Только не плачь

— Кто-то сегодня не в духе, — легко констатировал отец семейства, когда до зала донёсся грохот из прихожей. Хлопнула дверь, щёлкнула, просвистел сквозняк с улицы, дверь хлопнула второй раз. Бряцали ключи, берцы топали, вроде, даже пнули комод. Шуршание куртки, её скользящее падение и несколько нервных попыток попасть петелькой на крючок. Быстрые шаги Ди по лестнице на второй этаж вскоре затихли. Семья, рассевшаяся в зале перед телевизором, мельком переглянулась и вернула внимание цветастому шоу. — Да, сессия никого не щадит, даже ЕГО! — негромко добавил Хэви, надеясь на толщину здешнего потолка. Он, как истинный альфач, вальяжно занял двухместный боковой диван, закинув ноги на подлокотник. Родители же вдвоём ютились на трёхместном, оставляя половину незанятой. Кресло с высокой спинкой, почти королевское, закреплённое за главной принцессой дома — пока пустовало. — Ага, пусть мне дверями ещё похлопает, — буднично громыхнула Виктория, что в переводе на мирный человеческий приравнивалось к «ой, вернулся». — Сегодня, если не ошибаюсь, был экзамен по истории. — Точняк! — обернулся на папу Хэви. — Он чё-та говорил про тёрки с преподом. Там какой-то орущий мужик в вузе орудует. — В любом случае, я уверен, оценкам Ди ничего не угрожает, — Глем не терял оптимизма. Что-то бухнулось об пол второго этажа прямо над ним. — А что насчёт имущества? — крякнул Хэви, глядя на покачивающуюся люстру. После звона керамики парень сощурился и как-то поёжился, вжимая голову с плечи. Растеряв свою вальяжность, он с досадой почесал затылок. А вот кружку из чужой комнаты он забрать и забыл… Дилемма личного пространства здесь длилась все семнадцать лет его жизни. И он снова прокололся. Светловолосая фурия влетела в семейную идиллию, сходу бросая в сжавшегося альфу его шмотьё. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы в мою комнату не лез, паскуда?! — сорвался брат, добивая Хэви его же грязной кофтой. Приняв свой проёб, тот только лицо руками закрывал. Нет, ну а что он сделает? Тронуть омегу в этом доме — смертный приговор. Тем более на глазах у родителей. — Э, — пробасила Вики, — чё за хрень?! Ди, руки при себе держи. — А я виноват, что он иначе не усваивает информацию? — с красными пятнами на бледном лице, аж через тоналку пробивается, Ди едва не дышал пламенем. — Да чё я сразу? — уже виновато пробормотал Хэви, на свой страх и риск опуская щит из рук от головы. — Я ж ничё там не делал: зашёл и вышел… Ну, может, канцелярии у тебя одолжил. — Ах, ты одолжение сделал, разведя свинарник и в моей комнате? — не унимался парень, вернув себе оружие из братского тряпья. — Ди, ну в самом деле, — Глэм, как голос чистого разума, отвлёк старшего сына от членовредительства, — тебя что-то расстроило на учёбе? Как экзамен прошёл? И оставь брата в покое. — Прошёл. Не ваше дело, — рявкнул Ди. — Так хрен ли ты тут скандал разводишь? — у матери до него был спокойный вечер перед телеком. — Не можешь своё говно в себе держать — вали срать к себе в комнату! Каменной статуей замер у дивана со скрючившемся братом. Ходуном ходящая грудная клетка Ди выражала крайнюю степень злости, а лицо побагровело под слоем макияжа. Он одними глазами глянул в сторону лестницы, раздумывая над советом матери, но продолжил прожигать взглядом пол в зале. Телек не совпадал с его настроением, начиная несколько минут весёлой рекламы. На неровное дыхание Ди обратил внимание, казалось, только Хэви. То переросло в нервно подрагивающие руки и поджатую нижнюю губу. Ещё минута под рекламную песню, и губа начала непроизвольно трястись, а взгляд замылился влагой. Резкими, не очень координированными движениями Ди сгрёб с брата разбросанные вещи, комком спихнув с дивана, и плюхнулся между его раскинутыми ногами. Из Хэви выбило воздух, когда сверху взгромоздилось тело, пытающееся зарыться свекольным лицом куда-то между его боком и мягкой спинкой дивана. Вот что-что, а это было неожиданно. Зарекомендовавший себя совсем уж взрослым и собранным омегой, брат до этого дня ограничивался только закатыванием глаз. Что-то всё-таки случилось… Проморгавшись, Хэви вспомнил методичку поведения с омегами и с силой заключил того в объятия на своей груди. Голова парня перестала искать какой-то лаз в щели дивана и устроилась на заметно окрепшем за последние годы плече. Над ухом тихо шмыгнул красный нос, и Хэви рёбрами чувствовал чужие беззвучные содрогания. За спиной что-то хотел сказать отец, но младший отрицательно покачал головой, щурясь, глядя на родителя. И едва начатая фраза затонула в звуках песни о невероятных скидках в интернет магазине. Внимание к себе вернул брат, используя жилетку для плача по назначению. — Эй, Ди, ну ты чего? — тихонечко, отходя от шока с такой редкости, как элементарное взаимодействие со старшим братом, прошептал Хэви в такое же пылающее ухо. И парой выдохов сдул с подбородка его волнистые патлы. У самого-то теперь таких не было: мама не врала, что волосы загораются на раз-два. Вместо семейной традиционной причёски тот красовался обычной человеческой. Модно, конечно, но стиль грязного поклонника металла потерялся. Лица брата он не видел, зато сыреющая футболка красноречиво показывала действительность. — Отъебись, — буркнуло глухо у плеча, и Ди с силой вжался моськой в ткань, видимо, намереваясь сразу избавиться и от макияжа. Не ослабляя объятия, Хэви интуитивно принялся укачивать ношу, в меру возможности на маленьком для двоих диване. Тот дышал тяжело и жарко в футболку, и владелец вещи ненадолго задумался, насколько та была чистой. Но, видать, в качестве сопливого платка Ди вполне устраивала. Ну и ладно, не до брезгливости сейчас. Хэви уткнулся подбородком в белокурую макушку, чуя почти выветрившийся запах сигарет, что-то приятно-табачное, что он сам с пацанами не берёт, отдавая предпочтение туберкулёзному кашлю. И отдушка шампуня пахла чем-то из нормальных шампуней для шелковистых волос. Он стянул плотную резинку с хвоста брата, нацепив себе на запястье. Волны рассыпались по его спине. Может хоть кровь от головы, наконец, отхлынет. Ди до сих пор пародировал варёного рака. «Горячий и мокрый». Как бы плохо это не звучало в мыслях Хэви, а тот и правда неимоверно грел. Парень прочесал пятернёй его затылок после тугого хвоста и приподнял чугунную расслабленную голову. Под пальцами горел лоб, и щёки, но не здоровым румянцем, точнее — нездоровым румянцем. Пальцам Хэви не