Нора гончей.

Дождь в это время года как спасение, сидя на крыльце, я ощущала прохладу, и запах влажной земли. Наш домик был будто скрыт от яркого солнца, сильного ливня и чужого взгляда. Мы были окружены деревьями, находясь постоянно в легкой тени. - Даже в лес не сходишь. – пробурчали за спиной. Я обернулась, Макья куталась в шаль, вжимая голову в плечи. Я решилась спросить немного не по теме, потому что интересно. - Ты говорила, что в магии ты не мыслишь, тогда… как ты можешь обучить меня? В ответ я получила прищуренный взгляд, старая поежилась и присела рядом со мной, на расстеленную шкуру, поджав под себя ноги. - Я не умею ворожить, но бабка научила, и я все помню. Поэтому смотря на тебя, могу подсказать. – её голос сливался с шумом дождя, чьи капли летели сквозь высокие ветки сосен и елей. – Но, ты пока, и сама хорошо идешь. Я хмыкнула, сама, ага. Единственное что я делаю, это сжигаю взглядом треклятые камни, пальцем двигая их по полу. Знаю какая что значит, но это как в той системе. Я знаю название, но не понимаю назначение этих знаков. - Я не понимаю. – буркнула я на своем, чем заслужила смешинку со стороны карги. Мой язык она тоже чутка понимает. Поджимая ноги к груди, положив на коленки подбородок. Макья встала, чем заслужила мой взгляд непонимания. Ушла, а потом вернулась с этими рунами… Вот жиж противная, я от них отдохнуть хочу, а не мозги себе воротить. Присела рядом со мной, разложив в серой шерсти ромбовидные руны и указала на одну из них. - Это руна воды. – и повторила знак, водя пальцем по воздуху перед собой. – Повтори, логика у тебя присутствует. Я вздохнула, ну допустим, руна воды, у нас сейчас идет дождь, и вообще, что именно может руна воды? Старая подобралась, вскинула подбородок и вытянув руку в сторону бочки, что стояла под дождем и там переливалась вода, грозно сказала. – Авар! Ничего не произошло, Макья рыкнула, а лицо было недовольным, морщины множились. Видать, её неспособность колдовать, немного бесит. Она глянула на меня, и кивнула, мол пробуй, я показал. Не меняя своей позы, сделала как старая, пальцем вычертила руну по воздуху в сторону бочки, лениво произнося. – Авар… - минуты шли. Рука начала затекать, я вздохнула. - Глупости это все. – и махнула рукой. Даже после этого движения ничего не произошло, от чего обида стала более горькой на языке. Я та понадеялась, что, обладая магией, смогу хоть как-то прижиться, и защититься в этом мире. - В первый раз всегда так. – пожала плечами старуха. Ага, верю тебе всеми фибрами души старая. Только устало вздохнув, я смотрела за наш забор, где шли ряды деревьев, а дальше непроглядная стена воды. За забор я выходить боялась, мы жили чуть поодаль от остальных, но люди внешнего мира, чужого и опасного, меня пугали. Это как смотреть в темный угол и понять, что он смотрит на тебя в ответ. Мигая своими черными глазами бусинками. Дни протекали лениво, пока в очередной из них, когда я снова сидела на крыльце в ожидании старой, около забора не замелькали три девицы. Они прятались за деревьями, изредка выглядывая и о чем та тихо шептались. Я что, успела стать местной достопримечательность? Я уже жалею, что молила о людях, ибо если по местным реалиям, Макья скорее всего ведьма, то живя с ней я автоматом становлюсь ею тоже. Хотя я ни разу пока не замечала, чтобы к ней сюда кто-либо приходил, но… Она сама раз в неделю уходит на целый день, на местный рынок. - Опять лисицы под окном бегают… - устало бросила старая, повязывая платок мне на голову. - Какие лисы? – она что, про тех девиц? Кивок в сторону забора, значит реально те девчонки, ну, по ним иначе и не скажешь, правда по мне они больше на мышей похожи, что из своих норок носы высовывают. Встав, мы спустились по ступенькам нашего крыльца и двинулись в сторону забора. Девичий писк, и среди стволов замелькали хрупкие фигурки. Макья покачала головой. В лесу было тихо, только трель птиц и шелест листьев. Снова сборы трав, которые для меня казались одинаковыми. Ну я могу различить съедобную ягоду, а на этом мои силы все, кончаются, хотя названия их я помню, ну не лежит душа у меня к этому делу, вот если мне в руки нож, и дерево, и то больше толка будет. Решив испытать удачу, я попыталась отыскать свои насечки, ну а вдруг найду. Только кара деревьев была целая, да и тропы незнакомые, или это те же самые, но я просто не оставляла насечки? *Сделай так что бы это действие отпечаталось на подкорке твоего сознания.