Звездное небо, кристальный мет

             Стоя перед зеркалом в ванной, сквозь подтеки алой крови, я разглядывал пластиковые звездочки, которые, конечно же, пытался отодрать перед приходом домой, но видимо, у меня не получилось сделать этого до конца. Внутри теплом разливалась мысль о том, что частица Джерарда все еще была со мной. И мне не было больно, даже несмотря на то, что мой нос был разбит, а под бровью расцветал синяк, и это только из видимых повреждений.       Впервые, я жалел о том, что у меня не было телефона, и я не мог написать парню, чтобы узнать, как он себя чувствует. Я довел его до дома, но не был уверен, точно ли все в порядке, даже несмотря на то, как Джерард всю дорогу твердил мне о том, что он в норме, и это совершенно обычная ситуация, от которой он оправится в ближайшее время, после чего возьмется за старое, потому что по другому уже просто не может.       Было раннее утро следующего дня, и я принял решение отправиться спать, потому что ощутил сильную усталость, что навалилась в одно мгновение. Но, кутаясь в одеяло, я не мог найти себе места, обнимая собственную толстовку, уткнувшись в которую, кажется еще совсем недавно, спал Джерард. Мои губы уже болели от улыбок, которые я не мог подавить, а в мыслях крутилось одно и тоже — «я буду в порядке, котенок, не возись со мной». Когда, пошатываясь, он зашел к себе в дом, я еще долго стоял напротив входной двери и смотрел, искренне надеясь, что с ним все и правда будет в порядке.       В школе мы стали зависать вместе на переменах. Сидя на подоконнике, он давал мне послушать свой плейлист, и рисовал для меня планеты на обложке моего дневника. Он брал меня с собой в туалет, где заперевшись в одной из крайних кабинок, чертил линии на сушилке для рук. Иногда, он затаскивал меня вместе с собой, потому что ему было весело от того, как я смущался, находясь рядом с ним в пространстве метр на метр. В обед мы выходили на улицу, где валялись в снегу и топили друг друга в сугробах, не в силах остановить смех.       Одноклассники теперь косо смотрели не только на Джерарда, но мне было абсолютно все равно, потому что рядом с ним, я ощущал себя беззаботно счастливым и защищенным. Я был убежден в том, что никто не сможет навредить мне, пока он рядом. А если чему-то плохому и суждено случиться — я просто того не почувствую. В моменты, когда его рядом не оказывалось, меня охватывала тревога, мои руки тряслись и я чувствовал себя одинокой песчинкой в огромной вселенной. Поэтому, старался все время быть с ним.       Единственным волнующим меня вопросом, оставались наркотики. С ними Джерард был веселым, открытым и просто неугомонным. Он каждый раз искал себе приключения, а мне ничего не оставалось, кроме как страховать его от несчастных случаев. Побеги с уроков через окно в туалете, употребление запрещенных веществ на астрономии, посещение школы в ненадлежащем виде, поцелуи на спор в дальнем углу спортивного зала, этот список можно было продолжать бесконечно. Еще, конечно же, были встречи с его, так называемыми, друзьями.       Я честно признался парню в том, что мне было стыдно появляться перед ними, в частности из-за того, что мы принадлежали к разным социальным классам. Одно только замечание его подруги, так и не выходило у меня из головы. Тогда, перед тем, как мы зашли в дом, где проходила очередная тусовка, Джерард снял с себя пальто и протянул его мне, сам облачившись в мою рваную куртку, что смотрелась на нем абсолютно по дурацки. Этот поступок был настолько глупым, но вместе с тем, таким трогательным. Никто прежде не делал для меня ничего подобного.       