tension

Минхён откидывает со лба прилипшую к нему прядь, стараясь не сбиваться с оживленного ритма очередной хореографии. Шум фанатов, несмотря на крепко сидящие мониторные наушники, оглушает. Он делает всё почти машинально ─ каждое движение, каждое слово отточены до автоматизма, тело двигается в ритме, к которому привыкало долгими изнурительными тренировками. Слева от него, движимый тем же истощением и напряжением, мелькает Донхёк, вытирая пот со лба, но сияющий своей обычной яркой улыбкой для фанатов. Ноги чуть не подкашиваются, когда Минхён особенно долго задерживает внимание на том, как его тело волнообразно двигается в такт музыке. Донхёк хитро подмигивает, растягивает губы в своих обычных ухмылках и посылает воздушные поцелуи в восхищенно кричащий зал. Минхён же только и может, что смотреть, оцепененный, пока сердце отстукивает свой бешеный ритм где-то в висках. После выступления, когда наконец-то можно больше не держать лицо и расслабить гудящие мышцы, напряжение всё равно не спадает. Оно монотонно гудит внутри, отвлекая и бесперерывно напоминая о себе, клубясь, как туман над поверхностью воды. Минхён опирается о какой-то стол за сценой, слушая приглушенные всё ещё не снятыми мониторами звуки. Стафф разбирается с освещением и звуком, последние фанаты покидают свои места, ничего не дождавшись. Время, на самом деле, едва определяется ─ сейчас утро или уже вечер? А может день и яркое солнце над горизонтом? Или вообще глубокая ночь? Да и какой сегодня день он тоже вряд ли помнит. Пробираясь по узким полутемным коридорам почти наощупь (потому что Минхён не помнит, где включается свет), он почти машинально определяет правильное направление своего пути ─ поскорее бы оказаться в личной гримёрке. Погружённый в бесконечно кружащиеся в голове мысли, он не смотрит, куда идёт, поднимая голову только тогда, когда плечо легко ударяется о что-то. Кого-то. Донхёк, тоже всё ещё в красном костюме и с прилипшими ко лбу вьющимися прядями волос, поднимает на него уставшие глаза. Светлые линзы делают его взгляд ещё пронзительнее. У Минхёна перехватывает дыхание ─ электрический разряд их столкновения пробегает по коже, ускоряя биение сердца. Лицо Донхёка, поднявшееся на уровень его собственного, почему-то оказывается всего в нескольких сантиметрах. Коридор, кажется, сужается вокруг них, это настоящая ловушка. Минхён не может отвести взгляд. Его руки инстинктивно вытягиваются вперед, поддерживая Донхёка за талию и сохраняя равновесие, почему-то даже не думая, что столкновение их было слишком легким для того, чтобы сбить с ног. Взгляд скользит по его чертам лица, впитывая каждую деталь ─ мягкие щёки, слегка приоткрытые пухлые губы и пронзительные глаза, в которых, кажется, можно рассмотреть целые галактики. Их лица оказываются так близко, что тёплое дыхание Донхёка оседает на коже. Мир вокруг становится совсем незначительным ─ шум, суетящийся где-то вне коридоров стафф ─ всё это рассеивается, сосредотачиваясь на одном человеке, стоящем перед ним. ─ Ты… Слово повисает в воздухе между ними, как заряженный пистолет или до отказа натянутая тетива. Минхён чуть сильнее усиливает хватку на талии Донхёка, его большие пальцы медленно описывают круги по красной ткани. Безмолвный вопрос в глубине глаз. Огонь в галактиках Донхёка вспыхивает, дыхание перехватывает от каждого прикосновения. Он поднимает взгляд, встречаясь с минхёновым в молчаливом диалоге. Его руки опускаются ему на грудь, кончиками пальцев чувствуя бешеное биение сердца. — Ты тоже… Воздух между ними трещит и бурлит сдерживаемыми эмоциями, как вода в закипающем чайнике. Молча, будто под действием