Только не плачь

Лимоны. Ярко-жёлтые с пупырышками на кожуре, с мягкой цедрой и умопомрачительным запахом. И вкус такой, когда на грани находятся удовольствие от кислости с какой-то сладостью и мгновение, после которого лицо точно скривится. Но Ди уверен, что именно его взрослость влияет на отсутствие кривости физиономии. Он просто в ночи смакует ещё один лимон. На кухне хорошо, тихо и светит только уличный фонарь. Ди нашёл себе место на столешнице, пока никто не согнал, и уже прикидывал перспективы выращивания лимонного дерева у себя в комнате. Потому что в холодильнике фрукты имели свойство заканчиваться, а в магазине он к лимонам был равнодушен. Но моментами, как сейчас, в засыпающем доме на парня нападала жажда лимонов. И в целом, это всё ещё было в пределах нормы для предовуляционного периода. Ди уже фантомно ощущал набухание груди и что-то сомнительное в области живота. Или это просто вздутие… Или несварение, или любой из миллиарда необъяснимых симптомов, которые подойдут к каждой болячке мира. Ноги потихоньку начали затекать, упёртые в угол столешницы, и стоило либо совсем уж бессовестно усесться жопой на гарнитур, либо найти место помягче. На всякий случай, он ещё раз проверил холодильник на наличие новых продуктов и, прислушавшись к звукам дома, уныкал в карман чужой йогурт. Свой он съел ещё утром, но совесть пока молчала. Не молчал Хэви, встречая брата в комнате поворотом компьютерного стула. — Ты чё, опять лимон захавал? — парень опустил наушники на шею, хмурясь. Ди щурился, не видя смысла отвечать, и по дуге огибал соседа. Гремя колёсиками, Хэви проехался на кресле вперёд и влез вслед за братом в проём, не давая закрыть дверь. — Эй, не будь букой. — Хэв, — устало выдохнул он, упираясь руками в подлокотники кресла, — динаху, — и с усилием принялся выталкивать гостя, тот тормозил, шаркая по полу и цепляясь за косяк. — Опа, — Хэви определённо видел очертание предмета в кенгурячьем кармане серой кофты, — я надеюсь, это что угодно, но не мой йогурт… — Надейся, — с натугой выпихнул всё-таки его до середины проходной комнаты. На шею в захвате легла тяжёлая рука, удерживая Ди на месте, — Ай, бля, пусти. — Ты наглое создание, — смиренно в душе принимая любой заскок, сказал Хэви и простился с едой. Брат буквой зю крючился перед креслом, пока его голову держали у плеча. — Да ешь на здоровье, тебе явно нужнее… Хочешь, посмотрим чё-нибудь? Сади-ись, — отпустил собеседника, указывая на кровать. — Не, я уверен, в этой комнате можно залететь, просто потрогав мебель, — брезгливо выпрямился Ди, пряча ладони в слитный карман. — Кресло — мебель. — Я — спать, — закатил глаза, но с места не сдвинулся. — Ну… спокойной ночи, — слова не возымели эффекта, — …сладких снов, — чего Ди дожидался, Хэви понял, только когда тот подставил веснушчатую щёку и хмуро поджал губы. — А-а. И правильно, чего ждать, что я доебусь… — и легко чмокнул. — Фу, — шепнул Ди, оставляя брата. — Ага, — усмехнулся Хэви и надел наушники, бурча под нос, — …дрессировке даже он поддаётся… Не сказать, что Ди всё так же хотел съесть йогурт, но оставлять его на ночь в тёплой комнате было грустно, раз уж тот был честно отжат у владельца. Есть пришлось без ложки, параллельно оттирая с век покрошившуюся за день тушь. И зевать невпопад. В любом случае, отношения с братом выходили на вполне миролюбивый лад. Самое то перед тем, как они потихоньку разъедутся из родительского дома. Нет, у них и до этого было всё неплохо, просто взаимодействие заканчивалось на шутках-подколках, сговорах и вечерах общих интересов. А тут, ну, уже и без лишней суеты и драки дал себя чмокнуть на прощание. Тем более, эту традицию завёл тактильный Хэви. Да, внутри ещё было это корявое чувство неуюта, сравнимое с выражением любви к родителям в подростковом возрасте. Уже не то, где дети без сомнений говорят, не задумываясь, что там на душе, но ещё то, где «мужающие» недоросли шикают на свою маму: «Блин, ну не надо, я уже взрослый». Вот только у Ди с предками сложилось проще, а с братом пока непоняток больше. Или родителей стало проще любить, когда те сняли контроль с их телефонов и компов?.. Не суть важно. В устройства к Хэви он всё равно больше не полезет, чёрт его знает, что там теперь хранится… Скорая течка сулила Ди большим оправданием в любом уровне сучливости или ласковости, взамен на боли и жар. Радовало лишь свободное время, безнаказанность и, вроде как, поумневший брат. Но наутро ожидаемых симптомов не обнаружилось, и Ди честно пожалел: начнись течка именно в этот день, ему бы не пришлось подниматься затемно (не рано, на самом деле, просто февраль не был солнечным) и с самым заспанным, опухшим, перекошенным еблетом сидеть на завтраке. Отёчность отказывалась сходить после растирания кожи, и всё лицо казалось одним слитным несгибаемым куском холодного пластилина. И есть не хотелось от слова совсем, оставалось впихиваться кофе маленькими глотками. Кухня в одиноком белом освещении лампы над раковиной окрашивалась в отвратительно серый, и кофе было то ли недослащённым, то ли недосолённым. Семья, казалось, не замечала всего тошнотворства утра. Родители, в меру бодрые, завтракали спешно, оставляя за спиной Ди-улитку. Сейчас-сейчас, он соберётся с силами и, так и быть, ещё раз поднимет чугунную кружку, а потом, может, не уронит ещё более тяжёлую голову. — Тысячи узкоглазых натруженных мужчин годами добывают руду в поисках осмия, но даже не догадываются, что самый большой самородок держится на моей тонкой шее… — пробормотал Ди в кружку. — Э? Ты к чему? — обернулся Хэви с бутером за щекой. Вот он был стабильно недовольный сбором в школу, но, в отличии от брата, имел какие-то силы. — Забей, я так… — Может, тогда дома останешься, если херово? — Я уже накрасился, мне придётся идти. — Если тебя это успокоит, то кривая рожа даже с тенями остаётся кривой… — наверняка, это должно было прозвучать с посылом «по тебе видно плохое самочувствие, не придумывай отмазки и отлежись дома в тепле», но увы. — М-м, ты поэтому и не красишься, — не отрываясь от кофе, отмахнулся Ди. — Не крашусь, потому что я не девчонка, — чавкая, выдал альфа, раздувая грудь как рыба фугу. — Ага, и серёжки не носишь, потому что ты не пидор и не пират… — вот и атмосфера за столом стала уютнее. — А сам-то? — Так я-то девчонка и пират, а ты пидр ебаный, — язык, в противовес тяжёлой голове, опирающейся на руку, выдавал всё легко и на духу. Ди ни разу не стыдно за слова: утром каждый сам за себя. Дожевав свой завтрак, Хэви, во избежание продолжения разговора в таком настроении, предпринял попытку потянуться в сторону брата. — Свою кривую рожу от моей убрал сейчас же. — Ладно-ладно, принцесс, не заводись, — тёплой ладонью провёл по напряжённым лопаткам, обходя стол. Ди нервно повёл плечами, сбрасывая касание. Ну что за привычка? Это какой силы магнетизм Ди создавал, что серьги на бровях Хэви, вместе со всем Хэви, притягивались к нему…? И правда — осмий. Даже свойства схожи: тот на воздухе становится токсичным. Совести учёной ради Ди всё-таки делал осмию скидку на его парамагнетизм, так что даже при наличии хорошего поля магнетическая восприимчивость выходила слабой. Или дело было в температуре? Закрадывались сомнения, что в кухонных условиях можно было добиться температур земного ядра для изменения или потери ферромагнитных свойств… Нет, ему всё же стоило проводить аналогию с более типовым металлом, хотя и платина отпадает, и ближайшие по плотности вольфрам и золото, и уран в ту же котомку… И вообще забыть эту чушь, ну, не варит голова с утра… Оставив у раковины сырую посуду, брат поскакал по дому за вещами и в гараж вышел через кухню уже в сером спортивном костюме и куртке. Ди успел сделать ещё два глотка кофе, утро не хотело задаваться. Хэви снова материализовался в проходе и уже в шлеме помахал рукой на прощание, на это оставалось только медленно покивать и после отшумевшего рёва мотоцикла на улице растечься обессиленной массой по столу. Какая там дифференциальная психология и психогенетика, если даже на предплечьях лежать херово, и угол стола в грудь упирается до ноющей боли… Вроде, и пальцы белые, ледяные, вроде, и дыхание становится поверхностным, и с каждым чёртовым сглатыванием во рту прибавляется слюны. Половиной сознания Ди догадывался, что исхода два: обморок или тошнота. Оставалось только выбрать между блёвом на обеденный стол и потерей сознания где-то на кафеле. Но опционально можно совместить. Обтирая собой стены, Ди дополз до ванной, что поближе к детским комнатам. Скинул толстовку и раскидал всё лишнее по углам. Воздух шумел где-то у носа и приносил на каждом вдохе всё больше и больше разных запахов, от которых мутило. Резкий верхний свет жужал ульем, слепя и глуша шатающееся в ожидании тело. К горлу ещё не подкатывало, Ди был уверен, что желудок едва наполнен. Он кругами бродил около унитаза, как в музыкальном стуле, надеясь успеть, когда мелодия кончится. Рвало его с кашлями, сипами, соплями и слезами, но редкое кофе с желчью закончились быстро, а дышать и капать слюнями пришлось на порядок дольше. Организм очистился, не делая этим легче. Ди оперся спиной на холодную ванну, безвольно раскидывая ноги в цветастых носках по плитке. Нет, в университет определённо сегодня не пойдёт. Из кармана джинс он выковырял телефон и, едва попадая пальцами по буквам, черканул старосте. Откинул голову на бортик, слушая пульсацию крови в ушах. — Нахуй ваш ёбаный ВУЗ, нахуй вашу течку, — зло плевался Ди, растирая костяшками потёкшую тушь, щиплющую глаза. В дверь осторожно раздался стук и глухо голос брата: — Ди, у тебя всё нормально? — Пошёл нахуй ты и твой сраный йогурт! — эхом разнеслось по ванной. Хэви растерянно всунул голову в щель двери, оглядывая побоище. Ди как-то за собственным грохотом не услышал мотоцикла и шагов по дому. — Тошнит? Но йогурт-то был нормальный. Уверен, что из-за него? Собеседником сейчас Ди был сомнительным: от нового приступа рвоты мутило до темноты перед глазами. Он только наощупь добрался до унитаза, чтобы снова согнуться зажато. Спустя несколько кислых секунд по затылку прошлась рука, собирая рассыпанный кудрявый хвост, и ещё одна на позвоночник, гладя. — Бля, только не ротавирусное, только не ротавирусное, — бормотал Ди между рваными вдохами. — И ты хули припёрся? — Да там… ну, я приехал в школу, но там контроша на первом уроке. Всё равно не готов, лучше прогулять, — Хэви не отпускал светлые волосы, сгибаясь втрое над братом. У того чёрными ручейками и пятнами ползла по лицу косметика и никак не обрывалась ниточка слюны, стираемая тыльной стороной ладони. — Воды принести? — Ага, — опираясь на все поверхности, Ди поднялся на ноги. Смыл оставшуюся желчь и сел на опущенную крышку унитаза. Расстояния до раковины хватило, чтобы лечь щекой на холодный фаянс и, не глядя, размазывать водой по лицу