В ситуацию с моим отцом я его не посвящал, хотя все, в прямом смысле, было написано у меня на лице. Думаю, парень сам обо всем догадывался и неоднократно предлагал мне переночевать у него или вообще, пожить у его подруги. Но я каждый раз отказывался, потому что мне больше не было больно. Мне стало абсолютно все равно на отца. Эта одержимость Джерардом заполняла собой все во мне, и там больше не было места для физической боли, для страха перед ней.       В общем-то, все шло отлично, пока не случилось ужасное. — Не могу поверить! — Радостно воскликнул Джерард, чуть ли не роняя телефон из рук. — Что? — Шла перемена, и мы, как обычно проводили время, усевшись на подоконнике. — Он приезжает уже в эту пятницу! — Продолжал визжать парень, не в силах сдержать эмоции. — Кто «он»? — С недоверием спросил я. — Ну, помнишь, я тебе рассказывал про своего друга? — Который подсадил тебя на наркотики? — Тише, Фрэнк. Он классный, правда. Вы подружитесь.       Очень в этом сомневаюсь.       Когда та самая пятница наступила, Джерард не появился в школе. Уроки текли долго и уныло, а я вздрагивал от каждого шороха, ловя себя на мысли о том, что мне будет крайне тяжело перестроиться, в случае, если парень решит прекратить наше общение. Я уже совершенно разучился быть один, минуты одиночества казались просто невыносимыми. Такая перспектива была подобна смерти для меня. Но все в этот день ощущалось так, словно этот момент уже наступил.       Парень изначально связался со мной только потому, что у него никого здесь не было. Я же, не представлял для него никакого интереса, в нас не было схожести. Я просто случайно ему подвернулся и, как обычно бывает, оказалось, был заинтересован в нем намного больше, чем он сам. Мне даже не было обидно, просто не хотелось, чтобы все заканчивалось так быстро.       Сидя в столовой, я вертел в руках так и не вскрытую коробку молока, думая о том, как скучаю по вкусу мятных конфет. На английском, в сочинении на свободную тему, я не мог остановиться писать какой-то бред о воображаемом художнике, что рисовал одни только звезды, то, как в конечном итоге, они поглотили его полностью, превращая картины в сплошные сияющие пятна.       К уроку физкультуры мне стало уже совсем невыносимо, сделалось трудным совершать вдохи и выдохи, дыхание вообще больше не казалось чем-то простым и понятным. Трудно было смотреть на всех, и не видеть его среди них. Я улегся лицом в пол спортивного зала, представляя, что он лежит рядом, даже не вслушиваясь в голоса одноклассников, что сочли мой поступок за провокационную выходку. Нет, просто я был в отчаянии.       Быть может, все это вообще происходило только в моем сознании, я все это придумал, и образы никогда не выходили за пределы моей головы. Я был зависим, точно так же, как и он. Как я мог осуждать его? Как не понимал, что парень просто любит кристальные смеси больше меня. Что они могут дать ему больше, чем я. Они были для него всем, а для меня, всем был он.       На перемене перед астрономией Джерард появился, точно зная, где меня искать. Он дышал сбивчиво и тут же принялся хватать меня за руку, утягивая куда-то в сторону. — Пойдем! Я познакомлю вас. — Он был еще более нервным, чем обычно.       С одной стороны, как только я увидел одноклассника, и убедился тем самым, в том, что с ним все в порядке, это подарило мне спокойствие, но в тот момент он был собой не до конца. Такое случалось, когда парень перебирал с дозировкой, и переставал замечать все, что происходит вокруг, движимый только одному ему известной целью. Так и сейчас, он не мог прочесть явного беспокойства в моих глазах, того, как нехотя я следовал за ним, не поспевая и еле переставляя ватные ноги, и даже не слышал, как я зову его.       Мы оказались на улице. Мозг Джерарда, был настолько съеден кислотой, что он даже не подумал о том, что мне было необходимо взять куртку, он просто хотел как можно быстрее представить меня перед своим кумиром. Так что, я жался от холода, неловко глядя на мужчину.       