неведомого заклинания, Минхён наклоняется, в миг сокращая расстояние между ними. Их губы встречаются в нежных, аккуратных прикосновениях, которые разгораются быстрее, чем лесной пожар. Поцелуй на вкус, как красная помада и соленый пот напряженных репетиций. Словно одержимый поцелуем, Минхён притягивает Донхёка ближе. Тот обвивает руками шею Минхёна, пальцы путаются в алых волосах. Они целуются так, словно пытаются вдохнуть друг друга, пока сердца отстукивают свой ритм в унисон. Утопая в настойчивом танце их губ, Минхён прижимает Донхёка к стене. Одна рука запутывается в его вьющихся волосах, а другая всё ещё поддерживает за талию, прижимая их вплотную друг к другу. Жар сплетенных тел просачивается даже сквозь одежду, затмевая последние остатки осязаемых мыслей, заменив всё на обнаженные чувства. Донхёк прерывает поцелуй только для того, чтобы оставить дорожку из поцелуев на подбородке Минхёна. Он чувствует теплое дыхание на своей коже, слышит его отчаянный шепот. ─ Марк… ─ Горящие глаза смотрят на него снизу вверх и новая волна мурашек пробегает по телу. В глазах Донхёка так много всего, что Минхён боится потеряться в них и никогда не найти выход. ─ Тссс… ─ Он заставляет Донхёка замолчать еще одним обжигающим поцелуем. Руки, блуждающие по его костюму, чувствуют, как пуговицы впиваются в ладони, когда он пытается притянуть его еще ближе. ─ Нам нужно… найти более уединенное место… ─ Темные глаза встречаются с глазами Донхёка, в них отражается такое же напряжение. ─ Моя гримерка, например… прямо по коридору… Пока нас кто-нибудь не застукал… Донхёк вздрагивает от хриплого шепота, его глаза темнеют, отблескивая едва сдерживаемым желанием. Он чуть слышно произносит «да», прежде чем снова завладеть губами Минхёна в еще одном страстном поцелуе, их тела плотно прижаты друг к другу. Между поцелуями он выдыхает прямо в его губы: ─ Показывай дорогу… Не разрывая сплетенных губ, Минхён поднимает тяжело дышащего Донхёка, оборачивая его ноги вокруг своей талии. Неуклюжие пятящиеся шаги, задетые о стены локти, приглушённые поцелуями смешки ─ они вваливаются в небольшое помещение и Минхён пинком закрывает дверь. Усадив Донхёка на маленький диванчик в гардеробной, руки уже заняты снятием пиджака. Он отбрасывает его в сторону, пальцы дрожат, когда он тянется к пуговицам на шёлковой рубашке. ─ Слишком много пуговиц… ─ Минхён тихо рычит себе под нос. Донхёк, тяжело дыша, хихикает, помогая с пуговицами. Минхён стягивает рубашку с его плеч, обнажая карамельную кожу. Он наклоняется, чтобы прижаться губами к ключицам, кончики пальцев блуждают по его груди. ─ Ты так красив… Терпение истончается, почти неосязаемое. Прикосновения становятся всё более нетерпеливыми, Минхён покрывает поцелуями мягкую кожу, просовывая пальцы под пояс Донхёка. ─ Скажи, если я слишком тороплюсь… ─ Минхён шепчет, уткнувшись в его плечо Донхёк приоткрывает рот, жадно вдыхая кислород, которого внезапно оказывается так мало в напряжённом воздухе между ними, выгибаясь навстречу прикосновениям. Тихий стон срывается с его губ, когда пальцы Минхёна щекочут кожу у пояса брюк. Донхёк запускает пальцы в его растрепавшиеся волосы, прижимая ещё ближе к себе ─ немое согласие, за которым следует ещё одно, более чёткое, более понятное, более слышное: ─ Нет, нет… только не останавливайся. Минхён улыбается, чувствуя мягко расслабляющее его облегчение ─ Донхёк делает это не только потому что жар выступления затмил его глаза. Не только, потому что громоотводом электрического разряда их столкновения мог стать случайный человек, проходящий по тому коридору. Нет, Донхёк прекрасно понимает, кто сейчас