Гарри Поттер и Поиск 42

Глава 5. Гарри не знал, каким образом Гастингс добилась для него, фактически новобранца в Щ.И.Т.е, шестого уровня допуска, но, судя по впечатленному выражению лица Марии Хилл, его резюме было... выдающимся. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что у него будет так необходимый ему кредит доверия, плохо, потому что от него будут ожидать чего-то большего. Но, несмотря на противоречивые чувства, Гарри понимал, что ему нужен был хотя бы шестой уровень, чтобы объяснить знание конфиденциальной информации, которой у него не должно быть; поэтому он был рад, что ему не пришлось работать над этим так долго и усердно, как Уорду. Кстати, агент Хилл выглядела подозрительно самодовольной, назначая их напарниками. Казалось, она считала агента Уорда совершенно нелюдимым и пыталась приучить его к командной работе, но и Уорд не разочаровывал, изо всех сил строя из себя оскорбленного ребенка, которого заставили поделиться своими любимыми игрушками с другими детьми в песочнице. Было забавно наблюдать за его ребяческим поведением со стороны, но Гарри лишний раз не вмешивался, отдавая себе отчет в том, что Уорд действует так по настоянию кого-то из ГИДРЫ: он не хотел увязнуть в нацистком болоте больше, чем уже, состоя в косвенном контакте с их агентами через Уорда, потому что рано или поздно темный секрет Щ.И.Т.а выйдет из тени, и Гарри знал, что МАКУСА не возьмет на себя ответственности за действия агентов-волшебников перед немагическими агентствами, опасаясь за Статут о Секретности больше, чем за свободу своих подчиненных (он утрировал; разумеется, от Статута зависит больше судеб и даже жизней, чем от правды о принадлежности некоторых агентов). Он, на самом деле, довольно часто задавался вопросом, как именно это произойдет. Сделает ли ГИДРА заявление, сбросит ли маску, попытается ли воплотить в жизнь безумные идеи о мировом господстве Иоганна Шмидта или еще более безумные идеи о некоем боге ГИДРЫ? Узнает ли немагическая часть Щ.И.Т.а о деятельности террористической ячейки от их имени, постарается ли уничтожить заразу, будет ли проводить множество бесполезных рейдов, как и Гарри в свое время, выслеживая беглых Пожирателей смерти? По правде говоря, он даже не знал, кто победит. Он никогда этого не знал. Сражаясь с Темным Лордом, Гарри больше всего боялся проиграть, уступить власть озлобленным волшебникам, оставив маглорожденных без необходимой им защиты. Он продолжал охоту на крестражи, позволяя себе слабость признаться в своем страхе лишь перед Роном и Гермионой, но никогда он не мог с полной уверенностью заявить, что они победят врага. Это не значит, что он не говорил об этом, говорил, ведь не многие люди идут бороться с тоталитаризмом, не зная, что победа будет на их стороне. Гарри мог, Рон и Гермиона могли. Они сражались за правое дело и не боялись пострадать за него, они были Гриффиндорцами, храбрыми воинами (глупыми? самоуверенными? безрассудными?). Теперь он был агентом, и он снова не знал, кто одержит победу: Щ.И.Т. или ГИДРА; добро или зло; истина или ложь; он или над ним? Но у него была новая цель, новая миссия: защищать людей, оберегать их от странностей этого мира, держать оборону и служить США; и с чистым сердцем, положив руку на Библию, он поклялся: — Настоящим я, Гарри Джеймс Поттер, клятвенно заверяю, что буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединенных Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что буду верой и правдой служить Соединенным Штатам; что буду добросовестно исполнять обязанности вверенной мне должности; и что я произношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от ее исполнения. Да поможет мне Бог.