* Голос родного человека был как ушат холодной воды на голову, я снова занервничала? Или это подсказка? Да, это же привычка, моя привычка от деда! Боже, дед, спасибо что даже в этом чужом для нас с тобой мире, ты всегда со мной. Сам же учил, показывал. А я тут сопли развожу… Тоже такая молодец, давай Саша, вдох, выдох и вперед. - Саша! – окрик старой заставил дернуться. - Что? Макья стояла, сложив руки на груди, вздернув подбородок. И смотрела так будто я прямо на её глазах затоптала куст диких ягод. Ничего я не топтала, но намек по поводу свободного передвижения я поняла. Двинулась за ней хвостом, но что поделать, я хочу найти свои насечки и, если получится, вернуться домой, туда, где интернет и связь. А так, по лесу мне одной, да и вообще всему молодняку лучше не гулять, более взрослым тоже. Со слов старой, тут бродит демон, кто таков и как выглядит промолчала, посмотрев на меня как на дуру, отмахнувшись кратким «Потом скажу.» Потом, так потом. Но я к этому отношусь скептически точно так же, как и к магии. Только мое перемещение пугает, как я из своего мира, оказалась хер пойми, где… Какая страна, кто правит и как? Что происходит и что успели уже освоить из того, что я помню из своего мира. Домой вернулись ближе к вечеру, только не тем путем что пришли, а другим, через деревню. Как она сказала ей нужно к кузнецу, к его домику мы и вышли. - Вон там мы живем. – махнула она в сторону далекого лесочка. Ибо ничего более я не видела, но протопанная дорожка что уходила туда, говорила об обратном, там реально живем мы, и это пипец как далеко. Зайдя в чужой двор, меня встретила невысокая трава, пень с топором, и кучка дров. - Тут постой пока, я быстро. С этими словами она оставила меня на улице, а на минуточку как бы вечереет, солнышко садиться, и немного прохладно стало. Женщина, вот ты.. Аж слов не хватает! Дом кузнеца был из цельного бруса, резными ставнями, угольной крышей. Крыльцо было добротным, ощущение что если пройдет ураган, то все как тут стоит, так и останется. Дальше, по правую руку от меня был навес, большая печка, меха, каменное колесо и много всего, навес был скреплен с деревянным сараем, а там уже скорее всего хранятся расходники. Большая дверь скрипнула, отлично. Значит щас пойдем, почему у меня ощущения будто ждешь маму, когда та попрощается с подругами, а ты одетый, уснешь прямо на этом самом пороге? Я ошарашено посмотрела на того, кто вышел, и это явна не моя Макья…  Девушка, некогда осматривая все скучающим взглядом смотрела на мужчину взглядом кролика перед волком. Скукожилась, обхватив себя за плечи и не моргая смотрела на него, неужели он настолько для неё страшный? Под два метра, широкоплечий, тело бугрилось мышцами, это даже не могла скрыть рубаха свободного кроя, ибо рукава были закатаны, на его загорелой коже виднелись вены, глаза были темными, карими, но от этого ощущения хищника перед собой она не переставала ощущать. - Не стой на пороге, заходи. – кивает мужчина за свою спину, где была дверь. Спроси кто у Саши, как бы она описала данного персонажа, только одно слово. Викинг, рыжий кудрявый локон, такая же борода по грудь и этот взгляд. И она не на пороге, она во дворе, и вообще зайдет только после того, когда наконец вдохнет. Ступеньки не скрипели, дверь тоже, но была потяжелее чем в их доме. Помещение освящалось тускло, с окон падал вечерний свет и пара свечей. Пол устелен