легким и точным движением стягивает с него брюки вместе с нижним бельем, позволяя им соскользнуть вокруг лодыжек. Именно Минхён сейчас отражается в его светлых радужках, если бы не линзы, уже целиком спрятавшихся за расширенными от возбуждения зрачками. Он проходит дорожкой поцелуев от бедра Донхёка до внутренней стороны колена, его прикосновения одновременно нежные и уверенные. Руки Минхёна скользят вверх по шёлковой коже, вызывая целый табун мурашек каждым новым прикосновением. ─ Ты идеален… ─ горячо шепчет он, прежде чем продолжить целовать дальше, неумолимо прокладывая себе путь вверх. ─ Абсолютно идеален. У Донхёка перехватывает дыхание, когда поцелуи Минхёна приближаются к самому чувствительному месту. Он смотрит на него сверху вниз, волосы в беспорядке падают на лицо, глаза широко раскрыты, губы раскраснелись и припухли ─ самое горячее и возбуждающее зрелище, которое Минхён видел в своей жизни. ─ Марк… ─ Он шумно выдыхает ─ мольба. Донхёк едва шепчет, но в голове Минхёна его слова будто крик, отдающийся в висках, бьющийся в груди в унисон с сердцем. Он нежно целует внутреннюю поверхность его бедра, чуть прикусывая, чтобы ещё раз услышать шумный выдох и приоткрытые, манящие к себе губы. Не дав ни себе ни Донхёку подготовиться, Минхён оборачивает губы вокруг его члена. Устроив ладони на дернувшихся от неожиданности бёдрах Донхёка, он нежно посасывает, обводя языком чувствительную головку. В его глазах, направленных прямо вверх, светится обожание. Донхёк выгибает спину, распластавшись на мягкой спинке дивана, его пальцы запутываются в волосах Минхёна. Бедра ещё раз вздрагивают, пытаясь глубже проникнуть в теплый влажный рот, каждое движение посылает новую волну мурашек по позвоночнику. ─ Черт… Марк… о Боже… Минхёновы губы растекаются в улыбке, жадно ловя каждый отчаянный звук, задерживающийся в воздухе, звенящем от напряжения. Он усиливает темп и глубину, нежно массируя кожу Донхёка. Ободряемый каждым новым вздохом, тихим стоном и несдержанным всхлипом, руки Минхёна задевают всё большее количество кожи, мягко сжимая ее. На ощупь она, как нежнейший шёлк, как неприкосновенное сокровище, хотя бы увидеть которое могут единицы. Минхён же может прикоснуться, может сжать пальцы, на грани того, чтобы оставить красноватые следы. Может прижаться губами, оставить языком влажную дорожку и прикусить, услышав тихий вздох. В голове звенит тонкий голос, поющий радостное «могу», а он только одобрительно мычит, посылая по телу Донхёка новые мурашки, достающие до самых кончиков пальцев. Бессвязные всхлипы становятся громче и отчаяннее по мере того, как прикосновения Минхёна ─ смелее. Он раздвигает бедра Донхёка шире, чтобы придвинуться еще ближе, самозабвенно отсасывая, расслабив горло, чтобы вбирать глубже. И когда стоны, рассыпающиеся по комнате, становятся всё выше и пронзительнее, Минхён больше не может терпеть собственное отчаянно ноющее возбуждение. Он отстраняется с влажным хлопком, вытирая рот тыльной стороной ладони и вставая, чтобы оглядеть Донхёка с огнём в глазах, который растопил бы вечные льды и сжёг любого, кто попадёт под горячую руку. Стараясь не отворачиваться, он тянется к тумбочке, на ощупь залезая в нижний ящик, где лежат предметы «на всякий случай». Но бинты и штопор ему пока не пригождались, а вот маленькая бутылочка смазки сейчас очень. Не желая тратить лишнее время, он отвинчивает крышечку и щедро выдавливает её себе на пальцы. Донхёк жалобно дует губы, когда Минхён прижимает скользкий от прохладного геля палец ко входу, массируя колечко мышц. ─ Как тебе нравится? ─ Он шепчет хрипловатым, но неизменно нежным голосом, в