всё, что там было. В поле мутного зрения появилась кружка и вновь рука, помогающая сесть ровно. Первыми глотками Ди полоскал рот и последующими заталкивал гадкий привкус поглубже в пищевод. — Мою аптечку из комода… — Ого, у тебя тут столько всего, — копошась на ходу в пластиковом контейнере, Хэви вчитывался в непроизносимые названия неизвестных препаратов. — Щас посмотрим, что есть, — забрал он на колени аптечку. Обширный выбор обезболивающих, гормональных, пластырей, гигиенических прокладок и тампонов умещался тетрисом в коробочке. Хэви мог похвастаться только аскорбинками в дальнем кармане рюкзака. — Лоб потрогай… Да не себе, а мне… — Не горячий. — Плохо… Мало симптомов для ротавирусного. Хрен знает, чё тогда… Йогурт, лимон, кофе… — Да тебя бы ночью и прорвало, если бы это от еды, — перебил Хэви, садясь на бортик ванны. — Слушай, а вот, чисто случайно, ни к чему не привязанный вопрос… Это может быть токсикоз? — Ёбнутый что ли? Каким образом? — Ну, я не знаю, надуло… — Ага, в твоей обдроченной комнате на стул присел. Хэви, ты либо что-то дельное говори, либо не мешайся. — Не мешаюсь, — вздохнул парень, покидая ванную, — зови, если что. Ди, не хотел признавать, но версия брата была самой подходящей по всем симптомам, ну, если не брать в расчёт такую мелочь, как девственность. Как любая уважающая себя омега, он, конечно, первым грешным делом на это и скинул задержку в четыре дня. Факты и атеизм — это хорошо, но каждый гормональный сбой, меняющий цикл, заставлял замирать на пару секунд с абсурдными мыслями. С одной стороны, иммунитет в овуляцию никакой, любой микроб мог проскочить, с другой — начнись течка сейчас, и Ди уже конкретно это недомогание волновать не будет. — Клин клином, блять. Всё равно, ничего лучше народных средств для этого ещё не придумали, — на дне аптечки он искал то, что, согласно древним омежьим поверьям, имело незримую власть над организмом, могло обратить время вспять и сотворить чудо: тест на беременность, по-нашему. Один экземпляр тут хранился со времён совершеннолетия, подаренный Лиф, примерно, на такой вот случай. Проверив срок годности на упаковке, Ди оглядывал ванну в поисках одноразовой ёмкости, но на глаза попадалась только кружка брата. Надо взять на заметку, если Хэви выбесит, то тест будет проводится прямо в его посуде. Конечно, можно было и без лишней мороки обоссать полоску, но бытует суеверие, что именно правильно сделанный тест запускает течку. Взвесив нужность всех пластиковых штук в помещении, Ди решил пожертвовать колпачком от заканчивающегося спрея для волос. — Какие времена, такие и пробники духов, — встряхнул он тестовую полоску, выкидывая упаковку и использованный колпачок в мусорку за унитазом. Оставалось только ждать, пока древняя магия сотворит своё дело. Тест горел одной яркой чёрточкой с края раковины, привлекая внимание Ди. Он пытался отвлечься, чувствуя отступление тошноты, и рассматривание стыков плитки на полу занимало время. В ванной стояла тишина, даже кран, предатель, не капал. И Хэви не шумел за стенкой. Зеркало омеге не льстило, показывая смешавшиеся пятнами покраснения и тушь на раздражённом лице. Из аккуратно завязанного хвоста выбивались петухи, а излюбленная прядка у лба висела сосулькой. Глаза краснели лопнувшими капиллярами. Есть во всём этом какая-то эстетика, но Ди не фанатка. Взгляд снова скосился в сторону теста. Сощурившись, Ди поднёс его поближе, потёр глаза, проморгался. Не-е, это свет так падает и мозг дорисовывает, что кажутся очертания бледно-розовой отметки. Тест вернулся на место, как и внимание парня — к своему отражению, согласно кивающему рациональному обоснованию. На лице нервно дёрнулся мускул, утягивая улыбку в бок на мгновение. Ди спинным мозгом запрещал голове менять положение, но глаза без спросу вперились в лежащий тест. И чем дольше, не смыкая век, прожигали его, тем чётче прорисовывалась линия. Губы замерли в кривой неестественной улыбке, и на выдохе получался только тихий смех. — Сука, сука, сука, сука… Может, всё-таки, ротавирус? — так же шёпотом скользило изо рта, — Не, не-е-е. Хуйня этот тест. Врёт и краснеет… — слегка трясушиеся руки держали тест с двумя яркими полосами. — Вот, Лиф, хах, шутница. В строке быстрого набора сразу всплыл её номер и пошли гудки. Подруга подняла трубку спустя десяток секунд и едва слышно проговорила: — Чего? Я на паре. — Просто сказать хотел, что твоя шутка удалась. Слушай, я прям поверил почти. Смешно и страшно… И причём, полтора года оно своего момента ждало, чтобы я тут чуть паничку не словил. Хах, и ведь заморочилась, тест этот на беременность для розыгрыша нашла… — Ди, кхм… Секунду, — глухо послышалось «Можно выйти?» и молчание, пока Лиф не достигла коридора. Она с первых слов уловила истерику, которую ещё не осознал парень. — Так, ещё разочек? — Розыгрыш твой, говорю, успешно прошёл. Я ненадолго даже поверил, что беременный. Начал уже примерять свой лик на иконы, представь: «Ди Метал» вместо «Девы Марии». Ха-ха… — Ты про тест, который я тебе в восемнадцать к подарку дала? — осторожно уточнила девушка, радуясь, что тот её не видит, трущую лоб и одними только губами произносящую маты. — Конечно. — Ага, ясно. Ты дома один? — Нет, Хэви ещё. Он, правда, розыгрыш не застал. — Да? Хорошо, хорошо, передай ему трубочку, — как можно мягче и легче лепетала Лиф. Ди, посмеиваясь, открыл дверь детской. Брат привстал с кровати, осматривая весельчака, и взял в руки протянутый телефон. На экране высвечивался продолжающийся звонок с подругой. — Ало? Лиф, привет, — непонимающе пробормотал Хэви. — Так, сейчас. Делай, что я говорю, — серьёзно включилась она, меняя тон. — Спокойно отправь Ди в комнату, пусть ляжет. А ты скажи… что чай пойдёшь сделаешь. — Понял. Ди, полегче немножко стало? Пойдём, — вновь ловя того ладонью на лопатках, Хэви направлял подрагивающее от выдохов-усмешек тело в следующий дверной проём. — Полежишь, отдохнёшь. Одеялом укрыть? Ага. Лиф сказала, тебе чай попить надо. Скоро вернусь. Хэви спустился в кухню, крепче держа смартфон, и стал проверять ящики. — А какой заваривать? — не сказать, что выбор был велик, тем более, брат обычно кофием баловался. — Блять, да забудь ты про этот чай! Дело серьёзное. Ты не заметил, что у Ди истерика? — Ну, он трясётся и смеётся. Необычно, но… — Да, а ещё он думает, что я ему тест на беременность шуточный дала. — А? Всмысле? — Умоляю, блять, только не ори. Тише. Ди сделал тест на беременность, самый обычный, и он, видимо, показал две полоски. Я не знаю, бракованный он или что, но у Ди истерика. — А-а… А зачем он его сделал? — Ну, как объяснить-то… Есть такой закон подлости, что если течка задерживается, и омега начинает волноваться о беременности, то, если сделать тест, течка сразу появится. Вот. А у Ди вместо неё появились две полоски… — И он, типа…? — над его головой с переменным успехом появлялся лагающий кружочек загрузки. — Я тебе кто, пророк и гинеколог с рентгеном в ушах, чтоб по голосу определить? Хэви, соображай резче! — Ну, судя по тому, что его тут тошнило и херовило с утра… Да, есть подозрения на токсикоз. Блять, он ещё лимоны затачивал всухомятку… — Поздравляю, ему пизда. Знаешь, ты, наверное, ему сейчас ничего не говори. Валерьянка или пустырник есть дома? Пусть выпьет, успокоится. Блять, в две головы как-то решим. Я собираюсь, такси возьму, еду к вам. Инструкции ясны? — Да, молчать-поить. Жду тебя, — Лиф сбросила звонок, оставляя Хэви в кухне с этой информацией. — Ой, приду-урок… К этому жизнь его не готовила, как и любого альфу. Да и омегу, наверное, тоже — Ди вон морально не вывез. На Лиф одна надежда и её многогранный опыт (и ремиссию в той психической болячке)… Чай всё-таки заварил, первый попавшийся, кругляшка лимона не нашлось. Из большой аптечки Хэви достал пустырник таблетками, проверил, чтобы входная дверь была открыта для гостьи, и зашагал наверх, на ходу подбирая эмоцию. Ди дремал с прикрытыми глазами, зарывшись в одеяло. Кружка опустилась на угловой стол вместе с пузырьком бренчащих таблеток и телефоном. На краешек кровати умостился Хэви, рукой опираясь у дальнего бока Ди. — Ну чего, красавчик, сегодня прогуливаем? — разбавлял парень гадкое утро, с улыбкой глядя на высунутый из-под одеяла шмыгающий нос. — А всё почему? Мы если на улицу выйдем, тебя такого красивого вмиг на сувениры разберут. Ответом ему послужило хмурое молчание, даже на закатывание глаз не разменялся. Истерика перешла в новую стадию, никакого больше нервного смеха, но и на поглаживания тот не огрызался. Всыпать в несопротивляющееся тело горстку таблеток (Хэви прочёл дозировку по шрифту такого калибра, каким на ядрах атомов пишут), а после и залить это подостывшим чаем оказалось не сложно. За окном с неба полностью ушла сумеречная синева, и то теперь белело-серело без солнца, откидывая нечёткие тени на комнату. Брат указал пальцем на упаковку влажных салфеток, намереваясь убрать слой натёкшего месива, который неприятно стягивал кожу лица. Щёки Ди тёр с усердием, без подглядок в зеркало, откидывая грязные комки в сторону Хэви. К тому моменту, как на второй этаж ворвалась Лиф, пустырник уже подействовал, и дальняя спальня хранила тишину. Хэви приветственно покивал, не меняя позы, хотя запястье уже затекло, но омега вновь дремал под его рукой, свиваясь креветкой у живого обогревателя. — Седативненько, — усмехнулась девушка, перекидывая длинную лямку сумки через голову и занимая своими вещами стол друга. В поисках треклятого теста она сразу отправилась в ближайшую ванную, там в общем бардаке на краешке раковины сиротливо ждали своего часа красные полоски. Не брезгуя, Лиф подняла тест, хмуря брови. Показать такое Хэви стоило только ради поддержания атмосферы ахуевания. — Поздравляю, дядей будешь. — Блин, а я надеялся, что отцом, — поддержал парень, наглаживая омежью ляжку в чёрной джинсе. Ди и глазом не повёл. — А были предпосылки? — ехидно глянула Лиф. — Естественно, ты вот поживи с таким самцом, как я, — одно неловкое движение и ты подстрелена… Ладно, делать-то что? — вернул он себе выражение недоумения после приступа альфачести. — У нас дорога одна: в гинекологию. Тем более, ты подтвердил, что симптомы у него были специфические. И, ну, черт знает, может тест — хрень просрочившаяся, но провериться Ди не помешает. Просто, знаешь, бывают случаи, когда тест даёт такую реакцию не при беременности, а из-за всяких новообразований или кисты. — Ты откуда знаешь? — Да блять, сама кисту лечу уже год, в одном яичнике только вылечила, так она в другой перескакивает, — резко показывала руками Лиф направления движения новообразования по низу живота. — Думаешь, и к нему перескочила? Ты не рассказывала, кстати… — Ну, Ди знает, а тебе мы решили сохранить психику. Или чё, с каждой мозолью и бородавкой к тебе подходить? Нет уж, — Лиф потрясла спящего за плечо, не