поверил, после всего, что с ними было. Он счёл, что Ди простит ему эту семейную нежность (в их семье нежности другие), и прижался губами ко лбу. Замер на несколько мгновений, сравнивая. Ди не просто грел — он горел. — У тебя температура что ли? — брякнул Хэви и обернулся на отца, — Принесёшь градусник? Он чё-та прям вообще ужас… Ди насупился, боднул брата, едва не давая в нос, и сполз по торсу пониже. «Компактный» — подумал младший, смотря, как тот обеими согнутыми ногами упёрся в подлокотник. В целом, с каждым годом Хэви именно в этом слове и убеждался: в пиздючестве брат ему виделся высоким и большим, а теперь его можно было взять в ладошку и спрятать в карман. Всё-таки гормоны делали своё дело. Хэви пышил энергией и готов был на завтрак хавать блины от штанги, а брат сидел мышью. К слову, не факт, что с ними бы не сыграли странную шутку гормоны, как с родителями. И если папа ещё вписывался в общепринятый образ альфы, то мама ломала свой на корню. Отец вернулся с градусником, ладонью сам проверил пациента и покачал головой. Прибор пискнул, и Ди просунул руку к подмышке через горловину. Хэви разжал объятия, возвращаясь к массажу белокурой макушки, скорее, почёсыванию. Спустя минуту градусник снова подал голос, брат его протянул родителю, приподнимаясь с лежанки. И вот тут-то Хэви понял, что всё это время было не так. Специфического омежьего запаха за все эти валяния он так и заприметил. А только ткань водолазки Ди натянулась, глаза зацепились за немного набухшую грудь. На фоне общей худобы молочные железы выделялись. — Сори, — заранее шепнул Хэви и легко скользнул ладонью к чужой груди поднявшегося оккупанта. И правда, не твёрдая единичка, конечно, но нормально плоской та не была, — Ди, у тебя течка началась? — прямо выдал он. — Отъебись, — повторил тот, шипя нос к носу, и снова завалился щекой на отсыревшее плечо. Что ж, лаконично. И противоречиво. — Ди, я надеюсь, ты соблюдаешь дозировку блокаторов? — отец в целом был сомнительно настроен по отношению к гормональным препаратам, и первые свои течки Ди переживал на чистом упорстве. Теперешнему студенту оспорить своё право на таблетки было проще. — Нестабильный эмоциональный фон и жар уже признаки гормонального сдвига на фоне приёма… — Знаю, да, да, знаю, — давил парень, лишь бы едва начавшаяся нотация прекратилась. — Экзамены никто не отменял, не могу пока «поболеть». — Разве это не является уважительной причиной неявки? — Не у всех преподов. Кто-то считает, что мы только поблажки выпрашиваем, лишь бы мозги лишний раз не напрягать… — Историку никто не даёт, вот он и высерается, — поддерживающе нашептал Хэви, за полгода заочно познакомившийся со спецификой его преподавания из болтовни Ди и Лиф. — Если ты не заткнёшься, я уйду к родителям на диван, — истинный наследник Слизерина плевался ядом на парселтанге, даже не соизволив оторваться от своего лежбища. — Ой, напугал, — хохотнул Хэви и поднял руки, — как говорится, хозяин — баран. Я тебя не держу. Но с места так никто и не двинулся. — Что, нет? Угроза так и останется угрозой? — за что получил щипок за бок и тычок. Хэви вздрогнул и намёк понял — щекотка была отдельной пыткой, — Ай-ай, всё, всё, понял. Молчу. Уровни нежности, открытые Хэви этим зимним вечером, били все рекорды. Было правда странно так валяться в обнимку с концентрированной язвительностью, если за всё совместное проживание на домашней территории можно было только пиздюлей отхватить безлимитно. Два с половиной раза за жизнь обнялись — и ладно. А теперь тот лезет ни с того ни с сего и возится так, чтобы темечко ровно под тихий «чмок» подставить, и утихомириться в копошении. Ужас, что с нормальными отбитыми психами делают течки и экзамены. Родители на затихших подростков перестали коситься. И, вроде, уже не работает правило, как в детстве, «чем тише ребёнок сидит, тем страшнее заходить в комнату». Да и собрались они в зале ради другого шоу — по ТВ. Ди задремал быстро, сопя сопливым носом. Хэви почти даже не щекотно от этого, у него галерея в телефоне пополнилась доказательствами исторического события. У него сегодня карт-бланш на милости, и он не гордый — если чмоки и пыхтение в светлую гриву опустят обратно собравшегося было подскочить брата после прерывистой дрёмы, то это даже до смущения мило. Кто бы мог подумать: у него брат-омега, а не коуч по персональному унижению… Да, Хэви честно пожертвовал спиной, без возможности сменить позу до конца общесемейного мероприятия, но и сам подрыхнуть успел. Мама приказным тоном отправила «шпану» спать. Папа попросил проследить, чтоб Ди улёгся нормально. И под мамины зевки родители покинули тихий зал. — Ди, просыпайся, — парень пошебуршал пальцами по худым плечам. — Пошёл нахуй из моей комнаты, — глухо повторил он куда-то в шею традиционную для дома фразу. — Просыпа-а-айся, — протянул Хэви, поднимая расслабленную голову с себя за челюсть обеими руками. Макияж окончательно размазался по лицу и наполовину остался отпечатком на шмотках. Ди и глаза открывать не собирался, безвольно принимая заданную форму, как пластилин, и сразу же растекаясь, стоит только перестать держать. — Был бы такой всегда, цены бы тебе не было. И пулемётной очередью расцеловал брата лёгкими тычками от правой щеки к левой (или наоборот, с чьей стороны посмотреть) в порыве нежности, прерывая попытки того дышать ещё и крепкими объятиями. — Фу-фу-фу-фу, отстань, — пропищал Ди, получая заряд бодрости от удушения. Хэви победно завалился на подушку у подлокотника, оставляя брата сидеть бочком. Ди поймал взгляд и показательно скривился до морщин на переносице и носогубной складке. — Всё, ты дал слабину, больше я в твоё отвращение не верю, — усмехнулся альфа. — Это разовая акция, — смерил его Ди. — Не-е-ет, — довольнее протянул он, — Я только сегодня выяснил, что ты меня любишь, разве можно тут отстать? — Я отрицаю концепцию любви внутри семьи, — с кислой разукрашенной рожей он даже не старался отбиваться. — Ну, тогда прими мой комплимент, — Хэви обеими руками ухватил того за талию, притягивая ближе, и скользнул ладонями вверх. — Сиськи огонь, братан! — успев пару раз помацать за нежные места, прежде чем с хохотом свалиться с дивана и, прикрываясь от подзатыльников, побежать на второй этаж. В свою комнату по территории брата Ди, умытый и готовый ко сну, пробирался, не сводя сощуренных глаз с источника наглости. И немного прикрывая грудь рукой поверх футболки.