***

Гарри задумчиво разглядывал свой значок и слегка улыбался, вспоминая предыдущий разговор с Тони. Они уже созванивались несколько раз, и каждый раз Гарри поражался этим человеком: он был гениален, умел поддерживать даже самые нелепые диалоги, и, возможно, он заботился. Он старался звонить регулярно и всегда добавлял, что Гарри в любой момент может прекратить отвечать. У Тони, при всей его уверенной в себе натуре, были огромные проблемы с самооценкой... или со сном — однажды он рассуждал о правительственных структурах каких-то насекомых и методах борьбы с революционерами, которыми он бы воспользовался на месте императора богомолов. На самом деле, обе проблемы имели место быть, но последняя усугубляла первую и следовала из... У Тони были кошмары? Однажды Тони сказал ему, что Мстители собираются в отремонтированной Башне каждую неделю, чтобы пообщаться, но Гарри не придал этому должного значения, отпустил по ветру, не вспоминая об их вечерах на троих, когда они забирались в палатку и просто слушали шипение забытых частот волшебного магнитофона. Он даже не подумал, что Тони может быть не в порядке. Может быть не в порядке? Разумеется, он не в порядке: он запустил ядерную бомбу в инопланетную флотилию, искренне веря, что так наступит и его конец. Этого достаточно для кошмаров и бессоницы... или даже ПТСР. Гарри должен был помочь ему, ему просто следовало позвонить ему и сказать, что он рядом, что он скоро приедет. Или лучше позвонить мисс Поттс? Она бы точно знала, как заставить мистера Старка спать, а не греметь в мастерской вторые сутки подряд. Да, он прямо сейчас... — Эй, Поттер, — кто-то, Уорд, похлопал его по плечу. — Ну наконец-то ты получил этот чертов значок. Сколько мы провели здесь времени? Гарри выдохнул: он не собирался звонить. Если бы кто-то позвонил Гермионе или миссис Уизли, чтобы повлиять на него, он бы взбесился. Он не станет делать другим того, чего не пожелал бы себе. — Не знаю, — потер уставшие глаза Гарри.— Около месяца. Ты не рад отдохнуть? — Рад, — неохотно кивнул Уорд. — Но слишком долгий отдых... — Настораживает, — согласился Гарри. Они переглянулись и отправились в соседний кабинет за назначением на первое совместное задание в Щ.И.Т.е. Уорд был взбудоражен, как будто нахождение на одном месте действительно так сильно на нем сказалось, и чему-то улыбался. Гарри не нравилась эта улыбка: так улыбался Рон, приглашая его сыграть в шахматы. — Что? — спросил Гарри, когда понял, что Уорд не собирается объяснять причину своего веселья без вопроса. — Да нет, — ухмыльнулся Уорд. — Просто пытаюсь представить реакцию британцев на твою присягу. — Не думаю, что это так важно, — легкомысленно заявил Гарри. — Работа в Щ.И.Т.е обязывает защищать всех людей, а не только американцев, пусть я и действую от имени США. — Ты недооцениваешь патриотизм некоторых личностей, Поттер, — серьезно сказал Уорд. — Ну, то, чего они не узнают, им не повредит, — пожал плечами Гарри. — Здесь ведь нет жуков? Уорд посмотрел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, а затем его лицо прояснилось: — О, ты говоришь о жучках? Они могут быть, но это вряд ли. Гарри вспомнил, что в Америке никто и не догадывался, что Рита Скитер была незарегистрированнам анимагом, и закатил глаза. Когда Уорд добавил что-то про систему прослушки, которую Щ.И.Т. использует при поимке преступников, Гарри согласно промычал и постучал в дверь. — Войдите, — ответил звонкий голос молодого агента по ту сторону, и они вошли. Настало время для работы.

