A Christmas miracle

Зимний вечер, похожий на тот, что был сегодня, но будто бы в другой жизни. Дом был наполнен смехом, запахом корицы и нотами, которые старший брат Юнги разучивал на пианино. Тогда Юнги было семнадцать, и он искренне верил, что впереди их с братом ждут тысячи таких вечеров. — Юнги, ты хоть слушаешь меня? — спросил Мин Джэхён, щелкнув пальцами перед его лицом. — Конечно, слушаю. — с легким сарказмом ответил Юнги, отрываясь от своего блокнота, исписанного заметками для их первой общей песни. — Ты опять говоришь, как захватишь весь мир? — Не весь мир, а только музыкальную индустрию. — поправил Джэхён с широкой улыбкой. Он был полной противоположностью Юнги — уверенный, энергичный, казалось, что ему по плечу любые вершины. Вместе они составляли идеальную команду: Джэхён придумывал мелодии, а Юнги шлифовал их до совершенства, словно ремесленник, вырезающий фигуры из камня.  — Увидишь, через пару лет нас будут знать все! — добавил брат, подмигнув Юнги. Юнги закатил глаза, но улыбнулся. Он знал, что Джэхён серьезен в своих мечтах, и даже верил, что это возможно. — Я забегу за нотами к Сынхо и вернусь к ужину. Мам, оставь мне кусок пирога! Я ведь знаю, что Юнги у нас обжора. — выкрикнул Джэхён, натягивая на себя куртку. — Не задерживайся! — крикнула мать из кухни. — И будь осторожен. — добавил Юнги, не поднимая глаз от блокнота. — Конечно, мама! — передразнил его Джэхён, а затем хлопнул дверью. Мин еще несколько минут сидел за пианино, перебирая мелодии, которые они сочинили накануне. У него все время было чувство, что они должны сделать больше — добавить еще аккорд, вставить смену ритма. Он был перфекционистом, а Джэхён — мечтателем. Время шло, но Джэхён не возвращался. Сначала Юнги даже не заметил, что прошло больше часа. Он привык, что брат иногда засиживается у друзей.  — Юнги, Джэхён тебе не писал когда будет дома? — спросила мать, которая только что вышла из кухни. — Нет, наверное, задержался... — пробормотал он, глядя на телефон.  Звонок. Второй. Гудки, но никто не брал трубку. Когда раздался звонок в дверь, сердце Юнги екнуло. На пороге стоял сосед с испуганным выражением лица. — Там... Там авария! — начал он. — На перекрестке. Кажется, это Джэхён... Юнги не помнит, как они добрались до больницы. Мать плакала, отец пытался держаться, но его руки дрожали, когда он открывал двери приемного покоя. Они видели врачей, спешащих куда-то, слышали шорох каталок. — Мин Джэхён? — голос врача был серьезным, но не обнадеживающим. Юнги знал, что ничего хорошего он не услышит, еще до того, как тот заговорил. Но надежда умирает последней. — Мы сделали все возможное, но травмы были слишком тяжелыми. Слова звучали как в тумане. Мать упала на колени, отец замер, словно превратился в статую. А Юнги... Юнги просто стоял. Не мог ни кричать, ни плакать. Он смотрел в одну точку, пытаясь осознать, что только что произошло. Джэхён не вернется. Он не услышит их новую песню. Не подхватит очередную глупую шутку. Не скажет "увидишь, через пару лет нас будут знать все". Похороны были холодными и серыми, как сама зима. Юнги не помнил лиц людей, которые пришли попрощаться. Все, что он мог видеть, — это гроб, фото брата, где тот искренне улыбается. Он стоял в похоронном зале до последнего, пока отец не вывел его, крепко держа за плечо. На улице шел снег, медленно оседающий на щеки, что горели от нескончаемых слез. Потом их дом превратился в музей тишины. Родители не справлялись. Отец уходил на работу раньше обычного и возвращался поздно, лишь бы не оставаться дома. Мать перестала готовить, словно потеряла интерес к привычным вещам. А Юнги иногда специально заходил в комнату брата, чтобы ощутить его присутствие, но вместо утешения чувствовал только пустоту. Каждый угол напоминал о Джэхёне: его комната, недописанные мелодии, даже разбросанные на полке книги. Музыка, которая раньше была для них связью, теперь стала мукой. Юнги не мог играть, не слыша голос брата. Не мог писать, не вспоминая его улыбку. — Ты же обещал, что мы все сделаем вместе... — прошептал он однажды, сидя в комнате, где стены все еще хранили эхо Джэхёна. Юнги всегда вспоминал те дни, когда в доме стало невыносимо тихо. Родители