A Christmas miracle

Прошло несколько недель, и Юнги снова оказался в своём привычном ритме. Он продолжал писать музыку, пытаться найти свою музу, но вдохновение как будто упорно не шло. Его мысли всё чаще возвращались к одному человеку — к Чимину. Не то чтобы это его волновало, но было что-то в этом парне, что заставляло Юнги сомневаться в себе. Чимин, казалось, продолжал жить своей жизнью. Он всё также работал баристой, волонтёрил, помогал украшать город для различных рождественских мероприятий. Они обменялись контактами, и теперь в телефоне Юнги регулярно мелькали сообщения от Чимина — иногда шуточные, иногда с приглашениями на прогулку или чашку кофе, от которых тот отказывался, аргументируя тем, что занят работой. В последние дни Мин стал реже появляться в кафе. Он редко отвечал на сообщения сразу, но с каждым разом они не вызывали у него привычного раздражения. Однажды, после очередной неудачной попытки найти вдохновение, Юнги снова получил сообщение от Чимина: «Когда ты будешь в городе? Я тут думаю, что давно не видел твою угрюмую морду. Как насчёт кофе?» Юнги фыркнул, но вместо привычного игнорирования он ответил: «Где?» Чимин ответил быстро, и Юнги почувствовал лёгкое удивление — он предложил не простое кафе, а ресторан в центре города. Парень явно не ожидал, что Юнги согласится. И хотя у него не было так много денег, его приглашение было искренним — он просто хотел увидеть Юнги за пределами их обычных встреч в кафе. И, возможно, он надеялся на что-то большее, чем просто случайные разговоры. Юнги, с другой стороны, не думал о встрече как о чем-то серьёзном. Он просто шёл туда, не особо надеясь, что это изменит что-то в его жизни. Чимин откусил кусочек своего блюда и, наблюдая за Юнги, продолжал с невинным интересом: — Ну, ты всё такой же, как на первой встрече. Умный, но немного... занудный. Это твой обычный стиль общения или я что-то не так понял? Юнги, подняв бровь, откинулся на спинку стула, не отвечая сразу. Он был уже не так напряжён, как раньше, но его слова всё равно оставались такими же резкими. — Я тебе говорю, не всегда стоит так уж увлекаться в поисках смысла в каждой мелочи. Всё просто. Люди приходят и уходят, и никто не знает, что будет дальше. — Знаешь, у меня иногда складывается ощущение, что ты вообще не веришь в будущее. А я вот, например, мечтаю о многом. Далеко идущие планы, понимаешь. Просто жду, когда они начнут сбываться. Юнги усмехнулся. — Ты ещё не понимаешь, что такие планы обычно и не сбываются. И чем больше ты строишь замков на песке, тем хуже будет падать, когда эти мечты рухнут. Чимин сразу наклонился вперёд, его взгляд стал более серьёзным, но всё равно с лёгким намёком на шутку. — А ты что, совсем не мечтаешь о будущем? Тебе правда не хочется чего-то простого, как я? Ну, там, например, просто иметь нормальную работу, дом, семью и немножко счастья? Юнги на мгновение задумался. — Я когда-то мечтал. Но за 28 лет жизнь научила, что мечты – это не то, за чем стоит гоняться. Реальность гораздо проще и часто больнее. Чимин чуть склонил голову, чувствуя, что разговор стал немного глубже. — Можешь мне рассказать, почему тебе так не нравится зима? Почему ты уходишь от всей этой праздничной суеты? Ты всё-таки старше меня, и должен понимать, что иногда такие моменты могут действительно приносить радость. — спросил он с искренним интересом. Юнги замолчал, его взгляд потускнел. — Не всегда всё так просто. Бывают моменты, когда праздник – это просто пустая трата времени, чтобы заполнить пустоту. Чимин немного помолчал, прикусив нижнюю губу, пытаясь понять, что Мин имел в виду. Он мог чувствовать, как тяжело тому открыться, но продолжал следить за ним с искренним