шкурами животных, бурый и серый мех мелькали пятнами, сам хозяин этого жилища отошел к очагу, подкидывая дрова, что трещали от огня. Макью увидела там же, сидела рядом с женщиной, которая была… с пузом. Твою-ж… Испарина на лбу, морщинки, натужное, быстрое дыхание, она что, рожает? Макья сидела, слушала живот периодически поглаживая его, а он большой, женщина на сносях, и опасения что Саша сейчас будет участвовать в этой кутерьме, пугали. Максиму у кого Саша принимала роды, была дворовая кошка Дуся, дед её любил, но та успела загулять и бегала с круглым животиком, дед любя называл её «Бочечка ты моя!» Дуся же, с милейшим «Мяу!» бежала деду в руки. Сашу искренне не любила, желание укусить так и читалась в глазах этой серой прохиндейки, но, когда она рожала, Саша была рядом, и котят потом по ночам таскала именно в кровать Саши, от чего сон сказал прощай, и приходилось стать акробатом что бы не придавить никого из кошачьего семейства. - Нормально все. – отмахнулась Макья, а я прям выдохнула, и не я одна. Все выдохнули, даже малец на лавке, от которого я, собственно, на месте и взлетела чутка. Мальчишка сидел, смотрел на меня долго, со взглядом волчонка. Мама… Роди меня обратно…  Ему от силы лет десять, наверное, я не уверена. И что сразу бросается в глаза, это что все семейство рыжие, мужчина, мальчишка, женщина. И если у мужчины и мальчишки глаза карие, женщина обладала ярким, серым, пронзительным взглядом. И неотрывно смотрела на меня! Я же отвести взгляд боялась, это как быть перед хищником, отведешь и все, только за моей спиной дверь, перед мной у очага сидел мужчина, что кочергой шевелил дрова, Макья бурчащая под нос, женщина, смотрящая на меня, и мальчишка по правую сторону от меня на лавочке. - Саша. «Нет меня!» Хотела крикнуть всей душой, но только зажав челюсть сделала шажочек вперед, готовая слушать. Старшая ведьма, пожевав губы, подозвала девушку ближе поманив рукой, женщина с животом оскалилась. - А ну! – пригрозила ведьма, показывая женщине кулак. Та оскал спрятала, но я видела заметные клыки по бокам челюсти. Видела, от чего легче мне не стало. - А ты что столбом стоишь? Подойди нормально уже. Подошла, села рядышком с ведьмой и та, взяв мои руки, положила их на живот женщина, чей взгляд был красноречивее любых слов, меня сейчас порвут, как Тузик грелку. И закрыла мне глаза своими ладонями, наступила темнота, ощущение теплоты за спиной давала легкий шлейф безопасности, и шепот старой, полился как ручеек в лесу, у которого я сидела. - Прислушайся. Почувствуй и опиши что ты ощущаешь, любые ощущения… Я слышала треск дерева в огне, скрип ставней на окнах от легкого ветра, чужое дыхание. Ткань под руками, это платье женщины, её тяжёлое дыхание, которое отдавалось в округлый живот. Шевеление под чужой кожей, ленивые, почти неощутимые. Ребенок не пинался, просто медленно крутился, из стороны в сторону, в ушах стоял тихий, неуверенный перестук, будто кто-то рядом ходит, неуверенно. В голове, всплыло воспоминание. Рядом сидел дед, гладил Дусю, урчащую, у её живота пищали комочки. Пока я, поглаживая её серую шерсть распутывала длинные волосинки. Это тогда был такой трепетный момент, кошка, что вечно хотела меня укусить, урчала под мой рукой и сама пихала своё потомство. *Глянь, девчонка!* - радостно известил меня дед, передавая комочек в мои руки, маленькое, дрожащие тельце пищало, открывая широко рот, пищала так звонко. Царапая своими маленькими коготками мои пальцы, сама глянула, и правда, девочка. Дунула ей в мордочку, та зашипела, тихонько, вдыхая и выдыхая, милый момент. Слепая, а уже обороняется, кошка потом выросла красивая. Дед девочку у себя оставил, красивая, такая же серая, только гладка, а еще глазки, разные. Зорька… моя любимая красавица… Все поплыло, я снова ощутила темноту, чужие руки на глазах, чужой живот под руками, где шевелилась… - Девочка… - выдала не задумываясь, будто, так и должно