Тот был явно старше нас, от того чудаковато смотрелся на крыльце школы. Обросший, весь какой-то неаккуратный на вид, он не вызывал у меня ни капли доверия. — Фрэнк, это Джо, Джо, это Фрэнк, будете знакомы! — Джерард радостно похлопал меня по плечу.       Джо не потрудился протянуть мне руку в приветственном жесте, лишь смерил меня с ног до головы оценивающим взглядом и многозначительно ухмыльнулся. Мне так и хотелось схватить Джерарда под руку и увести как можно дальше от этого типа. Я чувствовал, что эта встреча не может кончиться ничем хорошим, и искренне не понимал, почему мой друг был так слеп, или, почему он выбрал ослепить себя веществами до такой степени, чтобы не замечать очевидного. — Ну, пойдемте. — Джерард нарушил неловкую тишину, повисшую между нами, и снова устремился куда-то вперед.       Как бы противно мне не было, увидев этого дружка, я больше не мог допустить, чтобы они оставались наедине. Если я и могу сделать хоть что-то для друга, я сделаю.       Как оказалось, мы двигались в сторону квартиры Джо, где он останавливался, когда приезжал в родной город. Тоже богатенький тип, хотя таким внешне совершенно не выглядит. И только, когда мы оказались внутри, я стал догадываться, из чего были сделаны его деньги. В двухкомнатной квартире стоял запах аммиака, словно где-то были свежеокрашенные стены, но следов нового ремонта на деле обнаружено не было, скорее наоборот, помещение смотрелось запущенным, словно использовалось не для жилья.       Пока парни что-то оживленно обсуждали, развалившись на прогнившем диване, я, под предлогом похода в ванную, заглянул на кухню. Там то, передо мной и открылись все тайны мироздания. В первом же шкафу, что я открыл, ровными стопками лежали пакетики с расфасованными по ним синими камушками. Я распечатал один, и высыпал кристаллы себе на ладонь. Луч зимнего солнца, проходил сквозь покосившиеся жалюзи и приземлялся прямо на отточенные грани. Их сияние завораживало. Становилось понятно, почему Джерард предпочел холодные твердые вещества, человеческим отношениям. Понятным становилось все.       Я вернулся в комнату, и уселся в дальний угол, обхватив колени. Они все продолжали говорить, совсем не замечая меня. Я стал невидимым вновь, а невидимка только и может, что наблюдать. И я наблюдал, за тем, как Джо уверенно и быстро забивает косяк, как Джерард следит за движением его рук, и смотрит на него щенячьими глазами. Как Джо, затянувшись, отчитывает парня за макияж, предполагая, что весь наш маленький городок смеется над ним. Как Джерард на это лишь отводит глаза, хотя в любой другой похожей ситуации, он бы ответил.       Как, затяжку за затяжкой, их смех становится все более беспричинным, а разговоры теряют всякий смысл. Как Джерард перестает кидать редкие взгляды в мою сторону. Как он растекается по дивану, завалившись на спину, и как Джо тут же накидывается на него, принимаясь грязно целовать и грубо лезть руками туда, где я никогда не бывал. Я становлюсь еще более невидимым, неощутимым. Я проваливаюсь в стену, оказываясь замурованным в ней.       Уран часто сравнивают с Нептуном. Они и правда похожи на вид. Атмосфера Урана состоит в основном из водорода и гелия, с несколькими процентами метана. На поверхности Урана периодически бушуют чудовищные бури. Уран — самая холодная планета, из известных. Только Уран выделяет тепла меньше, чем получает от Солнца. И наконец, Уран — наименее изученная планета Солнечной системы.       