Теребрис

Воздух на поляне застыл, насыщенный невысказанными словами и трепетом от прикосновения. Рука Тэхена в его ладони была тёплой, живой, слегка шероховатой от работы с травами. Чонгук держал её, боясь сжать слишком сильно и испугать, боясь отпустить и потерять. В глазах юноши он видел не только сочувствие, но и зарождающееся доверие, которое было хрупче драконьей скорлупы.   — Ты не должен был этого видеть, — тихо сказал Чонгук, всё же отпуская его руку. Истина, которую он носил в себе, горела на языке, но страх закрадывался в душу: а что, если после правды этот свет в глазах Тэхена померкнет?   — Иногда нужно видеть, чтобы понять, — ответил Тэхен, не отводя взгляда. Он сделал шаг назад, словно давая им обоим пространство, и сел на поваленный ствол дерева, укрытый мхом. Поставил корзинку рядом. — Ты всегда кажешься таким… сильным. Неприступным. Как скала. Но скалы тоже могут плакать. От ветра, от времени.   — Ты говоришь как настоящий лекарь, — Чонгук сел напротив, на камень. Между ними было всего несколько шагов, но казалось, будто пропасть. — Видишь не симптомы, а причину.   — Причина всегда внутри, — просто сказал Тэхен. Он смотрел на свои руки. — Папа учит: боль в теле — лишь знак, что душа просит о помощи. У тебя болит душа, Минсо. И я хочу помочь. Но… боюсь, что не смогу.   Эти слова обожгли Чонгука сильнее любого упрёка. В них не было лести или подобострастия. Была лишь чистая, искренняя забота.   — Ты уже помогаешь, — прошептал он. — Просто будучи здесь.   Они помолчали, слушая шелест листьев и далёкий крик орла. Кас улёгся на траве неподалёку, полуприкрыв глаза, но оставаясь настороже. Дракон был живым щитом между ними и всем миром.   — Кто ты на самом деле? — неожиданно спросил Тэхен. Не с вызовом, а с тихой печалью. — Ты говоришь, что гвардеец, но… глаза у тебя не гвардейские. Ты смотришь так, будто на тебе держится целый мир. И с Касом… он не просто слушает тебя. Он слушается. Как слушаются короля.   Сердце Чонгука упало. Острый ум юноши, его наблюдательность пробили брешь в стене лжи. Молчать дальше было бы предательством. Но сказать правду — означало взорвать этот хрупкий мир, который они создали здесь, на поляне.   — Тэхен… — начал он, и голос его предательски дрогнул.   — Не надо, — вдруг перебил его омега, подняв руку. Глаза его блестели. — Ещё не надо. Я… я не готов услышать ответ. Потому что когда я услышу, всё изменится. А сейчас… сейчас всё так хорошо. Просто ты — Минсо, а я — Тэхен. И у нас есть эта поляна, лес и дракон.   Он улыбнулся, и в этой улыбке была вся горечь и вся мудрость мира. Чонгук понял: Тэхен догадывается. И боится. Боится не правды, а того, что правда отнимет у них эту тихую радость.   — Хорошо, — кивнул Чонгук, чувствуя, как комок в горле медленно рассасывается. — Давай не сейчас. Но знай… знай, что когда-нибудь я расскажу тебе всё. И клянусь Касом и звёздами над нами, я сделаю всё, чтобы эта правда не причинила тебе боли.   — Обещаешь?   — Обещаю.   И в этот момент они заключили новое, безмолвное соглашение: отложить неизбежное, чтобы продлить настоящее. Чонгук почувствовал невероятное облегчение. Ложь тяготила его больше, чем корона.   Они проговорили до самого вечера. О простых вещах. О том, как Тэхен учился различать целебные и ядовитые растения. О первом полёте Чонгука на Касе, когда он, тогда ещё подросток, чуть не упал, но дракон подхватил его. Смеялись. Иногда замолкали, просто глядя на закат, который зажигал верхушки деревьев алым и золотым.   Но когда тени стали длинными и фиолетовыми, Чонгук встал.   — Мне пора. Долг зовёт, — сказал он, и это была уже не ложь, а горькая правда.   Тэхен кивнул, тоже поднимаясь. Он подошёл к Касу и, без страха, положил ладонь на его морду.   — Береги его, — попросил он дракона. Кас издал мягкое урчание и толкнул его ладонь носом.   Потом Тэхен обернулся к Чонгуку. И, сделав шаг вперёд, обнял его. Быстро, крепко, по-дружески. Но для Чонгука это было больше, чем дружба. Это был якорь в бушующем море его жизни.   — Возвращайся, — только и сказал Тэхен ему на ухо, а затем, покраснев, отступил и почти побежал по тропинке к деревне.   Чонгук смотрел ему вслед, пока тот не скрылся среди деревьев. Его щёки горели, а в груди бушевало что-то тёплое и бесстрашное.  

