Лёд на его коже

Зашарпанный бар на окраине города, мигающая лампочка в конце зала, под которой устроилась бурно выказывающая эмоции парочка. Не самая современная музыка, льющаяся из динамиков радио, точно перенесённого машиной времени из прошлого века; изрядно напившиеся медведи-байкеры в дальнем углу с новой порцией пива, флиртующая с одним из них барменша и охотник у другого конца барной стойки. Янтарная жидкость мерно покачивалась в низком гранёном стакане, собирала в себе искорки ламп и отражалась светлячками в ясных зелёных глазах. Зубы нетерпеливо терзали рассечённую губу, на скуле расплывался синяк, полученный в потасовке с вампирами, как и прочие «украшения» на его теле, навешанные этими же тварями. Наклонившись вперёд и оперевшись на барную стойку одной рукой, Дин прислонил холодный стакан к скуле и чуть обернулся через плечо, глядя на входную дверь. Желудок согревала небольшая порция виски, которую он глотнул в самом начале, но с тех пор не прикасался к выпивке. Ждал. И такое ожидание, заплетающее кишки витиеватыми узлами предвкушения, было с ним уже на протяжении четырёх месяцев. А началось всё так случайно, так нелепо и абсурдно… Ангел, который любил появляться в самые неудачные моменты и пускать вскачь бесстрашное сердце охотника, заявился прямиком в спальню мотеля, когда бёдра Винчестера оседлала очередная подцепленная красотка. По номеру грозовыми раскатами клубились резковатые вздохи и полустоны, сильные пальцы, покрытые мелкими ранками, оставленными уже после выхода из ада, мяли нежную кожу женских бёдер, пальцы на стопах комкали пропахшие стиральным порошком простыни в те моменты, когда дамочка змеёй вилась над ним и впивалась длинными ногтями в сильные плечи. И в один из полустонов ворвался хлопок птичьих крыльев. Сначала сердце зашлось в страхе от неожиданности, затем в шоке, а после и в возмущении, стоило в полумраке номера разглядеть застывшую фигуру охамевшего ангела небес. Девушка притихла, замедлила свой танец бёдер и, точно желая проследить за зелёным взглядом притихшего любовника, собиралась заглянуть себе за спину, но охотник уловил её намерение и схватил пальцами за острый подбородок, впиваясь губами в губы и тем самым оберегая отвернувшегося от небес ангела. А ангел этот всё продолжал стоять, но вызывал уже не кипящее в жилах негодование, а какое-то странное и щекочущее чувство, которое Дин не мог описать. Не смущение, а нечто странное. И это чувство рождалось под внимательным взглядом синих глаз из-под ресниц, от вида приоткрытых губ и некой истомы, приглаженной полумраком. И правда, странное чувство. Глядя на любопытствующего ангела, чей взгляд беззастенчиво скользил по мужской фигуре, огибая женскую, Дин не испытывал желания прикрыться — всё было наоборот. Возбуждение от присутствия ангела, который, как видимо, увлёкся вуайеризмом, туманило разум, манило к себе и будто бы шептало мольбу-приказ. И тот, похоже, действительно увлёкся, раз Винчестеру пришлось побывать целых три раза в подобных щекотливых ситуациях. Причём Кастиэль со своим странным взглядом исчезал так же тихо, как и появлялся, а при следующих культурных встречах отмалчивался, будто бы ничего не произошло! Дин же не понимал, но и сам не спешил нарываться на разговор и спрашивать, подолгу смотря на ангельское лицо и цепляясь за губы, пока Сэм не начинал пихать его в бок и спрашивать, какого чёрта он весь красный и глядит в пустоту, в которой уж как полчаса назад исчез Кас. На четвёртый раз Дин был один. Нет, его никто не отфутболил и в баре было достаточно красоток, просто… Дин ничего не планировал на вечер. Сэм ушёл отзвониться Бобби насчёт прошедшей охоты и пообещал пирог из универмага, а Дин остался в номере, ища на просторах интернета новое дело. Лёжа на узкой кровати и глядя в ноутбук, охотник попросту заскучал. В новостях пустота, обычные ограбления да поджоги, ничего сверхъестественного. Совсем. Либо он даже не старался искать, потому что взгляд то и дело метался к открытой вкладке с порносайтом, на котором можно было неплохо скоротать время и расслабиться после неприятной охоты, чьи следы неприятно побаливали и тем самым напоминали о пропущенных ударах. Вот только никакой порносайт не понадобился — пальцы, нервно подрагивая под наплывом нежданных мыслей, спешно боролись с ремнём и ширинкой. А в самих мыслях же засел один любопытный ангел с пронзительным синим взором, который пробирал до мурашек и разжигал огонь желания. Прямо как и сейчас. Правда, ангел со своим взглядом был вымышленным, но возбуждение, от которого закипала кровь, — подлинным. Истинным. И в голове не нашлось ни красотки, ни горячего тела на нём или под ним. Только полумрак и синий взгляд небесного создания. Порочного создания. Низ живота объяло пламя. Приспустив мешающуюся и сковывающую одежду, Дин перевернулся на спину и наконец-то добрался до изнывающего члена. Ему не были нужны никакие голые красотки, никакие разжигающие пламя стоны, ни даже журналы. Хватало одних только мыслей о подсматривающих за ним синих глазах. Ладонь, по-простому смазанная слюной, скользила по налитой плоти, то ускоряясь, то дразняще замедляясь и проводя большим пальцем по головке так, что шумные вздохи наполняли комнату мотеля. Веки сомкнуты, в мыслях комната была темна, на нём никого, но в дальнем углу, склонив голову к плечу, стоял мужчина в нелепом плаще и со странным взглядом. Вместе с очередным вздохом с губ, как первая капля, предвещающая ливень, сорвалось имя. Кас. И за первой каплей последовал хлопок крыльев. Ресницы дрогнули, но не явили миру зелень. По коже, покрытой веснушками и ранениями разной давности от застарелых до сегодняшних, весенним ветерком бегал синий взгляд небесного воина, напрочь сбивая дыхание. Движения становились резче, бёдра двигались навстречу руке, но в один момент тело окаменело, а возбуждение от того, что за ним подсматривали, будто бы поставили на паузу, обострив все чувства. Присутствие Каса ощущалось как никогда ярко. И его руки тоже. Закусив губу, Дин нашёл в себе смелость и приоткрыл глаза. Свет горел, ноутбук гудел у головы, а прямо над ним завис Кастиэль, схвативший его руку. Изучающий взгляд неискушённого существа, постепенно познающего людские чувства, сильная хватка на запястье и приоткрытые губы, к которым прильнули затянутые поволокой зелёные глаза. Всего одна мысль, которую нельзя произнести вслух, — ангел слышит её и наклоняется. Медленно. Подстрекает нетерпеливого охотника. — Кас, пожалуйста, — умоляя, шевельнул губами Дин, пока им руководило нечто внутреннее, нечто, куда он не мог и боялся взглянуть. Желание получить ангельский поцелуй, который не имел ничего общего с непорочностью, вдруг захватило разум. Пожалуйста, Кас, пожалуйста, поцелуй. Целуй. Поцелуй же! Ты же всё слышишь! — Слышу, — шепнул Кастиэль низким голосом, от которого на затылке завозились колючие мурашки. — Я всегда слышу тебя, Дин… Всегда. — Медлишь, Кас! — нетерпеливо рыкнул Дин и накрыл свободной рукой затылок ангела, сжимая в пальцах удивительно шелковистые волосы и вынуждая того наклониться. Зубы болезненно столкнулись от несдержанного порыва, но боль оправдала себя ровно в тот момент, когда губы грубо смяли ангельские. Мужские. Но тоже очень мягкие, пускай и неопытные. Абсолютно неопытные… Мысль о том, что он — первый, взбудоражила, пламя взметнулось вверх, стремясь сжечь небеса, и вот уже обе ладони обхватили лицо, которое ничуть не покраснело и не нагрелось, не поддавшись земной плоти; язык вплетал в танец другой, лёгкие сгорали, изо всех сил качая воздух, который удавалось урвать в этом вихре, а низ живота сводило томлением. Охотник руководил только в самом начале. Лишь до тех пор, пока ангел не распробовал новое чувство и не присел к нему на кровать. Лёгкое и стремительное движение небесного существа — блудные руки человека заведены за голову, на запястьях сомкнулись пальцы, губы же потеряли тепло других. Кастиэль немного отстранился с оценивающим взором, в котором затаилось вожделение, и тем самым позволил опьянённому происходящим Дину разглядеть толику земных чувств в синеве, чуть припухшие и влажные губы и полнейший беспорядок на голове, чьё состояние волос охотник лишь ухудшил. Тяжело и быстро дыша, Дин закусил