интересом. — Ты когда-нибудь терял близкого человека? — наконец, спросил Юнги, его голос стал немного тише, как будто он сам не ожидал, что это выйдет наружу. Чимин задумался, прежде чем ответить. — Да. Потерял. Но мне повезло, у меня было достаточно людей рядом, которые поддерживали меня. Так что я всё равно верил, что смогу двигаться дальше. Юнги улыбнулся с легкой грустью, в его глазах появилось что-то туманное, что-то, что он сам не хотел бы показывать. — Видишь ли, Чимин, не у всех так получается. Иногда ты теряешь людей, и эти утраты остаются с тобой. Ты не можешь просто забыть, и тогда праздники становятся не праздниками, а напоминанием о том, что утрачено. Пак молчал, пытаясь понять, насколько глубоки его раны. — Понимаю. — наконец, сказал Чимин. — Но если бы ты позволил себе снова почувствовать, что есть светлые моменты... Может, ты бы понял, что те, кто ушёл, тоже хотели бы, чтобы ты был счастлив. Юнги покачал головой, будто пытаясь отмахнуться от этих мыслей. — Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то решал, что для меня лучше. Я знаю, что мне нужно. И мне не нужны эти праздники, чтобы снова переживать то, что ушло. Юнги не сказал больше ни слова, а Чимин, почувствовав тяжесть в атмосфере, медленно поставил чашку на стол и вздохнул. — Я понимаю, что тебе тяжело, — начал он с мягким, но уверенным тоном. — Но, Юнги, Рождество не должно быть о потерях. Оно должно быть о том, чтобы почувствовать, что есть что-то светлое в мире, несмотря на всё остальное. Юнги нахмурился, его взгляд снова стал твёрдым. — Ты говоришь как ребёнок. — буркнул он, но в его голосе не было обычного резкого раздражения. Он, похоже, сам начал осознавать, что слова Чимина хоть и звучат наивно, но тем не менее цепляют. — Возможно, я и есть ребёнок. Мне всего 20. Но разве не стоит быть хотя бы немного наивным, чтобы понять, что бывают вещи, которые стоят больше, чем воспоминания о том, что ушло? — ответил Пак с легкой улыбкой, его глаза сверкали как обычно, но в них было что-то более зрелое, что он сам едва осознавал. Юнги отвернулся, уставившись в окно. Ему было немного забавно осознавать, что такой молодой парень пытается учить его жизни. Пауза затянулась, но Чимин не торопился со следующим диалогом. Он знал, что Юнги не откроется сразу, и что его слова, возможно, не будут восприняты как что-то значительное. Но ему было важно, чтобы Юнги хотя бы задумался. — Ты когда-нибудь позволишь себе поверить в это? Юнги долго молчал, потом, не повернувшись, произнёс: — Не знаю. Может быть, когда будет время. Но пока я не готов. — Понял. — ответил Чимин, не пытаясь давить. Он тихо вздохнул и взял свою чашку, думая о том, что даже если не сможет изменить мнение Юнги сегодня, он, по крайней мере, что-то пробудил в его сердце. Прошло несколько дней с той встречи в ресторане, и Юнги как обычно пропадал в своей студии, снова погрузившись в поиски вдохновения для музыки. Что касается Чимина, так тот теперь вообще не выходил у него из головы — его шуточки, неожиданная лёгкость и веселая натура. Сначала это раздражало, но чем больше он пытался отогнать эти мысли, тем яснее становилось, что что-то в этом все же есть. Чимин как будто проник в его мир, как ненавязчивый шум фона, к которому трудно не прислушаться. Юнги не был уверен, что ему это нравится, но в каком-то смысле он привык к этим странным перепискам и появлению Чимина на горизонте. Однажды утром Чимин написал ему снова своё привычное: «Давно не видел твою угрюмую морду! Ты там не помер, в своей студии, старый?» Юнги коротко улыбнулся, читая сообщение. Он не сразу ответил, так как не был уверен, что ему нужно продолжать эту переписку, но всё же в ответ написал: «Ты, похоже, по мне скучаешь. Или у тебя уже не осталось других развлечений, кроме как беспокоить меня?» Ответ от Пака он получил сразу: «Тебе не кажется, что я беспокою, когда на самом деле я стараюсь вернуть тебя в реальность? Пора уже распрощаться с этим одиночеством и смотреть на мир через мои очки. Он не такой уж и плохой, поверь.» Юнги задумался. Он не знал, что на это ответить. На самом деле, с каждым его сообщением Чимин становился всё более... привычным, что ли? Иногда Юнги даже ловил себя на мысли, что ждал его сообщений. — Не будет ли это странным, если я предложу встретиться просто за кофе? — написал он, решив немного удивить себя. Чимин мгновенно отреагировал: — Если ты хочешь, могу даже смириться с твоим утренним ворчанием. Но не обещаю, что буду молчать! Юнги, прочитав это, слегка усмехнулся, но сказал себе, что это просто очередная встреча. Немного разнообразия, почему бы и нет. — Ладно, встретимся. — написал он, но добавил, как бы для себя: — Только кофе. Без этой твоей рождественской ерунды. Пак ответил простым «Окей» с кучей смайликов. Чимин уже оказался в кафе. Он заранее понимал, что встреча с Юнги будет не из самых тёплых, ведь тот всегда сохраняет дистанцию, но он всё равно был готов хоть немного внести лёгкость в его день. И, как обещал, без разговоров о Рождестве. Он пришёл с намерением просто выпить кофе, без лишних слов, и, возможно, услышать пару шуток от Юнги. Он знал, что тот часто скрывает свои чувства под маской скептицизма, но, возможно, он сможет заставить его расслабиться хотя бы ещё немного. Юнги вошёл в кафе чуть позже. Как всегда, с выражением усталости на лице и почти невидимым отголоском недовольства. Чимин же сидел за столом и ждал. Увидев Юнги, он широко улыбнулся, но на этот раз не стал говорить ничего лишнего. — Привет. — сказал парень, когда старший присел напротив. Мин чуть кивнул, делая свой свой первый глоток кофе. Его лицо оставалось серьёзным. — Напомню, что я не особо хочу обсуждать эти твои глупости. — Он вздохнул, откинувшись в кресле. — Я просто хотел немного поработать, но не выходит. Эта зимняя суета раздражает и мешает. Чимин усмехнулся, играючи с чашкой, прокручивая её в руках. — Ты уж не слишком погружайся в свою музыку. Декабрь — это ещё не повод становиться полностью мрачным. Ну, а если честно, я всё ещё не понимаю, как ты можешь сидеть в таком унылом настроении, когда вокруг столько веселья. Юнги пожал плечами. Он не хотел говорить, но, похоже, атмосфера в кафе начала немного его размягчать. — Веселье... — Он кивнул в сторону улицы, где как обычно можно было услышать звуки рождественских песен. — Это всё просто декорации. Не знаю, может, для других это важно. Но не для меня. Чимин не стал спорить. Он просто знал, что Юнги скорее всего никогда не будет разделять его радости. Но он понимал, что все эти «праздники» — просто отголоски детских воспоминаний, которые для него как-то потеряли свою привлекательность. Пока они сидели за столом, парень обратил внимание на дату на телефоне. — Стоп, 25 декабря? — сказал Чимин, глядя на экран. — Значит, сегодня Рождество. Юнги с удивлением поднял голову и посмотрел на него. — Рождество, да! — Чимин широко улыбнулся. Он знал, что тот не был настроен на разговор о праздниках, но продолжил, с искренним интересом. — Ты ведь знаешь, что сегодня не только Рождество, да? Юнги несколько секунд молчал, задумчиво взглянув на Чимина. В голове пронеслась мысль, но он не мог сразу осознать, что за день был на самом деле. Он задумался, не веря своим мыслям, а потом чуть поморщился. — Стоп, это... — Он снова посмотрел на Чимина, будто пытаясь понять, что тот имеет в виду. — Это мой день рождения, да? От куда ты