добившись реакции. — По-хорошему, надо сейчас его будить и ехать. Нам там неизвестно сколько ещё в очередях сидеть, ты во взрослых поликлиниках не был, даже не представляешь, как бабки суету наводят… — Ну вот, не зря школу прогулял, — воодушевился Хэви и бескомпромиссно принялся расталкивать брата, поднимая и стягивая с кровати. — Ди-и-и, просыпайся. — Ну отстань, — вяло мямлил он с опущенной головой и из последних сил удерживался сидя на краю матраса. — Я так спать хочу… — О, мы представляем, — Лиф про себя прикинула, насколько разумной и своевременной была идея напоить его седативными. Тот даже не обратил внимания на присутствие в комнате незваной подруги. Хотя, такое состояние, может, и лучше истерики. Овощи спокойнее зверья… — На, с моего вызови такси, я хз куда даже, — Хэви, не глядя, протянул телефон ей, придерживая заваливающееся сломанной неваляшкой тело. Вскоре махнул рукой, давая Ди расправить спину лёжа. — Нам что-то с собой взять надо? — Да, документы где? Паспорт, полис? — Паспорт в сумке должен быть или куртке. Полис… Бля, либо у родителей, либо где-то тут в комоде. Нашла? — спросил он в пустой открытый дверной проём, сам отворяя одёжный шкаф. Что-то братская пятнистая кофта, которая ещё за завтраком была однотонной, не внушала доверия. В отличие от собственного гардероба, у Ди на полках царила чистота, и носков попарно целая коробка. Навскидку даже не было видно ни одной уже ношеной с последней стирки вещи. С вешалки сдёрнул на вид средней теплоты свитер и футболку из стопки. — Да, всё тут было, — послышалось глухо издалека, и она вернулась, распихивая документы по карманам своего пуховика. На потуги Хэви стянуть кофту с не помогающего процессу брата Лиф всё же поинтересовалась: — Помощь нужна? — Ага, — крякнул парень с единственной точкой опоры в одно колено на матрасе, приподнимая тушку и перекидывая горловину через голову, — обувку ему какую-нибудь найди, чтобы мы полчаса не манались с его ботфортами. — А есть ли у него такое? — хмыкнула девушка и ущипнула спящего за голый бок ледяными пальцами, заставляя поёжится, — Может, тапок хватит? — Не, больно холодно. Ты глянь, чё у него есть в шкафу. — Та-ак. Ботфорты, ботфорты, берцы… — перечисляла она, согнувшись к нижней полке, и в моменте запнулась на удивлённом вдохе, — блин, а я думала, куда они делись… А, нет, это не мои, — для наглядности достала из коробки чёрные бархатные туфли на высоком толстом каблуке. — То-то я и вижу, странно, что сорок второго размера… Ладно, ничего попроще нет. — Эх, модницы, — вздохнул с улыбкой Хэви, переворачивая Ди на бок, чтобы дотянуть до пояса сложившуюся гармошкой на спине ткань футболки, — Я бля буду, здесь точно где-то спрятана его ДИ-адема… — Он её и не снимал ни разу, — согласилась Лиф и упихнула обратно в шкаф все раскопки. — Слушай, по обувке, давай твою напялим? Она свободная. — Ну, полазай-поищи. Там, вроде, ботинки где-то должны быть новые. Чёт за зиму так и не одел… — …Надел, — душным ворчанием повеяло от Ди, тот даже глаза не открыл. — Да-да, щас и тебя наденем, — Хэви протягивал расслабленные руки в рукава свитера и, прикрыв низом живот, оставил брату расправленный ворот на всё лицо. Послышалось недовольное мычание, а после вновь сопение. — Эти? — из соседней комнаты протянула Лиф, показывая светло-коричневые ботинки. — Хорошие, а чего не носил? — Да хз, как-то не получилось. Но Ди повезло, что они на молнии — а-то ходил бы с развязанными шнурками: я не умею не на себе их завязывать… — Ха, да их можно даже не расстёгивать, — рядом с Хэви на корточках сидела Лиф, примеряя ботинок к неподвижной ноге. — Главное, чтобы он по пути без них не остался. Такси подъезжает, давай быстрее. До машины Ди довели под ручки, запихав на заднее сидение вместе с его курткой, закрепили ремнём и оставили мотаться болванчиком на поворотах. На подъезде к зданию поликлиники добудиться брата едва получилось, и от машины тот шёл с закрытыми глазами, порой не оставляя попыток просто повиснуть на Хэви. По коридорам их уверенно вела Лиф, отвечала на вопросы женщины в регистратуре и показывала документы. Ди качался листом на ветру, не зная, в какую сторону удобнее падать, чтобы его оставили в покое. Зевал нещадно и щурился от ярких ламп, и Хэви в их свете всё больше казался удобной подушкой. Но между Ди и лежбищем возвышалась лестница и дорога в соседнее крыло. Вязко тянулась каждая ступенька, шорохи бахил других пациентов наталкивали на туманную мысль: «А сами-то они бахилы надели?». Проверка наличия их заставила Ди потупить взгляд на заплетающиеся ноги, замирая перед новой ступенью. Его, клюющего носом и запнувшегося, вновь ловили и ставили ровно. — А бахилы? — пробормотал парень, продолжая подъём. — Да-да, щас очередь займём и да, — отмахнулась Лиф и сверилась с бумажкой, чтобы прикинуть, в какой стороне нужные кабинеты. Про шуршащие синие пакеты никто так и не вспомнил, зато они успели урвать у пациентов трёхместное металлическое сиденье между двумя кабинетами. Ди плюхнулся посерединке, добираясь, наконец, до тёплого и большого плеча. И ни свет жужжащих ламп, ни гомон очереди, ни запах медицинских принадлежностей не мог разделить его с накатывающей дремотой. Хэви постарался удержать мышцы лица от красноречивого «хера се, какие нежности», придерживая брата под спину. А оперевшаяся локтями в колени Лиф собирала новую коллекцию сомнительных взглядов от омег разного возраста. Она в общей светлости помещений и на фоне друзей казалась случайно прилетевшей вороной со своими когтями, цепочками с шипами, красными линзами и огромным силиконовым пауком на чехле телефона. И, наверное, вообще не боялась отморозить придатки в короткой юбке, сев на металлическую сидушку голыми ляжками. Зато потом вся задница будет в узор мелких кружков-прорезей. Очередь медленно тянулась, разбавляя ожидающих пациентов новыми лицами взамен ушедших с бумажками. На противоположной стене пестрил стенд о счастье родительства с брошюрками про советы и статьи по теме. Хэви косо перевёл взгляд в экран телефона, начиная новый забег мультяшного героя, как-то не по себе становилось от причины их присутствия здесь, а главный виновник не уронил ни единого комментария. Да вообще странно, если у Ди болячка какая, то ладно — пролечится, но вот в роли… родителя… Ди представлялся слабо. Тот, на памяти брата, детей мог только напугать и придушить. (До какого возраста Хэви считается ребёнком?) Ну, вот эта картинка, которая первой всплывает в голове при мысли о материнстве, где омега с любовью склоняет голову к розовощёкому младенцу на руках. Вот это и брат Хэви в мироздании должны идти параллельно. Потому что и сам Ди, и его мировоззрение предполагали какую-то умную работу и вино по вечерам за чтением научной статьи. И, возможно, обширный комплекс с лежанками и игрушками для семейства крысок. Но никак не нахождение в гинекологии посреди учебного дня с подозрением на беременность… И самое главное — Хэви, при любом раскладе диагноза, ни в чём не виноват, но в ближайшем разговоре с родителями ему уже надо придумать, как им отбиваться от нападок. Хах, им. Втроём придут, если что, разбирать полёты-залёты. Плечом пришлось потрясти, расталкивая брата, когда очередь дошла до них. Ди жмурился, кривился и поворачивал голову в стороны сопровождающих. По его взгляду было заметно, что особого понимания не присутствовало. Тот будто до сих пор находился во сне, когда не задают вопросов «где мы? зачем? чё за хуйня?», а просто неуклюже идут за другими героями сна. Так в кабинет с миловидной женщиной-гинекологом они вошли всей братией. Лиф, как самый соображающий сейчас делегат, объяснилась с ней и беззастенчиво отвечала на вопросы, заданные молчаливому Ди. Его медкарта в базе поликлиники под диктовку пополнялась. На вопрос про последнюю течку ребята переглянулись. Ди, усаженный на кушетку, не помогал. — Вроде, за неделю до нового года началась, — припомнил Хэви знаменательное событие, — а эта должна была начаться так же двадцать третьего. У него цикл стабильный. — Ну да, задержка в четыре дня, — Лиф знала, что самый осведомлённый о делах цикла Ди тот, кому точно не выгодно, чтобы он слетел: иначе плакали планы с друзьями. Когда речь зашла о «половой жизни», повисло молчание. Ди, едва включившийся в ситуацию, смутился и отрицательно повертел головой. Вопрос так и остался витать где-то в кабинете, пока врач переключилась на стандартный список устного опроса. Вместе они пытались вспомнить о наличии наследственных репродуктивных болячек, диагнозы со средней школы и все оттенки выделений маточных желёз за последний цикл. Хэви хотел бы сказать, что эти все омежьи дела его не касаются и можно он подождёт в коридоре, но в семье такие темы табу никогда не были из-за заумного отца и бестактной матери, к тому же — он здесь больше команда поддержки, чем представительное лицо. А ещё, к счастью, в кабинете УЗИ отсутствовало гинекологическое кресло, которое навевает те воспоминания со школьного медосмотра, когда Хэви стойко отсидел очередь вместе с девчонками и его, перепутавшего лист со списком кабинетов, оттуда выгнали красного взашей. — Ну, что ж, — вздохнула врач на все скомканные ответы, — ложитесь на кушетку, джинсы расстегните, свитер до груди натяните. А вы присядьте туда, — распорядилась, указывая друзьям на стулья по другую сторону от аппаратуры. Ди освободил от одежды худой живот и опустился на одноразовую клеёнку, шурша ботинками. Пока женщина готовила приборы, он в моменте просветления сжал в руках шерстяную ткань свитера, что давно висел без дела в шкафу. И обувь так странно болталась на ступнях. Окончательно продрав глаза, Ди повернул голову к сопровождающим и на собственном лице чувствовались поджатые губы, сморщенный нос и поднятые брови вместо сказанного вслух «чё бля происходит?» Его оборвал холодный гель, щедро вылитый на поджавшийся живот, и ультразвуковой датчик в руке врача развёз его по коже вместе с табуном мурашек. — Так, ну, давайте посмотрим, — врач отвернулась к чёрно-белому экрану с абстрактными фигурами, — расслабьтесь, глубоко дышите. Одежду повыше подтяните, сердце и лёгкие посмотрим. Сейчас тоже холодно будет, — и плюхнула ещё одну бесцветную кляксу ледяного геля на солнечное сплетение. Пропуская мимо ушей комментарии врача о состоянии лёгких, аорты и близлежащих органов, Ди неотрывно следил за молчаливыми друзьями, притащившими его сюда. Молодцы, конечно, заботливые, о его здоровье переживают больше него самого. Но вот подозревать его в беременности — это уже край. Ладно брат: его уведомлять о личной жизни (её отсутствии) Ди не обязан, но Лиф бы стоило больше проявлять доверия к лучшему другу. Случись какой-то «контакт», он бы первым ей побежал рассказывать. Ди считал, что не зазорно быть в девятнадцать девственником, зазорно — не верить друзьям. В