губу и поёрзал на месте, едва ли не скуля, как все девки под ним, и мысленно умоляя хотя бы возобновить поцелуй, потому что этот поцелуй… Ей-богу и Люцифера в церковь, но если бы Кас снова поцеловал его и ответил более решительно, а не просто был ведомым птенцом, то возбуждение бы ударило в голову, а там и кончить на раз-два! И это только от одного, мать его, поцелуя! Поцелуя! Дин и понимал это, и желал, и готов был уже попросту захныкать, желая освободиться от напряжения, и в то же время какая-то часть в нём ужасалась такой реакции на ангела. На друга. На, чёрт бы его семь раз в разных позах, мужика! Кастиэль хмыкнул и наклонил голову так, что спрятал глаза цвета неба от грешника, возжелавшего его. И всё же поцеловал. Мягко, как опустившиеся на землю первые хлопья снега. Пробуя по новой, вкушая, изучая и сминая порочные лепестки замерших на первые мгновения губ. Свободная рука же пробралась под футболку, прилипшую к телу под градинками пота, и подушечки пальцев зигзагами побежали по коже, собирая пот, разжигая огонь и оставляя после себя колючие мурашки. Дрожь прошибала, тело льнуло к ласке, прогибаясь и желая открыться. Разум отключился под силой наслаждения. Сильные пальцы дразнящим ветерком очертили напряжённый живот, вильнули в сторону и спустились к выпирающей косточке. Губы потеряли тепло ангельских, шальной взгляд, напомнивший болото, в котором увязли светлячки от ламп, рассеянно бдил за мужчиной, за тем, кто однажды вытащил его из глубин ада. И стоило Кастиэлю чуть прищуриться и резко и абсолютно небрежно обхватить его член, как Дину этого хватило. Короткие ногти впились в руку ангела, голова запрокинулась, и синий взгляд припал к приоткрывшимся губам, с которых слетело облегчение, вылившееся в полустон-полувыдох. Кастиэль довольно улыбнулся, размазывая семя по быстро вздымающемуся животу, и отпустил ослабевшие руки охотника. Мазок по веснушчатой щеке большим пальцем, перепачканным семенем, и Кастиэль перехватил зелёный взгляд. Человеческие мысли пусты. Ангелу нравится. Наклонившись к другой щеке, он оставил целомудренный поцелуй, игнорируя своё имя, сорвавшееся слабым шёпотом, и исчез с хлопком крыльев. Дин бы пролежал так до утра, пытаясь собрать мысли в кучу и разобраться, что только что произошло, почему он чувствует себя опрокинутым на пол желе, почему он позволил всему этому случится и как так сильно опозорился, но судьба решила пнуть его под зад немного пораньше, вырвав из облаков, куда унёс его Ангел Четверга. Ключ вошёл в дверной замок и безжалостно скребнул. Дин вскочил в сторону окна и принялся спешно запахивать и поправлять одежду. — Дин? — донёсся уставший голос Сэма. — Ну, нашёл чего или всё-таки сделаем передышку?.. Ты чего? — уже более настороженно закончил брат, и в спину вполне ощутимо вонзился испытующий взгляд. — Дин, ты чем здесь занимался? Как можно более непринуждённо кашлянув пару раз, чтобы хоть чуть-чуть прочистить горло, Дин бросил быстрый взгляд на смятые и липкие от пота простыни. Особых следов нет — жить можно. Но вот одежду, спрятавшую конфуз, придётся застирывать… Выдохнув, Винчестер мысленно взмолился, чтобы походка была легка и типична, и заодно проклял одного повинного в его состоянии ангела, который начал уж шибко активно подражать людям и их порокам, подвергая принципы и морали охотника опасности. Поднявшись на ноги и даже не пошатнувшись, Дин развернулся к брату, вызывающе вскинув брови, и сложил руки на груди. — На кладбище новостей больше, чем в этом интернете, — попытался отшутиться он и даже выдал фырк-смешок, но лицо брата вдруг перекосило. И то ли тот съел что-то не то, то ли пирог забыл, то ли ещё что… — Дин. Ты. Чем. Занимался? — тихо произнёс Сэм с расстановкой, ещё сильнее морща нос. Дин, пару раз хлопнув ресницами, состроил выражение искреннего непонимания. И тогда Сэм покрутил пальцем у щеки, будто бы перепутал ту с ухом. — Что, уже вышел из моды или денег на выпивку не хватило? Брови создали тонкую морщинку, самоуверенное выражение лица треснуло, когда пальцы нащупали на щеке оставленный Касом след. Кровь ударила в голову. Да он в шестнадцать, когда Сэм застукал его с какой-то девчонкой со школы, вёл себя более дерзко и открыто ржал над мелким, который выглядел спелее томата! А сейчас тем самым томатом стал он сам. Но что-то подсказывало, смотри бы он порно или фантазируй о какой-нибудь красотке, то всё было бы иначе: не смутился бы, не стал бы краснеть, как подросток перед матерью, и вообще ухмыльнулся бы и вздерзнул! Но факт того, что именно произошло в стенах номера, сковал. Глаза хаотично бегали по округе, язык не желал выдавать никакого дерзкого ответа, а губы неожиданно зажгло под властью воспоминаний, словно бы на них оставили клеймо. Дин сглотнул и неосознанно попытался соскрести с щеки подсохшую корочку собственной спермы, будучи не в силах сдвинуться с места. До того момента, пока Сэм не хохотнул. Сдавленно. И явно пытаясь сдержать последующие смешки, от которых содрогались широкие плечи. Зелёный взгляд осторожно бросился к тому, но брат смотрел на ноутбук старшего, который оказался не в изголовье кровати, а на полу — видимо, спешные движения скинули технику. — Дин… — подавляя лыбу, Сэм кашлянул и запустил руку в волосы, разворачиваясь к нему. Взгляд был издевательским и по-ребячьи дьявольским — мелкий нашёл, чем зацепить его. — Что, ты уже достиг того возраста, когда тебя возбуждает поднятие социальных выплат? — произнёс тот, с трудом сдерживая очередную порцию смеха и подходя к окну. Зелёный взгляд метнулся к экрану с открытыми новостями, пожар на лице сжёг все веснушки, и понадобилось всего одно мгновение, чтобы схватить подушку и бросить ту в одного наблюдательного лося, который так и не дотянулся до окна, чтобы открыть то. — Катись, сучёныш! — зло процедил Дин, скрываясь в ванной под разрывающий хохот брата. Лицо горело, сердце переселилось в уши, а пальцы с силой впились в раковину. И чтобы хоть как-то заглушить ржач снаружи, Дин включил воду, но взглянуть на себя так и не смог. Стыдился. И совсем не понимал, какие на нём чары. — Придурочный ангел… — прошептал он без толики ненависти, замечая, что полученные на охоте ушибы и раны исчезли. — Что ты творишь? — обращался он то ли к себе, то ли к придурочному ангелу. Однако тот раз, который можно было сослать на ошибку или роковую случайность от желания ангела разузнать о людях, повторился. И повторился он по воле Винчестера — в следующий раз Дин ясно понимал, чего хочет и что творит. Когда Кас приходил к ним или они звали его, то всё было так, как всегда. Ничего необычного. Если, конечно, не брать во внимание излишнюю молчаливость и взволнованность Дина, бросающиеся друг к другу взгляды и странное чувство, скебущееся в груди и животе. Дин хотел повторения. Просто жаждал его, как и ответов, почему Кас так странно себя ведёт. Вот только Кастиэль предпочитал отмалчиваться и не появляться на его зов, когда рядом никого не было. Дин злился. Стал раздражительным, но стоило ему увидеть проблеск улыбки на губах небесного создания, — причём самодовольной и в некой степени очаровательной улыбки! — как в голове каждый раз что-то замыкало, а внизу живота собирались грозы предвкушения. Но ничего не происходило. Кастиэль не приходил к нему ни когда Дин был один, ни когда с кем-то. Кастиэль больше не смотрел на него, и Дин больше не ощущал той ненормальной эйфории, что за ним кто-то наблюдает. Что рядом кто-то есть, что за ним присматривают. Вскоре, шляясь по барам и цепляя красоток, Дин осознал, что его возбуждают не податливые тела, не страстные поцелуи и в целом не эти пташки. Его возбуждала сама мысль, что один ангел наблюдает за ним. И однажды ангельское имя сорвалось с губ, призвав небесного воина прямиком на заднее сидение Импалы. Девушка, чью узкую блузку он задрал к груди и к чьему пирсингу на пупке ещё не успел проложить дорожку поцелуев, от которых та вилась ужом, исчезла с хлопком крыльев. Хрупкое тело под ним сменилось совершенно другим. Более желанным и долгожданным. Сердце пустилось вскачь, волнение заморосило в такт дождевым каплям по стеклу, лёгкие не могли насытиться терпким запахом, а глаза — подняться. Медленно вдохнув, Дин оставил пробный поцелуй на коже и