знаешь? Чимин посмотрел на него с удивлением. — Ты серьёзно? — спросил он с улыбкой. — Ну простите, мистер композитор, я не виноват, что ваш профиль висит в Википедии. Юнги немного усмехнулся, но в его улыбке был какой-то оттенок грусти, или, может быть, просто странности от того, что он сам забыл, что сегодня такой день. — Обычно я не отмечаю, — сказал он тихо, а потом словно оправдываясь добавил. — Просто... не вижу смысла. Чимин, уставившись на него, не знал, что сказать. Он всё-таки решил, что для Юнги должен быть какой-то сюрприз. Пак Чимин будет не Пак Чимином, если пустит всё на самотёк. — Ну, я не знал, — сказал он, а затем с небольшой задумчивостью добавил: — может быть, ты и не хочешь праздников, но, возможно, стоит хотя бы немного попробовать. Я тебе кое-что покажу. Не в смысле «подарок», просто... не хочешь потратить этот день хоть немного по-другому? Чимин сидел с такой искренней настойчивостью, что Юнги не мог сказать ему «нет». И хотя он сомневался, он знал, что если Чимин решит что-то устроить, то у него не будет выбора. — Хорошо, что ты хочешь показать? — наконец, спросил Юнги, скривив губы в лёгкой усмешке. Он не собирался полностью сдаваться, но, видимо, что-то в предложении Чимина всё-таки пробудило в нём любопытство. Чимин не ответил сразу, его глаза блеснули в свете кофейных ламп, когда он встал с места. — Ты подожди тут. — сказал он с ободряющей улыбкой. — Я быстро вернусь. И не отказывайся! Юнги в своей манере покачал головой. Скорее всего, он просто не мог поверить, что что-то с ним изменится благодаря этому незадачливому баристе. Когда Чимин вернулся, он принёс с собой что-то, что не имело ярких упаковок, но точно не оставило бы Юнги равнодушным — старую, немного потёртую записную книжку с записями, исписанную вручную. Юнги взял её с недовольным взглядом. — Ну, открывай, — сказал Чимин, пытаясь скрыть волнение. Он не был уверен, как Юнги воспримет это, но Чимин не был бы собой, если бы не рискнул. — Что это? — спросил он, будто не веря, что у Чимина есть что-то, что может его удивить. — Это... просто записная книга, которую я давно нашёл, убираясь на чердаке в родительском доме. — сказал Чимин с лёгкой улыбкой. — В ней были какие-то странные мысли и идеи. Думаю, тебе она может понравиться. Может, даже вдохновит. Она моего дедушки, он разрешил. Юнги открыл книгу, а внутри оказались старые наброски, идеи для музыки и философские заметки, которые, казалось, были созданы с целью ускользать от реальности. Это не был подарок в привычном смысле. Это была просто маленькая часть чьей-то жизни, которую Чимин хотел передать, и в этом была какая-то искренность. Юнги вновь молчал, рассматривая книгу. Ему не приходилось сталкиваться с таким жестом. Это не было что-то материальное, не было ничего, что могло бы помешать его привычной реальности, но в этом была непередаваемая лёгкость. — Я думал, что ты будешь рад этим записям. — сказал Чимин, его голос звучал спокойно, без лишних слов. — Иногда важно просто почувствовать, что ты не один в своём мире. Взгляд Юнги стал ещё более задумчивым. Он не мог понять, что заставляет его так реагировать на эти простые, но искренние слова. Его мир не был настроен на что-то вроде этого, но вдруг в его сердце промелькнуло нечто — маленькая, почти незаметная мысль, которая сказала, что этот странный молодой, оптимистичный парень мог бы действительно что-то изменить. — Ты слишком наивный. — пробормотал Юнги, но кивнул с легкой улыбкой, в знак благодарности. Чимин просто улыбнулся в ответ, радуясь, что тот принял его «подарок». — Может, и так, — сказал Пак, усаживаясь за стол. — но как бы там ни было, ты не один. Сегодня ты хоть и забыл о своём дне, но я