***

Дни сливались с днями, недели с неделями, и Гарри постепенно привыкал к сотрудничеству с Уордом. Они все еще не до конца понимали друг друга, иногда неверно интерпретировали невербальные сигналы и бесились, если из-за этого страдало расследование, но у них были общие темы для разговоров (например, как это странно — иметь отца-мстителя), и между ними не было той неприязни, о которой наверняка подозревала Мария Хилл. Между прочим, Гарри очень сожалел, что у него не было достаточного уровня допуска, чтобы запросить информацию о своем напарнике, потому что это означало, что он умрет, так и не узнав, почему она нарисовала... то, что нарисовала. Кингсли мог сколько угодно уверять его, что это дикобраз, но Гарри видел одного в зоопарке, и то, что ему было всего десять лет, не помешало ему запомнить, как выглядит это животное. Он даже хотел поговорить об этом с Уордом, пока не вспомнил, как его принимали на работу в Аврорат: они зачитали перед ним его досье, уделив особое внимание тому, что он разгромил Зал пророчеств в Отделе тайн, и его проблемам с гневом; поэтому он мог предположить, что это фишка государственных служб и что Щ.И.Т. будет рад повторить этот трюк с Уордом в походящий момент, так что тот просто должен быть хоть немного удивленным, если... когда это произойдет. Однажды вечером, после того, как Гарри снова отправил фотографии не знакомых ему символов с жуткого приспособления, единственным предназначением которого могло быть только убийство, на экспертизу, потому что предыдущие снимки оказались неудачными, разговор ожидаемо перешел на Стива. — Наверное, это был бы странный диалог, — протянул Уорд. Гарри вопросительно посмотрел на него. — Я про Стива. «Эй, Кэп, знаешь что? Я твой сын. Круто, правда? Ничего ведь, что я старше тебя?Ты не парься, в наше время всякое бывает...» — Мне жаль, — посочувствовал Гарри. — Зачем я вообще об этом думаю? — насмешливо фыркнул Уорд. — Разве не ясно, что Стив никогда этого не узнает, а если и узнает, то возненавидет меня? В конце концов, он отдал жизнь, чтобы уничтожить ГИДРУ, а его сын — один из их агентов. — Ты не виноват, — встрял Гарри, задумавшись, не слишком ли много Уорд выпил в том баре с подозреваемым: обычно он не был столь откровенным. — О, но это неважно! — воскликнул Уорд, и Гарри понял, что, да, он пьян. — Ты слышал про «Озарение»? — Кингсли что-то об этом говорил, — припомнил Гарри. — Он звонил мне после Битвы, сказал, что Директор хочет предотвратить нечто подобное. И он говорил о 2014. — Да, — усмехнулся Уорд. — Но этого хочет не только Директор. — О, Мерлин, — выдохнул Гарри. — Цели... Цели будут из списка ГИДРЫ? Это же... — С этого момента все пойдет к черту, — отчаянно покачал головой Уорд. — Щ.И.Т. будет скомпрометирован. Они должны были защищать людей, а опасность все это время таилась в рядах Щ.И.Т.а. Мне могут приказать убить Стива, а если я откажусь... — «Подчинение будет вознаграждено», — процитировал Гарри. — Я слышал про это от Гермионы. Как у тебя с окклюменцией? — Никак, — ответил Уорд. — Моих учителей больше волновало, что я ей научусь, так что... в самом конце, даже если Щ.И.Т. одержит верх, меня либо сделают одной из могущественных марионеток, либо убьют, либо посадят. Уверен, я успею насолить некоторым агентам Щ.И.Т.а. — О чем ты, Уорд? — возразил Гарри. — Если это произойдет, мы докажем твою невиновность. — Невиновность? — разразился смехом Уорд. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Час назад я отправил потенциально опасный кусок металла с той странной планеты (не помню названия, я читал о ней в детстве) Гарретту, потому что тот так боится смерти, что жалок в своих попытках ее предотвратить; и это невиновность? Он не мог знать, что у меня есть что-то, что может ему помочь, но я все равно отправил. — Тебе нужно его доверие, — справедливо заметил Гарри и вытащил из своей сумки бутылку воды. Он протянул ее Уорду и сказал: — Выпей, а затем ложись спать. Ты пьян. Уорд помрачнел (неужели он думал, что Гарри не догадается? Его красноречие по сравнению с обычным немногословием