упёрся лбом Касу в живот, когда губы приятно закололо, будто бы вся мощь грозы собралась именно в них — в губах. Ощущения вновь накатили, оголив нервы. Охотник не смел шевелиться, вслушиваясь в чужое ровное дыхание и стук моросящего дождя. Шуршание плаща, повисшего на локтях, — пальцы запутались в русых волосах, поглаживая. Дин так и не поднял глаза. Пальцы ручейками потекли дальше и обхватили подбородок, вынуждая оторваться и взглянуть вперёд. И Дин наконец-то осмелился посмотреть на ангела. Да так и застыл, прикусив щёку изнутри. Света было безбожно мало, но уличный фонарь всё же постарался и пробрался сквозь пелену дождя и запотевшее стекло, позволяя различить непослушные волосы цвета вороного крыла, ангельский лик, что так порочно приманивал к себе человеческие глаза, галстук, змеёй прилёгший на мерно вздымающуюся грудь, повисшие и такие нелепые пиджак с плащом на широких плечах и задранную рубашку. Было совершенно плевать, куда делась та девица, перенесённая ангелом. Плевать на всё. Мир сузился до звуков дождя, скрывшего их, Импалы, ангела, занявшего мужское обличье, и синих глаз, что томились во тьме и глядели на него с мировым спокойствием и уверенностью. И глаза те были присущи сытому хищнику. Без лишних слов, просто зная, что можно и нужно, Дин опёрся на руку и привстал, чтобы в следующий миг наклониться, встретиться лицом к лицу и, опалив выдохом приоткрытые губы, прильнуть к ним. Осторожно, словно бы Ангел был соткан из облаков и мог раствориться. Аккуратно, будто бы перед ним оказалось существо гораздо хрупче цветка. Гораздо… В его руках притих небесный хищник, нарушающий все законы и не смотрящий в сторону своего дома, братьев и Бога. Кастиэль смотрел только на него. В синеве не мелькнуло ни одного сомнения, лишь некое удовлетворение и… Пожалуй, в самых смелых мыслях Дин мог подумать, что это — обожание, неправильное обожествление и боготворение. Чувства были велики и безграничны, как земные и небесные просторы. Ангел учился, вникал и подражал, жаждая найти объяснение происходящему с ним. Охотник же просто голову терял. Пальцы рисовали на запотевших окнах, выдохи бились друг о друга, комкались и терялись, стоило губам вновь найти друг друга. Человек терял мысли, терял разум, терял себя и в то же время открывал нечто новое, неизведанное, куда его мысли ни разу не забирались. Ангел же впервые почувствовал себя свободным, отдавшись во власть таких сильных для человека и таких слабых для небесного создания рук. Рыки, стоны и чувство парения. Однажды падший в ад охотник и ангел, что вытащил его из самого пекла и воссоздал его тело с нуля… — Знаешь, ангелам нельзя кого-то или что-то выделять на этом свете и в прочих местах, но… — медленно произнёс Кастиэль, перебирая пальцами влажные от пота волосы прижавшегося к его груди человека, — но однажды мне приказали спасти тебя, и с тех пор… Мне нравится наблюдать за тобой, Дин. Мне нравятся те эмоции и чувства, которым я научился у тебя… Но больше всего мне нравится видеть твоё удовольствие. — Говоришь как извращенец, — фыркнул Дин и ткнул ангела пальцем в бок. На деле же внутри что-то перевернулось. Волнительно задрожало, и само сердце ускорило ход. — Но мне правда нравится… — недоумевающе пробормотал Кастиэль и уткнулся носом ему в макушку. Проведя некоторое время за покусыванием губы, Дин приподнялся на локте и взглянул на ангела. Дождь прекратился, но света не хватало: луна не спешила выглядывать из-за облаков, а фонарь и вовсе взорвался от ангельской силы, когда тот самый ангел затрясся в сетях оргазма, куда привёл его охотник. И всё же Дин сумел разглядеть чуть прищуренный, приятно подуставший взгляд. Дин в задумчивости прикусил нижнюю губу и накрыл щёку, поросшую лёгкой и небрежной щетиной. В этот же момент талию оплели сильные руки. — Как ты узнал, что я соглашусь на всё это? — прошептал Дин. Он никогда не задумывался о сексе с мужчиной и в целом не смотрел на тех, как на объект для утех, но этот чёртов ангел… Открытые подглядывания ангела не только не оказались противны, но и привлекли. Как самый настоящий извращенец, Винчестер нашёл в этом нечто притягательное. И однажды сорвался, как сорвался и сейчас, но завёл дело гораздо дальше, позабыв обо всём и следуя чувству правильности. Чувства и желания в сторону друга были непривычными, но, похоже, родились они не день и не два назад. Не в первый раз, когда Кастиэль подглядывал за ним, а ещё раньше. Намного раньше. Возможно, даже с тех пор, как начал замечать странный взгляд Каса в свой адрес. Он нравился ангелу. Он нравился ангелу, который занял мужское обличье, но Дин даже и не думал над тем, чтобы тот нашёл себе новый сосуд. Ему самому… нравилось. Он не мог представить друга в другом облике. Просто не мог. Кастиэлю невозможно шли синие глаза с чуть опущенными уголками, которые делали взгляд грустным, взъерошенные тёмные волосы, нос, губы, всё тело… Как так вышло, что он только что ублажал мужчину, и какие чары повлияли на него — Дин не ведал. Но он бы не отказался от ещё одной ночи. Или нескольких. Дин уже и позабыл, что спрашивал, когда Кастиэль, глядя прямо на него, ответил уверенным, чуть хрипловатым голосом: — Я понял, что ты — это я, — сказал он так, будто бы с его губ слетели очевидные вещи. Дин недоумённо заморгал. — А? И что это значит? Вздёрнув уголки губ, Кастиэль мигом поменял их местами, нависнув сверху. Обе руки оказались в захвате одной. Полностью прижатый к сидению Импалы, Дин не успел возмутиться, как грудь покинул вздох, а подбородок оказался во власти сильных пальцев. Предвкушение принялось вить узлы в животе, а мощь и величие ангела над ним помогали тому. Дин сглотнул и облизнулся. И подумал о том, за что точно должен был вдарить себе, чтобы прочистить мозги: если бы Кастиэль решил свести счёт, то он бы — Винчестер, охотник с головы до пят и любитель женщин, — отдался бы. И это от одного лишь воспоминания о проведённом в Импале времени, когда он узрел настоящее ангельское наслаждение. Кастиэль усмехнулся. — Всему своё время, мой маленький человек, — шепнул он, внимательно вглядываясь в зелёные глаза, — а ответ на твой вопрос… На свете есть то, чего ты не знаешь, а я сведущ. И наоборот: ты что-то знаешь, а я пока не понимаю этого. Но есть и третье: мы оба что-то знаем, а чего-то — нет. И я хочу узнать это. Познать, ощутить. С тобой, Дин. Но это не всё, мой маленький человек, — с непривычной нежностью произнёс Кастиэль, улыбаясь гораздо мягче и оглаживая его лицо пальцами. Попав под очарование, Дин же не смел шевелиться, дыша тише. — На самом деле я шёл наугад и не мог спросить у Судьбы, как всё обернётся. Но всё обернулось хорошо. Всё хорошо, Дин. — То, что мы делаем… — впервые чувствуя в себе такую неуверенность, начал Дин. Язык едва шевелился, — это хоть правильно? Нормально? Ангельская улыбка наполнилась теплом, а в синих глазах запрыгали смешинки. — Никто не знает, что правильно, а что — нормально. У каждого своя мораль и своё мнение. Но тебе нравится? Всё ещё будучи во власти рук Каса, Дин кивнул. — Значит, всё хорошо, — вернулся Кастиэль к нежности, — всё будет хорошо… Позволь нам обоим познать новое. Не прячься от меня. — Да я, кажется, и не пытался, — на автомате произнёс Дин, следя за приближающимися к нему губами. Встречи участились. Но Дин не спешил посвящать брата в свои отношения, поэтому и Кастиэлю запретил излишне рукоблудствовать и вообще подходить к нему. Кастиэль на такие слова насупился и напомнил разозлённого воробья. И выдвинул своё условие — раз уж Винчестер так сильно желает скрытности, то Кас будет приходить только после охоты. Дину не понравилось это, но и слов оправдания для себя перед братом не смог найти. Ему нравилось общество Кастиэля, он жаждал поцелуев от ангела, его сильных рук, что каждый раз приятно сминали ягодицы, прижимая к мужскому телу, и поднимали его — взрослого парня — над землёй. Дину, конечно, нравилось общество ангела, но не тогда, когда Сэм или Бобби были рядом, потому что он попросту не мог смотреть на Каса, зная, что отключится от мира и натворит то, чему не найдёт оправданий. Но было и то, что Дину нравилось всегда и безумно. Секс с Касом. Ангел учился, вникал и довольно скоро подчинил бунтарскую натуру охотника