всё равно хотел тебе показать, что не стоит быть так сильно поглощённым своим миром. Юнги смотрел на него с какой-то непонятной усмешкой, но не мог не признать, что, возможно, Чимин был прав. Он тихо положил книгу на стол, его глаза все еще скользили по страницам, но мысли теперь были в другом месте. — Ну что, — сказал Чимин, в его голосе слышалась почти игривая нотка. — ты всё еще хочешь сидеть в одиночестве? Юнги не сразу ответил, но Чимин заметил, как его взгляд стал менее напряженным. Все эти разговоры о празднике, о том, как он не любит эти дни, как все раздражает — это просто маска. И парень ощущал это. Может, он и не знал всех причин, но понимал, что Юнги не такой, каким он хочет себя показать. — Я не возражаю… — наконец сказал Юнги, но с неким безразличием, словно не желая полностью раскрыться. — Ну наконец-то! — сказал он с легким смехом. Юнги задумался на секунду, прежде чем тихо произнести: — Пожалуй, ты прав. Иногда и правда стоит попробовать. Это была не просто фраза, а маленькое изменение в его восприятии. После их разговора в кафе, они решили, что Рождество и день рождения Юнги будут отмечены по-своему. Чимин, несмотря на свой энтузиазм, предложил провести день вместе, но без излишнего веселья и шума. Юнги согласился, хотя и не особо верил, что это изменит его отношение к праздникам. — Так что мы будем готовить? — спросил Чимин, когда они шли по парковке, готовые отправиться к Юнги домой. Юнги задумался. Он обычно не готовил много, ограничиваясь простыми блюдами. — Я думал о пасте или пицце. Что-то несложное, знаешь? — сказал он, на мгновение выдавив улыбку. Чимин кивнул, и они поехали к Юнги домой. В процессе дороги Чимин пытался обсудить, как лучше устроить вечер, но Юнги отмалчивался, иногда кивая или отвечая коротко. — Ты уверен, что не хочешь что-то приготовить, что займет больше времени? Например, курицу с картошкой, запеченную на 1,5 часа? — поддразнил младший, смеясь. — Да, не хочу. Я за что-то простое. У меня нет на это времени, мне нужно успеть быть угрюмым и ворчливым. - усмехнулся Юнги, крепче обхватив руль. Когда они наконец добрались, Мин предложил Чимину пойти в кухню, где на столе уже лежали основные продукты для пасты, которые он быстро достал, пока тот мыл руки. — Давай сделаем это по-быстрому. Я не профессионал, так что ты будешь командовать. — сказал Юнги, передавая Чимину нужные ингредиенты. Парень улыбнулся и взял на себя роль главного повара, начиная расставлять продукты по столу и организовывать процесс. — Ладно, тогда делаем пасту с соусом. Легко и быстро. Ты можешь заняться зеленью и специями. Твоя задача — не сжечь зелень, Юнги. Просто помыть. Просто нарезать. - медленно объяснял Чимин, будто маленькому ребенку. Юнги молча кивнул и взялся за зелень. Пак, заметив его молчание, обернулся и шутливо добавил: — Ну, что, Юнги-ним, ты не боишься стать шеф-поваром на Рождество? Я бы на твоем месте побоялся, вдруг я разочаруюсь. Юнги пожал плечами, но его губы слегка растянулись в улыбке. Все-таки, несмотря на свою закрытость, сейчас он чувствовал себя менее одиноким, чем обычно. Чимин явно привнес что-то свежее и яркое в этот вечер, даже если он сам не осознавал этого. Процесс кипел, как и мозги Мина, что явно не до конца осознавал этот момент. Чимин вечно шутил и насмехался над ним, но Юнги больше по душе было наслаждаться его смехом. — А у тебя есть орегано? — спросил младший, заглядывая на верхние полки, где стояли специи. Юнги, отрывая взгляд от кастрюли, немного подумал, а затем указал на одну из полок. — Там. Чимин поднялся на носочки, дабы дотянуться к полке и начал искать, не замечая, как Юнги подошел сзади, чтобы достать специи, указанные им. Они