Так живут все

Глубокий вдох. В ушах звенело, а перед глазами мелькали черные силуэты. Солнечный свет медленно, но уверенно затихал. День шел на убыль, а вместе с ним вершилась история. Потные от страха руки сжались в кулачки и невольно дрогнули. Девушка видела, как неумолимо приближается ее погибель. Страх завладел ею. Она обернула голову назад, смотря на алый флаг над крышей черного готического здания. В голове всплыли приятные воспоминания, и в особенности события последних дней. Она ни о чем не жалела. Девушка с новой силой шагнула прямо, смотря на грозных и крепких мужчин. Время будто замедлилось. Дыхание стало ровным, почти неспешным. Она осознавала, что делает и для чего делает. Девушка опустила взгляд, натыкаясь на яркий красный цвет своего платья. Прилив решимости. Кулачки разжались. Еще один глубокий вдох. Она подняла взор на небо, готовясь принять смерть…

***

Клементина воспитана в духе времени. Носит, что сказано. Делает, что сказано. Любит того, кого сказано. Отец назвал дочь в свою честь — носит его имя. Мать туго завязывает корсет, так, что трудно дышать — значит так и должно быть. Это лицо эпохи. Так живут все. Клементина сидела на узкой деревянной скамье в темном и высоком храме. Утренняя молитва это то, что делает каждый житель Ла-Фонда. Все молятся о благополучии и долгом правлении короля Юдеса Седьмого, прозванного «Черным королем». Клементина плохо представляла значимость этой личности для истории их страны. Со слов отца она знала лишь, что этот человек подавил «красное восстание» около двадцати лет назад и что это была самая кровавая гражданская война, которую видел свет. С тех дней красный цвет запрещен во Франции, а благодаря симпатии Юдеса к черному, все население теперь облачается лишь в него. Постепенно черный цвет так завладел сердцами людей, что каждый уважающий себя гражданин перед выходом из дома обязательно должен был «очернить» веки, а дамы еще и подчеркнуть губы соком черноплодных ягод. Раздался звон колоколов и Клементина вздохнула, предчувствуя завершение молитвы. Она легким движением поправила черный палантин, оголяя три изящные родинки на шее и груди. В храме она находилась со своим отцом — Клементом и матерью — Лаурой. Клемент был мужчиной среднего роста и крепкого сложения, но видно было, что сидячий образ жизни и обилие вина делало из его фигуры подобие шара. Его живот в последние года значительно увеличился в размерах, а рост, казалось, наоборот, уменьшался. Он, его супруга Лаура и их дочь Клементина обладали классической внешностью для этих краев: бледная кожа, светлые волосы и темно—синие глаза. Мода на бледность играла свою роль и все жители небольшого селения Ла—Фонд стремились избегать загара. Смотря на Лауру невольно можно задаться вопросом: как такая стройная, высокая и прекрасная женщина досталась Клементу Линар? В молодости ее руки добивались чуть ли не все юноши Ла—Фонда… Даже совсем юные мальчишки просили ее разделить с ними жизнь. Сейчас лицо Лауры также прекрасно и она выглядит много моложе супруга, но и на ней отражаются годы и усталость. Выйдя из святилища, между родителями продолжилось обсуждение бала, который проходил сегодня в их поместье. Для Клементины это был очередной бал, куда съедутся все ее подружки, а юные кавалеры будут практиковаться во флирте с ними. За свои неполные двадцать лет девушка прожила уже много подобных балов. Семья Линар расположились в своей повозке и двинулась домой. — А семья Кенель вернулась в Ла—Фонд? — спросила Клементина, — Они посетят нас сегодня? — Я не слышал, чтобы они возвращались, — отозвался отец. — Я уверена, когда Антуан вернется в Ла-Фонд, он приедет навестить нас в первую очередь, — продолжила Лаура, — все-таки он благовоспитанный и ответственный юноша. Клемент перевел взгляд на дочь и холодно спросил: — Хочешь его увидеть? — Да. Клемент закурил сигару и тяжело выдохнул, заполняя карету плотным дымом. — Ваша свадьба уже через месяц. Веди себя, как прилежная жена. Роди больше