Что осталось за кадром

Они выбрали чудесный день, чтобы праздновать. Рози была наряжена во все эти девчачьи ленты, что были красивыми-красивыми, но за них в детстве, помнится, очень хотелось дёрнуть. Пиппин раздумывал: за все сразу или за каждую по очереди, чтобы растянуть удовольствие? — а Мерри дал ему подзатыльник со словами: «Хватит заглядываться на чужую невесту». Пиппин и не заглядывался. Он просто смотрел на её счастливую улыбку и сам радовался, — было ещё раннее-раннее утро, и он мало что соображал. Ну, точнее, нет, было не утро, солнце стояло высоко, только вот кто-то любил спать до обеда, и Мерри насилу вытащил его из норы. По крайней мере, было весело. Пиппин думал, что ничего не могло сделать этот день лучше для Сэма и для него самого. А потом приехал Арагорн. Не как ему теперь было положено: со свитой, с отрядом конницы и фанфарами, — а так, на своём бывалом жеребце, в красной рубахе почти без доспехов. Он проехал весь путь от Гондора, чтобы почтить Сэма и старых друзей. Конечно, Пиппин радовался, запрыгнув на плечи Мерри, и махал Арагорну, пока тот подъезжал к поляне, но он не знал, о чём думал Арагорн, когда посылал невесомый жест, поцелуй пальцев, именно в его, Пиппина, сторону. Просто кто из хоббитов не рад был видеть Арагорна, короля Гондора, в тот момент? Даже Фродо, уже долгое время тихий, широко ему улыбнулся, все были рады тому, что Фродо улыбался, и были рады свадьбе Сэма, и жениху и невесте — словом, всё в этот день было чудесно. Они стояли в цветочной арке в обнимку, Пиппин стоял в обнимку с Мерри рядом с Арагорном, и вот наконец они поцеловались. Они — Пиппин и Арагорн, то есть. Поцелую Сэма и Рози не удивился никто — это был естественный и очень чувственный момент, Мерри прослезился. Но когда Арагорн, тоже поддавшись порыву чувств, что ли, схватил Пиппина и прижал к себе, Мерри здорово испугался. Что это было: поцелуй истинной любви? У Мерри была готова тонна шуток по этому поводу, но в первый миг он просто ошеломлённо смотрел (и не он один), как его лучший друг целовался с королём Гондора. Хотя после всего пережитого это даже нельзя было назвать потрясением ни в каком смысле. Пиппин потом говорил, что сперва он точно увидел ночное небо, усеянное звёздами, затем — глаза Арагорна напротив своих, и в них определённо что-то было, только вот что?.. А затем, когда рассеянность прошла, его стошнило. До Арагорна никто не допытывался, зачем он это сделал. Он только вскочил на коня, улыбнулся очаровательной королевской улыбкой и ускакал за горизонт. Пиппин потом долго не мог смотреть Мерри в глаза.