общем, пранк зашёл слишком далеко… — Никаких новообразований не вижу ни внутри яичников, ни на поверхности. И сами они нормального размера. Поздравляю, кисты у вас нет, — давая этой фразой Лиф спокойно выдохнуть. — …Зато чётко вижу два плодных яйца в полости матки. — Что это значит? — хором переспросили посетители кабинета. — То и значит: два эмбриона, — медленно пояснила женщина и повернула экран зрителям. Там среди непонятных пейзажей два чёрных овала ярко выделялись общей белой окружностью. — Уже сейчас видно, что плодовые оболочки не пустые, но давайте послушаем, есть ли сердцебиение, — ей никто не ответил, потому что ребята только переглядывались между собой и поочерёдно трясли головами. Врач переключила датчик в режим доплера и вывела звук на колонки. Во всеобщем молчании быстрые удары как из-под толщи воды походили разве что на документальный фильм про подводные лодки и Марианские глубины. — Так, и второе плодное яйцо… — не синхронное биение вместе с выражением лица Ди звучало, как начало панической атаки. — Нет, — для надёжности он даже кривовато улыбнулся. — Ну как нет, если да? Я подтверждаю многоплодную беременность. Вам надо становиться на учёт… — Какие документы нужны для аборта? — вмиг стал серьёзным Ди, пугая холодом в голосе команду поддержки. — Беременность не запланированная? — уточнила доверительно врач. — Беременность не желанная, — резкими движениями стирая с живота и груди мерзкий гель салфетками, Ди сел на край кушетки. — Вы подумайте над этим, но для аборта нужны анализы и посещение психолога. У вас по размерам зародышей и срокам последней овуляции уже середина девятой недели… Времени на решение не много, всё же у мужчин-омег беременность всегда из-за длинного цикла определялась позднее, чем у женщин, — видно, врач немного погруснела, ведь куда приятнее новостью о таком положении радовать пациентов, а не наблюдать драму чьей-то жизни, — Простите, вы курите? — Сейчас нет, за зиму очень редко. И, нет, я не пил последние месяцы… — Это от меня, если что, сигаретами несёт, — подал немного севший голос Хэви. — Тогда вам, папаша, настоятельно рекомендую бросать курение. Даже нахождение рядом с курящими, тем более в токсикоз, плохо сказывается на здоровье… Какое бы, в конечном итоге, ни приняли решение, оставить беременность или нет, но это определённый удар по легким и сосудам… — Да-да, понял, — Хэви только покивал, видя, что их компания не собирается посвящать врача в эту систему взаимоотношений, тем более, они изначально в разговоре так и не упомянули родственные связи. Получив листочек со списком обязательных анализов и процедур, ребята засобирались. — Хах, папаша… При отце только такого не пиздани, умоляю, — на выходе в коридор усмехнулся Ди. — Эм, Ди-и, — идущая позади Лиф наконец застала его в кондиции для разговоров, — так, как это всё-таки получилось? — А мне откуда знать? — как будто речь шла про пропавший из холодильника йогурт Хэви, а Ди точно был не при делах. — Хотя, в целом, можете звать меня «Девой Марией». — Ты уже говорил это… — атмосфера вокруг становилась неуютной, и хотелось уже на свежий воздух. Вдруг ветер сдует её, как облако химозных духов? — Жалко, шутка пропала. — По-моему, это меньшее из наших проблем, — сощурился брат и передал у выхода куртку. — Мне льстит, что вы не считаете это только моей проблемой, но, Хэв, ещё раз, не пиздани такое при отце. — Тебя родители пугают больше, чем, кхм, беременность? — Победить двух зародышей проще, чем двух взрослых людей, у которых мы, блять, на иждивении, — Ди поёжился на ещё зимнем ветру. — Ты думаешь, что я сейчас успокоился, потому что таблетки подействовали, но мне девятнадцать, и за это время я не раз думал о таком исходе. Конечно, предполагал, что шанс на залёт не нулевой. И я давно решил, что делать. — Но аборт это же, ну… — Хэви не мог припомнить, говорил ли в жизни об этой теме, но с первой секунды перед глазами появляется плашка «это действие будет иметь последствия». — Давай, скажи, что это «грех», — подговаривал Ди, не отрывая колючего взгляда от пацана на полголовы выше. — Хэви, не смей, он заодно ещё и от тебя откажется, — предостережение Лиф как шутка не звучало, и он правда ступил на опасную территорию. — Оу, ладно, — руки сами поднялись вверх вместе с метафорическим белым флагом. — Я не хочу с тобой ссориться. — И? — подсказал Ди. — И моего мнения никто не спрашивал, — скуксился альфа, чувствуя себя лет на пять младше снова в споре с братом. — Поехали домой? Время было будничное послеобеденное, они в поликлинике провозились примерно как Лиф и предрекала. На такси возвращались в молчании, отвернувшись друг от друга в три разных окна, чтобы раздражённый Ди, хмурая Лиф и притихший Хэви (с запиханным куда поглубже своим мнением) не устроили водителю персональное реалити-шоу. Только уже в детской на втором этаже Ди снял заклятие тишины: — Родители вернутся, и надо будет это им как-то представить, — гнусаво и устало выдал парень у открытого шкафа. — Но тебе ведь не нужно их разрешение, типа, тебе не шестнадцать, чтобы отчитываться… — М-м, а ты долго протянешь, не спизданув при них о беременности? Один взгляд отца — и на твоём лбу яркими буквами будет написано всё. — Ди прав, — согласилась девушка, выкладывая документы на стол. — К тому же, даже скрыть последствия не получится. Они заметят задержку, жёсткий сдвиг гормонального фона и то, что ему придётся пропасть на недельку из-за операции и, скорее всего, нахождения в больнице… — Хэви, это не двойка в дневнике, чтобы так просто скрыть. Доходит? — избавившись от свитера и футболки, впитавших половину геля для УЗИ, Ди поджал губы на своё отражение. Живот никак не выделялся на таком сроке, но знание, что там в этот момент кто-то развивается (а кто-то в комнате остановился в развитии годами ранее) казалось тошнотворным. Возможно, сказывались голод и токсикоз. — Ди, с чего начинается и театр, и домашний аборт? — ухмыльнулась Лиф. — Дай подумать, — Ди красноречиво оглядел вешалку в своих руках и снял с неё худи, — с того, что я ебал твою мамку. — Не сомневалась. — Вы серьёзно? — Хэви окончательно перестал понимать, где граница сомнительных шуток и реальной драмы. Омеги с уставшими глазами и улыбками только вздохнули. — О, Хэви, — протянула девушка, увлекая за собой друга из комнаты, — пойдём, предложишь мне чай, а Ди пусть ещё поспит… — Нет, ты мне объясни, я чего-то не понимаю, но… вы ведь не удивлены? — пробубнил он, закрывая дверь в детскую часть дома. Лиф на лестнице не оборачивалась, молча зовя на кухню. Там же по-хозяйски щёлкнула чайником и под начинающееся бурление вернулась к столу. — Я, честно, даже не знаю, как тебе объяснить, но будь ты омегой — понял бы нас с Ди без слов. — Типа, я сексист или что-то такое? — в целом он порадовался, что эту лекцию с просвещением проводила Лиф, а не брат. Она была куда мягче в словах и хорошим отношением дорожила (а Ди знал, что они семья, и мог сучиться до посинения без последствий). — Нет, ты просто не омега. Поверь, для альфы ты ещё достаточно современных взглядов… Сейчас-сейчас, попытаюсь сформулировать. Вот представь, тебе лет тринадцать-четырнадцать, ты омега… — Эм-м… — Я сказала, представь. Так вот, чего бы ты боялся больше всего? — на фоне громче шумел чайник и на тонком голоске подруги надо было сосредоточиться. — Смерти? — навскидку предложил Хэви. — Нет, это не зависит от возраста и пола, а ты подумай с конкретной точки зрения. — Я выбираю звонок другу, — он приложил к уху пустую ладонь. — Алё, — отзеркалила Лиф, поддержав игру. — Ответ: мы боимся быть изнасилованными и залететь. Знаешь, почему? — Потому что это просто в целом ужас? — чайник бурлил на пике температуры, а руки так никто и не опустил. Пока продолжалась игра, разговор не казался настолько взрослым. — Потому что в это время мы беспомощные и бесправные, — в тишине кухни проговорила Лиф, возвращаясь к ящикам с чаем. — Обычно к этому возрасту мы начинаем понимать, что, случись такое, и нас никто спрашивать не будет: хотим мы рожать в раннем возрасте или не хотим. Да, соглашусь, кто-то не думает о таком, но я говорю о нас с Ди. Как ты мог заметить, брат у тебя умный, достаточно для того, чтобы понять, каким образом у ваших родителей взялось двое детей. У них свои взгляды на беременность… — Знаю, да, мама порой такое вкидывает, типа, «ну, раз так случилось, то родим», — перед ним появилась горячая кружка с хвостиком от пакетика чая. — Вот, но они к тому времени уже были в браке, там такое проще. А что делать одиноким омегам подросткам? Тем, которые точно не видят себя в родительстве? — Ну, тогда, наверное, да, аборт… — А кто им разрешение на операцию подпишет, если родители уверены, что аборт — грех? В общем, в нашем с ним положении, мы достаточно быстро сообразили, что куда проще не трахаться, чтобы потом не пришлось изворачиваться. — Но он теперь совершеннолетний, ему никто не запретит сделать аборт. Ну, с родителями напряг будет… — Наивный. Наверное, в силу возраста. Знаешь, тут не столько его желание должно быть, сколько найти правильного врача. Политика у нас такая, что от аборта омег принято отговаривать. Можно по кругу водить к сомнительным психологам, можно тянуть с анализами и дополнительными процедурами, можно пригрозить, мол, такой вред здоровью и сразу бесплодие в ста процентах случаев. И вот срок возможности сделать аборт заканчивается… Знаешь, на какие меры идут отчаянные омеги? — …Догадываюсь, — «вешалка» звучала лайтово. — Так вот, а Ди за эти годы точно уже подготовил список из сомнительных методов прерывания беременности в домашних условиях… Тут моральная дилемма не стоит между нерождёнными жизнями и его учёбой-карьерой, вопрос только в выборе способа аборта. — Сурово, не знаю, задумался ли сам бы о таком… — на Хэви весь это разговор наводил какой-то страх, при том, что непосредственно его это по жизни не коснётся. — Сурово, но не как насиловать омегу или обрекать на родительство с нежеланным ребёнком. Ладно, всё бывает, вот, например, самый надёжный способ контрацепции на Ди дал сбой… Если он без понятия, как залетел, то у меня есть подозрения, — Лиф со своими красными линзами внушала мудрость бывалого вампира. — На самом деле, сам этот факт не имеет особого значения, кроме как его здоровье, но я всё-таки спрошу… — Нет, я этого не делал, — догадался он, куда ведёт подруга. Неприятно, конечно, за такое оправдываться, но и день сегодня не солнечный. — Хорошо, верю, — просто согласилась Лиф, пробуя подостывший чай. — Прости, не могла не спросить, сам знаешь, он ближе-то ни с кем из альф не контачится. — Да ладно, я тоже сначала, на всякий случай, подумал, точно ли не от меня… Но я с чистой совестью и трезвой памятью. Не знаю, пока версия с Божьим благословением самая правдоподобная. — Ди не святой, — подруга усмехнулась. — Возвращаясь