было просто огромным красным флагом), но взял бутылку и выпил ее до самого дна. Гарри отвел Уорда до его номера, уложил в постель, увидев, что его ноги начали заплетаться, и попытался успокоить его, сказав: — Если ты так уверен, что мы не сможем доказать твою невиновность, то, что ж, они не узнают, что ты агент ГИДРЫ. — Ага, ведь это так просто, — саркастически согласился Уорд и натянул одеяло на голову. Гарри посмотрел на него и вздохнул. Из-за детства с дядей Верноном и неприятных воспоминаний о тете Мардж, он всегда ненавидел алкоголь и не мог спокойно или положительно относиться к алкоголикам, но пьяный агент Уорд почему-то вызывал желание защитить его. Почему? Он не знал. — Ты так задохнешься, — тихо сказал Гарри и протянул руку, чтобы стянуть одеяло с его головы; но Уорд схватил его за предплечье и с дразнящей усмешкой прошептал: — Может, я хочу задохнуться, дорогуша? Гарри внезапно покраснел и высвободил руку из слабой хватки Уорда. Он ошарашенно уставился на него, уснувшего за то мгновение, что понадобилось Гарри, чтобы осмыслить его слова. Что он имел в виду, говоря, что хочет задохнуться, и, простите, какого черта он назвал его «дорогушей»? Гарри несколько раз повторил слова Уорда в голове и пришел к выводу, что это был самый бесстыдный флирт. Но зачем Уорду флиртовать с ним? Может, в пьяном бреду ему показалось, что рядом с ним был кто-то другой? Да, именно так все и было. Последняя мысль оставила после себя неприятный осадок, но Гарри затолкал его в глубины сознания. Почему он хотел, чтобы Уорд флиртовал с ним? Уорд был его другом и... постойте, разве он не страдал из-за давнего разрыва с Джин? Он рассмеялся. Еще никогда в жизни он не лгал себе настолько плохо. «Влюбленность» в Джин была странной, потому что он не был влюблен. Джинни была его подругой, сестрой Рона, и он просто пытался создать что-то нормальное. Эти отношения изначально были обречены на провал, но он хотел, чтобы они были. Зачем? Это сложный вопрос. Несмотря на однозначную неприязнь к нему в доме Дурслей, он все еще надеялся на что-то, хотя бы на нейтральное отношение к нему, и, слушая их рассуждения на тему популярности нетрадиционной ориентации среди молодежи, отчаянно желающей внимания, он просто... «запирал свой шкаф на еще один замок», как заметила Джинни, когда они прекращали отношения, и, боже, если бы она знала, какую паршивую игру слов она использовала. На самом деле, Гарри был благодарен Джинни, что она все поняла, пусть и не так, но... Мерлин, он что, не мог признаться в этом хотя бы самому себе? Гарри еще раз посмотрел на Уорда и резко выскочил из комнаты. Он не осознавал, где он находится или куда направляется, пока не оказался перед мокрым зеркалом в ванной комнате. Он включил ледяную воду, судорожно умылся и поднял глаза на свое отражение: лицо все еще горело. — Господи, я гей, — выдавил он из себя. Он был удивлен, как, казалось бы, простые слова Уорда вывели его из равновесия, разрушили щит в его сознании, за которым прятались подобные мысли. Почему он разбил призму гетеросексуальности в его голове? Многие мужчины намекали на это, почему именно он?.. не потому ли?.. нет. — Поздравляю, чувак. Гарри обернулся и испуганно посмотрел на курящую девушку на подоконнике. Он и не думал, что мог попасть в туалет на этаже, он собирался в свой номер, но... девушка? — Прости, я зашел в женский туалет? — промямлил Гарри. — Да, — фыркнула она, выпуская клубы дыма. — Но это ничего, меня не пугает твое присутствие здесь. — Но... — удивился Гарри. — Но я мог бы быть... — Чува-а-ак! — протянула она. — Ты никогда, никогда не должен говорить ничего подобного, понимаешь? Нельзя сказать человеку, что ты можешь быть серийным убийцей, и ожидать от него, что он будет относиться к тебе, как раньше. — Да, верно, — согласился Гарри. — Гермиона говорила мне об этом. — Ну, тебе стоило ее послушать, видимо, она ум... — девушка замолчала, и Гарри хотел спросить ее, что случилось, но она прошипела: — Стой, не двигайся. Стой там, где стоишь. Будь тише. Гарри остался на своем месте и с удивлением