своей воле — хотя Дин и сам, что тоже неожиданно, не был против уступить, а после и увлёкся, когда Кастиэль начал познавать то, что способно доставить удовольствие Винчестеру. Вот и сейчас, сидя в баре после стольких месяцев долгих переглядок на людях и страстных ночей за закрытыми дверьми, Дин ждал. Ждал своего Каса. Колокольчик на входной двери тихонько бряцнул, мелодично влившись в играющую песню, но всё равно остался никем не замечен. Почти никем. Барменша мазнула взглядом по новому посетителю и снова ударилась в диалог. Охотник же задержал дыхание, почувствовав на себе тот самый взгляд. Стакан с виски опустился на стол, зелёный взгляд заинтересованно перетёк на подсевшего рядом мужчину, а осанка стала тверда и решительна. В чёрных волосах запутались снежные хлопья, на плечах осели они же. Синий взгляд серьёзен, меж бровей морщинка — важен, задумчив и полностью сосредоточен на отряхивании снега с одежды, когда бы мог щёлкнуть пальцами, если бы не простые люди. Уголки собственных губ дёрнулись в улыбке, в которой слилось и тепло от вида припорошённого снегом ангела, и некого уюта возле него, и чуточку нежности, но главными стали игривые огоньки. Хотелось подурачиться больше обычного, подразнить и добавить игривости, чтобы завлечь этого делового мотылька в разгорающийся огонь. Добавив улыбке обольстительности, Дин вальяжно подпёр щёку ладонью, разворачиваясь к ангелу полубоком. — Хей… — Дин, давай без этих заигрываний, — непреклонным тоном даже не дал ему начать Кастиэль, продолжая со всей тщательностью избавляться от снега, — людские забавы утомительны и лишают нас драгоценного времени. Дин фыркнул и сел ровнее. Оставив чаевые на стойке, он собирался схватить стакан и допить виски залпом, но тот пропал прямо из-под носа. — Эй! — возмутился Винчестер, косясь на ангела со своим виски. — Кас, ты!.. — О, так ты знаешь моё имя? — ухмыльнулся ангел, приподняв один уголок рта и глядя на него мягким, манящим прищуром. От хрипотцы голоса зачесался затылок, и Дин сглотнул, в очередной раз попавшись на ангельский крючок. И кто кого собирался сжечь? — Пожалуй, на этом и закончим? — вкрадчиво прошептал Кастиэль, наклоняясь к нему. Вечер сразу пошёл не по привычному плану, но Винчестер плевать хотел на этот план, когда на него смотрела эта пара хищных синих глаз, что при освещении бара стала темнее и попросту околдовала охотника. Дин подался навстречу, вместе с этим наплевав на окружение. Пальцы запутались в вихре смольных прядей, чуть оттягивая их, а губы нашли другие. И уже не стало важно ни на ранения и ушибы с охоты, ни на неудобный наклон, ни на косые взгляды и злой шёпот, которым Винчестер показал красноречивый фак, обняв Каса. Мир сжался до них двоих, а всё остальное осталось вне зоны доступа. И всё же, когда по барной стойке постучали пару раз, пришлось оторваться. Облизнувшись, Дин мазнул взглядом по потемневшей синеве с расширенным зрачком, которая смотрела только на него, и глянул на хмурую барменшу. — Это всё, конечно, замечательно, но не распугивайте мне народ, — процедила та, косясь в сторону той самой группы медведей, чья численность несколько уменьшилась. — Давайте-давайте, — тише добавила она, помахивая рукой, словно бы прогоняя надоедливых псов. Брови непроизвольно сошлись к переносице, а челюсти сжались. Хотелось выплюнуть оскорбительное словечко в ответ, но Кастиэль перехватил его, дерзко развернул на себя и увлёк в новый поцелуй, находя буйству новое русло. В конечном итоге им всё же пришлось покинуть бар, когда пьяные мужики начали кидать угрозы, а охотник отвечать на них. Драка не состоялась только по той причине, что Кастиэль взорвал все лампочки, погрузив бар в зимний мрак. Но вот на выходе, посмеиваясь и уводя Каса за собой, Винчестер всё же получил неожиданный и очередной удар в лицо. Скулу обожгло, все мысли вышибло за раз. И не успел Дин ни сругнуться, ни машинально дать отпор, как за него заступился Кастиэль, растеряв весь задор, привнесённый охотником. Ангельская мощь, которая не должна была причинять людям вред, смела тех в сугробы, и только после, не дав своему человеку опомниться, Кастиэль переместил их. — Да твою!.. — зашипел Винчестер, прижимая холодную ладонь к горящей щеке. — Да что им всем геи-то сделали?! Кас! — возмущённо и запоздало рассёк он кулаком воздух, разворачиваясь и тут же врезаясь в Кастиэля. От собственных слов пыл тут же поутих. Гей? Он-то? Да с чего бы… Просто ему нравится то, что есть, и вообще… — Однажды люди послушали не тех и с тех пор боятся думать иначе, — прошептал Кастиэль, обхватив его лицо ладонями. Дин потупил взгляд. — Если тебе не нравится, я могу подыскать себе другой, подходящий для тебя облик… — Нет, Кас, ты… Хах, — усмехнулся Дин, качая головой и морщась от нарастающей боли. — Прозвучит странно, но для меня ты сросся с этим телом. — Но мне не нравятся эти люди и подобные им, — хмуро произнёс Кастиэль, заглядывая ему прямо в душу. — Они… Не могу понять людей. Бог велел любить, так чего же его дети не желают следовать оставленным заветам? Дин приоткрыл рот, но до слов дошёл не сразу. Он никогда не думал, что почувствует себя в шкуре меньшинств, и вот сейчас неприятный комок от ругательств, к которым он и сам прибегал, засел в груди. И всё же он бы не хотел отступать от нового и приятного занятия с ангелом. — Давай не будем тратить время, Дин, — вторил его мыслям Кастиэль своим прохладным, отрезвляющим голосом. И Дин снова поддался ему. Глаза в глаза — и от этого чуть закружилась голова. Руки, в которых сокрыта ангельская мощь, неспешно раздевали его, изредка щекотя, и вскоре Винчестер присоединился к раздеванию, но делал это более резко, более буйно и нетерпеливо, желая поскорее избавиться от земных оков и попасть в небесные. Кастиэль лишь улыбнулся, глядя, как к снятой куртке летит рубашка с футболкой, а уже после человеческие руки требовательно лезут к нему, с шорохом стаскивая плащ, пиджак и пытаясь ослабить галстук. Узел прост, если сравнивать с тем, что происходило внутри, и вместе с тем сложен для трясущихся пальцев. Но Дин пытался. И пытался до тех пор, пока Кастиэль, огладив ладонью его шею, не толкнул назад. Ноги встретились с кроватью, и охотник упал, встречаясь взглядом с потолком номера, который сам же снял с утра. Но зелёные глаза не зациклились на земных видах и уже скоро вернулись к ангелу, поправляющему галстук. Приподнявшись на локтях, Дин недоумённо вскинул брови. — Сегодня я желаю смотреть на твоё удовольствие, Дин, — пророкотал бархатный голос, не терпя никаких возражений. — Поднимайся выше и ложись. — Кас, что ты задумал? — осторожно поинтересовался Дин, всё же забираясь выше, но уже не собираясь сдаваться столь легко и быстро. — Опять чего-то насмотрелся? Кастиэль изогнул уголки губ в усмешке. Искорки в синих глазах заворожили. — Ты догадлив. Это было в одном фильме, — признался Кастиэль неспешно подходя к нему и подбирая что-то с тумбы. — И мне захотелось повторить это с тобой, Дин. — Решил испытать на мне весь кинематограф, а, Кас? — с нервными нотками хмыкнул Дин, впившись взглядом в длинный чёрный платок в руке Каса. Ангел уже побывал в этом номере — раньше тумба была пуста. Следил за ним. — Я всегда наблюдаю за тобой, Дин. — Кастиэль встал коленом на край кровати. — И сейчас снова хочу понаблюдать, но для остроты чувств ты должен ненадолго лишиться зрения. — Кас, что за фильм и что в нём было? — требовательно вздёрнул бровь Дин. Кастиэль отвёл взгляд, но приниженным при этом не выглядел. Пальцы же оглаживали ткань, будто бы успокаивая ту, когда успокаивать нужно было только человека. Дин, конечно, за столько времени привык к ангельской распутности, но каждый раз нечто в нём скалилось и противилось всем новшествам в его жизни. Даже тогда, когда Дин прекрасно знал, что Кастиэль в очередной раз запульнёт его на седьмое небо и чуточку выше. Просто… Возможно, одна его часть никак не желала принимать то, что есть. Противилась. Не решалась верить, что ему действительно может нравиться секс с мужчиной. Вернее, только с одним мужчиной. Но ни один из его головных тараканов не хотел, чтобы Кас менял сосуд. Несколько секунд хмуро помозолив взглядом платок, Дин выдохнул с притворным смирением и рывком забрал