быть. - Еще? – тихо шепнули, не ведьмин голос был. Скинула чужие руки, аккуратно убирая своими и посмотрела в серые глаза. Женщина, поглаживая свое брюхо смотрела, но уже другим взглядом, таким. Дрожащим, ожидающим. - Глаза разные будут… - промямлила я, ощущая ком в горле, и слезы, нельзя. Мои глаза снова закрыли, обнимая со спины, тихонько качаясь из стороны в сторону вместе со мной, будто убаюкивая. И так спать захотелось, а волосы у женщины красивые, в лохматую косу заплетены… Дальше я не помню, проснулась в своей названой койке, посреди ночи и сдерживая слезы вышла на крыльцо. Луна пробивалась сквозь ветви этого маленького лесочка, где-то стрекотали свечки, тихо чирикали ночные птицы. Было в этом что-то тихое, красивое, но душа кричала о доме, где я была одна, придя вечно после работы запиралась в четырех стенах и листала ленту новостей. В тишине, одна, и завывала от полного осознания своего одиночество. То было постоянным, я знала, что будет завтра, послезавтра, наследующей недели, месяц. Стабильность, тут этого нет. Как я оказалась тут? В этом мире? Просто пошла бродить по лесу, ориентируясь на свою память. Не брала со бой много, знала точно, что вернусь, но в какой момент знакомые тропинки, стали чужими? Воздух обдал меня холодом. Руки задрожали, почему я сказала, что будет девочка? И глаза? Что за стук был вокруг меня, почему все были так спокойны? Я посмотрела на свои руки, в них ничего не изменилось, не поменялось. Вон старые шрамы от Дуси на правой руке, они белые, бледные и старые. Там же, чуть выше был отпечаток от собачьих зубов, еле видные. Меня тогда спасла куртка, а собака была привязана. Мышцы только придавило чутка, рука болела недели две. Знакомые костяшки, тонкие пальцы, грязь под ногтями, уже заметные мозоли от постоянной работы с травами и запах, ярко выраженный. Но почему?.. Бред, это все бред, помешательство и магическое мышление. Всему есть объяснение. И не другой это мир, просто ушла далеко, и очнулась я же уже в деревне. Меня унесли с моей стоянке, значит надо идти, искать метки. От них идти дальше, сколько я уже здесь? Я не считала, не следила за временем, а вдруг в квартире уже истек срок съёма? Там документы, выписки, счета. Коммуналка, работа, начальство будет очень недовольно моим отсутствием. Нужно срочно домой, туда, где мне и место. Я спустилась с крыльца, ступеньки чутка заскрипели. Лес за забором приветливо скрипел от ветра, покачивая своими широкими кронами. И сделала шаг, отрезая себя от возможности вернутся сюда. А вдруг я совершаю ошибку? Ноги врезались в мягкую траву. Девушка замельтешила на месте, сначала пару шагов назад, потом снова вперед, темнота густилась, а лес все звал в свои объятья. Сердце стучало с каждым шагом громче, отдаваясь шумом в ушах. Лес стал громче, скрипела его кара, и кажется она услышала дыхание почвы под ногами, она дышала. Все дышало, громко, равномерно и спокойно. Я так и не смогла уйти дальше чертова забора, внутренний страх неизвестности душил попытки пойти и сделать шаг. Я просто уселась на крыльце, радуясь тому, что хоть бессонница осталась со мной, встречая рассвет, который начинался со спины, и садился аккурат напротив двери нашего домика. Солнце всегда восходит на востоке, закат на западе. Образно говоре, где домик кузнеца, хотя бы можно уже сориентироваться, и двигаться от этого. Лес просыпался, начинал дышать чуть чаще, чирикали дикие птицы. Об этом говорил ветер, почва, скрипы деревьев, листов и нашего забора. Ну все мать, глюки, не поспала ночь одну, здравствуй глюк. Калитка скрипнула, во двор зашел мужчина, который до этого мелькал среди деревьев, идя по нашей извилистой тропинке. Это был бодрый старик, седая голова, трость резная, морщины, хитрые, карие глаза, которые сразу прошлись по мне. По коже прошли мурашки, чужой взгляд снова прошёлся по моей скромно зажатой фигурке, разложенной на крыльце, и так противно стало, будто