наблюдал за тем, как девушка пытается поймать какого-то жука. Он ожидал по крайней мере брезгливости, но она была поразительно увлечена своим занятием и... боялась спугнуть насекомое? Она потянулась за чем-то в кармане своих джинсовых брюк, и, пока она была отвлечена, жук противно зажужжал и улетел. Разочарованная, она спрыгнула с подоконника и, ткнув пальцем в сторону улетевшего насекомого, закричала: — Ну и лети, ненормальная! Просто чтобы ты знала, тебя вообще существовать не должно! Гарри наклонил голову на бок и приподнял брови. Девушка одернула ярко-красную рубашку и поморщилась: — Не поймите превратно, у меня докторская степень по энтомологии, и я знаю, что это невозможно, если только... если только какой-то садист не изуродовал это бедное создание!.. Гарри продолжал слушать ее возмущения, теперь направленные в сторону людей, прокалывающих живых бабочек иголками, и подумал, что, возможно, именно так чувствует себя человек, получивший профессию своей мечты. Наконец она выдохнула, снова затянулась почти потухшей сигаретой и вернула тщательно пустое выражение лица обратно. — Вообще-то, — начал Гарри. — Я просто хотел узнать, как вы поняли что жук — это она, доктор? — О, — уголок ее губ невольно дернулся. — Вам правда интересно? — Да, только можно про бабочек? — попросил Гарри, твердо решив впечатлить Луну в следующий раз, когда они встретятся. — Моя девушка тоже их любит, — нежно улыбнулась доктор. — О, так вы тоже?.. — Да, забавное совпадение, не так ли? Меня зовут Лила, а вас? — Гарри. Знакомство с Лилой позволило ему не думать о произошедшем еще пару часов. Он и не знал, что о насекомых можно говорить так долго, но ему понравилось, с каким восторгом она рассказывала о них. Оживленно жестикулируя, она вспоминала о своем детстве: как однажды она испугалась укусившей ее пчелы и как ее папа объяснил их защитные инстинкты, как они изготавливают мед и как общаются между собой; на следующий день он погиб в автокатастрофе, и пчелы были последним, о чем они говорили, именно поэтому позже она прочла множество книг о самых разных насекомых, а затем, выросшая с этими знаниями, она поступила в колледж на энтомолога. Докторская степень была для нее доказательством, данью памяти погибшему отцу, и Гарри понимал ее. Он сам стал мракоборцем, потому что Джеймс, господи, Джейми работала по этой профессии. Но всему хорошему приходит конец, и вскоре Гарри прощался с Лилой, вынужденный остаться один на один со своими мыслями, напоминающими клубок змей, которые не понимали или не слушали парселтанг, и он боялся... нет, больше всего он боялся того момента, когда проснется Уорд, похоже, привыкший нести всякую чепуху по пьяни. Заметив его рассеянный вид, Лила дружески ударила его по плечу и сказала: — Не кисни, чувак, все будет в порядке. Может, ты ему тоже нравишься. Гарри покачал головой: — Нельзя верить пьяным людям. — Нельзя верить трезвым, — возразила Лила. Она вытащила из кармана визитку и сказала: — Позвони, если когда-нибудь будешь ловить маньяка, оставляющего бабочек возле изуродованных трупов... Это могу быть я. — Очень смешно, — съязвил Гарри, а затем спохватился: — Стой, а откуда ты?.. — Солнцезащитные очки на воротничке твой кофты, — скривив губы, указала она. — Серьезно, как можно быть настолько очевидным? — Это не... — начал Гарри, но она усмехнулась и ушла, бросив на ходу: — Чао. Нахмурившись, Гарри посмотрел ей вслед и, когда стук ее каблуков исчез с периферии слуха, раздраженно сдернул очки с водолазки, а не кофты, в процессе сломав обе дужки. Он кинул на них разочарованный взгляд и без сожалений выбросил в мусорное ведро. — Простите, — недоуменный голос незнакомки показался ему ведром ледяной воды. — Я зашла в мужской туалет? — О, черт, — смущенно выдавил Гарри. — Нет, это женский туалет. — Тогда... — настороженно протянула она. — Что я здесь делаю? — догадался Гарри. — Что я здесь делаю... А ничего! Меня здесь нет. Он выскочил из уборной так же быстро, как и из номера Уорда, оставив внутри наверняка взбешенную девушку. Да, он был трусом, подайте на него в суд.