почти не разговаривали друг с другом, закрываясь каждый в своей боли. Он хотел бы ненавидеть зиму за то, что она отняла у него брата, но вместо этого просто замерз внутри. Рождество, на которое раньше они собирались всей семьей, стало пустым праздником. Юнги выдохнул и вернулся в настоящее. Его голос был ровным, но где-то в глубине ощущалась боль. — Я не знаю, зачем тебе это рассказываю, — пробормотал он, глядя в сторону. — просто... ты спрашивал, почему я не люблю зиму. Чимин сидел напротив него, оперевшись локтями на колени и внимательно слушая. Он долго молчал, словно подбирая правильные слова. — Я... понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал он. — это страшно. Терять кого-то, кто был тебе настолько близок. Юнги хмыкнул, но на этот раз без насмешки. — Ты ничего не понимаешь, Чимин. — сказал он, но в его голосе не было злости. — Никто не понимает. И я надеюсь, что ты не поймешь. — Но ты все равно рассказал мне. — мягко заметил младший. — Значит, хотел, чтобы кто-то попытался. Юнги поднял на него взгляд. Впервые за долгое время он не чувствовал отторжения, когда кто-то пытался достучаться до его души. Чимин улыбнулся. Это была самая тихая и самая теплая улыбка, которую Юнги когда-либо видел. Затем он поднялся с места и подошел к окну, опираясь ладонями на подоконник. Он выглядел задумчивым, глядя на огни ночного города. В его отражении Юнги видел тишину, которая казалась одновременно хрупкой и спокойной. Старший медлил. Его руки, казалось, налились свинцом, но что-то внутри толкало его сделать шаг. Он подошел ближе, остановился на мгновение, словно давая себе последний шанс передумать. Но потом, не торопясь, обвил руками талию Чимина и мягко прижал его к себе. — Спасибо. — сказал Чимин, слегка повернув голову к нему. Его голос был едва слышным, но каким-то особенно теплым. — За то, что открылся. Я знаю, это нелегко. — Это ты должен благодарить себя... — буркнул Мин, пытаясь сохранить хотя бы видимость своего обычного тона. — Ты слишком настойчивый. Чимин хмыкнул, но не отстранился. Вместо этого он позволил себе на секунду закрыть глаза, наслаждаясь этим моментом. — Ты все равно сделал это. — тихо сказал он, улыбнувшись в темноту. — Значит, я все-таки был прав насчет тебя. — Ты слишком уверен в себе. — проворчал Юнги, но его руки не отпускали, словно сами по себе нашли место, где им было спокойно. — Не привыкай. — Уже привык. — Чимин снова хмыкнул, его голос звучал чуть насмешливо, но в нем читалось счастье. Некоторое время они просто стояли так, молча, глядя на мерцающие огни города. Юнги впервые за долгое время почувствовал, что тишина может быть не пустой, а наполненной чем-то... правильным. Чимин стоял в дверях квартиры Юнги, держа в руках пакет с гирляндой и свечками. Он будто уже предвкушал, как снова будет уговаривать Юнги сделать хоть что-то, что хоть как-то напоминало бы о празднике. — Ты серьёзно? — Юнги, стоя в дверях, нахмурился, когда увидел пакеты с декором. — Ты собираешься заставить меня украсить свою – делая акцент на последнем слове – квартиру этими дурацкими вещами? Чимин с горем пополам попытался улыбнуться, глядя на него с решимостью. — Ну, хотя бы гирляндой и парой свечек, Юнги. Я не прошу тебя устраивать здесь бал с блестками. Пожалуйста! Юнги зевнул, но всё-таки отступил, пропуская Чимина в дом. — Твое желание – мой кошмар! — пробормотал он, не имея сил снова отказаться. Чимин устроился на диване и начал разворачивать гирлянду, не дождавшись, пока Юнги начнет жаловаться. — Ты знаешь, я всегда говорил, что люблю Новый год. Но для этого мне нужна хотя бы одна лампочка, чтобы было уютно. Юнги сев за стол, продолжал ворчать и пить свой утренний кофе. — Это не сделает этот день волшебным, Чимин. Всё равно слишком много шума вокруг. Всё это — пустое времяпрепровождение. Чимин бросил на него недовольный взгляд, продолжая распутывать гирлянду. — Ты такой зануда! — улыбнувшись сказал он. — Я вот обожаю, когда по дому тепло и светло. Юнги фыркнул и уткнулся в телефон, но его взгляд то и дело задерживался на Чимине, который с радостью превращал его скучную квартиру в хоть что-то напоминающее праздник. Ближе к вечеру они приготовили простые