ткань, затягивая ту на своей голове и плюхаясь на кровать. Руки устроились в замке на голой груди. До ушей донёсся мягкий смех, и через мгновение шею царапнула щетина, но губы загладили вину. Медленно выдохнув, Дин открыл тому ещё больший доступ, вытягивая шею, и завёл руки за голову, вновь сцепляя пальцы в замок. Кастиэль одобрил его послушание, огладив бок холодной рукой и пустив такие мурашки, что Дин невольно зашипел. — Рано, мой маленький человек, ещё рано, — обжёг шёпотом его щёку Кастиэль. Очередное холодное дразнящее поглаживание пустило микротоки по телу. Кастиэль отстранился от него, и Дин полностью обратился в слух. Кастиэль же улыбался с излишней бдительности охотника. И вместе с тем, глядя на свежие ранения, оставленные недавней охотой и пропущенным ударом возле бара, ангел едва смог сдержать вздох сожаления. Охотникам не привыкать к ранениям и многие из них зачем-то хвастаются шрамами, но именно этого охотника хотелось уберечь. Хотелось защитить человека, который был самой непонятной частичкой огромного мира. Человека, который однажды заставил его — Ангела Господня — чувствовать и продолжает заставлять изо дня в день. — Кас? — позвал Дин, не дождавшись никакого продолжения, и вслепую развернулся лицом прямо к нему. Кастиэль коротко шикнул на него и пробежался кончиками пальцев по животу, который тут же напрягся. Короткие ногти сменили подушечки пальцев, слегка царапая и оставляя за собой невидимые тонкие ручейки, побежали дальше, забирались по горячей коже всё выше. Очертили кадык, который тут же дрогнул, и царапнули по приоткрытым губам, чуть оттянув их уголок и тут же отпустив. Накрыв щёку ладонью, Кастиэль, лишившись на миг всякой силы воли, наклонился и приник к таким манящим губам своими. И тут же, на пробу смяв, отстранился. Некоторое наслаждение завозилось в синих глазах, стоило губам, лишившись тепла ангельских, беспомощно хватать воздух и тянуться, словно бы это могло призвать ангела обратно. Дин даже приподнял подбородок и немного прогнулся в пояснице. Однако, поняв, что ничего не получит, досадливо рухнул обратно и сжал губы. Кастиэль хмыкнул, отнимая ладонь от веснушчатого лица. — Так ты тянешься только ко мне, Дин, — прошептал Кастиэль, опуская взгляд на распростёртое тело. Руки легли на бока и синхронно сползли вниз, цепляясь за джинсы. Дыхание охотника участилось. Неспешно расправившись с пряжкой ремня и высунув тот, Кастиэль, недолго думая, лишил охотника свободы, помня о его буйном нраве. Руки, заведённые за голову, оказались связаны. — Не давит? — Тоже мне, ангел заботливый! — возмущённо фыркнул Дин и принялся неосознанно ёрзать, стремясь освободиться от джинс, которые начали давить в области паха. — Стоило бы предугадать твой излюбленный манёвр с лишением свободы. Кастиэль лишь хмыкнул и наклонился к нему, легонько кусая ключицу. Охотник тут же задержал дыхание, внемля горячему дыханию и укусам. Безболезненные и дразнящие укусы шли плотным рядком от самой ключицы и до конца рёбер. И как начались весьма внезапно, так и пропали. Дин снова задышал. Кастиэль оторвался, облизнувшись, и сел ровнее. С секунду поразмыслив и не дав человеку опомниться, — воссоздал из воздуха тот самый недопитый бокал виски. — Так вот, Дин, на днях мне попался один занимательный фильм, — неспешно начал Кастиэль, бесшумно убрав стакан на тумбу и принявшись столь же неспешно освобождать Винчестера от прочей одежды. — Не сказать, что мне понравились отношения героев, но… Занимательно. Особенно запомнилась одна сцена, которую захотелось опробовать. — И что ты… собираешься делать? — чуть дрожащим то ли от волнения, то ли от возбуждения голосом спросил Дин, по воле Кастиэля сгибая оголённые ноги в коленях и подтягивая их к себе. И фильм уже нисколько не волновал его. — Люди знают толк в извращениях, — прошептал ему в самое ухо Кастиэль. — А ангелы внемлют ему, — с дрожью усмехнулся Дин и облизнулся, почувствовав прохладную ладонь на своём окрепшем члене. Тьма обостряла каждое прикосновение, каждый звук и нотку бархатного голоса. Свет в номере погас, оставшись лишь в торшере, что стоял поодаль, температура будто бы повысилась. Либо же Дин согревался, несмотря на то что лежал абсолютно обнажённым в зимнюю ночь. Дин прикрыл глаза под повязкой, прислушиваясь, и тут же распахнул их обратно, когда что-то тихонько брякнуло о стекло. Как игральные кости в стакане. Кастиэль лишь улыбался, бдя за каждой переменой на веснушчатом лице и мыслью во взбалмошной голове. В пальцах покоился стакан виски, сам огненный напиток сверкал в свете торшера, напоминая жидкий янтарь. Кубики льда бились о гранёные стенки при лёгких покачиваниях. Плеск завораживал, притягивал к себе синий взгляд, но синева столь же легко отцеплялась от предмета, возвращаясь к распростёртому телу. Кастиэль развернулся поудобнее, опираясь одной рукой на кровать. Пальцы поднесли бокал к запрокинутому подбородку, на секунду коснувшись того стаканом. Дин вздрогнул — стекло обожгло холодом. Кадык на медовой шее качнулся при сглатывании. — Кас? — с сомнением позвал Дин. — Что ты… — Ты же доверяешь мне? — оборвал его ангел. Ответ был вполне известен, но Винчестер и доверие… Кастиэль был бы не прочь услышать это ещё раз. Либо увидеть. Как и всегда, Дин не стал тратить слов, будто бы те могли обернуться змеями и укусить его. Охотник просто кивнул. — Спасибо, — искренне поблагодарил Кастиэль, поверхностно касаясь приоткрытых губ своими. Чуть покачав стакан и позволив льду издать короткую песнь своим стуком, Кастиэль соприкоснулся со стеклом губами — именно с той стороны, с которой пил Дин, — и влил в себя содержимое. Однако не стал проглатывать. Вновь наклонившись за поцелуем и чуть пролив, но тем самым подсказав Дину, что от него требуется, поделился не самым приятным на вкус напитком. Впрочем, ангелам и так не дано позвать вкусы. Вот только этот человек… Дин был вкусен. И его губы, и язык, вышедший навстречу за виски и глубокой лаской, и всё тело. Прервав затянувшийся поцелуй, от которого и сам начал распаляться, Кастиэль облизнулся и запустил два пальца в стакан, не с первого раза подхватывая кубик льда — возбуждение отзывалось дрожью, но он не мог так запросто поддаться ему. Когда же кубик оказался в его власти, Кастиэль отставил стакан и занёс руку над губами охотника. Мизинец дотронулся до нижней губы и сразу же попал во влажный плен. С хмыком вынув палец, ангел совершил маленькую подлость, подсунув просящим губам и языку лёд. Однако кубик не последовал за участью пальца — остался меж губ, а после и вовсе был вытолкнут языком навстречу пальцам Каса. — Чёрт, Кас! — сплюнул Дин, морща нос. — Ты решил поиграть со льдом? Что, тебе снега мало за окном?! В ответ — смешок. Низкий, грудной. Заставившись зацепиться за него, прислушаться. Морщинки разгладились, брови приподнялись, Дин облизнулся и чуть поёрзал на спине, готовясь к последующим махинациям. На ангельских губах блуждала улыбка. Кастиэль погрузил кубик льда в свой рот, чуть обсасывая, а после вынимая и касаясь им кончика носа Дина. Лёгкий тык — кубик снова скользнул по губам, прошёлся по подбородку и скользнул по шее, оставляя за собой влажный след. Дыхание человека участилось, кожа покрывалась мурашками там, где ступали пальцы Каса со льдинкой. Вверх по ключице и переход на внутреннюю часть руки, скользя чуть выше подмышки. Рваный выдох сквозь сжатые зубы — пальцы возвратили лёд на грудь и очертили тут же сжавшуюся горошину соска. Дыхание участилось, Дин выгнулся навстречу и прикусил нижнюю губу. — Ка-ас, — прошипел сквозь зубы Дин, поджимая пальцы на ногах. — Мог бы и просто меня в сугроб закинуть! Тихо посмеиваясь, Кастиэль убрал лёд и широко лизнул сосок горячим языком, компенсируя доставленное холодное неудобство и вместе с тем создавая такое сочетание горячего-холодного, что Дин не произнёс ни слова, накрепко сжав челюсти и лишь медленно выдохнув. — Думаешь, стоит занести номер снегом? Не думаю, что уборщице понравится. Да и тогда ты точно околеешь, и мне придётся согревать тебя раньше времени… — З-заткнись, Кас! Кубик льда скользил дальше, уменьшаясь, рисуя влажной дорожкой узоры и стирая все ушибы и раны, полустоны-вздохи срывались с губ гроздями рябины, губы с языком ласкали. Но