***

Обычно Гарри нравилось сидеть в засаде с Уордом. Это было всего несколько раз, но это было интересно. Рон, например, всегда просил его заткнуться, слишком серьезно относясь к своей работе (он даже не брал с собой лишней еды, хотя Гарри списывал это на пагубное влияние Гермионы), но с Уордом все было иначе: он постоянно болтал и подшучивал, развеивая опасения Гарри о неблагоприятном исходе миссии так же легко, как дышал, и тогда Гарри задавался вопросом, почему все агенты Щ.И.Т.а, которых они успели повстречать, отзывались о Уорде, как о злобном, обидчивом и мрачном человеке, и насмешливо сочувствовали Гарри. А еще Уорд очень много знал о космосе и иногда с ностальгией вспоминал мисс Мэри, которая тайком подсовывала ему книжки о зарождении новых звезд, политике инопланетян и различных видах путешествий по всему космическому пространству... Обычно ему это нравилось, но сегодня все было не так. Все. Было. Не. Так. Гарри безумно хотелось удариться головой о пуленепробиваемое стекло внедорожника. Несколько раз. Так, чтобы потерять сознание, потому что Уорд продолжал вести себя так, словно ничего не произошло, и, может, для него действительно ничего не произошло, ведь вчера он напился так сильно, что Гарри не удивился бы, если бы тот забыл и предыдущие несколько часов трезвости. Проблема заключалась в том, что Гарри не мог сделать вид, что у него все в порядке. Или мог? Он глотнул кофе, слишком горький и слишком пресный, как и вся его жизнь, и прислушался к Уорду. Он снова рассказывал о своем детстве, скорее всего, искренне полагая, что Гарри ответит ему тем же, но Гарри разгадал его манипуляции в тот же миг, как они появились в его голове: с ним этот трюк не сработает; на этот раз он рассказывал о мистере Ричи, гениальном ученом, неудачно влюбившемся в мисс Мэри. Это было забавно — слушать о странном флирте гиков, но мысли Гарри снова и снова возвращались к Уорду. Странно, правда? Ну, может, и нет. Может, он тоже влюбился в него, как и мистер Ричи, который зачем-то просчитал вероятность того, что мисс Мэри влюбится в него в ответ, пришел к неутешительным выводам и случайно облил ее горячим кофе. Как оказалось, обработка ожогов ключицы существенно повышает нелепые 0,17 процентов. Наверное, Гарри тоже стоило сделать что-то глупое. Зачем ему делать что-то глупое? Уорд был воплощением рациональности, его не волновали какие-то глупости, и, подождите, с чего он вообще взял, что он может понравиться Уорду? Уорд ему нравился? Уорд... Черт, он даже не знал, какой он ориентации. Гарри подавился кофе и решил перевести тему, которая даже не поднималась: — Из-за чего ты вчера так напился? — Джон Гарретт звонил, — поморщился Уорд. — Сказал, что скоро навестит меня. — И это повод напиться в хлам? Серьезно? — Знаешь, он бросил меня в лесу на пять лет, — резко ответил Уорд. — Пять лет! Как думаешь, каково мне видеть его? — О, прости, — отвел взгляд Гарри. Уорд отрывисто кивнул и включил свой телефон. Гарри заметил его почти комичный шок и увлеченность тем, что он увидел на экране, и переключил свое внимание на небольшую закусочную, куда, по словам свидетеля, должен был зайти парень с «той жуткой светящейся штукой, упавшей с неба», чтобы хоть кто-то продолжал наблюдение за объектом. Ведь даже если Уорд намеренно уткнулся а телефон, он был прав: Гарри стоило думать, прежде чем задавать такие грубые вопросы. — Эй, Гарри, — позвал его Уорд спустя пять минут, и Гарри, удивленный обращением по имени, посмотрел на него, избегая зрительного контакта. — Спрашиваю на всякий