ты по улице идешь, а тебя уже несколько раз раздели, хотя одета ты просто, и вообще ты в магаз пошла. Я ловила такие взгляды нечасто, но эти ощущения, их сложно забыть, когда ты становишься просто жертвой. Потом стоишь в магазине, в надежде что о тебе забудут, проклиная свою беспечность. Тут тоже, сидишь на крыльце, все собранная и зажатая, один черт нет этой безусловной безопасности. Да и какая к черту безопасность, если во время Руси, были крепостные и Бояре распоряжались ими как скотом. Считали только мужчин, баб вообще за людей не считали. В душе взвилась ненависть, глаза прошлись по рядом стоящим, лежачим предметам. Ничего такого не было рядом. А от чего же ненависть? Язык вроде незнаком был, речь другая, текст она еще не видела. Ненависть от того, что в любой момент она может стать неугодной, она без ничего, старая даже родственницей ей не приходится. - Красавица, что же ты без платка? – раздался старческий голос, но от калитки не отходил. Следил своим наглым взглядом за мной. А что же я, промолчала. Я не знаю, что за старик, вдруг важный кто? Я пожить хочу. - Макья! – крикнула девушка, не спуская хмурого взгляда с гостя. Виафан только хмыкнул, Макья появилась на крыльце быстро, сонная, но как только увидела его, в старческом женском голубом взгляде залегла потаенная ненависть. Шаг её был плавным, расправлены плечи и высоко вздернутый подбородок. Некогда молодая, а теперь старая, но остроты взгляда она так и не потеряла. - Что же девчонка у тебя без платка сидит? Парней смущает. – покачал головой старик. Во взгляде девушки вспыхнула первозданная ненависть, Макья только сложила руки на груди, кидая ответную улыбку старику. Змеиную, холодную и опасную. - Девка в моем дворе сидит, по деревне не ходит. – шевельнув плечом, она смерила его ядовитым взглядом. – Лучше скажи, какой демон привел тебя в мой двор? Виафан улыбнулся, по-доброму, чуть поглаживая свои короткую бородку. - На тебя жалобы. – Макья склонила голову в бок, как любопытная кошка, наблюдавшая за мышкой. – Мол, демонам помогаешь… Правда? Карий старческий взгляд стал острее, более открытым, даже так, глубину чужих помыслов нельзя было разобрать. Саша смотрела исподлобья, да о каких демонах речь? Шум в ушах стал гуще, натянутей и сильнее. Кара скрипела, переходя в животный рев, птицы замолчали, почва замерла и более не дышала. Да что за хрень?! Девушка вскочила на ноги, исчезая в глубине избы. Шум нарастал, сердце металось как птица в клетке. На глаза упала старая кочерга, чей конец так и остался в огне, раскаляя старый, толстый метал. Рука сама потянулась взять ручку, но девушка себя остановила, перехватила другой рукой, замирая, прислушиваясь. Лес продолжал бесноваться, в ушах гудело и пищало. А что она сейчас собиралась сделать? Неправильное, противозаконное… Какой к черту закон?! Руны, магия, шумный лес и люди. Все идет не так, все живет не так! Старая вернулась спустя время, злая чутка, и молча сунула корзинку с травами которые мы вчера собрали, так и началась привычная рутина. Я не спрашивала, что в итоге вчера случилось у кузнеца, что с тем стариком? А теперь, жуя вяленое мясо я думаю, не упадет ли мое игнорирование мне большой, и болезненной ошибкой? Лес, что не странно, успокоился, как только старик покинул обитель Макьи. Странно это все, или я не такая? Домой хочу, спать, прозябая в сладких грезах, где я звезда сцены, или дикое животное в поле. Потом повторение рун, камушки грели руки, а окружение шептало, приговаривая, прямо за спиной что можно произнести и с какой силой. Это все глюк, повторяла я себе каждый раз рассматривая эти причудливые камушки. Закрою глаза, что же сделать могу я, чтобы этот шум прекратился навсегда? *Ружье* Подкинуло сознание, а руна смерти будто приветливо мигнуло, призывая сделать шаг в эту вечную, тихую мглу тишины. Вечером мы снова пошли по травы, вернулись обратно на закате, я не переставала искать метки. Свои