к теме с вашими родителями, спрошу: ты догадываешься, какие последствия могут быть от ссоры с ними? Обсудим сейчас, чтобы перед ними не тупить. — Ну, ему, вроде как, квартиру обещали, но если посрётся с ними, то хз… — Ему не просто пообещали, квартира уже куплена и записана на Ди. Отобрать её вряд ли смогут, но, если скандал будет серьёзным, он может свалить, не оглядываясь, из вашей семьи. — Это лучше, чем уходить в никуда… Блин, вы со своими секретиками, конечно. А мне когда о квартире собирались сказать? Что-то на мозоль или бородавку не тянет… — Мы не хотели сглазить. — Я проклятый какой-то? Вдвоём не сглазите, но втроём — точно да. Спасибо, что о сегодняшнем приколе узнал из первых уст, так сказать… — Брось, у нас должны быть секреты, — отмахнулась Лиф с лисьим взглядом. — Да вы крысы просто, — Хэви закатил глаза, на обратной стороне век дополняя список их недоговорок. Взять то новогоднее собрание для ритуала на кладбище, на него ответов пока не дали. — Спасибо, — она услышала в этом комплимент и с чистой улыбкой ответила, кладя ручку с когтями поверх большой ладони, — а ты собака, знаешь, такая лохматая, дворовая, но с очень добрыми глазами. — И тебе спасибо, Лиф, — со вздохом проговорил Хэви, чувствую, как непроизвольно появляется широкая улыбка, кажется, впервые за день. Переводя взгляд на сложенные по центру стола руки, продолжил с интонацией самца, — Прости, но я предпочитаю блондинок. — Ты прекратишь подкатывать к своему брату когда-нибудь?! — она отпустила его ладонь, чтобы когтястыми пальцами провезти по белённому лицу. — К кому? Кстати, со своим дружком симпатичным познакомишь нас? — запил свою ухмылку травянистой бурдой из чашки. — Да я, блять, не удивлена, почему ты первый подозреваемый. — Лиф, шутки-шутками, но как бы Ди на такое не кривился, я знаю, что его это веселит, — честно выдал Хэви своё жизненное наблюдение, — …где-то в глубине его тёмной души. — Ага, — она вздохнула, зная, что надо вернуться к менее смешным темам, — а на поверхности… ему сейчас точно не до этого. Насчёт родителей: мы с Ди уверены, что они будут точно против аборта, тем более двойни. Не знаю, насколько далеко это может зайти, Ди так-то не совсем поехавший, но будь готов проследить, чтобы он не начал ритуальное глотание таблеток или харакири… — Думаешь, может? — Представляешь примерно гормональный фон беременных на стрессе? Если после этого скандала он ночью подожжёт дом, то я не удивлюсь… А вот про таблетки — это не шутка. Дозу-то он, может, рассчитает, чтобы не летально, но сразу с абортом, вот только это всё равно закончится больницей и обязательными посещениями психиатра… — Лиф строго глянула на друга. — Проследи. — Прослежу. — Если совсем жёсткий скандал будет, то его с вещами ко мне отправь. Даже если ночью, всё равно ко мне. Мы там уже порешаем, что делать. Квартира-то его ещё на стадии ремонта, там только бетон, плитка и штукатурка. Жить там точно пока нельзя, тем более при токсикозе, а у меня против никто не будет. Отец сейчас и не появляется дома почти, всё в разъездах… — Но это же прям крайняя мера? — Крайняя — это разнимать бытовую поножовщину… Родителей дожидались в тишине, разлегшись с телефонами на свободных сторонах кровати Ди. Сам он дремал, скрючившись поверх одеяла в мешковатых чёрных вещах. Листать ленту с шуточными видео в давящем ожидании было сложно, и всё затишье перед бурей неприятно скручивало живот Хэви. Лиф тоже не успокаивалась, неосознанно начиная покусывать свои когти. За окном уже синими облаками пошли сумерки, когда внизу послышался грохот ключей и двери. Ребята с низкого старта тихо вскочили с кровати, пытаясь решить, что делать первым: встречать родителей или будить Ди. Тот и сам поднял растрёпанную голову от шорохов вокруг. — Ну что, с порога им новость сказать или усадить сначала? — прикинул Хэви, неуютно скрещивая руки на груди. — С крыльца, чтобы убежать были шансы, — хрипло ото сна ответил Ди хмуро. Растирая отёкшее лицо, он уставился куда-то в стыки деревянного пола. Это хоть сколько-то реальная отсрочка разговора на первом этаже. Друзья вздыхали, не решаясь без него покинуть пределы комнаты, и все втроем замерли в темноте. — Сука, не приснилось… — Ты как в целом, готов? — неуверенно послышалось от Лиф. — Ни хрена, — выдыхая сквозь прижатые к лицу ладони, Ди с тяжестью на плечах поднялся. Он пошел первым, ведя ребят за собой по дому. Уже с лестницы виднелись родительские вещи и они сами, разбирающие покупки на кухне. — О, дети, добрый вечер, — оглядел их троицу отец с упаковкой листьев салата. Мама позади него проверяла холодильник, бурча про «набивание брюха». — Ещё не ужинали? — Пап, мам, есть разговор, — Ди клал на свою тревожность, желая быстрее разобраться с этим и уйти спать без нагнетания. — А после еды никак? — материно недовольство перекрылось отцовской участливостью. — Да, конечно, что-то серьёзное? Ди только покивал, уходя в зал. На лицах подростков Глэму ясно виделось смятение и напряжённость, потому он отвлёк жену от поиска провизии и повёл к собранию в соседней комнате. Ребята заняли двухместный диванчик Хэви, теснясь волнистыми попугайчиками на жёрдочке. Глэм для прямого диалога и зрительного контакта присел в кресло, а Виктория, с лёгкой руки мужа, — с ногами развалилась на оставшейся мебели. Дети выдерживали паузу, не решаясь начать ни поодиночке, ни хором. Непривычно молчаливый младший сын теребил шнурки кофты, Лиф красными глазами сканировала пустой журнальный столик, а Ди собирался с мыслями между ними. — Ладно, — подал голос он после мантры «раньше начнём — раньше закончим», — в общем, ситуация такая: мне утром стало плохо, и ребята отвезли меня в поликлинику, где обнаружилось, что я… беременный, — Ди ещё выбирал между «в положении» и «принёс в подоле», и для замерших родителей уточнил. — Двойней. — Что? — от удивления переспросил отец голосом повыше. — То, что вы услышали, — на мать он старался не смотреть, как известно, без зрительного контакта она кидать не должна… Или это про диких животных было?.. — Каким хуем?! — заполнила Виктория повисшее молчание. — Ты, блять, не шутишь? — Нет, не шучу, — Ди не поднимал взгляда от колен, опасаясь наткнуться на то самое выражение лица отца, под которым потихоньку сжимаешься в комок. — Стесняюсь спросить… как это получилось? — о, отец всё-таки ещё не дошёл до стадии унижений. А впрочем, Ди скривился, почему всё задают именно этот вопрос? Каждый в этом зале точно знал природу возникновения беременностей… — Не знаю, — порыв получился немного резче запланированного, и омега закрыл лицо ладонями, — Нахер вы все спрашиваете? Я правда не знаю! Я до сегодняшнего дня был уверен, что точно ни с кем не спал. — Беременность документально подтверждена? — слышно, и отцу каждое слово давалось с натугой. — Да, восемь-девять недель, и мне список анализов выдали… — Стало быть, дело обстояло в Новый год, — заключил он, пока мать откисала на диване. — Хэви, а ты что скажешь? — А что мне сказать? — вопрос резонный, Хэви недогоняюще развёл руками. — Если не ошибаюсь, в новогоднюю ночь ты был ответственен за Ди. Ты мне слово дал, что глаз с него не спустишь! — отец редко фонил феромонами в силу своей сдержанности, но в воздухе уже начало подкипать, Ди выбрал сжаться пониже к собственным коленкам. — Что под твоим присмотром будет временно недееспособный брат… — Так я и следил! Всё нормально было. Мы тогда только с Лиф виделись, она подтвердить может, и никуда больше. И не было больше никого. Я за ним реально следил! — Хэви молодец, пока даже не пизданул лишнего про вылазку, хоть и самого от отцовских гормонов потряхивает. — Допустим. Под конец овуляции фертильность и правда куда слабее. Ди, когда началась последняя течка? — Двадцать третьего, — хором ответили остальные за него. — Я был на таблетках, экзамен же… — И весь оставшийся период течки ты провёл дома, — уточнил Глэм, так ни разу не поймав взгляда старшего сына. — Хэви. Ничего не хочешь рассказать? — Нет? — полувопросительно поёжился брат. — Ты меня в чём-то подозреваешь? — Не на пустом месте, — на это фразе мать всё так же молча вышла в кухню погреметь запасом пива. Видать, мата не нашлось. — Ваши «ночёвки» в период течки наталкивают на вполне определённые подозрения. — «Ночёвки», блять, — вымученно сказал Ди, совсем сложившись пополам. — Он один раз у меня в комнате уснул и то потому, что решил меня спать уложить. Пап, тебе как вообще это в голову пришло?! — А что насчёт лояльности твоего организма к его феромонам? Думаешь, я забыл, что у тебя из-под подушки футболку Хэви пытался забрать? Напомни, что ты на это возразил? — Не помню. Да и какая разница? — справедливости ради, Ди за случай с футболкой было стыдно, не до то степени, что раком краснеть, но той, где в сторону Хэви смотреть не получалось. И это всё ещё можно было спустить на тормозах: в течку и не такие приколы случаются. — Разница… Статистика инцестов в мире не утешающая, так что не только подозреваю, я напрямую спрашиваю: что у вас было? Лиф вклинилась, когда казалось, что о её существовании на внутрисемейном совете уже забыли. Но с Металлов бы сталось… — Вообще, есть более реальная версия, если мы здесь именно ради этой темы собрались, а не той, где думать, что делать дальше… Мы с Ди накануне его цикла были на тусовке, да, его течка началась на следующий день, но, честно, я и Ди смутно помним события… Прошу прощения, мы напились достаточно, чтобы отрубиться там и на учёбу собирать оттуда с похмельем. Не могу точно сказать, было ли там что-то, но это даже звучит логичнее, чем то, что они с Хэви… кхм… — немного сбивчиво закончила девушка, вернувшись к осмотру столика. — Но таблетки он принял, как только началась течка, — хмуро продолжил отец, постукивая пальцем по мягкой обивке подлокотника. — Пап, — с нервным смешком поднял голову с колен Ди, в моменте увидевший ситуацию забавной, — тебе проще поверить, что меня в течку выебал мой брат, чем в несработавшие таблетки? Серьёзно? — Кстати да, — словив волну, Хэви тоже посмотрел на отца, — с тем же успехом я… да мы все, — он рукой обвёл их диванчик, — можем и тебя подозревать. Почему это можешь быть не ты? Ты ведь тоже альфа, и в его течку был в доме. И наедине вы оставались. Может, хочешь нам что-то рассказать? Ди не сказал бы, что такая сумбурная ответная нападка Хэви на отца имела много смысла в масштабе проблемы, но лично себя он словил на удивлённой улыбке, обращённой к брату. — Подъебал так подъебал, — едва слышно пробормотал омега. — Это совершенно нелогично и беспочвенно, — отец держался, с напряжёнными желваками и высоко взлетевшими бровями. — Да, как и твои подозрения насчёт меня, — растеряв боязнь, ответил Хэви. — Ладно, давайте это прекратим, — вернул Ди внимание, — Как по мне, вопрос «от кого?» не так важен, как «что делать дальше?». — Что