оказались слишком высоко, и Юнги решил немного приблизиться, протянув руку за упаковкой, дабы помочь ему. В этот момент Чимин резко повернулся, чтобы переспросить точно ли они там, и они столкнулись друг с другом, стоя так близко, что ощущали дыхание друг друга. Он застыл на мгновение, их глаза встретились. Затем, как всегда, улыбнулся, но улыбка стала немного более нервной, чем обычно. — Извини... — тихо сказал Чимин, чувствуя, как его сердце забилось быстрее, а щеки начинают пылать огнем. Юнги не отступил, несмотря на близость. Он ощущал, как что-то стремительно быстро меняется в воздухе, как тянет к этому человеку, стоящему рядом. Чимин не знал, что сказать, и, тоже ощущал ту же тянущуюся напряженность. Через несколько секунд Мин наклонился, приобнял его за талию одной рукой и мягко поцеловал, словно это было продолжение их молчаливого разговора. Это был короткий поцелуй, но очень теплый, с оттенком чего-то нового и хрупкого. Он нежно сминал то верхнюю, то нижнюю губу парня, наслаждаясь их мягкостью. Когда они оторвались друг от друга, Юнги слегка улыбнулся, как будто не зная, что делать с этим моментом. — Я... — начал Чимин, но тут же оборвал себя, почувствовав неловкость, и решил сменить тему. — Лучше давай закончим готовить, а то так и не успеем поесть. Юнги же ничего не добавил, просто положил специи на стол, и они вернулись к готовке. — Я, конечно, ничего не могу сказать, но если ты меня еще раз так поцелуешь, мне придется попросить рецепт, чтобы никогда это не забывать. Юнги сдержал усмешку, и занялся накрытием стола. — У тебя есть рецепты? Может, поделишься одним? Например, как мне не тупить в такие моменты? — ответил он с сарказмом, но в его тоне так же слышалась легкость. Они закончили накрывать на стол, и спустя несколько минут оба сидели, уставившись на экран, где только что появилось меню с фильмами. Но атмосфера в комнате изменилась. Теперь это был не просто вечер, когда они готовили и спорили. Это был момент, когда они могли разделить тишину, несмотря на свою застенчивость. — Что же, давай просто поедим, а потом, может, посмотрим что-нибудь не такое... стрессовое. Например, твои старые фильмы. Или что-то на твоем уровне. Юнги с усмешкой посмотрел на него. — Ты не имеешь права критиковать мои фильмы, если у тебя в коллекции только фильмы с хэппи-эндом и бесконечными романтическими сценами. Чимин зыркнул на него с видом победителя. — Это потому что у меня хотя бы есть чувство вкуса! У тебя же — жестокий реализм, даже в праздничный день. Юнги свободно откинулся в кресло, не реагируя на его подколки. — Ладно, тебе не угодить. Включай что хочешь. Только не слишком романтичное, а то я буду засыпать на середине. Чимин задумался. — Ну, если ты так против всего "романтичного", может, выберем что-то с динамичным сюжетом и взрывами. Ну, знаешь, главное не твои эти фильмы для стариков. Юнги хмыкнул и пожал плечами. — Тебе виднее, Чимин, тебе виднее. Когда фильм был выбран, оба устроились на диване, на фоне шла тихая музыка с заставки фильма, а перед ними стояли тарелки с готовой пастой. Тот момент неловкости, что они ощущали ранее, постепенно исчезал, уступая место удобному молчанию, в котором они были вместе, но в нем не было нужды объяснять лишние слова. В конце концов, Рождество оказалось не таким уж и ужасным, и Юнги мог бы даже сказать, что этот вечер был одним из тех редких случаев, когда он мог почувствовать себя в нужном месте. Может, Рождество и не изменит ничего кардинально, но сегодня они были здесь — вместе, в этом маленьком, уютном уголке мира, где ничего не требовало объяснений. Только музыка на фоне и шепот смеха, который позволял забыть о лишних словах и излишней неловкости.