У меня получилось остаться наедине с Джерардом совсем ненадолго, пока Джо на кухне превращал кристаллы в пыль. Эффект от травы уже отпускал, и я надеялся получить от него внятные ответы, правда не до конца понимал, о чем нужно спрашивать. — Зачем ты привел меня сюда? — Я сел рядом с ним, стараясь говорить шепотом. — Я думал, тебе будет весело. Я такой дурак, прости. — Медленно произнес парень, потирая руками свое лицо, которого, я уверен, он уже не чувствова. — Послушай, я понимаю, что ничего не стою для тебя. Но зачем ты так плохо поступаешь с собой? — Мне приходилось напористо всматриваться в его глаза, чтобы разглядеть в них, за пеленой опьянения и притворства, его настоящего. — Это не так. — Джерард тяжело вздохнул, нащупав мою руку, стискивая ее в своей — Для меня ты важнее, чем я сам. Любой важнее. — Он придвинулся ближе, наконец таки фокусируя свой взгляд на мне.       И какими бы черными в этот момент не были его зрачки, я увидел в них всю вселенную, в которой он, лишь маленький мальчик, оставленный совсем один за ненадобностью, в бесконечном потоке угнетения и непринятия, пороков и лжи. — Ну что, мальчики, ужин готов! — Раздалось с кухни.       В дверях появился Джо, держа в руках серебристый поднос, наверняка украденный из какого-то бара, на котором уже были расчерчены широкие линии в достаточном количестве. Я бросил на Джерарда взгляд полный ложной надежды на то, что он может одуматься. Просто подняться с дивана и выйти из квартиры, забив на все. Но тот лишь отпустил мою руку и протянул свои, чтобы принять угощение. — Ты не будешь? — Поинтересовался Джо, впервые за день обращаясь ко мне, пока Джерард уже склонился над дорожками. — Нет. — Отрезал я, не сомневаясь. — Когда нибудь и ты, парень, поймешь, что жизнь без наркотиков — это посредственное пресное существование. — Он развел руками. — С тобой видимо еще не происходило ситуаций, когда понимаешь, что легче умереть, чем продолжать все это. Но к счастью, человечество уже давно изобрело лекарство от безисходности. — Джо рассмеялся, оставляя меня в покое.       Конечно, со мной происходили ситуации, когда казалось, что конец уже совсем рядом, только к моему счастью, поблизости не оказывалось приятеля торчка с непрошенными советами и нравоучениями. Джерарду просто не повезло. Он был юным и беззащитным, связался не с тем человеком. От этого осознания становилось гнетуще грустно, но видеть то, как он прямо в эту секунду, сидя в метре от меня, продолжает вдыхать в себя средство от меланхолии, становилось еще тяжелее.       Спустя час, на подносе было ни крошки. За окном стемнело, лампочка на потолке неприятно горела холодным светом и трещала. Джо, развалившись на кресле, залипал в телефон, а Джерард подозрительно притих. Я пытался незаметно посчитать его пульс, прислонив палец к запястью, и он явно не доходил до шестидесяти. Ощущение тревоги было точно таким же, как если бы его не было рядом, если бы я находился в комнате с Джо наедине. — Слушай, мне кажется, с ним что-то не так… — Сбивчиво произнес я, обращаясь непосредственно к Джо. — Да все в порядке. — Ответил мужчина, даже не отрывая глаз от экрана. — Нет, я никогда прежде не видел его таким, что-то не так. — Я не мог успокоиться, ощущая, как что-то идет не по плану. — Да нормально все. — Так же безучастно ответил Джо.       Я стал сверлить его взглядом, чувствуя, как мои мышцы сводит от агрессии. — Нет, с ним что-то не так, и ты сейчас же сделаешь с этим что-нибудь! — Прокричал я, стискивая зубы. Мой голос звучал совершенно мне незнакомым, словно я никогда прежде его не повышал. — Ладно, истеричка! — В ответ огрызнулся Джо, наконец-то откладывая свой телефон и вставая с места.       Он подошел к Джерарду и стал поднимать его веки, пытаясь этим что-то проверить. Я взволнованно наблюдал за тем, как он тоже пытается сосчитать его пульс, видя, что выражение лица мужчины меняется не в лучшую сторону. — Так, просто нужно немного его взбодрить. — Произнес Джо, направляясь на кухню.       