делать… Честно сказать, к такой новости мы не были готовы. Конечно, удачно, что с квартирой мы разобрались уже. Тем более, ты сказал «двойня»? Тогда придётся немного изменить планировку в ремонте, но это не критично, — пустился в рассуждения отец, не замечая неловкую атмосферу в зале. — Следует пройти полный курс осмотров и анализов, назначить их на ближайшие дни… — Конечно, и психолога в придачу, — сухо закивал Ди, заставляя себя не прятаться вновь в колени, — без этого иначе до аборта не допустят. — Ни в коем случае. Тем более, двойня, никакого аборта. Это не обсуждается, — в воздухе ощутимо похолодало или от холода отца по Ди прошлась стайка мурашек в районе спины. — Да, не обсуждается. С тобой, — сидя прямо напротив отца, он свою гордость и решимость распихивал по карманам, чтобы та не расползлась раньше времени. — Цель этого разговора только уведомить вас с мамой о моих планах, не больше. Я не прошу совета или разрешения, я сообщаю. — Пока ты живёшь в этом доме и находишься под нашей ответственностью, такие решения самостоятельно принимать не имеешь права. — О, это поправимо. Спасибо, что уже позаботились о том, куда я отсюда свалю. С ремонтом, так и быть, разберусь сам. — А ты готов к самостоятельной жизни? Готов работать и учиться, не надеясь на нас с матерью? — Да, если знать, что траты на одного меня раз в десять меньше трат ещё и на двоих детей. С которыми я не факт, что учиться смогу, не говоря уже о работе. Кто их будет содержать в таком случае? Вы? Это лично ваше желание? Может, проще тогда самим ещё парочку детей завести? Без посредника, — по его бедру успокаивающе скользнула хрупкая рука Лиф. — Мы безусловно поможем, — проморгался отец и своими словами заставил Ди внутренне звучно цокнуть. — Не-е-ет, это так не работает. «Мы за тебя ответственны, мы за тебя решим, но ты рожай и ответственность на тебе. А мы поможем». Я не знаю, видишь ли ты несостыковку, но для меня она горит красным знаменем. Так что, давай, как-то на одном стуле усядься: либо вы за меня ответственны, что соответственно означает мою неготовность и недееспособность в вопросах родительства, либо я уже могу нести ответственность и сам выбираю аборт… — Ди, это всё не так просто, — в ход пошла дипломатия, — ты выбираешь какие-то крайности. Понимаю, максимализм, который ведёт за собой чрезмерную критичность, но твоё решение сейчас обусловлено нервами и гормонами… — Хочешь конструктивного диалога? — Ди в моменте вновь оказался на паре, где освещалась тема дискуссий и практическим заданием было организовать внутригрупповые дебаты. Вот и реальная практика нашлась. — Определённо. — Тогда вставай, поменяемся местами, — Ди оттолкнулся от коленок соседей, поднимаясь. Отец освободил кресло, когда сын без промедлений надвинулся на него. Втиснуться между молодёжью Глэму оказалось чуть сложнее, но теперь напротив него в широком кресле развалился Ди, недобро поглядывая из-под лохматых кудрей. — Если я не ошибаюсь на счёт наших умственных способностей в силу генетики, то, раз уж ты занял место тех, кто за аборт, тогда приведи достойные доводы. А я начну: мне девятнадцать, я студент второго курса очного отделения, не работаю, нахожусь на иждивении у родителей. На околостуденческой пьянке меня бухого кто-то трахнул. Возможно. А возможно, я залетел от младшего брата. Но меня никак не пугают возможные вопросы здоровья, я хочу родить. Честно, не интересовался, не занесли ли мне ЗППП на той тусовке или не будет ли генетических проблем от близкородственного кровосмешения, но я готов. Доводы против, прошу. — В любом случае дополнительные анализы покажут отсутствие или наличие патологий, а так же половых заболеваний, — рассудил Глэм, неловко соединяя пальцы рук, стараясь не задеть локтями соседей. — Пап, — повернулся сбоку Хэви, ловящий сигналы закатывания глаз от Ди, — ты не понял суть игры. Он не будет с тобой разговаривать, если ты продолжишь стоять на своём. Нужно, чтобы ты тоже отстаивал права другой команды. — Хэви, ты на диво чуткий сегодня, спасибо, — не постеснявшись от себя добавить кривой воздушный поцелуй. Тот ловко поймал послание с спрятал в карман спортивных штанов. — Я попробую, — отозвалась Лиф, задавая тон игре. — Ди, а как же твоя учёба? Ещё пару месяцев ты сможешь ходить на занятия, а что потом? — Фигня, возьму академ, восстановлюсь спустя годик-два. — А на кого детей оставишь? В ясли их только с трёх лет сдать получится. — Родители помогут. У них и опыт есть, и желание повозиться с детьми. — А работать когда планируешь? — Ну, — наигранно задумался омега, выпячивая губы, — это сначала учёбу закончить надо. Потом договориться с работодателем, чтобы мне делали поблажки. Всё-таки, двое детей, заболеть могут в любой день. Или, не знаю, может и учёбу-то не потяну. Ну, типа, я не думаю, что это какая-то проблема… — А если ты не будешь работать, то кому тебя содержать? — подключился Хэви, повеселевший в процессе. — Родители помогут. Ну и ты тоже, как возможный кандидат на отцовство. Что думаешь, Хэв? — Ну чё… Школу скоро закончу, работать пойду куда-нибудь. Ответственность, мать его. А, блин, я за команду абортов, сори, ща. Так, а что тогда делать мне, если родители помогать будут только тебе и твоим детям? — Ну, как же, тебе восемнадцать через месяц. Взрослым альфой будешь. Как говорится: получил на писе узел — греби как хочешь сам… — Пап, выручай. — Кхм, — в том балагане, что развели дети, участвовать он не хотел, но на первоначальном этапе переговоров любое его слово уже воспринимается в штыки. Возможно, стоило сохранить благоприятную атмосферу. — Ди, роды, тем более двойни, в прочем, как и вынашивание, серьёзно скажутся на здоровье. Это может быть опасно. — Ну, кто-то и в четырнадцать рожает, и ничего, всё живы-здоровы. Чем я хуже? А от аборта ещё фиг знает что будет. Может, вообще бесплодным останусь… — Справедливости ради, у нас достаточно качественная медицина… — Не, это как-то аморально. — Но у детей даже не будет второго родителя, — Лиф в этом разговоре плавала рыбкой, — разве правильно лишать их такого? — Как это? Вон, Хэви в свидетельство о рождении впишу. И отец, и дедушка будут, а это уже больше, чем было у меня. — А разве можно…? — затормозил брат, нахмурившись. — Можно, почитай на досуге Семейный и Гражданский кодексы. — А меня спросить, хочу ли я? — В половине вероятности, — на секунду глаза задержались на вникающем в диалог отце, — в трети… ты можешь претендовать на отцовство без собственного желания. Вопрос только юридический, ну, и генетический. — Ди, я не понимаю, чего ты добиваешься, — вне игры спросил отец, поднимаясь из тисков чужих поп. — Тогда это вопрос к тебе, а не ко мне, — в противовес ему поднялся омега на голову ниже. Упрямо глядя вверх, Ди чувствовал, что всё ещё на плаву, что не могло не радовать. — Отнесись к теме серьёзно, придумай доводы получше и тогда, и только тогда, я не стану разводить сцен и сводить всё в холивар. Это не я пришёл сюда упрашивать тебя, вас с мамой, согласиться на моё решение. Это ты представляешь свои интересы, — тыча пальцем в сантиметрах от отцовской груди, Ди стоял на своём, — с которыми я не согласен… — А ты тоже не забывай, — резко перехватил руку сына Глэм, проговаривая тише, но не в пример жёстче, — кому обязан всем, что у тебя есть. — И ты не забывай, — одёрнул ледяную руку, — что, начиная этот спор, ты можешь остаться правым победителем только тогда, когда за мной окончательно захлопнется дверь. У меня перед глазами есть достаточно четкая инструкция о разрыве отношений с семьёй. Ты не побоятся, думаешь, я побоюсь? — прошипел под конец фразы, подходя вплотную, Ди. На отцовскую едва сдерживаемую ярость смотреть было до того приятно, что Ди требовались лишние усилия не улыбаться, а только гордо держать голову. Ища что-то, видимо, написанное на лице сына, Глэм мельтешил широкими злыми зрачками, дыша как пародия на быка с корриды. Долго, молчаливо, напряжённо. Ребята за спиной отца не двигались. — Я тебя услышал, — на десяток тонов выше проговорил отец, переставая давить, и в обычной задумчивости отправился на кухню к жене, то ли остановить пьянку, то ли присоединиться. Ди вдохнул лёгкий воздух, будто дыхание задерживал под водой, и с вкусной улыбкой оглянулся на друзей. Это была вполне очевидная победа, да, только на первом этапе, но до чего же пьянящая. Он кивнул в сторону лестницы, ребята оставили родителей в одиночестве переживать произошедшее за тихим звоном бокалов. — Мистер Металл, моё почтение, — одобрительно подал Хэви ему руку при входе в детскую. — Мистер Металл, благодарю за столь высокую оценку, — крепко пожал протянутую ладонь Ди. — Леди Лиф, Ваша помощь неоценима, — не боясь острых когтей, он чинно чмокнул бледную ручку в костяшки. — Мсье, всё для Вас. Так, аудиенция окончена, пора и мне дома появиться, — собирая по комнате свои вещи, забормотала она. — А-то не срамши, не жрамши, и, чувствую, мне лямка бок перетянула… — Не разваливайся, прошу, — в тон ей забухтел Хэви. — Отвезти? — Не, но до крыльца проводи. Не хочу вашим родителям на глаза попадаться. — Можно через крышу, так быстрее даже. — Да, им-то на кухне одно удовольствие грохот крыши послушать и вас, под окнами крадущихся, к калитке, — нудно возразил Ди, садясь на кровать. — Не бухти, ложись спать. И обязательно пиши мне, если чего-то сомнительное будет. Звук на твои уведомления отключать не буду вообще, — Лиф костяшкой поддела кончик его холодного носа, зная, что веселей не станет. На прощанье обняла и ускользнула в тёмный коридор. Хэви мимоходом за нос только ущипнул. Родители из кухонного проема на них и не глянули, у них там своя атмосфера… Друзья накинули куртки под жужжание телефона о скором такси и вышли на свежую, ещё зимнюю, улицу. Отошли подальше от гнетущего воздуха дома, у ворот Лиф жестом контрабандиста в переходе распахнула одёжку, доставая из внутреннего кармана ягодную дым-машинку. Конспирации ради, ну, а ещё окон кухни позади них, ребята бочком обнялись, глядя в черноту района. И тихонько изображали паровоз на морозе. Да всем в пору сегодня закурить без утайки. — Думаешь, он на тусовке залетел? — Это была блядская вписка, прям паршивая. Более чем уверена… А мы напились до таких масштабов, где могли вполне не заметить, что нам присунули. Наше «счастье», что он, с его же слов, ни черта не помнит, иначе я не знаю, как бы там психика отъебнула. — Есть подозрение кто? — Очень косвенные и субъективные. Я у ребят оттуда поинтересуюсь и поищу фото-видео с ночи… Когда узнаем, нам, так и быть, придётся его убить. Сажать бесполезно… — Да, в конце концов, если в тупик зайдём, то можем отца натравить, он порой такая ищейка. И Ди напоминать ничего лишний раз не будем… Такси остановилось посреди пустой дороги, Лиф припрятала курилку и ткнула когтем в грудь Хэви: — Следи! — Слежу! — Ага, слижи-слижи… — закрывающаяся