случай: ты знал, что волшебники, особенно журналисты и репортеры, пользуются интернетом? — Нет, — закатил глаза Гарри, в очередной раз задумавшись над тем, может ли он просто придумать какое-нибудь зелье всезнания (нет, конечно, он не хотел слушать воображаемое нытье профессора Снейпа, когда он закинет крылья златоглазки сразу же после гусиного пера, которое, в принципе, не использовалось в зельеварении). — Не знал. — В любом случае, — продолжил Уорд. — Есть кое-что, что тебе следует почитать. — С чего бы? — не согласился Гарри. — Если это касается меня, мне плевать, что еще они выдумали, Уорд. — Я думаю, ты не всерьез, — настоял Уорд. — Просто посмотри на это. Гарри так и сделал: он взял телефон из теплых рук Уорда и посмотрел на пестрые заголовки новостной ленты. А затем еще раз, еще раз и еще раз. Он просто не мог поверить в то, что видел. «НЕОЖИДАННЫЙ КАМИНГ-АУТ ГАРРИ ПОТТЕРА» «ГАРРИ ПОТТЕР ГЕЙ?» «ГАРРИ ПОТТЕР ПРИЗНАЛСЯ В СВОЕЙ СЕКСУАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИИ» «СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ МАЛЬЧИКА, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ» «ТОП 10 ИЗВЕСТНЫХ КВИР-ПЕРСОН» «ГАРРИ ПОТТЕР: ЖИЗНЬ В ОТРИЦАНИИ» «ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ПОБЕДИТЕЛЯ ЛОРДА ВОЛАН-ДЕ-МОРТА» «ГАРРИ ПОТТЕР: КАМИНГ-АУТ ПЕРЕД СУМАСШЕДШЕЙ МАГЛОЙ» Внимательно прочитав скандальные темы, Гарри откинулся на спинку сиденья, внезапно ставшего неудобным. Лила была права: этого жука просто не должно было существовать, и... возможно, Гарри мог бы решить эту проблемку. Он тут же фыркнул, отгоняя мстительные настроения, и медленно протянул телефон Уорду. Уорду, который знал, что он гей, и который мог распознать знаки теперь, когда знал, на что смотреть. — О, господи, — прошептал Гарри. Просто... почему они продолжали называть это каминг-аутом? Он никогда не соглашался на огласку такой личной информации, он сам принял эту часть себя только вчера; так почему Рита Скитер позволила себе решать за него? Он не хотел этого, это ужасно! Он... — Да, — протянул Уорд. — Отвратительно. — Что т-ты имеешь в виду? — затаив дыхание, спросил Гарри. — Ты про меня? Или про?.. — Аутинг, — быстро ответил Уорд. — Аутинг — это отвратительно. Гарри замер. Казалось, в его голове что-то застопорилось, и он не мог осознать одну простую вещь: все знают. Или мог, но он все еще не принял, что у этого будут последствия, или... Ладно, он просто боялся. Боялся предвзятого отношения новых коллег, получающих сводку магических новостей, потому что мнение о нем будет формироваться исключительно вокруг его сексуальной ориентации, как будто то, кого он хотел видеть своим спутником жизни, как-то влияло на его работоспособность или коммуникабельность с противоположным полом, боялся мнения своей семьи, и пусть Молли недвусмысленно пекла радужные пироги каждый день в июне, Гарри все еще переживал, что Андромеда может плохо относиться к чему-то подобному и из-за этого запретить ему приближаться к Эдварду, а еще он боялся, что существуют такие люди, как Дурсли, которые считают гомосексуальность грехом, которому нет прощения; и слова Уорда о равенстве всех (и даже магических существ, благодаря своевременному вступлению в должность Гермионы) в волшебном мире ничуть не успокаивали. Его жизнь напоминала ему цветное с белым в стиральной машинке: видишь корень бед, но нет ни единого мгновения, чтобы выкорчевать его, потому что... потому что... — Эй, Уорд? — Гарри заметил подозреваемого, размеренным шагом входящего в закусочную. — Пошли, это он.