блюда. Юнги, как обычно ворчал, и комментировал каждое движение младшего. – Объясни мне, зачем нам столько еды? – Мин сложил руки на груди, наблюдая за тем, как Чимин делает форму для ещё одной пиццы. – Лучше включи свой "Режим по умолчанию" и помоги мне,  а то только и делаешь, что бубнишь под руку. Вскоре они сели за стол и Мин уже хотел был открывать шампанское, когда раздался звонок в дверь, он подскочил, не ожидая никого. Открыв дверь, он застыл. Перед ним стояли его родители, и взгляд, который он бросил на них, был одновременно удивленным и немного напряженным. — Что вы здесь делаете? — с явным недовольством спросил Юнги, не зная, как реагировать. Он почувствовал, как напряжение поднималось в груди. Чимин, стоял за его спиной, поднимаясь на носочки, чтобы заглянуть через его плечо выглядел виноватым, глядя в сторону родителей Юнги, будто он сделал что-то неправильное, пригласив их. Он надеялся, что Юнги не будет слишком суровым к ним. — Мы пришли поздравить тебя с Новым годом. — сказал его отец, слегка смущенно, но с теплотой в голосе. — Время вроде прошло, пора как-то двигаться дальше, правда? - добавила его мама. Юнги бросил недовольный взгляд на Чимина, а тот ответил взглядом, полным извинений и лёгкой надежды. Юнги хотел было закрыть дверь, но в конце концов в его глазах мелькнуло что-то мягкое. Он не мог отказать родным, пусть и не знал, что делать в этот момент. — Ладно, — сказал он тихо, отступая в сторону. — проходите. Чимин, стоявший рядом, с облегчением и радостью шагнул внутрь, начиная помогать расставлять еду, что привезли родители и готовить атмосферу для встречи. Он молчал, но чувствовал, как это было нужно всем — и родителям Юнги, и ему самому, и даже Юнги, несмотря на его угрюмое поведение. Когда Юнги и Чимин остались вдвоем с родителями в квартире, атмосфера постепенно становилась все более напряженной. Родители Юнги, несмотря на явную неловкость, все равно пытались создать теплую атмосферу, а Чимин, время от времени подшучивал, чтобы разрядить обстановку. Пак сидел рядом с Юнги, стараясь не выглядеть слишком уж любезным, но все равно не мог сдержать улыбки, наблюдая за реакциями родителей. Они без лишних слов, явно знали больше, чем Юнги думал. В их взгляде сквозила уверенность, которая говорила сама за себя, но они не стали вдаваться в подробности. Просто сидели за столом, тихо разговаривая и обменивались взглядами, иногда задавая вопросы, не слишком личные, но довольно значимые. — Как ты себя чувствуешь? — спросила мать Юнги, мягко улыбнувшись, поглаживая его руку, что явно предвещало разговор не о праздниках, а о более личных вопросах. Юнги ответил сдержанно, но не смог избежать легкого раздражения. — Я в порядке. Все хорошо. Чимин же, заметив напряжение в разговоре, добавил, улыбаясь: — Думаю, сейчас ему лучше, в окружении родных. Родители Юнги обменялись взглядами и кивнули, словно понимая больше, чем говорилось вслух. Отец тихо усмехнулся, прежде чем спросить: — И как вы вообще познакомились? В каком-то кафе, или... Чимин, слегка подавив смешок, ответил с лёгкой ироничностью, но без намека на напряжение: — Ну, скажем так, я уговорил его выпить чашку кофе. Он обычно не выходит из своей пещеры, но я его вытащил. Мать Юнги слегка наклонила голову и вежливо улыбнулась, её взгляд был внимательным, но не осуждающим. Юнги, наблюдая за этим, вдруг ощутил, как под его кожей начинает появляться какое-то тепло. Взгляд матери был спокойным, полным доброжелательности, в нем не было осуждения или притворства, как он ожидал. Ведь иногда он задумывался о реакции родителей на то, что их сын гей. Но это не было новостью для его родителей. И, возможно, Чимин был уже давно человеком, который умел приносить свет и радость, даже не требуя слов. Пак, не обращая внимания на то, что происходило в разговоре, заметил, как странно ему становится от этой теплоты. Он слегка притих, но это только добавило атмосферности вечернему застолью. Он чувствовал себя частью чего-то важного, чего не осознавал прежде. А Юнги, сидя рядом с ним, не мог не заметить, что его родные, несмотря на их молчаливую поддержку, не возражали, подозревая нечто большее. Когда настал момент прощаться, Юнги стоял у