***

При всех неудобствах расположения комнаты Хэви, где ни чихнуть, ни пёрнуть, были такие моменты, когда он благодарил родителей за проходную. Случайным образом, эти моменты совпадали с течками брата. Отставить похабщину! Здесь только злорадство и малая месть за отсутствие личного пространства! К тому, что каждые пару месяцев за картонными стенами звучали чужие муки, можно было привыкнуть, но каждая вылазка Ди за пределы своей комнатки для Хэви как первая. Ди — птица редкая, и выловить того сложно. Но стоило только его двери тихо отвориться, как Хэви отвлекался от любого дела (ему это стоило нескольких каток с пацанами) и, широко улыбаясь, провожал брата взглядом. Тот кислел на глазах и ковылял обычно в сторону ванной. Еду-то зачастую ему приносили домашние. Так приятно на душе сразу становилось, вот Хэви, вроде, и скалится, а ему ответить не могут, потому что Ди даже вдохнуть на его территории не рискует. Гормональный альфа-подросток — это последнее, скорее всего, что он почувствует в жизни. Тем более при всех обострённых нюхах-слухах. Как, впрочем, не беря в расчёт гормоны, и комната просто парня-подростка редко была наполнена полевой свежестью, или чем ещё вкусным она не может пахнуть… Другое дело, что со стороны соседской комнаты, в противовес, несло течным омегой. Но достаточно было всего лишь иметь пару раз переломанный нос, чтобы нюхачом быть сомнительным. И Хэви, как раз, везучий на такие травмы. Вот и в эту течку брата парень не оставил давнее развлечение. А после недавней сцены от Ди перед родителями просто на мстительных улыбках не стоило останавливаться. Теперь Хэви с добродушием медведя надвигался на брата с раскрытыми для объятий лапами. Тот вертелся мышью и старался улизнуть до того, как терпимый воздух из собственной обители не закончится в лёгких. Хэви, не сказать, что особо того ловил, но пошугать лишний раз — желание души. И новогодние праздники время прекрасное, особо никуда не надо. Ди старался отложить часть своих вылазок на ночное время, но и брат не хуем деланный — ночной дозор не дремлет, особенно, если рубиться с друзьями до посинения в комп. Вот и сейчас, притихнув на кровати, он слушал начинающуюся деятельность за дверью рядышком. Ди шуршал одеждой и поскрипывал досками туда-сюда. Хэви чувствовал себя львом в зарослях, не меньше. На деле же — просто перелёг головой к изножью, уверенно изображая неподвижную фигуру. Брат что-то долго возился, наряжаясь на поход до туалета. Хэви чуть не уснул, пока притворялся спящим. Но раздался характерный долгий вдох через рот за картонкой, обманом назвавшей себя стеной. Альфа напрягся, готовый к охоте, ясно различая, когда ручка тихо-тихо повернулась и дверь без скрипа отворилась. Ди сделал пробный шаг в темноте, и вот тут, не хуже крокодила на водопое, Хэви подскочил, стараясь схватить перебежчика. Тот взвизгнул, слетая с места. — Хэви, мать твою, блять! — зло и взвинчено в тишине дома прохрипел парень. Сбито дыша тот пытался заставить сердце не ломать рёбра. Издав под чужой смех что-то подозрительно похожее на начало блёва, Ди вписался в косяк, дёргано распахивая размалёванную снаружи дверь. Протопал в ванну. Хэви сжал губы, да, возможно он перестарался… Но Ди ведь не вёлся никогда на такое. Когда был не в течке… Блять. Парень широкими шагами проследовал за ним в ванную. Ди нагнулся над раковиной с холодной водой пытался дышать. — Чёрт, прости, перегнул, — спохватился он, клацая дверью, родителей бы не разбудить своими игрищами. Ди в огромной домашней футболке до середины бедра горбился перед зеркалом над раковиной, как рыба на суше бесполезно открывая рот. Хэви, на свой страх и риск, положил тёплую ладонь на лопатки, отчётливо прорисовывающиеся под тонкой кожей. — Какого хрена ты устроил?! — в крайней степени злым шёпотом прорычал Ди, — Тебе мало было, что я и так едва твой пубертат выношу? Решил, что ахуенная идея ещё и поиздеваться, когда мне хуёво? Отвечай, блять! — и вперился чёрными глазищами с тонкой каймой голубой радужки в тупое лицо напротив. — А, как тебе весело, что я даже из комнаты спокойно выйти не могу, когда весь день подыхал от боли. Ты мразь, Хэви! — Прости, прости, прости, — просипел альфа, осознавая свой проёб. А буйный омега едва мог дышать от адреналина в крови. Хэви уже мысленно прощался со своими руками, когда потянулся всё-таки сгрести брата в охапку. Тот с деревянными мышцами дергался, намереваясь хоть-куда заехать в отместку. А в кольце сильных рук только обиженно выдохнул и со всей силы пяткой ёбнул по ноге. Хэви задохнулся, с красными от напряжения глазами, но ни звука из-за сжатых губ не выпустил, отвёл пострадавшую ногу, не отпуская мстящего омегу. — Проёб понял, — прохрипел парень, зажмурившись, — Да, я идиот, согласен, прости, — и поднял лицо к ярким лампам, под подбородком умещая лохматую макушку брата. — Умоляю, только не плачь, а то я прям тут от вины вскроюсь. — А я там от страха чуть не родил, — гневно прошипел он. И на ещё более напуганный взгляд альфы красноречиво приподнял бровь, — От кого, блять? Дурень. Вымахать — вымахал, а мозгов ни на грамм больше не стало. — Согласен, абсолютно согласен, — вот он момент, когда до Хэви стали доходить слова мудрецов, что с омегой