сыновей, чем дочерей. А еще… Думаю, тебе пора учиться мастерству женской любви, чтобы не разочаровать супруга… и самой не разочароваться, — он многословно посмотрел на Лауру. — Оу, — подхватила она, — я проведу нужный разговор. Не беспокойся. Свадьба Клементины Линар и Антуана Кенель была согласована и одобрена уже давно. Клем росла рядом с Антуаном, видела, как он вытягивается, становится крепче и мужественней, хотя в детстве был мелким и медленным. Играя в догонялки, он никогда не мог догнать ее, и Клементина часто этим пользовалась. Но не так давно Антуан отказался от старого развлечения. «Мы уже не дети, Клем, к чему эта бегатня. Будь разумнее», — вот как он выразился. В связи с этим взросление все меньше радовало девушку, а к этой свадьбе она относилась, скорее, как к должному и логичному развитию ее жизни. Клементина весь вечер размышляла о будущем: какое платье она хочет на венчание; как назовет первых детей и как будет мило играть с ними в младенчестве. О том, как она будет выглядеть с большим животом и как их собака, которую они обязательно заведут, будет слоняться у ее ног и радостно лаять по приходу Антуана. Вечером поместье семьи Линар начало наполняться гостями. По обыкновению бал проходил в большой полукруглой комнате, где было много пространства для танцев. Там также были и книжные полки, сверху до низу заставленные книгами, но никто из гостей не проявлял интереса к литературе, в отличие от небольших балкончиков, открывающих прекрасный вид на хвойный лес. Клементина нарядилась в свое лучшее черное платье и дегустировала вино перед входом в бальную комнату. Она кивком здоровалась со всеми прибывающими и отмечала завсегдатаев любых торжеств. — О, неужели это моя племянница так выросла! Да ты копия матери! — послышался низкий, но живой голос из коридора. — Дядя Густав! — воскликнула Клементина, откладывая бокал. Она бросилась в его объятия и, кажется, совсем пропала на фоне грузного высокого мужчины, — вы тоже прибыли на бал? Кажется, будто не видела вас с десяток лет! — Да. Лет семь прошло с моего последнего визита, — посмеялся он, — вот такой тебя помню еще! — он образно показал рост девушки, — Служба при дворе требует много сил и времени, да… Давненько я не появлялся в родном Ла-Фонде. А поместье еще держится? Ха! Отец боялся, что в один из моих визитов дом развалится! Клементина отчетливо слышала дребезжание бокала с вином, когда Густав Линар рассмеялся. Большой и тяжелый дядя Клементины приезжал редко из-за службы «черному королю» Юдесу. Его присутствие сразу дало понять, что сегодняшний бал будет особенным. Густав мог появиться только по личному поручению короля. — Ну как ты, уже слышала новость? — Какую новость? — Как, Клемент, тебе не сказал? В Ла-Фонд назначен новый губернатор! Приедет сегодня к вам для знакомства. Бал для этого очень удобный повод, здесь соберутся сразу все важные шишки Ла-Фонда. — Ого… А что случилось со старым губернатором? — поинтересовалась девушка. Густав помедлил с ответом, будто размышляя, стоит ли это знать племяннице. — Пока что я знаю только слухи, — он наклонился и стал говорить тише, — Говорят, его зарезали. Изуродован страшно… даже родные с трудом опознали лицо и тело. Редки такие случаи для нашего спокойного городка. Ты уж себя береги там. Не броди в одиночку, — он положил руку на плечо племяннице, — Я, конечно, не говорю что эти слухи точно верны, поэтому и панику наводить не стоит. Будь прилежной девочкой. Мы во всем разберемся. Густав взял бутыль вина и за несколько больших глотков осушил ее. Клементина повторила действие, но со своим бокалом. Девушка решила не задумываться о несчастьях и отправилась танцевать к гостям. Очень скоро страшные слова дяди забылись. — А вы заметили, что Патриции еще нет? — спросила одна из гостей. — И правда… — подхватила другая, — а я так хотела с ней пошушукаться… она же неделю, как жена! — Может нездоровится? Может муж не отпускает? — шептались дамы. — По-моему, ясное дело, что случилось, — отпив из бокала, уверенно заявил кто-то, — мужа ее ведь тоже нет. Наверняка не могут оторваться друг от друга. — Что, намекаешь, что занимаются «взрослой любовью»? — раздалось хихиканье. — А что тут такого? Дело приятное… видимо приятнее, чем на балы приезжать, — девушки захихикали и переглянулись. — Клементина, ты ведь тоже скоро будешь женой. И как ощущения? Хочется? — спросил кто-то из дам. — Хочется, — нейтрально ответила Клементина. — Детей хочется? — Или «взрослой любви?» — продолжали смеяться девушки. — А вы еще не это… не пробовали?