котором едва слышно бурлит сдерживаемое желание. ─ Медленно? Быстро? Глубоко? Донхёк заламывает брови и хнычет, больше не в силах терпеть. Он ещё чуть шире раздвигает бёдра, чтобы Минхёну было удобнее. ─ Медленно… Я хочу почувствовать всё… о… ─ Его голос обрывается, когда первый палец медленно проникает внутрь, мышцы на мгновение напрягаются, а затем расслабляются. ─ А-а, да, так… Минхён понимающе кивает, его взгляд смягчается, глаза пристально следит за лицом Донхёка, за каждой мимолетной эмоцией, проскальзывающей в уголках губ и трепете густых ресниц. Сейчас он не торопится, вводя палец сантиметр за сантиметром, минимизируя дискомфорт. Он оставляет лёгкие поцелуи на коленке, одновременно в попытках найти нужную точку внутри. ─ Ма-а-арк! ─ Донхёк выгибается дугой, выпуская наружу пронзительный стон. Он пытается зацепиться за скользкую кожу дивана, выдыхая. ─ Это… слишком… Минхён наклоняется вперёд, снимая с его губ и остаток фразы и остальные вздохи, пока его палец все еще медленно движется внутри. ─ Слишком хорошо? ─ Тихо спрашивает он, поднимая вторую руку, чтобы нежно погладить мягкую щеку. Дождавшись согласного подтверждения в стекленеющих глазах напротив, он добавляет второй палец, растягивая его немного шире. Донхёк энергично кивает, его губы приоткрываются в жадном вздохе, пока пальцы Минхёна творят свое развратное волшебство. Он поднимает руки, цепляясь за его плечи, слегка впиваясь ногтями, найдя в них большую стабильность, чем в скользящем покрытии дивана. ─ Д-да… слишком хорошо. О, черт… ─ Бедра Донхёка непроизвольно двигаются навстречу его движениям, стремясь самостоятельно найти нужный угол. Пальцы Минхёна плавно скользят внутри, медленно, но тщательно подготавливая его, стараясь растянуть время как можно больше, ни в коем случае не желая заметить признаки дискомфорта или боли на солнечно прекрасном лице. Донхёк расслабляется под его прикосновениями, привыкая к ощущению наполненности, пока Минхён целует его в лоб, нос, щеки, бормоча что-то нежное, тёплое и совершенно до глубины души влюблённое. Наконец, после времени, которое Донхёку и его уже почти охрипшему горлу кажется целой вечностью, Минхён решает, что он готов. Он вынимает пальцы, давая Донхёку время перевести дух, пока он расстегивает штаны, отбрасывая их куда-то в сторону, даже не глядя, прежде чем снова потянуться за смазкой. На этот раз он выливает щедрое количество прямо на свой ноющий без внимания член. Снова расположившись между ног Донхёка, он почти неслышно шепчет, но в сгустившемся воздухе каждое слово слышно так, будто его произносят на ухо. ─ Посмотри на меня. Я хочу видеть твое лицо, пока я… ─ Он резко осекается, чтобы продолжить с новой силой. ─ О Боже, ты хоть представляешь, насколько сейчас прекрасен? ─ Голос слегка подрагивает от волнения Медленно, осторожно он прижимает головку члена ко входу, не торопясь, чтобы дать Донхёку ещё время. Столько времени, сколько нужно, пока он не увидит в его глазах отчетливое да, хоть собственный разум и туманится возбуждением, которое вовсю парит в воздухе, оседая на поверхностях и окутывая их двоих облаками. ─ Скажи мне, если нужно остановиться… ─ Минхёновы руки слегка дрожат. ─ Хёк… Когда Минхён начинает медленно проталкиваться внутрь, Донхёк делает глубокий вдох, неосознанно задерживая дыхание, которое быстро выходит наружу вместе с потоком бессвязного шёпота. Чувства обостряются, а по телу растекаются еще более яркие ощущения, чем когда внутри были всего лишь пальцы. Жар полностью заполняет его, разгораясь огнём и не затихая, даже когда Минхён делает паузу, чтобы он успел привыкнуть. Донхёк тянется вперёд, на