собственные метки, оставленные ради выживания. И нож, она не помнит куда дела перочинный ножик, потеряла во время бреда? Спрятала туда же куда и ружье? Сидя на крыльце, она все же ушла обратно в дом, чтобы уснуть, получилось, только сон был коротким, старуха видела девятый сон, а шум леса завывал. Она ушла за забор, плутая среди деревьев пошла дальше. Темнота густого леса не пугало, стало так плевать, так тошно от самой себя и понимания, что она ничто, и не в своём она все-таки мире. Даже вертолетов не было слышно, усталость накатывала волнами. Платок, накинутый на плечи, чуть грел, юбка цеплялась за кусты, несильно. Даже почти невесомо. Где-то впереди журчала вода, так тихо, будто кто-то песню пел, или это сам лес завывал? Шума не было в ушах, все стало песней, кристально чистый ручей блестел в ночной тишине леса. Перешагнув, девушка двинулась дальше. Гулко дыша, опасаясь любого резкого звука я добралась до высокого обрыва, увидев луну. Я выдохнула, обведя взглядом густые кроны деревьев, что застилали много километров вперед. Ветер обдувал стройное девичье тело, что спустя несколько секунд опустилось на землю. Обессиленно, с тихим воем понимания нового мира. Природа будто была с ней в дуэте, девичьи рыдания скрывала своей жизнью, скрипом крон, и воем теплого летнего ветра. Взгляд пустой, смысл потеряла свой. В душе надежда, умирала с каждым всхлипом, о спокойной жизни. А в голове знакомый голос, который всегда был рядом, на плечах будто его теплые руки, рядом кошки, мать да дочь. Семья, которая была с ней и рассыпалась, как сладкая сказка о прекрасном конце. «Ну подумаешь, все мы не вечные. Так что же нам, плакаться о жизни короткой?»   Но я осталась, они все умерли, сначала мама, потом Машка, отец. Деда, это так больно! Очередной всхлип разодранной души. «Не вени себя! Моя бабка тоже вперед ушла, но я же не плачу, боль пройдет, воспоминания останутся.» Я не хочу жить… «Чувства отринь, раны зарастут, а ошибки глупо судить. Никогда не сдавайся без боя Сашка!» Какой к черту бой? Я оказалась там, где не должна! Метания, завывания, душа умирала с каждым новым вздохом. Взглядом на луну, в шелесте травы. Обрыв казался самым легким решением, прямо сейчас. Всего шаг и этот короткий полет станет последним. Ветер завыл, деревья заскрипели. Тяжёлый вздох, нужно очистить разум от чувств, кому она сделает легче своей смертью? Да никому, даже себе, так мало пожила, а уже на тот свет торопится. Надо идти, обратно. Это странно что не одной твари на пути не было, там, где она устроила временное убежище, ходили хищники, там, во мраке всегда мелькал чей-либо взгляд. А тут, в темноте не было ничего… Инстинкт самосохранения заорал как сирена, заставляя дернутся, судорожно вдыхая и смотря в черную мглу перед собою, луна светила, но этот нетронутый лес будто стал одним, огромным страшным зверем. О чем она думала, когда шла искать метки, ночью! Без ничего! Она бежала до дома Макьи, спиной ощущая, что за ней кто-то бежал следом, или это все её воспаленное сознание от недосыпа? Беспокойный сон, усиленный шум, а на утро появился мужик. Добротный, широкий с хриплым голосом. - Старейшина сказал девку привести. Это он типа про меня? Аж тошно стало, скривила лицо, что не укрылось от этого человека. - Не криви лицо будто царька тут. – оскалился мужик, и хриплый голос резко стал басистым. Понять бы, что значит это «царька» может кто из высших слоев этого общества? Знать? - Пошли. – кивнула старшая ведьма. Хмуря свой ясный взгляд и седые брови. – Платок не снимай, рот не открывай, стань моей тенью. Большего мне и не надо, уж за что такая медвежья услуга, ну пусть будет. Идя до дома старейшины, я наконец смогу рассмотреть эту деревеньку. Наш конвоир был один, но уже своим видом пугал многих, заставляя людей что шли к нам на встречу, расплываться как речку по разным ответвлениям. Дойдя до дома кузнеца, мы повернули направо, у каждого тут был домик, свой дворик, где-то слышала скотину. Перед тем как пойти дальше, заметила во дворе кузнеца пацана, провожающего нас взглядом.  