надо соглашаться во всём. Пункт на будущее он мысленно пометил звёздочкой. — Ты помыться хотел или просто в тубз? — Просто, — пробурчал Ди, выпутываясь из кольца рук. — Ещё раз меня попытаешься так напугать, я не случайно, а специально тебе всю комнату обоссу. — Принято, — кивнул и вышел за дверь. Пробормотал по нос. — Слыш, чем пахнет? Это кислород, братуха. Хоть дважды сломанный нос всё равно не спасал от чужих феромонов, если дышать прямо в несколько дней не мытую копну светлых волос. Хэви на пороге ванной вновь вспоминал, как пахнет обычный воздух, после тягучей пряности, пока внутри шумела вода. Ди не долго провозился, брат ждал, как сопровождающий. И молча прошёл с ним через свою комнату. — Давай, я тебя хоть уложу? — примирительно предложил Хэви и в ответ разглядел в тусклом свете дальнего светильника пожимание плечами. В омежьей обители Ди сразу захлопнул открытое окно, на улице вообще не май, но хоть не так ярко пахло феромонами. И завалился на кровать звездой, светя боксерами под задравшейся футболкой. Хэви тихо закрыл дверь и разлёгся на оставшемся клочке кровати. — Я так и не понял, почему тебе сразу двуспальную кровать купили, а мне и то, полторашку, когда я в детскую перестал помещаться? — Смирение, Хэви, ты должен был познать смирение. Тем более, тебя разве не устраивает роль стража, чтобы никакой мой хахаль незамеченным не проскочил в эту кровать. — Не, ну, само собой разумеющееся. Тут и муха не пролетит… А где расчёт, что я кого-то втихую привести захочу? — На этот случай как раз есть я и твоя проходная комната. А папа молодец, тут без общего сговора никого не затащить… — А окна? — Думаешь, мама по грохоту человека от случайной крысы на крыше гаража не отличит? — Ну да… Вот так и получается, что лишаться девственности придётся где-то в кустах подальше отсюда, — хохотнул Хэви, вытаскивая скомканное постельное бельё из-под ног брата. — Сейчас погода прям и шепчет, — вздрогнул парень и постарался укутаться в половину, своего вообще-то, одеяла. — И я тоже шепчу: «Ложись спать, Ди», — и придвинулся со спины, закидывая руку через худой бок поверх одеяла. — Грудь трогать не смей, — ворчание без энтузиазма раздалось глухо. — Во сне за себя не ручаюсь, — с улыбкой Хэви сдвинул руку пониже, на талию, и уткнулся в лопатки лбом.

***

— Хэви, вали к себе, — с утра пораньше Ди хмуро пнул тело на полу. — Схерали? — промямлил брат, поднимая плоскую щёку с узором досок. Где-то недалеко от его лица с кровати свисала голая ступня. — Просто заткнись и свали, — уже обречённо пробормотал он, не желая разъясняться. — А-а, — сообразил парень, зажимая нос пальцами. За ночь воздух в комнате загустел до состояния киселя с феромонами. Хэви кое-как с кряхтением поднялся с пола и заметил себя в зеркале, гнусаво продолжив, — Э, раздели как шлюху, а теперь «вали-вали». Это низко, подло и бесплатно. Скомканная футболка и не старалась прятаться, выглядывая из-под подушки Ди. И когда только успел? — Могу носки ещё в подарок оставить, — заулыбался Хэви, красуясь мышцами своему отражению. Брат тщедушной креветкой свернулся на кровати, лохматыми кудрями закрывая лицо. Папа зашёл после стука, оглядывая комнату сына. Поставил поднос с завтраком на стол, приоткрыл окно и обернулся к пародии на бодибилдера в одних шортах. — Доброе утро, а что за собрание? — Доброе, пап, моя ночная смена в дозоре закончена. Пост сдал — пост принял. Ди, футболку потом верни, — вкинул парень, покидая комнату. — А что с ней? — Она загадочно пропала, — будто страшилку рассказывает, прошептал Хэви в щель приоткрытой двери. — Осторожнее, пап, вот так вот, отвернёшься — и тоже полуголым останешься. — Боюсь, Виктория мне подобного не простит, — улыбнулся Глэм, укрывая сына одеялом. — Цикл должен подходить к концу, как самочувствие? — Ну, вот сейчас накатывает, но уже легче. Поем, когда отпустит. — Спустишься к нам украшать зал? — Наверное, — одним открытым глазом Ди наблюдал за отцом, потянувшимся к заначке под подушкой, — оставь. — Уверен? — всё-таки поднимает находку мужчина, разворачивает потрёпанную футболку с масляным пятном у горловины. Мелко принюхивается, с едва дрогнувшими бровями, и аккуратно сворачивает ткань. — Не мне судить, но… — Верни, — устало надавил парень, протягивая руку, и запихнул вещь обратно, — меня это успокаивает. — Хочешь поговорить об этом? — Я не зря на психфаке учусь, сам разберусь. — Так понимаю, Хэви сегодня ночевал у тебя? — продолжил опрос отец, замирая у изножья. — Да, на полу ему оказалось удобно… Что-то ещё? — неотрывно исподлобья глядел Ди. — Нет, отдыхай, — отступил родитель. А Хэви, пытался на кухне заточить бутер, попутно вытягивая из зубов длинные светлые волосы. — А что, нормально завтракать не будешь? — вышла мама из гаража, закидывая пятнистую в разводах масла и копоти тряпку на плечо. — Да я, видать, волос уже нахавался, — скривился парень, доставая ещё один. — Ты бы… помылся хоть, кхм. Пасёт, как от цистерны с духами. — Наверное. Я уже не чую, — запихнул бутерброд, не жуя, и потащился в ванную. — Сегодня Чес ещё придёт, — крикнула вдогонку Виктория. — Супер. Ближе к вечеру среди общей суеты, где вся семья возилась с гирляндами и осыпающейся уже который год ёлкой, Ди, ненакрашенный