то было лишь на торсе. Ангельская рука неспешно выводила узор на человеке, рисуя выдуманные символы, что сверкали на коже под тёплым светом торшера. И то был самый красивый узор, ставший усладой для синих глаз. Вернее, не столько узор, сколько холст. Когда же Кастиэль как бы случайно дотронулся краешком льда до головки члена, смазнув мизинцем каплю предэякулята, Дин взвился, заскулил и приподнял таз. Он ждал «извиняющегося» продолжения, но вместо этого Кастиэль облизнул собственный мизинец, пробуя вкус человека, и после положил в рот лёд, рассасывая и не меняясь в лице. За окном темнота, которую разрезали уличные фонари, но тех не видно — шторы перекрывали путь лишнему свету. Тёплый свет торшера будто бы покачивался, как языки пламени в камине, и, врезаясь в фигуру ангела над человеком, ложился на влажную медовую кожу, заставляя ту искриться. Дин снова поёрзал, будучи не в силах побыть без движений и толику секунды. Молча звал его. Просил продолжить. И тогда Кастиэль решил сжалиться. Чуть прохладная ладонь обняла бедро и скользнула на внутреннюю сторону, обсыпая кожу мурашками. Рука побежала дальше, ниже. Пальцы чуть смяли нежную кожу — длинный дрожащий выдох покинул грудь охотника. Лёд во рту почти что растаял, понизив температуру самого рта, и Кастиэль, спрятав глаза за ресницами, осторожно просунул пальцы между членом и животом, пока вторая рука продолжала то сжимать, то разжимать нежную кожу бедра, используя ту вместо клавиш пианино. Губы коснулись основания члена, пальцы перебрались с кожи на мошонку. Яркой реакции не последовало, если не считать того, что дыхание участилось, а ноги сползли ниже и раздвинулись пошире. И тогда к губам присоединился холодный кончик языка, дразняще лизнув по крупной венке. Быстрый рваный вздох — живот напрягся, а пальцы связанных рук впились в подушку. Удовлетворённый такой начальной реакцией, Кастиэль негромко хмыкнул и продолжил свою пытку, которую и в адском пламени не сыщешь. Язык очерчивал широкими мазками ствол члена, из-за чего тот становился твёрже — холод не пугал его охотника, а только распалял. Кожа горела, лёд проигрывал. В плен ангельских губ попала головка; стоны и терпкий запах тела с ноткой хвои дурманили разум. Дин раскрывался перед ним всё больше, между выдохов звал его и поскуливал, двигаясь бёдрами навстречу морозному рту. Движения набирали темп, речь стала бессвязной, а после Дин и вовсе опустил руки ниже и укусил себя на предплечье, затыкаясь. Осталось лишь выразительное мычание, которого катастрофически не хватало. Дрожь была готова прошибить мужское тело в подступающем оргазме, отпустив того в мягкие лапы сладкой истомы, но Кастиэль сам отпустил Дина и сел ровнее, послабляя галстук на своей шее. — Кас! Чёрт тебя! — потеряв чувство взлёта, прорычал Дин, сдёрнув повязку с глаз, но тут же притих. Руки снова оказались за головой. Весь красный, зелёные глаза блестят, как весенняя листва после дождя, дыхание позабыло о плавном ходе, меж бровей крохотная морщинка. И не двигается. Совсем. И всё из-за ангельской сини, которая то ли собиралась благословить, то ли сожрать целиком, не оставив и косточки. Дин любил этот взгляд, как и все прочие. Именно под ним Дин чувствовал себя действительно особенным человеком, потому что сам Ангел Господень возжелал его. Это льстило. И безумно нравилось. И, пожалуй, Дин был болен синеглазым ангелом, а излечиться навряд ли бы получилось. Да и не хотелось. Зелёный взгляд смягчился, средь влажной листвы забегали бесята. Губы, что до этого были потерянно приоткрыты, растянулись в манящей улыбке, слегка оголив ряд зубов. — Ну? — склонил голову набок Дин, глядя на ангела из-под ресниц. — Ещё не устал издеваться надо мной, а, Кас? — как бы указывая, зелёный взгляд скользнул по налитому члену, но потом перетёк на всё ещё одетого Каса. И зацепился за выступающую область паха. Облизнувшись, Дин не сдержал усмешки и вытянулся, прогибаясь и выставляя себя напоказ. Синий взгляд с неподдельным вожделением очертил излеченное тело. Охотник точно рушил ангельские планы. — Ну, Кас? Закончишь со своими закусками и перейдёшь сразу к десерту? — Перед десертом должно быть основное блюдо, — чуть нахмурился Кастиэль, но всё же принялся снимать одежду. Он был бы не прочь довести Дина до оргазма, просто наблюдая, как и любил это делать, но повисшее в воздухе приглашение и невысказанное «У нас есть только эта ночь» не позволили медлить. Кастиэль бы хотел больше ночей, каждую ночь проводить со сводящим с ума человеком, но этот человек… Такой бесстрашный и в чём-то такой трусливый. Такой желанный и такой любимый. И Кастиэль прекрасно слышал тех быстрых пташек-мыслей, которые щебетали о том, что Дин бы тоже хотел проводить с ним каждую ночь своей жизни. И не только ночи, но и дни. Однако пока тот не решится высказать это вслух, обозначить и как-либо назвать их отношения перед своим братом, Кастиэль не собирался действовать. Дин должен разобраться с этим сам. Ангельское тело освободилось от пут земной одежды, позабытый кубик льда одиноко посматривал на мир из своего стакана, преломляя свет торшера. Устроившись между разведённых ног, ангел склонился над охотником. Глаза в глаза, и воздух стал горячее. Душно и жарко. И нестерпимо хотелось, чтобы ангельский огонь спалил его дотла. И горел бы Дин до конца своих дней, глядя в синие глаза, вот только его боязнь признаться брату и дать определение странным отношениям с ангелом-мужчиной… — Кас? — Да? — Как думаешь, что мы делаем? Кастиэль пару раз моргнул и нахмурился, вглядываясь в зелёные глаза и цепляясь за красноту щёк. Но понял мысль Дина и знал, чего тот хочет в ответ, но это было слишком просто. Хотелось, чтобы Дин разобрался во всём сам. — Люди придумали много названий, можешь выбрать сам: половой акт, сношение, секс, совокупление, соитие, близость… любовь, занятие любовью. Что нравится — то и бери, — как можно более пренебрежительно бросил Кастиэль, не отводя взгляда и наблюдая за человеком, чей взгляд заметался из стороны в сторону, а сердце напомнило птаху в клетке. — Я подумаю об этом позже, — в итоге пробормотал Дин, — но мне бы хотелось почаще видеть тебя в своей постели. Кастиэль усмехнулся и приник к поджатым губам в мимолётном поцелуе. — Дин, я только этого и жду. — Мне придётся много выпить, чтобы признаться в этом Сэму и перестать прятаться? — Предпочту видеть твою трезвость, — губам достался второй поцелуй, скованные руки обняли за шею, не позволяя отстраниться. Да и Кастиэль никуда не спешил, пока что позволяя вершить охотнику задуманное. Губы двигались за другими, безупречная ангельская кожа тёрлась о простую человеческую, рождая искры и ураганы. Пальцы спешно подготавливали огненное нутро, забирая боль, и уже вскоре, повинуясь скулежу, Кастиэль пробно толкнулся, погружаясь и замирая на шумном выдохе. Он мало чего пробовал в земной жизни и ему многое предстояло только открыть и привыкнуть к нему, но такое, казалось, простое действо выбивало все мысли и прямо-таки взрывало фейерверки и перед глазами, и внутри сосуда… Внутри его, Каса, тела. И всё же ему, Ангелу Господню, не доставало терпения и твёрдости рядом с этим человеком. Хотелось оттянуть миг тесного удовольствия, двигаться неспешно и как можно медленнее, чтобы распробовать всё до конца. Однако и у Дина, и у чувства наслаждения нарисовались другие планы. Ремень пропал, оставив после себя лишь напоминание в виде красных полос на запястьях, но стоило Касу мазнуть по ним подушечками пальцев, как повреждения бесследно ушли. Загнанные выдохи и вдохи, ноги обхватили поясницу, будто бы запрещая отстраняться, а руки обвили шею и туловище с тем же умыслом. Движения становились резче, мысли бессвязнее. Синий взгляд не отрывался от невозможных глаз напротив, от раскрытых губ. Веснушки таяли в огне, капельки пота скатывались со лба и попадали в плед ангельских губ, подхватывающих их. Человек под ним пылал, взывал к нему и даже снизошёл до молитв, но ангел и так был с ним. Видел его, слышал. Исполнял. И вместе с тем, казалось, поднимался ввысь. Чувство и правда напоминало полёт, и Кастиэль не мог не удивляться, как оно нарастало, поднималось и захватывало всё его естество, вышибая мысли. Дин под ним резко вобрал в себя воздух