Я сразу почувствовал что-то неладное. Мужчина занервничал. Что-то было не в порядке. С Джерардом было что-то не в порядке. Я окинул парня взглядом, не находя в нем явных признаков жизни, и подорвался вслед за Джо. На кухне я увидел, как он разводит какую-то смесь из кристального порошка и жидкости, а еще упаковку шприцов. — Что с ним? Что ты собираешься делать?! — Завопил я, замечая, как все вокруг вновь становится картонным. — Это обычная практика, разбудим его и все. — Спокойным тоном произнес Джо, но я видел, как трясутся его руки, когда он набирал жидкость в шприц. — Почему он в таком состоянии, а тебе хоть бы что? Ты подмешал ему что-то? — Я не унимался, готовый в любую минуту накинуться на него. — Парень, ты перебарщиваешь. — Джо посмотрел на меня с угрозой, давая понять, что одно неверное слово, и этот шприц может оказаться во мне. — Товар проверенный, просто Джерард переборщил, или смешал ни с тем, я не его мамочка, чтобы знать, что он делает втихаря.       Вернувшись в комнату, мы расположились по обе стороны от парня, и только, когда Джо закатал рукав друга по локоть, обвязав вокруг него жгут, до меня дошло, что он собирается сделать. — Нет, ты не можешь! — Чуть ли не плача взвыл я, накрывая запястье Джерарда ладонью. Будто я был ребенком, которому предстояла прививка, и он боялся ее больше всего на свете. — Да, сука, не мешай! Он из-за тебя сейчас сдохнет! — Рявкнул Джо, с силой убирая мою кисть.       Обхватив себя руками, я с ужасом смотрел, как игла входит в бледную кожу, не в силах отвести взгляд и дрожа всем телом. Это был ужас. Живой ужас. Тот самый момент, когда смерть казалось, была в разы приятнее жизни. Но, думаю, лучше уж и правда умереть, чем жить убивая. Убийцы, убийцы заполонили эту комнату. Один, убивал в прошлом, второй, убивает прямо сейчас, и третий, убьет потом. Как жаль, что меня слишком сильно интересовали планеты.       Глаза Джерарда резко распахнулись и заметались по комнате, нечеловеческий звук раздался из его гортани, и он закашлялся так, словно никогда прежде не пробовал воздуха. Постепенно приходя в себя, он перевел взгляд на свою руку, где краснел след от укола, и в тот миг, его взгляд погас навсегда, от того, что он осознал — с этого момента все стало в сотни раз тяжелее. — Ну вот, отлично! Живехонький! — Произнес Джо, похлопывая Джерарда по спине, пока тот, все еще частично находился в прострации. — Ладно, парни, развлекайтесь без меня, уже в сон клонит. — С надменным равнодушием эти слова были сказаны мужчиной, после чего он поплелся в соседнюю комнату, откуда было слышно, как скрипит матрас, на который тот завалился. — Ты как? — Тихо спросил я, убирая пряди волос со лба Джерарда. — Сойдет. — Ответил парень, растерянно глядя на меня.       Он был так сильно напуган, я знал это, потому что чувствовал тоже самое. Но в отличие от меня, он теперь еще выучил, кого это — проснуться и понять, что за тебя уже все решили, сделали выбор, от которого, возможно, будет зависеть твоя жизнь, и уже ничего не изменишь, даже если безмерно хочется. — Извини, я виноват, я должен был остановить его. — Слезы наполнили мои глазницы, пока я сокрушался в извинениях, и чтобы скрыть это, я уткнулся в его плечо. — Все нормально. — Звучало слишком безэмоционально. — Пожалуйста, Джерард, давай вызовем врачей, еще не поздно. — Успокойся, Фрэнки, просто побудь со мной. Я так хочу спать. — Монотонно произнес парень.       В его голосе совсем не было прежней силы, а глаза были мертвыми, как высохшие океаны. Я отодвинулся и понял, что он сидит все так же неподвижно, не в состоянии пошевелиться. — Котенок, я так хочу спать. Ничего не случится.       