задняя дверце автомобиля отрезала последнюю её ухмылку на сегодня. Лиф ждало расследование, а парня — ночное дежурство с бомбой замедленного действия. Ди нашёлся с трудом, но на том же месте — чёрная кошка в тёмной комнате и та сговорчивей, а он сбился в ком среди подушек. И только взгляды кидал из-под капюшона, там в глазах что-то непереводимое. Хэви сел поближе, стараясь не тыкать в дохлую собаку палкой. Да и что у него спросить? Как дела — известно, как день прошёл — тоже. Наверное, даже не голодный, хотя за весь день так ничего и не пожевал. Про сонливость не стоит и заикаться — сам же таблетки давал… Философы древности считали молчание золотом, а у Хэви все фразы просто комом в горле встали. Вроде, а чего в тишине пялиться на брата, с другой же стороны — он точно знал, что сморозит дикую пургу. И Ди окончательно в нём разочаруется как в индивиде. — Вы меня в покое-то оставите сегодня? Ты чё надо мной трясёшься? Я никуда не сбегаю, не умираю… — устало выразил недовольство он. — Ну, у меня есть пара сухих плеч, — Хэви забыл про вопросы поперёк глотки и включил полубесячий режим, — вдруг поплакать захочешь? — Спасибо, это вся твоя полезность? — Могу массаж сделать. — Меня, по ощущениям, трактор переехал, я промят полностью. Что ещё? — раз не слал вон из комнаты прямым текстом, значит, либо силы ещё были, либо не так сильно его это раздражало. — Вот везде ты ищешь выгоду, а как же семейность и поддержка? Я тут, может, по доброте душевной вечер коротаю… — Ночь, главное, тут не коротай, а-то отцу только повод дай в содомиты позаписывать. — Садо-мазо? — по привычке глуповато переспросил Хэви. — Ну, около… — Ди уложил голову на согнутую руку, Хэви прилёг напротив с ладонью под щекой. — Тебе не показалось странным, как быстро отец нас всерьёз обвинил в инцесте? — Разгон до сотки за три секунды, — в тон ему спокойно проговорил брат. — Странным? Не знаю, он раньше, на моей памяти, таким не страдал. Да, было, конечно, «к брату не ходи, у него течка» или «взрослые дети моются отдельно»… — Потому что кто-то разожрался, и мы перестали помещаться в ванне. — У кого-то потому что ноги слишком длинные были, по воде ни уточек, ни кораблей пустить не получалось… — Незакрытый гештальт? Ну, хочешь, искупаемся как-нибудь вдвоём, — промурчал Ди с издёвкой. — Пока только вчетвером получится, — легонько прислонил указательный палец к его животу. — Бля, не напоминай… — вмиг поник Ди, пряча нос в сгибе локтя. — Эй, ну не кисни. Да, стрёмно, но пройдёт неделя-две и всё уже не будет казаться таким хреновым. Я вот, когда на батиной машине тогда в столб уебался, думал, что всё — конец жизни, там же всю жопу под замену. Но прошло пару дней, и ситуация перестала казаться такой страшной… — Вот ты сравнил, конечно, — скривился Ди и решил умолчать, что это он, блин, с отцом договаривался потом, чтобы Хэви на домашний арест не сажали, иначе плакали лабораторки: брат бы точно мешался под ногами. — Ау-у, у меня не ДТП, а беременность. И эти пару недель я буду не смиряться с реальностью, а бегать по врачам, чтобы не просрать сроки записи на аборт. — Ну, да, это не одно и тоже, но я ведь про то говорил, что потом спокойней будет. Ты сегодня и так наволновался, может, стоит до утра отпустить это и лечь спать? — О, посмотрел бы я на тебя, если бы каких-то паразитов у тебя обнаружили, — Ди будто снова страшилку с фонариком рассказывал, разве что руками не взмахивал пугающе. — Представь, огромные ленточные черви. И ты знаешь, что они прямо сейчас ползают где-то внутри. Вот так вот переползают своими несколькими метрами по твоим кишкам, и ты ничего не можешь сделать. Эй, а в чём проблема? Ложись спать, потом сходишь в больницу и с червями разберутся. Но проблема в том, что ты не можешь спать, хочется только немедленно голыми руками вспороть живот и вытащить эту мерзость… — разошёлся омега, царапая ткань кофты в тон словам. — Вот, ты это сказал, и у меня что-то в животе зашевелилось… — О, брось, мы тебя глистогоним периодически, как и все нормальные хозяева своих собак, — брат ухмыльнулся, и Хэви в отместку резво клацнул пастью над ухом. Омега даже не дёрнулся. — Слушай, в любом случае, дети на таком сроке особо по организму не поползают и съесть изнутри за пару недель не успеют. Черви пока страшнее выглядят. — Хэви, в силу некоторых обстоятельств, ты не можешь осознать, насколько это инородное ощущение. И, выбирая между двумя человеческими эмбрионами и белыми плотоядными ленточками, я бы хотел тех, кто доставит меньше проблем. И черви дешевле… — Эй, я правда не шутил, ну, типа, если чё не так будет с этим абортом или ещё с чем, то могу быть достаточно полезным альфой. Ну да, я ещё не такой взрослый и не всё могу потянуть, но рассчитывать на меня ты можешь, — скомкано проговорил парень, ловя чужой понурый взгляд. От Ди в пору было услышать: «Экзамены сначала в школе сдай». Но тот только тихонько выдохнул, протягивая руку к воротнику футболки Хэви. — Добрый-добрый, честный-честный, — едва слышно прошептал брат, утягивая его на свою часть кровати. Хэви замер над ним и локтями упёрся по обе стороны капюшона. — Сегодня ты будешь самым полезным, если останешься в таком положении. Что думаешь? — Думаю, как бы тебя не раздавить, — под ним завозился Ди, перемещая ногу так, чтобы совсем уж бесстыдно раздвинуть их. В шароварах, конечно, да и Хэви этого не видать — весь обзор занимало тусклое лицо с изломанными бровями, но прижавшиеся с боков бёдра отдавали теплом. — Ну, ты же в планке стоишь, тут проще даже, — он всё сильнее сжимался в комок, грозясь спрятаться в складках ткани. — Странно, я думал, планку делать легче, когда подо мной не лежит омега. Тем более, которого даже коснуться страшно. Не, ты реально не представляешь, насколько это страшно. Тебя и в обычное-то время ссыкотно трогать, там чуть что синяк появится, а здесь… не хрустальный даже, а как из… блин, не знаю, что ещё такое же… — Остановимся на хрустальном. — Ага, а сегодня вот правда не знаю, как быть. Вы же беременные это какой-то новый уровень хрупкости… — стараясь не дышать прямо в лицо брезгливому родственнику, Хэви скосил голову вбок. — Брось, я понимаю, ты с силой своих лап ещё не разобрался толком и тебе кажется, что одно неловкое движение, и все арматуры в округе погнутся, но почему-то забываешь, что омега я только по вторичному полу. Во мне достаточно силы, чтобы не быть кисейной барышней. Папино воспитание, конечно, благое, но зря ты беспомощным меня считаешь. — Не беспомощным, просто, как раньше с тобой уже не побеситься. И подраться нельзя, и на спину к тебе запрыгнуть с разбегу… Да тебя даже в битве подушками ушатать можно. — А, ну как по заднице меня шлёпать, так это мы со всей силы, а как драться — это нельзя, это не по-пацански, — недовольно зашуршал ногами Ди по одеялу. — Не путай понятия. По такой жопе грех не шлёпнуть! — Я процитирую: «Костлявая, прыщавая (хотя это вообще-то веснушки), плоская задница». Чьи слова? — Да всё-всё, я уже забыл и эти слова, и твою худую… Кхм, нормально у тебя всё. — Ясно всё с тобой, — этого не видно в темноте, но Ди закатил глаза. — Слушай, а вот то, что я тут над тобой нависаю, мне где-то в карму плюсик будет? Или ты просто меня в качестве навеса используешь? От чего хоть закрываю? Солнце не слепит? — посмеиваясь и тем самым тряся всю человеческую конструкцию на кровати, накидывал вопросы Хэви. — Тебе сама механика процесса интересна? — он вздохнул, жалея, что ну не могли они просто молча поваляться. — Ладно. Ты точно сталкивался с тем, что кто-то из омег (в особенности я) просил не стоять над душой, не зажимать в угол, не нависать. Потому что феромоны альф, тем более пубертатных, это гремучая смесь, сильно влияющая на чужие организмы. И если всё это находится в непосредственной близости, а возможности отодвинуться нет, то организму омеги ничего не остаётся, как постараться подстроиться в рекордные сроки, чтобы отравление не словить. Ну и, естественно, это неприлично просто вторгаться в чужое личное пространство. Но! Но если это не какой-то левый альфа пытается зажать в углу, а вполне комфортный и со знакомым набором феромонов, то… Вот, например, как сейчас: я под тобой (как бы сомнительно это ни прозвучало), и всё, что меня окружает — ты и твои гормоны. А значит, для моего мозга не существует ничего за пределами тебя: ни родителей с серьёзными разговорами, ни грядущих обследований, ни-че-го. Чуешь? — совсем уж расслабленно и мягко Ди проскользил руками по его напряжённым плечам и сцепил их где-то на спине. Хэви опустился корпусом ниже, убирая оставшуюся пустоту между телами. Тепло, но всё ещё слишком аккуратно такое соприкосновение. А Ди бессовестно провёл носом по всей шее альфы, шумно вдыхая возле уха. — Ой, не знаю, что ты там чуешь, но развезло знатно, — неловко крякнул брат, а дёрнуться уже никак: Ди обвился всеми конечностями вокруг не хуже осьминога. Только мурашки бегают табунами от позвоночника к предплечьям и обратно. Омега тыкался холодным носом в ворот футболки, челюсть, щёку, подрагивал от выдохов и разве что мурчать не начал, как кот, понюхавший ванную после отмывания с химией. — Ну, так чё, вкусно хоть пахну? — а брат, видимо, потерявший нить диалога, отвернулся и замер. — Ну, как тебе сказать… Пахнешь как обычно, собой. Но мы достаточно провалялись, чтобы не возникало лишнего отторжения. — Мне кажется, мы чуть дольше вместе существуем. Лет эдак на семнадцать… — Ну-ка, припомни, когда это мы так валялись? — ответом послужило молчание собеседника и глухие шаги родителей по этажу ниже. Хэви напрягся, не желая знать, какую реакцию вызовет его поза кверху задом на брате, а тот и ухом не повёл. — Может, переляжем? — без особой надежды приподнялся парень, но Ди-осьминог повис на сцепленных руках и ногах. Хэви перехватил того под поясницей, одной рукой отталкиваясь от матраса. Одна поза лучше другой, но облегчение принесла расслабившаяся спина. — А что так запаниковал? — елейно пролепетал Ди в самое ухо. Горячо, зараза, снова до мурашек. И руки все заняты тем, чтобы держать на весу эту прилипалу, а-то им бы применение нашлось: хоть рот тому прикрыть, хоть опереться куда-нибудь без шансов свалиться. — Не хотелось бы усукаблять ситуацию… — прокряхтел Хэви, потихоньку ползя на коленях к краю кровати. — А что, сильнее беременным я уже не стану. Куда хуже? — Всегда есть шанс стать единственным ребёнком в семье. И мы сейчас к этому как никогда близко… — Близко было полчаса назад, сейчас мы на финишной прямой, — в темноте мелькала только усмешка Ди, а шаги отбивали ритм по лестнице. — Если не помогаешь, то не мешай хотя бы, — Хэви с усилием освободил ноги и пересел на край матраса. Вес брата пришёлся на ляжки, и тот уже не нуждался в поддержке, но со спины Хэви не торопился убирать руки. — Кажется, не