Дальше речушка, мост через неё был деревянным, пара извилистых поворотов и по левую сторону этой своеобразной дороги показался добротный дом. Из цельного бруса, дорогое удовольствие. Конвоир прошелся по нам цепким взглядом и кивнул в сторону, большой, тяжёлой двери. Двор был ухоженным, большим. Я слышала, как природа скулит в этом месте, и зазывает аккурат назад, в противоположную сторону от этого дома. Потом, если получится, надо будет прогуляться. Нас встретил точно такой же очаг, как и у нас. Только более богато украшенный, над ним висел котелок, в котором кипела только вода. Свечи в золотых подсвечниках, и в душе у меня смутное сомнение, что это отнюдь не фальшивка. Шкуры по полу были белыми, черными, рыжими. Гладкими и с короткой шерстью, я засмотрелась. Шерсть блестела под светом очага и свечей, казалось будто она волшебная, шкура была больше, длиннее. Взгляд прошелся по стенам, они были увешаны тканями, вышитые узорами из разных ниток, чаще там обладал алый цвет. - Это, шкуры демонов, которые приходили сюда. – кивнул старик на шкуры под нашими ногами. Тот самый старик что приходил вчера, смотрел так свысока и снисходительно на нас. От чего по коже шли мурашки, правильно дед говорил, люди с лисьим взглядом по природе хуже тех самых лисов. - Макья… - мягко начал Виафан, потирая пальцами рукоять трости, где виднелась резная голова птицы. – Ты тут давно, знаешь правила. Но девчонка… Взгляд, который упал на меня, заставил дрогнуть всем телом. Старик, это просто старик Саша, ты чего дрожишь, ты толкани его, он упадет и еще кряхтеть будет, пока встанет. *Он старик с ВЛАСТЬЮ* Больно ударило меня сознание, здравомыслие вовремя решило проснутся и вступить в эту неясную, странную игру. - Как тебя зовут? Я глянула на старуху, она кивнула, это не укрылось от лисьего взора. - Саша… Виафан качнул головой. – …Са-ша… - протянул имя девушки, будто пробуя на вкус, пытался что-то понять. – Никогда не встречал таких имен, оно дано тебе родителями? Кивнула, старик нахмурился, поживал губу, и подошел чуть ближе, потом еще ближе, с каждым его шагом в душе холодело. Он обошел её дугой, осматривая, подмечая только для себя, видимые детали. Худое тельце, но не тощее, видно по рукам. Тонкая шея, бледная кожа, ровная спина, снисходительный, почти надменный взгляд в ответ, чей цвет была как свежая, после долгой зимы трава. Он помнил девчонку без платка, короткий, темный волос как кара дерева, был лохматым. И цвет глаз этот, был редким, но встречался даже у простых жителей других деревень. Бледные губы, темные круги под глазами. - Встречала ли ты, Са-ша. Демонов? Девушка даже бровью не повела, только отрицательно помотала головой. Какое, однако, милое создание… - Они крупнее обычных лошадей, умеют обращаться в людей… - зашептал старик, посвящая юную деву в эти таинства. Старческие руки потянулись к подбородку, поворачивая голову девушки в сторону. И сам кивнул ей за спину. Над дверным проходом весело чучело лошадиной головы. Пасть была разинута до щек естественным разрезом губ, оголяя хищные зубы создания, четыре клыка сверху, два с низу, но они были мельче. Глаза были серыми, яркими, широко открыты и в них отражался весь тот ужас что пережило это существо. Черная грива была коротко острижена, оголяя мощную шею, с черной, лоснящейся шерстью… той самой шерсти, шкуры, на которой они все стоят. В душе девушки потихоньку зарождался дикий ужас. Зеленый темный взгляд зацепился за серый. - Даже в людской форме, у них серый взгляд… Они опасны, жрут людей, соблазняют молодых, невинных дев и парней… Рука, что ранее нежно направляла её голову, впилась в подбородок как зубы пса, в них оказалось столько силы. Что теперь она была неуверенная что его возможно толкнуть. - Спрашиваю, еще, раз… - он говорил