и сжался, притягивая к себе и заставляя ангела потеряться в ощущениях настолько, что Кас едва успел уловить пик наслаждения своего человека. Дрожь прошибла сильное тело, и, достигнув того самого возвышения, Кастиэль последовал следом, ненадолго окунаясь в беспамятство. Лампочки в округе звонко взорвались — наступила тёплая и приятная тьма, в которой Кастиэль прижал Дина крепче, переворачиваясь вместе с ним на бок. Но пока не открывал глаза, впитывая всё, что мог. Шумное дыхание человека и более ровное — ангела. Сладкое томление и губы, нашедшие ангельскую ключицу. Ещё пара мгновений — ослабшие конечности окрепли, обнимая Каса, и раздался тихий короткий смех. Абсолютно хриплый и невозможно прекрасный. — Кас, ты опять взорвал все лампочки, — отсмеявшись, с истинным довольством прошептал Дин, ластясь и потираясь щекой о мужскую грудь. — «Мне хорошо, Кас», — закончил он мысленно. Кастиэль глубоко вздохнул. — Подаришь ли ты мне эти слова? — едва слышно вопросил он, скользя одной рукой вдоль позвоночника. Дин не ответил. Но в мыслях — смятение, неуверенность. Он боялся к кому-то привязываться и оповещать об этом, прекрасно понимая, что… Что могут отнять. Снова. И это, пожалуй, наилучшее, что Кастиэль слышал в мыслях этого человека. — Спасибо, — уже чуть громче поблагодарил Кастиэль, утыкаясь носом во взмокшие русые волосы. — Прости, что на этом пока всё. Ключевым словом в слабом шёпоте стало «пока», и Кастиэль принялся ждать, купая своё сердце в горячем и сильнейшем на этом свете чувстве. Но тем же вечером, будучи не в силах покинуть столь уютное местечко, он позволил Дину узнать о своих чувствах, о которых тот и так знал. Признание покинуло сердце, лаская человеческий слух: «Я люблю тебя, Дин Винчестер. Я люблю тебя, мой маленький сильный человек. И люблю настолько, что готов расстаться с благодатью, лишь бы уподобиться тебе и идти с тобой нога в ногу. Я… я всегда буду ждать тебя, Дин. Ты так сильно изменил меня». Дин ничего не ответил — просто замер в его руках и затаил дыхание. И наверняка ещё долго бы не смог заснуть, если бы Кастиэль не погрузил его в мирный сон. Ранним утром, когда пушистые хлопья декабрьского снега ткали на улице мягкую перину, ангел покинул свой крошечный рай. Дин проснулся в полном одиночестве. На сердце было необычайно легко и в тот же момент невыносимо тоскливо. Холодно. «Значит, правда любишь? — осторожно спросил Дин, но не получил ответа. Зато сердце трепетно сжалось, а после и ускорило шаг. — Что же ты со мной творишь, Кас?» Дни тянулись, никакие задания не подворачивались под руку — встречи с ангелом сократились. Полностью. Кас не приходил ни на его зов, ни на молитвы. Игнорировал. Либо, вернее, вёл себя так, как они и договорились. Но вскоре Дин начал нервничать, бояться, что с ангелом могло что-то случится — вот Кас и молчал. Нервозность проявлялась в раздражительности, постоянном постукивании пальцами или частой чистке оружия. Несколько кружек кофе заменяли завтрак, а иногда и обед, всё свободное время Дин проводил за поиском дела, чтобы после него встретиться с ангелом. Вот только все твари будто бы спрятались ему назло. Работы не было, нервы чесались, а в голове крутились странные мысли. Время шло, и в канун Нового года произошло чудо — подвернулось небольшое дельце: оборотни решили напомнить о себе. Ничего нового, ничего необычного и сложного, но то, с какой надеждой горели зелёные глаза брата, вводило Сэма в замешательство. После охоты Дин снова увидел своего ангела — целого, невредимого и настолько необходимого, что стало боязно дышать: а вдруг мираж растает? Но Кас не растаял. Всё так же любил его, но ответа не дождался. Наутро Дин снова вернулся без каких-либо глупо полученных ран, что не могло не навести Сэма на одну мысль о чудесном излечении, но разве могло так быть? Разве мог его брат светиться от встречи с их другом? Мог, конечно, но это так… Немыслимо, странно. И всё же Сэм не мог не признать очевидного факта, но все слова казались клеветой в сторону старшего. Он столько раз пытался поговорить с Дином, пытался вывести его хоть на какой-то разговор или хотя бы развеселить, но не получалось. Совсем. А стоило брату отлучиться на ночь, чтобы провести время с некой красоткой, так сразу начал светиться! Воодушевился, возвратился к своей язвительности, но от Дина не пахло духами, на одежде не нашлось следов помады, да и брат совсем не хвастался ни внешностью, ни умениями дамы, как делал это раньше. И полностью излечился — ни одного синяка на теле и лице. Однако счастье старшего Винчестера длилось всего несколько дней, пока выражение лица снова не стало тоскливо-скучающим, но в большей степени — задумчивым, будто бы перед ним лежала какая-то сложная задача. И тогда Сэм решил расспросить об этом друга-ангела. Кастиэль явился не сразу, но в итоге пришёл к нему на улице тихим вечером. Снег медленно кружился в своём танце, мягко укладываясь на белоснежную перину и мохнатые юбки ёлок, свет уличного фонаря, установленного недалеко от их мотеля, разрезал ночь. Кастиэль появился в нескольких шагах от источника света, когда Сэм облокотился прямо на столб. Разговор вышел неловким для Винчестера, когда ангел же являл собой образец всемирного спокойствия. Правда, прикрытый ресницами взгляд был устремлён как раз таки в сторону мотеля, из чьих крохотных окон лился свет, и это, казалось, увлекало его больше всего на свете. — Привет, Кас, — после продолжительной паузы отмер Сэм и потёр шею. Кастиэль молча кивнул, не отрываясь от своего занятия. — Ты правильно догадался, Сэм, — тихо и неожиданно, не дав Винчестеру и слова вставить, произнёс чем-то осчастливленный ангел, — пускай я и не должен об этом говорить, а ты не должен мне верить, но… Ты прав, Сэм. Той ночью Дин был со мной. Но, прошу, ничего не говори и никак не выдавай, что что-то знаешь, — рано или поздно обо всём узнаешь от Дина. — То есть… — сглотнув, нерешительно начал Сэм, — ты хочешь сказать, что… ну… Ты просто навестил Дина? Или как? И что в этом плохо? Кастиэль перевёл на него непонимающий взгляд. — Сэм, ты же знаешь ответ, — в недоумении склонил голову к плечу Кастиэль, — мы делили ложе… Мы… — Так-так! Всё, я понял! — вдруг почувствовав прилив жара к лицу, замахал руками охотник, желая остаться без шокирующих подробностей, которых и так хватало. — Молчи, Кас, только молчи! — Но, Сэм, ты же сам пришёл ко мне за ответами. — Я просто хотел!.. — было начал оправдываться Винчестер, но заткнулся, потупив взгляд. И продолжил гораздо тише: — Что, неужели ты и мой брат?.. И как всё так вышло? И когда Дин собирался мне об этом рассказать? Или ты? И так вот что значили все эти взгляды… Ну, стоило бы догадаться, наверное? Кастиэль лишь молча моргал, силясь разобрать человеческое бормотание и глядя на миг осознавания. Всё то, чего так страшился его человек, не произошло. Не случилось. Но Дину об этом знать не стоило — пока нельзя. Пускай узнает сам в своё время, к которому так усиленно готовится и чем радует его. — Кас? — опомнился Сэм. — Да? — Ты же ничего плохого не хочешь? Ты же… не знаю, не несёшь там угрозы Дину? Нет же? — с опасением накинулся на него Винчестер, желая защитить брата. Кастиэль лишь улыбнулся, легонько приподняв уголки губ и тем самым введя Сэма в ступор. — Пускай моя благодать выжжет меня, если посмею нанести Дину вред. Тем же вечером Сэм, недолго думая, попросил Кастиэля навестить их на Рождество. Кас, конечно же, увидел мысли младшего Винчестера и воодушевился ещё больше, согласившись на маленькую шалость. Дин же остался в неведении. И уже через несколько дней, когда Рождество стояло на пороге, Сэм, уговоривший брата на простенький семейный ужин в честь праздника, смог вытащить Дина на улицу. Вернее, Дин сам предложил. Они как раз перебрались в небольшой городок на севере Америки и могли всецело вкусить атмосферы того самого Рождества, когда везде лежал пушистый снег, на домах гирлянды и прочие украшения, в уютных кафе подают горячий шоколад и глинтвейн, вафли, пироги и кексы с орехами, а где-то можно найти и запечённую индейку. На главной площади расположилась настоящая ярмарка с маленьким катком: лавочки с угощениями и сувенирами, а возле катка с рождественской музыкой можно найти точки с