двери, его лицо по-прежнему оставалось непрочитанным, но его взгляд был теплее, чем обычно. Его мать, уходя, мягко сказала: — Мы все здесь для тебя. Мы будем рядом. Чимин бросил взгляд на Юнги и увидел, как тот изо всех сил пытался скрыть свою благодарность, но, в конце концов, отступил и слегка улыбнулся в ответ. После того как родители ушли, атмосфера в квартире снова стала спокойной. Юнги стоял у окна, глядя на снег, который медленно падал за окном. Чимин, сидя на диване, следил за ним, пытаясь найти слова, чтобы выразить то, что он чувствовал. Юнги повернулся, замечая, как Чимин наблюдает за ним. — Ты правда сделал всё это для меня? — спросил он, сдержанно улыбаясь. Чимин улыбнулся в ответ. — Да, я думал, что ты это оценишь. Но не переживай, я не заставляю тебя верить в волшебство — просто хочу, чтобы ты видел, что даже самые простые вещи могут приносить радость. Юнги подошел ближе и присел рядом. Он не сказал ничего в ответ, просто искал в его глазах что-то знакомое, что-то, что позволяло ему раскрыться. Он чувствовал, что это не просто желание Чимина, это был момент для него тоже. — Почему ты все время это делаешь? — спросил старший тихо, заметив, как Пак сдерживает своё смущение. Чимин вздохнул. — Потому что я хочу быть рядом. Я хочу быть тем человеком, который приносит тебе что-то хорошее. В этот момент Юнги почувствовал, как между ними выросла невидимая связь, что-то большее, чем просто обыденность. Он наклонился и, не в силах больше сдерживаться, поцеловал Чимина. Это был второй их поцелуй, но он ощущался как первый, настолько он был глубоким, полным открытости и теплоты. Поцелуй не был спешным, Юнги медленно, почти неощутимо, прикасался к его губам, в то время как Чимин слегка дрожал от напряжения, но сразу же ответил, его руки нашли плечи Юнги, как бы фиксируя этот момент. Когда они отстранились, их дыхания были сбивчивыми. Чимин не мог сдержать улыбку. — И все таки ты украл кое-что... — сказал он тихо, а Юнги, хотя и пытался держать свою привычную маску, не смог скрыть легкую улыбку на губах, уже будучи заинтригованным. — Да? И что же я украл? Чимин усмехнулся. — Моё сердце. – он почувствовал, как его сердце колотится быстрее после сказанных слов. Мин, заметив его изменившийся взгляд, едва заметно наклонил голову, облокотив её на кулак, что покоился на спинке дивана, как бы пытаясь оценить всю ситуацию. — Твое сердце, да? — повторил он. Чимин усмехнулся, и покраснел от пристального взгляда старшего. — Да, ты даже не заметил, как забрал его! — ответил он, не в силах скрыть легкую дрожь в голосе. Юнги немного помолчал, а потом снова наклонился к нему, его взгляд стал более серьезным. Он не привык показывать свои чувства, но чувствовал, что этот момент для них обоих стал каким-то знаковым. — И ты правда думаешь, что я забрал его? — спросил он, уже чувствуя, как напряжение уходит, уступая место чему-то новому, неведомому и, возможно, даже хорошему. Чимин приподнял бровь, немного смеясь. — Конечно, и, честно говоря, думаю, ты не собираешься отдавать его обратно. Юнги не смог сдержать улыбки. Это был момент, когда его маска уже не казалась такой важной. Его рука, едва касаясь, подняла подбородок Чимина, заставив его встретиться с его взглядом. — Может быть, ты прав. Но если так, тогда, кажется, я должен позаботиться, о нём, как следует. — прошептал Юнги, его губы стали вновь чуть ближе. И прежде чем Чимин успел ответить, Юнги наклонился, снова целуя его, но на этот раз ловко и уверенно. Чимин ощутил, как его мир растворяется в этом поцелуе, все его мысли и сомнения уходят в тень. Он ответил Юнги, но все еще в некоторой степени растерянно, пытаясь осознать, что это правда происходит. Это было новое начало, что-то, что они оба еще не до конца осознавали, но уже чувствовали. — Что теперь? — спросил Чимин, его голос был тише, чем обычно. Юнги взглянул на него, улыбаясь чуть шире. — Теперь ты точно не сбежишь. — ответил он с ухмылкой, но в его глазах скрывалась уже другая искренность. — Главное, чтобы ты не сбежал с моим сердцем. — хихикнул младший и крепко обнял Юнги, утыкаясь носом в его шею. — И на секунду о таком не подумаю. — прошептал Мин, перебирая мягкие волосы парня.