хватает приличия… — У-у-у, моралист, — Ди расцепил свои щупальца, только чтобы перемахнуть ногой перед лицом у брата и вернуть себе ореол невинной девы (с раздвинутыми ногами это труднее). И к моменту, когда прозвучал стук в дверь, Ди просто отвернулся от прохода и бочком укачивался в объятиях Хэви. Отцовский визит нёс настолько эфемерный характер, что тот только постоял молча с видом на успокоившихся детей, получил неодобрительный кивок от Хэви, вздохнул и растворился, аки туман перед рассветом. Ди поднял нос к щеке до сих пор серьёзного брата и тихонько рассмеялся: — Ох, защитник. Взрослый сурьёзный альфа. Отвадил отца… А уж феромоны-то выпустил, ну всё, не фони… Правда, до моих высот тебе ещё расти и хах, сука, прекрати… — его уже опрокинули, щекотя и специально дуя в шею. Свисая вниз головой с устойчивых коленей, Ди болтал ногами в воздухе, даже не стараясь попасть по Хэви. — Ну вот и ты развеселился, — считая свой долг выполненным, он отстранился, давая жертве отдышаться лёжа. — Я думаю, тебе стоит поспать, — разморённого приливом крови к голове Ди он поднял, но не успел сгрузить на кровать, как щупальца с новой силой сцепились за шеей. Кто тут ещё жертва… — Ладно, нам стоит поспать. Пойдёшь ко мне? — совсем шёпотом спросил Хэви в полусъехавший капюшон толстовки. В тон этому «угу» воспринялось скорее интуитивно, чем слышимо. Кое-как, не расцепляясь с ношей, Хэви поднялся на ноги и постарался вписаться в едва видимый проём, вынося сначала брата в проходную комнату. Усадив его на свою кровать, он попытался головой выскользнуть из кольца рук, но Ди присосался, видать, как настоящий осьминог. — В туалет-то хоть отпустишь? — Вали, ссыкло. Но подушки сначала принеси. — Этих мало? — очертания двух виднелись в изголовье. Ответ был очевиден, и Хэви скинул из соседней комнаты ещё парочку в кучу к этим. Кто знает зачем… У Ди и в собственной постели меньше четырёх не находилось. А спал он вообще, подложив руку под голову в половине случаев. Загадка Жака Фреско. По возвращении его ждала не пирамида, не крепость, а строительные работы по устройству своеобразного гнезда. Ди подоткнул свои подушки к боковой стенке кровати с металлической решёткой и возился по простыни с проверкой чистоты белья. Видимо, удовлетворительно, если владельца кровати туда чинно пригласили, хлопая по пустующей половине. И Хэви лёг, замыкая контур и становясь частью гнезда. — Не зажаришься? — сам Хэви немного жалел, что сегодня под тематику мероприятия не подходил прикид из одних только трусов. Тем более альфам свойственно быть обогревателями. А вот Ди в плотных штанах и кофте под одеялом смотрелся странно. — Нет у меня сил, чтобы тепло производить, так что окно не открывай, иначе окочурюсь к утру… — А так теплее? — притёрся он поближе, чтоб грудь к груди, и при каждом полном вдохе вжиматься. Рука в рамках приличия обняла поверх и легла на костлявые лопатки, а на другой, у сгиба локтя, устроилась лохматая голова в капюшоне. Итого, только одна подушка использовалась по назначению, и то самим Хэви. — Да ты ни одну омегу столько не тискал, сколько меня… — сверкнули цепкие светлые глаза из-под одеяла, — даже Анжелику свою. — Да, но «моя Анжелика» моей-то и не была, — как важное уточнение добавил парень. — Хэв, твоя любовь к блондинкам тебя погубит. — Умным блондинкам! — вновь уточнение, которое прерывает постукивание пальчиков по его предплечью. — О, отец будет рад узнать… — Обрадую его когда-нибудь потом… — Хэви подвинулся нос к носу к генератору интимных разговорчиков перед сном. — Тем более, у меня в постели такой красавчик… — Фу, — брат сразу отвернул голову, закатывая глаза. — Не знаю, что хуже: что ты мой брат или что ты так плохо флиртуешь. С другой стороны, не будь ты моим братом, я бы на это… — пока на мысленных весах проверялась правильность «не повёлся» или наоборот «повёлся», Хэви уже прикрыл дилемму. — Умные блондинки сли-и-ишком мно-ого думают, — и Ди был склонен согласиться. В утихшей возне почти наступила идиллия, и Хэви всё ждал, когда чужое дыхание сменится на сопение. Да хоть бы и на храп: день был суматошный, спать ему хотелось неимоверно. Но Ди всё не засыпал, периодически почёсывая нос, убирая поглубже в капюшон раздражающую прядь и шурша носками в изножье. — Устроишься уже когда-нибудь? — Двигайся ближе, — а Хэви достаточно чётко оценивал пространство и свои габариты: ближе было некуда. — Ну! — и даже возня гусеницей бочком того не устроила, и коленки уже столкнулись друг с дружкой. В ход пошёл шепот с угрозой: — Если омега говорит «вжать посильнее», значит надо вжать! — Да ты… вы, втроём, задохнётесь… — расстояния от Хэви до подушек позади недовольного омеги было ровно столько, чтобы тому дышать. — В первую очередь — я женщина! С ребёнком! — серьёзно отыграл материн любимый аргумент Ди, тыча пальцем в лицо. — Умолкни, — хмуро кривясь, Хэви всё же подвинулся, всем телом вжимаясь в тщедушную тушку, решившую впихнуться в невпихуемое. Худую ляжку подтянул на своё бедро и холодный нос уткнулся куда-то в шею. И вот приятно разве дышать впритык к чему-то? А спать без возможности в целом дышать? Удивительные создания эти омеги…

***

Противное дребезжание будильника сначала добралось до чутких ушей Ди, а Хэви, продолжающий прикидываться шлангом, не реагировал вплоть до недовольных распихиваний. Ди и так не было простора для размаха рук, пришлось взбодрить лежебоку толчком кулака в подбородок. Тот даже глаза не раскрыл, протянул свободную руку к углу стола и отточенным движением перенёс будильник на несколько минут вперёд. — Вставай, — едва контролируя речь, прогундел Ди и заворочался. Приподнял голову с его атрофированной руки и вмиг заметил свой косяк: местами засохшее пятнышко слюней ещё тянулось ниточкой к собственной щеке и уголку губ. Скривившись и не подавая виду, он стёр рукавом всё, что натекло. Во рту застыло вяжущее ощущение пригородной помойки, и отпало желание вообще размыкать губы. Под новую порцию пихания в плечо и Хэви продрал глаза, слипшиеся, сощуренные. И через призму размытости от ресниц, в отсвете телефонного экрана и рассвета за окном, Ди выглядел… Вот, если бы было солнечное утро в зелёной комнате, то тот сошёл бы за волшебную лесную фею… А в серости он был просто до приятного домашним: с розовыми вмятинами на половину лица от складок капюшона, веснушками на припухших щеках и веках. Зрелище нечастое, тем более в такой близи. Хэви попытался забрать обратно свою руку, но та, по ощущениям, была чужая и валялась рядом случайно. Кое-как разминая затёкшую конечность, парень принялся торговаться: — Может, ну её, эту школу? Тем более, это пятница, и первым физика… Это тебе, видимо, никуда не надо, а я, может, тоже хочу в тепле поваляться. Или сказать, что заболел? — От меня заразился? — лёг на пригретое местечко Ди и уткнулся лицом в мятую футболку, обхватывая руками торс. Да, он вновь вкусил это чувство, когда у Хэви каждый учебный день расписан с первого урока, а вузовские пары могут хоть в обед начаться. И если откинуть все горести предыдущего и будущих дней, это было гаденько-приятно. — Иди тоже папе скажи, что забеременел, может, и прокатит… — Весело тебе… — Не-е-ет, ни в коем случае, — Ди расплылся в довольной улыбке. — Я всей душой сочувствую тебе и, главное, желаю хорошего учебного дня. — А спасибо хотя бы какое-то будет за вчера? — на задворках сознания сидело ожидание следующего звонка будильника, но раньше и дёргаться нет воли. — О, спасибо, ты не представляешь, как я рад, что родители тогда не проехали мимо и забрали тебя у цыган, — нежно проговорил Ди, притянул поближе его ухо. — Да, как странно, а статистика говорит, что омеги в этой семье просто залетают внепланово, не знаю, обходится ли это без цыган, но… Ай, — вырвал Хэви свой нос из хватки костлявых пальцев. — Ладно, если серьёзно, спасибо, — Ди примирительно оставил руку у него на шее (Хэви опасался за сохранность сонной артерии), — …спасибо за заботу, за храбрость перед лицом отца и за твою взрослость. Правда, я горжусь, что ты мой брат. И на приятной ноте Ди притянул затупившего альфу в самый отвратительный поцелуй. С сухими губами, нечищеными зубами, с общим утренним амбре свалявшихся феромонов и бренчанием треклятого будильника на фоне, который никто не спохватился отключить. Ди хмыкнул в чужие губы от осознания совокупности этих фактов в придачу к своим словам. Да, абсолютно отвратительно, ещё и Хэви на эту возню ответил, разомкнув ранее неподвижные губы, и склонил голову на бок, чтобы носами не сталкиваться. И до того скромный амурный опыт, даже суммарно у обоих, добавил гадости этому извращению. Но оторваться почему-то не получалось. И звук телефона уже ассоциировался с поцелуем, кажется, отключи они его, и в тишине между можно только застыдиться и разойтись. Почти медитативное смыкание так удачно совпавших губ раз в несколько движений ознаменовывалось клацаньем задетых зубов. И рука Ди уползла с шеи на затылок с постепенно отрастающими прядями, шурша по ещё коротким жёстким волоскам у загривка, а широкая ладонь вместо того, чтобы тянуться к телефону, грела кожу бока под толстовкой. Ди отстранился на пару сантиметров, загнанно дыша обслюнявленным губами и не справляясь со смешинкой, попавшей в рот. Под хитрым взглядом, бегающим его по лицу, Хэви вздохнул и вырубил телефон. Спустя мгновение он вернулся к прежней позиции дыхания почти рот в рот. — Так и…? — выжидающе прошептал Хэви, не отрывая глаз от широченных зрачков напротив. — Говоришь, лучший на свете, самый добрый, самый честный, самый-самый брат? — Да, — заторможено закивал Ди, плавно возвращая свою руку на кровать, — жаль только, что мне достался не он, а ты. — Гадёныш, — он мстительно накрыл Ди одеялом и вдавил голову в подушку. — Спи лучше, мой любимый брат, беременным, говорят, это полезно, — проговорил Хэви под аккомпанемент приглушённого хохота. — В школу иди, недоросль. Вопреки ожиданиям, смущённым никто не сидел, втыкая в стену. Ди из-под отогнутого краешка одеяла поглядывал аки одуванчик (Хэви не понимал: то ли привиделся весь этот поцелуй, то ли чихнуть). Успокоения совести ради парень нагнулся поближе и спросил доверительно тихо: — Слушай, это ведь сейчас не ради шутки было? Ди растерянно опустил взгляд, улыбнулся и покачал головой, мол нет. А чего «нет»? На ходу из комнаты уже подумалось: «А нет, это которое «нет, пошутил» или «нет, не пошутил». Или вообще которое «сам хз, братан»? Еще раз, что ли спросить, типа, слух плохой и до мозга не дошло…» Это уже потом будут сборы в школу, метание в поисках вещей, мат на забывчивость вчерашнего Хэви, разряженный почти в ноль телефон и зависть к Ди, оставшемуся в тёплой кроватке, с услужливо подоткнутым одеялком и разложенными подушками вокруг. А пока что Хэви чесал репу посреди ванной со стояком: — Да, какие уж тут шутки…