играми-аттракционами. Настроение поднималось от одного лишь взгляда то ли на наряженную ёлку в самом центре, то ли на красные цвета и жёлтые огоньки. Но самое главное — настроение поднималось. Дин как раз в очередной раз пролистывал интернет, пока не вздохнул и не захлопнул крышку ноутбука. Перед глазами стояла реальность, когда в мыслях он пытался взять себя в руки и подгадать подходящий момент: Кас многое сделал для него, вот и настала очередь Дина ответить тем, что доставит его ангелу радость. Что позволит родиться такой неповторимой улыбке на ангельском лице. — Скукотень, — притворно зевнул он под вечер, пока под кожей кололись нервы, — может, стаскаемся за чем-нибудь алкогольным и пирогом, а потом прикупим к Рождеству, хозяюшка? Ты же собрался завтра удивить меня ужином, а? — Пирогом? — переспросил Сэм, вскидывая брови. — Ещё одним? — Пирогов много не бывает, — фыркнул Дин, поднимаясь и оглядываясь в поиске куртки. Переедание сладкого тоже росло из нервов. — Что-то ты оживился. Просовывая руки в рукава кожаной куртки, Дин не повернулся к брату — только замедлился и опустил голову. На лице блуждала улыбка, которую он пытался подавить. — Скоро узнаешь, мелкий, — прошептал он для самого себя, когда уже решил хорошенько напиться сладкой выпивки и признаться брату в своей привязанности и чувствах к одному ангелу. — Давай, не тормози, Сэмми! — уже громче добавил он у самой двери. Ночь укрыла город, но не смогла полноценно завладеть им — не позволяли тысячи тысяч огоньков и гулящий народ. Время ужина ещё не наступило, и ярмарка полнилась людьми, спешащими, как видимо, набить животы вредностями. А вот завтра народу будет в разы меньше — навряд ли люди захотят тратить деньги на еду, которая ждёт их дома за большими столами. Да и не найдётся тех, кто бы хотел встречать Рождество за прилавком. Неспешно шагая меж людей, Дин заинтересованно поглядывал на ассортимент, пытаясь найти чего-нибудь, что бы приглянулась глазам. Повсюду то игрушки и сувениры, то разукрашенные глазурью пряники, а в одном местечке нашлись даже целые пряничные домики! И всё равно не то. Сэм о чём-то тарахтел, но ровно до той поры, пока Дин не нашёл ларёк с алкоголем. Приятно обжигающий руки эгг-ног в пластиковом стаканчике был всунут Сэму, когда полученный второй достался Дину. Нотки корицы приятно вплетались в сладкую молочно-яичную смесь, но от рома оба Винчестера всё же поморщились, а старший и вовсе скорчил рожу. Следом Дин достиг и яблока в карамели, когда Сэм отказался от сладостей. Люди хохотали, кутались в куртки, а из кружек и ртов шёл пар, тающий где-то вверху, пока под ногами похрустывал снег. На катке царило веселье, но Дин остановился гораздо раньше, зацепившись взглядом в до боли знакомую фигуру между лавок. — Дин? — позвал Сэм, заметив, что брат остановился. — Ты чего? — Я… — сумев оторвать взгляд от улочки, отозвался Дин, — я, кажется, кого-то видел. Я видел Каса… — Что, уже ангелы начали мерещиться? — хохотнул Сэм, хотя сам растерялся — они договаривались встретиться в Рождество, но никак не раньше. — Эй, да куда ты! — крикнул он уже вдогонку — Дин начал продираться сквозь толпу, выискивая глазами фигуру в бежевом плаще. И ни черта ему не привиделось — сердце заходилось в таком ритме только в присутствии Каса! — Кас! — негромко позвал Дин, прекрасно зная, что ангел услышит его. — Кас, ну приди же! Улыбающиеся люди чуть косились на того, кто шёл против потока, но почти сразу же теряли интерес. Лавочки пестрили, игрушки сменялись угощениями, запах дурманил, а наполовину съеденное яблоко и стаканчик с горячим напитком оказались выброшены в ближайший контейнер под закатывание глаз Сэма, который отставал от брата шагов так на пять. Но вскоре лавочки грозили закончиться, народа было гораздо меньше, а в конце улочки виднелись дома. С неба повалили снежные хлопья, оседая на плечах и русых волосах и немного застилая взор, но это не остановило Дина — увидев того, о ком радостно вопило сердце, он сорвался на бег. И лишь об одном жалел — уж слишком поздно прислушался к этому сердечному трепыханию и слишком поздно разрешил себе заметить его. Снег чарующе кружился, людское течение значительно поредело, щёки жгло от холода, а в самом конце у дома стоял ангел, облитый светом фонаря и далёкими отблесками гирлянд. Позабытый братом Сэм остановился на границе ярмарки, ухмыляясь и качая головой. Кас же сделал шаг вперёд и приглашающе развёл руки в стороны за пару секунд до того, как в него врезался Дин, накрепко сжав ангела в объятиях. — Ты пришёл, Кас, пришёл, — шептал Дин, всё сильнее сжимая объятия и будучи не в силах нарадоваться такому подарку. И даже позабыл о брате, перед которым будет объясняться чуть позже. — Здравствуй, Дин, — не тая улыбки, хрипло рассмеялся Кастиэль. — Теперь я не буду мучить ни тебя, ни себя. — Что? Правда, что ли? И что это значит, Кас? — не отрываясь и не разжимая объятия, словно бы ангел мог куда-то улететь, затаил дыхание Дин, когда сердце, наоборот, зашлось в волнении. — И что, даже встретишь с нами Рождество? — Встречу. — А как же… моё признание? Кастиэль хмыкнул, наклоняясь назад и обнимая веснушчатое и такое любимое лицо ладонями, чтобы заглянуть в глаза, в которых плясали огоньки. И сам же улыбнулся, породив лучики морщинок у глаз. Догадавшись о проделках ангела, Дин раскрыл рот и тут же нахмурился. — Ты подслушивал мои мысли! — возмущённо шикнул он, уже не обнимая, а сжимая ангельские бока, но тому хоть бы хны. По щекам пополз румянец. — Ты, пернатая задница, залезал в мою голову! — Я всегда был там, — пожал плечами Кастиэль, отпуская своего человека, который тут же попятился к сугробу, будто бы снежки могли защитить его честь. — Но это не оправдывает тебя! — в большей степени пылая от неловкости и смущения, чем от негодования, крикнул Дин и замахнулся готовым снежным снарядом, однако ангел и не думал уворачиваться. Снежок попал прямо в лицо, но Кас даже не пошатнулся — просто стряхнул снег и постарался состроить такое выражение лица, чтобы чуточку поубавить гнев человеческий. Гнева не было… Ну, может, совсем чуть-чуть. И всё же второго снежка не последовало — Дин сжалился и даже сжался, когда попал глыбе-ангелу в лицо. Однако если человеческие мысли открыты, то ангельские — нет. Не прошло и секунды, как охотник оказался повержен и утоплен в сугробе навалившимся на него ангелом, пока недалеко слышался сдавленный смех младшего Винчестера. Последующие возмущения утонули в поцелуе, на который Сэм предпочёл не смотреть — оставил этих двоих наедине. — Знаешь, Кас… — отдышавшись после поцелуя, начал успокоившийся Дин, продолжая лежать в сугробе и ворошить мягкие пряди своего ангела, в которых путался снег, — очень хорошо, что ты не послушал меня тогда и не выкинул в сугроб. Кубик льда был гораздо гуманнее… Кастиэль лишь рассмеялся, по-кошачьи ластясь к нему. — Может, уже встанем и поищем твоего брата? — предложил он, на самом деле не желая вставать, но и будучи не в силах отделаться от мысли, что лежание в снегу — не самое лучшее занятие для человека, которого стоило поберечь. — А что? — сперва растерялся Дин, но, осознав, вдруг застонал сквозь зубы, закрывая руками красное то ли от холода, то ли от новой порции стыда лицо. — Сэм что, всё видел? — Именно так. — И что он подумал? Мягко улыбаясь, Кастиэль присел на его бёдра. Утопающий в смущении и стыде зелёный взгляд поднялся к нему в мольбе. Однако раскрыть заранее не мог, да и не стремился. Но Дин снова догадался о его осведомлённости. Одно лишь спасло пернатого, которого хотелось утопить прямиком в этом сугробе за все муки и дни, потраченные, чтобы прийти к нужным словам, — Дин засмотрелся на него. Засмотрелся на лучики морщинок у спокойных глаз, на губы, изогнутые в улыбке, похожей на первый снег, на… Хотелось радовать Каса. Хотелось спокойствия с ним после долгих лет борьбы с нечистью. Хотелось чего-то нормального рядом с ненормальным существом, при виде которого оживало его сердце. Выдохнув облачко пара, охотник взмолился, чтобы слова не обернулись против, ибо… — Спасибо, что однажды вытащил меня из ада, Кас, — не осмелился Дин, боясь потерять своего ангела. Но всё же доставил ему радость, признавшись на грани мыслей: «Люблю тебя, Кас».