полпути встречаясь с чужими губами в таком же обжигающем, как и костёр внутри, поцелуем, его язык скользит внутрь, переплетаясь с языком Минхёна, выпуская жар. Минхён же, поудобнее устроив руки на его бедрах, начинает двигаться, медленно и плавно, давая Донхёку время привыкнуть и самостоятельно дать знать, что ему хочется большего. Пальцы Донхёка сжимаются на спине Минхёна, впиваясь в лопатки. Он всхлипывает в поцелуй, чувствуя как постепенно, благодаря тому, что Минхён не торопится, дискомфорт исчезает, сменяясь глубоким, ноющим удовольствием. Минхён усиливает темп, когда чувствует, как Донхёк под ним расслабляется, подмахивая бедрами навстречу. Звуки их тел, двигающихся в унисон, наполняют комнату, смешиваясь с прерывистым дыханием и тихими стонами. Темп толчков растёт, становясь быстрее и точнее. Минхён зарывается лицом в шею Донхёка, оставляя влажные алые следы, пока бёдра двигаются в устойчивом, интенсивном ритме. Ногти впиваются ему в спину, а ноги крепче обхватывают за талию, притягивая его еще ближе. Силой воли оторвавшись от нежной шеи, он скользит между их телами, обхватывая оставшийся без внимания член Донхёка. Двигая рукой в такт своим толчкам, он прижимается к пухлым губам, собирая все до одного ставшие еще более громкими вздохи. ─ Марк! Я… Я сейчас… ─ Донхёк весь, будто сошедший с картины, написанный отчаянно влюбленным художником для того, чтобы остаться запечатленным на полотне навсегда. Тонкие брови и алые губы ─ то, ради чего он пошёл бы на конец света. Минхён снова завладевает его губами, проглатывая отчаянные звуки, вырывающиеся из горла. Тело Донхёка в его руках напрягается, спина выгибается, когда он кончает, пачкая руку Минхёна и собственный живот. Это зрелище, закатившиеся глаза и прошедшая до кончиков пальцев волна дрожи утягивает его за собой, и собственный оргазм проносится по телу Минхёна с силой урагана. Он жадно глотает ртом воздух, осторожно опускаясь на Донхёка сверху, хоть руки и не держат, предательски подрагивая. Донхёк утыкается носом ему в шею, щекотно проходясь губами. ─ Ты в порядке? ─ Минхён тихо шепчет ему на ухо. ─ Я… не переборщил? Его мягкий, заботливый голос хрипловат от страсти, но полон беспокойства. Донхёк хочет ответить, но по телу растекается усталость, а глаза предательски закрываются, почти моментально пытаясь погрузить его в сон. ─ Ответь мне. Всё в порядке? ─ Минхёну нужно услышать это от него лично. Его мозг уже летит мыслями к способам помочь Донхёку почувствовать себя лучше: может, ему нужен массаж? А может, душ? Или что-то ещё? ─ Ммм, да, я в порядке… Просто устал… ─ Донхёк поднимает голову, чтобы пробормотать, смотря ему в глаза. Его голос сонный, а руки слабо обвиваются вокруг минхёновой шеи. Предыдущее, звенящее, как воздух в грозу, напряжение рассеивается, оставляя их без сил, но полностью удовлетворённым. И если Минхён ещё держится, отчаянно желающий полностью удостовериться, что с Донхёком всё в порядке, то последний не может сопротивляться сонливости, как тяжёлое одеяло накрывающей его с головой. И последнее, что он видит перед собой ─ лицо Минхёна. Больше не с волнующимся и переживающим выражением, отражающимся в приподнятых тонких бровях. Больше не с теми расширенными от возбуждения радужками. Больше не с приоткрытыми в очередном отчаянном стоне губами. Сейчас он смотрит на него, переполненный нежностью в каждой, знакомой уже десяток лет, черте лица. Это взгляд, который обещает быть рядом с ним, который шепчет «отдыхай». И Донхёк смело погружается в крепкий сон, ведь знает, что когда в следующий раз откроет глаза ─ Минхён будет рядом. Всегда был. Всегда будет.