и заспанный, сидел на своём кресле в коконе из пледа. Его не трогали, оставляя равнодушно смотреть очередной сериал про детективов, потому что на мультики слишком отвлекался Хэви, замирая посреди зала с коробкой ёлочных украшений. Они традиционно дотянули до последнего, хотя участки соседей уже пару недель пестрели светящимися фигурками оленей и венками на дверях. Праздничный ужин, приготовленный отцом, прошёл мирно и уютно. Фотографировались на память, стараясь впятером уместиться на диване. Когда дети были поменьше их сажали на колени родителей или запечатляли лазающими по спинке мебели, теперь трёхместный диван был мал. Виктория и Глэм заняли свои места по центру, Чес завалился на подлокотник в красном колпаке. Хэви втиснулся сбоку от мамы, вопросительно глядя на брата. — Давай сюда, чего как бедный родственник? Дядя Чес влез — и ты поместишься, — позвал парень, протягивая руки. Ди со вздохом, будто этот мир ему наскучил, поднялся и в пледе присел симметрично на другой подлокотник, закидывая ноги на брата. — Улыбаемся, — Глэм запустил таймер на камере. Секунды ожидания щелчка и вспышки прошли, в последний момент Хэви придержал за талию омегу, некрепко держащуюся на краю. Щёлк. И Ди перевёл взгляд на брата. Тот, ещё шире улыбаясь, обеими руками обнял со спины. Щёлк. И вместо лимонной рожи где-то проклюнулась лёгкая улыбка. Взгляд всех вернулся к камере. Щёлк. — Надеюсь, хоть в этом году никто не моргнёт и всё не смажется, — пробормотала Виктория, вспомнив Новый год, где недовольный Ди несколько раз просил переснять, докрашиваясь в между кадрами. — Да, снимки хороши, — оповестил муж, пролистывая галерею. — Кстати, время, нам пора собираться. — Всё, бросаете нас? — наигранно обижено спросил Хэви, отпуская брата обратно в кресло. — Ну, вы достаточно взрослые, чтобы устроить свою вечеринку здесь. По всей видимости, с нами не поедете, а сюда приглашать пьяную толпу, — папа красноречиво указал глазами на феромонное облако, — идея не лучшая. — Да, веселитесь. Ложитесь спать пораньше, чтобы утром найти подарки от Санты под ёлкой, — надевая косуху потеплее, пробормотала Виктория. — Может, скажем им, что Санты не существует? — обернулся Хэви, ища поддержку своей шутке. — Отвернись от меня, тошнить начинает, — Ди укрылся пледом с головой. — Да бро-о-ось, ты чё какой сварливый? — тыкая палкой в дохлую собаку, заколёбывал брат. — Дети, с Рождеством. Мы вернёмся ночью. Много не пейте, — из прихожей сказал папа. — Пейте, но не блюйте, — добавила мама. — Дом не разнесите, — кинул Чес мирно выглядящим детям. — Хорошо повеселиться, — ответил Хэви, провожая взрослых на пороге. — Хэви, — задержался Глэм, доверительно подзывая сына, — брат под твою ответственность. Понял? Его никуда в таком состоянии не пускать. Если станет плохо, его таблетки гормональные есть с запасом в аптечке на кухне. — Ура! Я, наконец-то, за старшего! А, да, про всё понял, — усмирил своё веселье парень, ловя взглядом, как Ди закатил глаза. За папой закрылась дверь. — Ди, слыхал? «Под мою ответственность»! — Прекрасно, это означает, что ты ответишь головой за мой уход, — он выбрался из пледа, дожидаясь звуков рычащего мотора. — Вот и узнаешь, что такое ответственность. — В смысле? — В смысле, у меня встреча с Лиф, — весьма бодро поскакал Ди на второй этаж, хотя весь день ковылял. — Эй, — вслед за ним пошёл брат, — а почему она просто не может прийти сюда? — Потому что ритуалы на кладбище делаются на кладбище, — захлопнул перед ним дверь своей комнаты, бряцая ящиком с косметикой. — Ладно — Лиф, тебе-то что там делать? — Не твоё дело. — Я тебя не пущу! — без стука открывая дверь и опираясь о косяк, Хэви сложил руки на груди. — М-м, и как же? — быстрыми движениями Ди размазывал тональник. — Просто, руками-ногами, куда ты из комнаты денешься? — Свали тоже куда-то, я уверен, вы с пацанами найдёте, чем заняться. — Вообще-то, я думал, что мы будем смотреть твоих «поней» и есть мороженое, — на это Ди ещё карикатурнее закатил глаза. — Передумай. — Ты чё сучишься? Эй, где твоё благоразумие? — Хэви вспылил, не имея возможности даже со злости ткнуть того в голову пальцем. Если у Ди сейчас смажется тушь — будет страшно уже альфе. — Да от тебя несёт течкой за версту. Какое, нахуй, кладбище? — Ну, на кладбище, как раз, никому и не будет до этого дела. И таблетки выпью. — Да? Классно, а ты как туда добраться собираешься в мороз и вечер праздника? — Ну как же, — мягко улыбнулся ему Ди, оборачиваясь с кистью в руке, — ты меня отвезёшь. — Ты ахуел? — Слушай, ну и тебе самому будет спокойнее, и мы время хорошо проведём с Лиф, — склонил голову набок, глядя из-под ресниц, как ласковая кошка. — Эй-эй, слыш сюда, течный, ты на меня такую хуйню не надо. Я тя знаю, — нахмурился парень, поблёскивая серьгами. — Правда, Ди, тебе гормоны в бошку ударили? — Нет, это было в планах уже давно. А то, что родители уехали, даже играет на руку, — он выудил из ящика чокеры, которые почти не носил за время учёбы в вузе, примеряя перед зеркалом, — У меня предложение: проси, что хочешь, — и отвези меня на встречу. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты остался дома, — упрямо продолжил Хэви. — Нет, это так не работает. Что-то другое. Что ты там хотел? Билеты на концерт или мерч, или, хочешь, домашку за тебя буду делать без вопросов? Месяц, — брови альфы всё ещё были нахмурены, — два месяца… три? — тот молчал, не соглашаясь. — Ну как ты не понимаешь, мне НАДО туда. — Нет. Не убедил. — Что ты хочешь взамен? — подобрался поближе Ди, нервно вздыхая. — Чтобы ты никуда не ехал, — ответ не изменился. — М-м, — протянул парень, готовый поступиться своей гордостью, — а хочешь… хочешь, грудь дам потрогать…? — Ди опустил взгляд, поджимая губы. Хэви не отвечал, наконец, подняв брови. Помолчали. — Ладно, забудь, — вздохнул Ди, присаживаясь на кровать. Хорошо, тональником накрасился — алые только уши. — А чего уже так дешевить начал? Вот это разброс: домашка три месяца или сиську помять. — Забудь! — Хэй, а где старый-добрый шантаж? Чего сразу с уступков начал? — ухмыльнулся парень, глядя сверху вниз. Ему такие расклады выпадали только после свиста раком на горе, а тут — сразу на блюде. — И, вообще, ты знал, что друзей на сиськи не меняют? — Заткнись, блять. Надо было брать, пока дают, — вскочил Ди, стягивая чёрную ленту с шеи раздражённо. Схватил бутылёк с мицеляркой, заливая ватный диск. — Хах, ну ладно. Я тебя отвезу, — под удивлённым взглядом Ди тот прошёл к своему шкафу, ища шмотки по погоде. — Сиськи — есть сиськи. Ди замялся, сделку-то заключили, но теперь было неловко. Выйдя в проём между комнатами, он слабо сжал низ кофты. — Эм, сейчас или… — Потом, а-то сейчас отделаешься и со спокойной душой к Лиф поедешь. А мне такое не надо, — повеселел альфа, натягивая джинсы. — Одевайся, чё застыл? И рюкзак возьми. Хэви одевался ровно минуту, пока брат всё ещё раздумывал над чокером. На кухне альфа разыскал термос, заливая чаем. Алкоголь — идея сомнительная: Хэви подрабатывает извозчиком, Ди не в ладах с гормонами, а Лиф — начинает шизу. Из зала забрал брошенный плед и прихватил таблетки. Барышня собиралась долго, но в гараж вошла при параде. — Не знаю, чё ты намалёвывался, всё равно половина косметики на шлеме отпечатается, — и протянул оный, оглядывая наряд, — тепло оделся? Ди кивнул затонированным пластиком, проверил время на телефоне и пошагал за братом, выкатывающим мотоцикл на дорогу за широкими воротами. Хэви долго его выпрашивал у родителей, и на шестнадцатилетие получил. Не такой байкерский, как у матери, и не такой вульгарный, как у тёти Анны, а чёрный современный — в самый раз для поездок в школу и по району. Подвозить брата давалось не часто: вуз от школы в противоположной стороне. Да и тот первое время в целом побаивался подростка без тормозов, который починкой этих тормозов занимался самостоятельно. Другое дело, что с мамой кататься на уровень спокойнее, но не на кладбище без ведома родителей. — Нам на какое? — уточнил Хэви, вешая замок на решётки забора. — Которое за тюрьмой у серого здания колледжа. — Ладно, — парень завёл мотор, перекидывая ногу через сидение, — забирайся, малыха, — тот, без выкаблучиваний, уселся позади, примеряя руки к водителю. — Хватайся резче, иначе я тебя подберу только по дороге обратно. Ди покрепче сжал брата поперёк туловища и стукнулся шлемом в процессе возни. Мотоцикл взревел, набирая скорость по пустым мерцающим улицам. Смотреть на быстро проносящиеся огни было чем-то волшебным, прижимаясь головой к тёплой спине. Вроде уже и не страшно, Хэви вёл плавно, не рискуя гонять по местами заснеженной дороге. Пальцы не мёрзли от потоков холодного ветра, укрытые складками куртки. И в воздухе витал тот самый едва уловимый запах долгожданного и радостного праздника, не про застолье, а ожидание Санты за углом с фонариком (Хэви ещё долго на такие вылазки вёлся). А может так пах воротник чужой куртки… На подъезде к центральному району стали появляться первые машины, между которыми Хэви протискивался, сворачивая вновь в жилые кварталы. Ди подсказывал дорогу, сам смутно понимая, с какой стороны подобраться к территории. Ярким ориентиром стала одинокая фигура у внешнего ряда чернеющих перед лесом крестов. Лиф сложно было не узнать, сама, будто нежить, ждала путников. Парень остановился перед ней, глуша мотор. — О, привет, Хэви. Он тебя всё-таки уговорил? — радостно пошла обниматься подруга, сверкая новыми линзами — чёрными на весь глаз. — Привет, ну, как уговорил… Скорее, поставил перед фактом, требуя, — заулыбался Хэви, похлопывая по рукам, так и не отпустившим его живот. Ди опомнился, отлипая. — А ты, я смотрю, в праздничном пришла. — Ещё бы, я столько ритуалов нашла в гримуаре. Руки чешутся хоть что-то уже попробовать. Или от холода… — Так, а Ди в этом как замешан? Он, вроде, только в химию с физикой верил. Или что-то поменялось? — повернулся на пассажира, снимая шлем. — Не поменялось, — пробубнил брат и слез с тёплого места. Девушка приобняла его, достаточно быстро отстраняясь. — Слушай… О, — воскликнула Лиф, добывая из сумки потрёпанную книгу с барахолки, — а, может, на крови сделаем? Кровь девственной течной омеги это даже лучше! Тут так написано… Последний фонарь был достаточно далеко, чтобы видеть пунцовые уши Ди. — Хах, ладно, только постарайся его всего не пустить на ритуалы. Мне надо хотя бы половину Ди утром представить родителям. — Обещаю, половина точно будет. Тебе которую: верхнюю, нижнюю, правую, левую? — блекло засветился в девичей руке узорчатый нож. — Ту, которая молчит. Сами решите, но ему ещё эту вылазку отрабатывать. — Может, сразу голову мне отрубите? — возмутился парень, делая пару шагов назад от девочки с холодным оружием и мальчика с правом на его тело. — А что он должен? — уловила она недосказанность и желание Ди отвертеться. — Сам пусть расскажет. Так, принцессы, я с вами иду на шабаш или тут подождать? — с мотоцикла тот так и не спустился. — А что, ссыкотно? — выдал Ди по привычке. — Да, — прямо ответил брат. — И по кладбищу ночью шататься, и мотик тут оставить. Потому что, если его спиздят, то я даже не знаю, за что сначала от родаков отхвачу. — Ладно, ты там нам и не нужен. — В поле зрения будьте, окей? Ди, в рюкзаке плед, чай и таблетки, — достаточное напутствие, чтобы отпустить старших. — Эх, скучаю по времени, где на ночных приключениях самым продуманным и серьёзным был ты, — донеслось глухо от Лиф под скрип снега под сапогами. — Да, а теперь серьёзный и продуманный альфа следит за хернёй, которую затеяли мы… Хэви с обочины были смутно видны две фигурки, оккупировавших чью-то могилку, но огонёк зажжённой свечи поблёскивал как хороший ориентир. Голоса их до него не долетали, оставив один на один с далёким шумом оживленных трасс и ветра с пустыря у тюрьмы. Он уткнулся в телефон, время от времени проверяя чудных омег. В какой-то момент свеча сменилась искрами поменьше и столбом пара на холоде. Ритуалы ритуалами, а перекур по расписанию. В любом случае, Хэви было приятно узнать, что больше он не путается под ногами. Сейчас, ещё немного подрастёт, и омеги окончательно запутаются в ногах у него. Спасибо папе за рост, а маме за ширь, а брату за опыт. Назад юные ведьмы вернулись с посиневшими губами и отсыревшим пледом, озорно поблескивая глазами. Странно, Ди раньше в оккультизм не верил. — Ну что, всех прокляли, кого хотели? — поинтересовался Хэви, всё-таки уставший ждать. — Кощунство, так-то, в добрый праздник порчами заниматься. — Лиф, скажи честно, вы не могли карты таро на любовь разложить где-то в тепле? — Да это в любой день можно, если просто раскладик. А вот ритуалы надо по всем правилам, — со знанием дела сказала девушка, подцепившая эзотерическую болезнь под конец школы. — Приворот что ли? — сдерживая улыбку, Хэви поглядывал на молчащего брата. — За кого ты нас принимаешь? Не родился ещё альфа, ради которого мы тут Ди на кровавые чернила пустили, — в доказательство Лиф подняла руку друга с четырьмя цветными пластырями на пальцах. — Охренеть… Так, знаете, я вас побаиваюсь. Тебя особенно, — указал на брата, бормоча в надеваемый шлем, — за неделю ебнулся… — ведьмы переглянулись. — Так, мы куда дальше? Лиф, подвезти? — Мне бы до магазина круглосуточного у центра. Втроём уместимся? — подскочила девушка, протягивая бледные руки к горячему мотоциклу. — Должны. Решайте, кто впереди, кто позади. — На цу-е-фа? — предложила Лиф. — Нахуй, если без шлема, то ты спереди, — бросил Ди, надевая рюкзак. — Ладно, извиняюсь, — подняла она ногу, примеряясь, чтобы перелезть сидение. Попытки Лиф прекратил Хэви, укладывая её руки на руль и придерживая за талию, — ну, вполне удобно. — Ага, ботинки только сюда не ставь, — ударил по трубе, — можешь на мои сверху опереться и пригнись немного, обзор загораживаешь. Ди, готов? — тот спохватился, надевая шлем, и быстро устроился за спиной, сжав куртку здоровой рукой. — Погнали. Вопреки словам, ехал он ещё медленнее, чем до кладбища. Выбирал улочки посветлее и избегал столпотворений: смежные с главной площадью дороги перегородили из-за массовых мероприятий. На светофоре Хэви притормозил, хлопая девушку по плечу. — Лиф, я всё понимаю, место не самое удобное, но постарайся не двигаться лишний раз, — на вопросительный взгляд он перефразировал. — Задницей не елозь. А-то нам всем неспокойно будет ехать. — А, прости, — хихикнула она, замирая, — на тебе помягче просто. — Ещё раз, всё понимаю, но чую, мне сейчас в бочину от друга твоего ножик упрётся. Он и так тут в напряге. Эй, Ди, — тронул ляжку в дырявых джинсах, — может, таблетки? — Нет, терпимо, — глухо и холодно прозвучало в динамиках шлема. — Говори, если что, — и вернул внимание штурману. — Тебя с той стороны после парка высадить? — Да можно и около. — Народ собралась распугать? Не, слушай, ночь и мороз, до магаза довезу. Огни неспящего центра пробивались через несколько рядов вечно реставрирующихся домов. Магазинчик виднелся за углом украшенного сквера. Хэви остановился на проезжей части дворового проезда. Лиф он снял с себя и топливного бака, ровно ставя на тротуар. Та в новогодней расцветке города смахивала на случайно привезённую хтонь с тюремного кладбища. — Спасибо, ребят, рада была увидеться, — пошарила по сумке и вытянула две небольших упаковочки с бантами, — Это вам, не помню где чей, разберётесь. — Спасибо, и тебя с Наступающим, — они с Ди подарок отправили заранее, заказывали почтой из другой страны, как раз должно было прийти на домашний адрес. — Надо будет ещё как-нибудь собраться, не убирай далеко гримуар, — обнялся на прощание Ди. — Удачи отработать эту поездку, — ухмыльнулась Лиф, махая парням рукой. Где-то на тротуаре запнулся впечатлительный дедок.