… — Ах, как можно до свадьбы!… — осудила другая. — Как волнительно!… — воскликнул кто-то. — Да что вы все «это», «то» есть более важные вопросы! Клем, — одна из девушек взяла Клементину за руку и посмотрев в глаза, просила, — любишь его? — Люблю…? — тихо спросила Клементина. — Сердце бьется сильнее при виде него? — спросил голос. — Руки потеют? Голос дрожит? — Становишься счастливее, когда думаешь о нем? Клементина слегка улыбнулась, чтобы не показаться ошарашенной и кивнула девушкам в знак согласия. На самом деле она никогда не испытывала таких эмоций по отношению к Антуану и посчитала, что девушки просто шутят над ней, зная её впечатлительность. Клементине казалось, что чувствовать описанное ими — смешно. Раздался громкий мужской голос, объявивший о прибытии губернатора Жакоба Дюваль. — Смотрите, это наш новый губернатор! — зашептались вокруг. В помещение вошел высокий стройный мужчина лет сорока со светлыми волосами и карими глазами. Он остановился, сделав несколько шагов от арочного проема и, взяв предложенный бокал вина, озвучил приветственную речь с обещаниями справедливости, развития и благополучия для всех. Раздались овации, аплодисменты и благодарности. Главы семей ринулись к мужчине для личного знакомства. Только спустя несколько минут, когда эмоции поутихли, в помещение вошел юноша лет двадцати. Появление этого человека было замечено моментально, вызывая волну восторга и удивления. — Это мой сын, — заявил Жакоб, — Жан Эрнст Дюваль! Моя гордость и гроза дамских сердец… Берегите своих дочерей, — шутливо сказал губернатор. Жан стоял в канонично—черном одеянии. Его рубашка была расстегнута наполовину, открывая взор на ключицы и грудную клетку. В правом ухе находилась круглая серебряная серьга, зеленые глаза темно подведены, а волосы били кудрями в разных направлениях. Кожа парня была совсем не бледной, как у местных — она отливала солнечным загаром, а розовый румянец на щеках станет предметом еще долгих обсуждений у дам. — Приветствую вас! — раздался мягкий голос темноволосого юноши, — я буду рад познакомиться со всеми, кто в этом заинтересуется. Провести в вашем обществе сегодняшний вечер — несоизмеримая награда и счастье для меня, как сына губернатора этих земель! Вновь раздались аплодисменты и поднялся шепот. Взглянув на Жана, Клементина ощутила волну мурашек и какое-то будоражащее чувство охватило ее. Дыхание почему-то участилось, а сердцебиение стало тяжелее. Она не могла отвести взгляда от гостя. Девушка осушила очередной бокал и покинула группу дам. Она плавно переместилась ближе к центру внимания. Варьируя между группами людей, она слышала, как Жакоб Дюваль шутливо сетовал, что сын появился слишком рано и забрал его славу. Клементина присоединилась к толпе, окружившей Жана. Одна пожилая дама громко спросила: — Что же вы, Жан, волосы красите? Хотите привлекать девичье внимание? Я думаю, с вашими прелестными глазами оно и так вам обеспечено, — она слегка посмеялась. — Мадам, — отозвался парень, — благодарен за комплимент, но я в жизни не занимался такой глупостью, как окрашивание волос. Этот цвет достался мне от матушки, а ей — от ее батюшки. — Должно быть, редкая красавица ваша матушка, — продолжала дама, — а что же она не посетила нас? — Она находится на последних сроках и вот-вот должна родить. Старцы говорят, что по всем признакам будет мальчик. Она присоединится к нам позже, когда врачи дадут своё позволение, — парень отпил из бокала и