обманчиво мягко и дружелюбно, с мягкой улыбкой что внушала тихий ужас. Саша, обрыв и ружье, веревка. Что угодно! Людей в это время не остановит ничего… - Встречала ли ты демонов? В голове всплыла беременная, её серый стальной взгляд. Теперь был ясен весь гнев в них, и недоверии. Но почему Макья была так уверена в её молчание? Брошенный взгляд на ведьму, запустит необратимую череду последствий. Поэтому Саша смотрит в упор в этот стальной, карий взгляд, который не потерпит вранья. Ага, девушка так и поверила. Шум в ушах был тихим воем, и скулежом. Дом дышал натужно, почти незаметной. Как змея в ожидании добычи, голова чучела, некогда ранее живого существа кричало о боли, хотя до этого молчала. Врать Саша умела, делала это почти искусно. Но это как играть в русскую рулетку, только не с одним, холостым патроном… - Нет. - чужие руки заряжают барабан револьвера, первый патрон. - Не видела никогда. - второй патрон. – Я не местная. – холостой патрон. – Спасалась от бандитов. – третий патрон. – Но, если я встречу эту опасную тварь. – напускные слезы, дрожащий взгляд. – Вы узнаете об этом самый первый. – четвертый патрон. Прокрутка барабана, щелчок, свидетельствующий о том, что он встал на место, предохранитель снят, карий взгляд буравит зеленые глаза. Выстрел! - Это, верное решение. – одобрительный кивок. – Они не умеют любить, верить и слушать нас, сам всея отец сказал, что они недостойны жить, рождённые во грехе. Пуля прошла мимо, но было близко, осталось три патрона, и четыре холостых. Как бы мое вранье мне же боком не вышло. Чужая рука отпустило мой подбородок, оставляя после себя противные ощущения грязи. - Что ж, Са-ша, я Виафан, старейшина деревни «Дубовая» обращайся ко мне, в любой момент. – кивнул Виафан девушке, подмечая что ведьма, стоящая рядом оставалась все так же спокойна, как и прежде. Старик знал, что она нашла девчонку, кузнец помог притащить, надо будет наведаться. Атер говорил, что его жене нездоровится, поэтому не может выходить. День назад к нему бегала Макья, не из-за жены ли? Еще эта девчушка невесть откуда пришедшая. Короткий волос всегда носили девы утешения, она же на всех волком смотрит, интересное, однако, это дитя. Нас отпустили, отправили, так сказать, в свободное плаванье, я же не могла дышать. Как вышли, так с крыльца меня зазывал вой что как эхо доносился от куда-то спереди. За спиной же, дикий животный плачь, та голова над дверными проемами не давала мне покоя, толи реально что то есть, толи все же больная фантазия. Этот еще своей верой прикрывается. Сколько войн по истории было из-за этой веры, и главное каждый за бога, и каждый против ближнего. Только знакомых крестов я не видела, значит нет, либо не было крещения. - Почему «Дубовая»? Ведьма не говоря не слова, пошла вперед, хотя должны мы были повернуть на право, до дома кузнеца и налево. А так, спустились прямо с крыльца и пошли. По правую сторону были дома, все из брусьев, где меньше, а где больше, резные ставни, невысокий забор. По левую, увидела тот самый рынок, сборище местных и чужих. Дорога была усыпана мелким камнем, по краям росла трава, бегали дети, ходили взрослые, я точно уловила этот момент общего немого игнорирования. И если на меня изредка бросали взгляды, то Макья была как призрак, и вот, мы наконец дошли. Старушка встала у гигантского дуба, чей ствол можно было обхватить только если собрать хоровод из нескольких людей. Под ним никто не играл, не ходил, я всматривалась в ветви что накрывали нас как когтистые руки, бросая плотную тень. Тут я ощутила холод, и тихий вой, почти такой же как во дворе старейшины, да что же это такое!? - Поэтому. – старая кивнула на дуб, смотря куда-то в кроны. Я же обнаружила то, от чего стало тошно. Дерево висельников, на толстых ветках были старые, пушистые обрубки веревок, и этот вой боли, пронизывающий мою душу, говорил о многом. Либо это все бред, и ничего я не слышу, это, все, бред!