***

Домой вернулись за одиннадцать, заползая в тепло. Ди занял ванну, собираясь отогреться, пока Хэви отважно и деловито закрывал гараж, разбирал рюкзак, думая, на какую незаметную батарею повесить сырую шерстяную тряпку. Решено, если папа начнёт допрос, то приходила Лиф, плед промок от игр на снегу, следы от мотика — отвозил гостью в отчий дом, у брата пальцы решетом — подрался с гитарой. Убедительно, по скромному мнению альфы. В комнате снова натянул шорты с футболкой — чисто и празднично. Мимо прошествовал Ди в длиннющем полотенце на плечах и с влажными кудрями, оставляя шлейф душистого мыла. — Ди. — М? — раздалось за закрытой дверью. — Мультики смотреть будем? — тихо расстегнул молнию школьного рюкзака со своим подарком. — …Да, оденусь только, — Ди отыскал свою симпатичную пижаму из серой хлопковой рубашки и брюк, которую на период течек не трогал, — Ну что, как там говорят? — и распахнул дверь к брату, расстёгивая только надетую рубашку, — Долг платежом красен? — О, прям так сразу? — Хэви оглядел брата, подходя поближе. — Течка скоро закончится, так что предлагаю рассчитаться сейчас, — а в глаза так и не посмотрел, изучая клочки пыли в углу чужой комнаты. — Ну, если так предлагаешь, — ухмыльнулся он и за края рубашки притянул парня поближе. Тот на негнущихся ногах сократил расстояние. Ди чувствовал тёплый выдох на своей шее, прощаясь с гордостью. Большая ладонь скользнула от ключицы к ямке между грудей, пуская мурашки по распаренной коже. Хэви прильнул, закрывая от света лампы. Омега зажмурился и поднял голову, дыхание сбилось до поверхностного. И воздух застрял где-то в глубине лёгких. От волнения парень ухватился за гладкую пуговицу, теребя. Жаркое касание почудилось немного ниже затвердевших сосков там, где кожа совсем нежная. В пару мягких движений Хэви сжал одну грудь, заставляя брата задохнуться… Чмокнул в румяную скулу и обошёл омегу, заваливаясь на большую кровать перед компом. А Ди так и не успел понять, что произошло. Только в руке чувствовалась тяжесть подарочной коробки. И живот обдавало прохладой. — Ты… — заторможенно обернулся парень, — охренел? — Мы в расчёте, — подмигнул альфа и положил руки за голову. — Но… Это всё? — Эй, твоя честь при тебе. Чем-то недоволен? Ди возмущённо промаргивался, нет, ну не могли его смятения приравняться к тому же, как несколько дней назад брат-придурок помацал его из прикола. Вообще, омега мог сейчас окончательно смутиться, радуясь в глубине души непоруганной чести. Но этот недоросль так нагло смотрел, поблёскивая клыками. — Да, — упрямо выдал он, примеряя по весу подарка, хватит ли для существенного урона. — Недоволен. Я тут, значит, волнуюсь, намываюсь, честно собираюсь себя предлагать, а мне в ответ, тьфу… А мне фигу и от ворот поворот! — Прости…? — растерял свою вальяжность альфа. — Я думал, тебе и самому не хочется… — Не твоё дело, хочется мне или нет. Тут дело принципа, — навис парень пугающе. — Эм… ты просто хочешь, чтобы я грудь помял? — тихо спросил Хэви, сдерживая улыбку. — Себе, блять, помни, — откидывая не распакованный подарок обратно к отправителю, Ди принялся включать компьютер. — Ой, посмотрите, какого джентльмена вырастили. — Так, ты же выращивал… Эй, Ди, ты чего так разнервничался? Гормоны, конечно, гормонами, но у тебя же эта горячка уже давно, — усадил он брата на край кровати, наугад тыкая в рекомендованные мультики. Ярко врубилась в тёмной комнате заставка с сиреневым воздушным шаром в облаках. — Я, честно, тебя не узнаю… Где мой вечно умничающий и спокойный старший брат? Где твой сарказм и подлянки? Я соскучился, — спокойно выдал Хэви, утыкаясь в плечо щекой, отодвигая влажные кудри. — Что с тобой? — Может, вырос просто? — задушенно пробормотал он. — В истеричку? Нет, Ди, даже я понимаю, что взрослость не этим меряется. Тем более, что я вижу… ты ведь с остальными не особо поменялся в общении. У тебя со мной какая-то проблема? — вновь превращаясь в маленького щеночка, как в детстве, спросил Хэви, во все глаза глядя на светлые дрожащие ресницы в свете монитора. — Что мне ответить, чтобы ты отстал? — Правду бы. — М-м… Новый год — праздник для счастья и семьи, а не компромата… — заполнил паузу парень. — Могу только такое сказать, во что не стыдно было бы поверить. — Да хоть что-нибудь. — Ну, я в последние течки слишком сильно реагирую на тебя… Вроде, и альфой пасёт, что ноги подкашиваются — порой от вони грязных шмоток — а вроде и так спокойно, что борюсь с желанием тебя сюда притаскивать в качестве подушки… — Оу, — заулыбался в плечо брат, — я польщён. Ди, правда, говори, если нужна помощь в течки. Романтику не обещаю, но массаж или подушку организовать могу. — Организуй, — согласился парень, отползая по кровати. Альфа забрался повыше на подушки и раскинул конечности звёздочкой. Мягкой поступью Ди отыскал себе место поудобнее, ложась спиной на тёплое тело. Его сразу же загребли руками, вновь вручая коробочку. — Глянь хоть, чем ты раскидываешься тут, — глядя на новые бежевые пластыри на пальцах брата, Хэви сам отклеил липкую ленту на стыке. — Ох ты блин, — тихо вдохнул Ди, за мгновения различая белый и фиолетовый отлив пластиковой фигурки, и быстро закрыл коробку. — Ладно, кидаться таким не буду. Ты угадал… — Что ж, приятно знать. И мы пропустили полсерии твоих поней, — за мышкой никто не потянулся. — А мой подарок? — Под ёлкой завтра заберёшь, — и рукой рассыпал немного подсохшую гриву по слишком радостной подушке.