провел взглядом по наблюдающим за ним лицам. Было заметно, что всеобщее внимание ничуть не смущает юношу. Встретившись с синими глазами Клементины, он задержал взгляд. Девушка почувствовала, как щеки ее налились кровью, а глаза слегка распахнулись. Впервые она видела столь красивый и необычный цвет глаз. Ей показалось, что они смотрят друг на друга уже целую вечность. Неожиданно для себя она отвернулась в смущении. Юноша и дальше удовлетворял светское любопытство, но Клементина уже не слышала его слов, гаснущих в ее громком сердцебиении. Она медленно покинула группу и пробралась на открытый балкон. Прохладный вечерний воздух охладил разум девушки. Она оперлась локтями на ограничительные балясины и тихо засмеялась. — Кажется, я выпила слишком много вина, — проговорила она, усмехаясь своей неопытности. Глубоко вдыхая прохладный воздух, она постепенно начала слышать, как в кустах шумели сверчки, ветер играл с зелеными листьями деревьев, а где-то позади раздавались смех и шум. Звезды зажигались на темнеющем небе и дарили свой свет маленьким людям внизу. — Гроза дамских сердец, хах, да… — склонив голову, согласилась девушка, — гроза среди жаркого лета… Которую всегда ждешь с нетерпением… Она смотрела на шуршащие листья кустарника, но перед глазами стоял образ Жана Дюваль. — Согласен, гроза не помешала бы. Такой зной в последние дни. Клементина замерла и медленно обернулась на говорившего. Жан. — Надеюсь, мое общество не смутит вас, — юноша подошел к девушке и оперся на балясину балкона, — я успел узнать, что вы — наследница этого поместья, где мы празднуем сегодня. — Да, это так, — почему-то хрипло отозвалась Клем. Она откашлялась, попытавшись восстановить голос. — Как ваше имя? — юноша протянул бокал с вином девушке. Сделав несколько больших глотков, послышался ответ: — Клементина Линар. Клем поставила бокал и нерешительно подняла взгляд на парня. Отражая свет свечей в поместье, его зеленые глаза, казалось, светятся изнутри. Сердцебиение девушки вновь участилось, а щеки начали краснеть. — Я уверен, мы с вами ровесники, — Жан взял поставленный девушкой бокал и отпил, — Расскажете мне, чем занимается местная молодежь? — Ммм, мы… пляшем на балах, иногда читаем книги… и девушки сплетничают, — задумавшись, ответила Клем. Она наблюдала, как кудрявый юноша пьёт вино из бокала, откуда только что отпила она. Девушка сглотнула. — Ясно, — ответил он, — так и думал. — Откуда вы прибыли к нам? — С юга. У нас молодежь тоже пляшет на балах, и девушки сплетничают, но в большей мере мы предпочитаем дискутировать. — О чем же вы дискутируете? — О разном… — задумался парень, — о быте жизни, переменах нравов… о короле и его деятельности, бывало. — Я мало знаю о короле, но… Отец говорил, что король подавил восстание двадцать лет назад. — Хах, да, — парень усмехнулся, — знаешь, почему у нас запрещен красный цвет? — он незаметно перешел на «ты». — Потому что пролилось много крови… она красная, — замялась Клем. — Потому что, — он шагнул ближе к Клементине, — знамя восставших было красным. Красный кит на белом фоне, — Жан встал так близко, что его дыхание доносилось до оголенной шеи Клем. По ее телу вновь пробежала волна мурашек, а сердце, казалось, так и хотело вырваться из узкой грудной клетки. Было заметно, как коротко и часто её дыхание и как вздымается грудь девушки. — Красный запрещен, чтобы стереть то восстание из памяти? — тихо спросила она. — Верно, Клементина, — прошептал Жан, располагаясь так близко, что складки платья Клем окутывали ноги парня, — но этого не будет… Все… Останется… Здесь… — он провел пальцем от ключиц девушки вниз, почти касаясь груди, — мы должны сохранить историю. Ты со мной? — Д-да… — Хорошо, — Жан довольно улыбнулся и внимательно посмотрел на девушку, — у тебя жар, похоже, — он сделал шаг назад, — достаточно на сегодня вина. Дюваль выплеснул остатки напитка в траву, отставляя пустой бокал подальше от девушки. — Не хочешь вернуться к танцам? Твои родные, должно быть, потеряли тебя…