Прижимаясь к его телу, я был как можно аккуратнее, словно Джерард был фарфоровой куклой, которую можно было легко сломать. Я уже заведомо знал, что принял неверное решение, послушав его. Но у меня внутри все онемело, а в горле стоял ком. Я больше не мог говорить и не мог плакать. Это был его выбор, его решение, которое я не мог изменить. Он захотел так, за долго до этого.       Когда я проснулся наутро, его тело уже было холодным. Грудная клетка не вздымалась, а сердце не билось. Я в ужасе выбрался из его тяжелых объятий, до конца не осознавая происходящего.       Вломившись в комнату Джо, я сразу на него набросился и принялся душить, пока тот мирно спал. Пусть тоже умрет во сне. Пусть умрет.       Когда тот открыл глаза и, растерявшись от удивления, начал шарить рукой по прикроватной тумбочке в поисках того, чем можно было бы меня ударить, я проследил за его взглядом и придавил его руки коленями. Я схватил одну из подушек, что валялась на полу, и опустил прямо ему на лицо, сверху, со всей силы надавливая руками. Я слышал его сдавленные крики, заглушаемые тканью, и чувствовал под собой, с какой мощью извивается его тело. Я считал про себя до пятисот и молился, чтобы мне хватило силы в руках. Его организм был ослаблен наркотиками, но все рефлексы работали, до самого конца пытаясь сохранить жизнь в этом, никчемном прогнившем теле.       Вскоре, я понял, что задыхаюсь и сам. Волна сильнейшей паники охватила меня с ног до головы. Сердце билось так сильно и громко, что казалось, оно вот вот лопнет и стечет вниз по ребрам, мне на штаны. Но к тому моменту, мое сердце уже было единственным исправно работающим на нас троих. Я и не заметил, как парень подо мной перестал изворачиваться. Мне хватило ума убрать подушку с его лица, чтобы все выглядело не так подозрительно, когда его кто нибудь обнаружит. Сначала, они конечно наткнутся на пакетики с бирюзовыми кристаллами, фасованные на кухне, и все уже станет понятным.       Теперь, весь мир вокруг погас. В нем больше не было света, не было цветов, и не было воздуха. Только мое одинокое сбивчивое дыхание, которое совершенно не подходило к общей атмосфере. Я умер тоже? Мне тоже нужно было умереть? Как я вообще здесь оказался? Как я…       Я бежал вдоль по безлюдной улице, прямо по дороге, где не было ни единой машины. На небе разгорался розово-сиреневый закат, сквозь который, светил бледный облик луны, больше похожий на сброшенную змеиную кожу.       В моей голове было пусто, теперь слишком пусто, зацепиться было не за что, совсем. Звездочка светила и упала, взорвалась.       Мы не планеты. Никогда ими не были и никогда не будем. Мы люди, а людям положено жить в плоти и крови, заслуживать путь к небесам. Нам никогда не дотянуться до звезд, что ты будешь складывать мне под подушку, пока я сплю, видя сны о тебе.       Может, тебе одному удастся. Удастся гореть.       Ученые говорят, что Солнце погаснет примерно через 4,5 миллиардов лет. Если это произойдет, жизнь на Земле постепенно угаснет. Солнце расширится и поглотит Меркурий и Венеру. Раскаленная атмосфера захватит и Землю. Расширение Солнца не дойдет до Марса и, возможно, там когда нибудь возникнет жизнь. В итоге, вокруг маленького Солнца будут крутиться останки уцелевших планет: Марса, Юпитера и Сатурна, Солнечная система будет представлять собой холодные планеты, вращающиеся вокруг маленькой холодной звезды.       Вскоре, я добежал до церкви и, не давая себе отдышаться, зашел внутрь, падая прямо на пол.       Папа, прости меня, прости. Я не был хорошим.       Утренняя служба еще не началась, и только алтарник собирал прогоревшие свечи из лампад, беззвучно ступая по деревянному полу, освещенному светом первого солнечного луча.       Когда-нибудь эта звезда точно погаснет, но никого из нас уже не будет в живых.