***

  Возвращение во дворец на этот раз было иным. Да, стены давили, интриги ждали, но внутри него горел маленький, но неугасимый огонёк. Он знал, что королева не отступит. Знал, что ему придётся сражаться. Но теперь у него была причина сражаться не просто за абстрактный долг, а за что-то настоящее.   Его ждал Чон Хосок. Лучший друг и советник стоял в кабинете короля, разглядывая карту северных рубежей, но по его лицу было видно, что мысли его далеко.   — Ты выглядишь… менее похожим на призрак, – заметил Хосок, когда Чонгук вошёл. – Лесной воздух пошёл на пользу?   – Не только воздух, – уклончиво ответил Чонгук, снимая плащ. – Что нового?   – Нового? – Хосок вздохнул. – Королева-мать вызывает к себе знатных омег со всего королевства. Устраивает что-то вроде смотрин. Говорит, что это для укрепления связей с регионами. Но мы-то с тобой понимаем.   Чонгук стиснул зубы. Ход был предсказуем, но от этого не менее мерзким.   – Что ещё?   – Прибыл посол из Солариса, – лицо Хосока стало серьёзным. – Не официально, а тайно. Через служебные ворота. Просит аудиенции у «того, кто понимает язык драконов». Он знает о Касе и… о твоих ночных вылазках.   Холодная струя пробежала по спине Чонгука. Солнечное Королевство Солар, их вечный соперник. Их магия строилась на свете солнца и была противоположна лунной магии Тенебриса. Если они что-то знают…   – Где он?   – В Башне Молчания, под охраной наших людей. Ждёт.   Башня Молчания – старейшее и самое защищённое место дворца, где стены были пропитаны заклинаниями от подслушивания. Чонгук кивнул.   – Идём.

 

***

Посол оказался не старым интриганом, а молодым, лет тридцати, человеком с острым взглядом и короткой, аккуратной бородкой. Он был одет просто, без гербов, но осанка выдавала в нём воина.   – Ваше Величество, – поклонился он, когда Чонгук вошёл в круглую комнату башни. Голос был спокоен, но в глазах читалась настороженность. – Благодарю за риск. Меня зовут Элиан.   – Почему тайно? – без предисловий спросил Чонгук, останавливаясь перед ним.   – Потому что в вашем дворе, как и в моём, слишком много ушей, жаждущих войны, – прямо ответил Элиан. – Я пришёл от имени Принца-Солнца, наследника Солариса. Не для интриг. Для предупреждения.   Чонгук обменялся взглядом с Хосоком.   – Говори.   – Мы знаем о вашей… слабости, – сказал Элиан, тщательно подбирая слова. – О ваших визитах в деревню у Зачарованного Леса. Знаем и о том, что ваша мать, королева Сеон, не одобряет этот союз.   – Шпионы работают хорошо, – холодно заметил Хосок.   – Мы не шпионим, – парировал Элиан. – Лес… он не принадлежит полностью ни Тенебрису, ни Солу. Он древний. И у него свои свидетели. Духи деревьев иногда шепчут тем, кто умеет слушать. Мы узнали о вашей встрече от самого леса.   Эта новость заставила Чонгука нахмуриться. Магия леса всегда была загадкой.   – Какое отношение это имеет к твоему предупреждению?   – То, что знаем мы, скоро могут узнать и другие. Есть фракция в вашем Совете, Ваше Величество, которая жаждет войны с нами. Им выгоден слабый, отвлечённый король. Если они узнают об омеге, который отвлекает вас от дел… они устранят его. Не как угрозу, а как инструмент давления. Или как причину для обвинения вас в некомпетентности. А дальше – переворот, хаос… и война, которая сожрёт оба наших королевства.   Слова Элиана падали, как камни, в тишину комнаты. Чонгук чувствовал, как его новая, хрупкая надежда трещит по швам. Он знал о фракции «Ястребов» в Совете, но не думал, что они так далеко зашли.   – Почему вы, наш враг, предупреждаете нас? – спросил Хосок, выражая сомнение всех.   – Потому что Принц-Солнце, как и вы, не хочет бессмысленной бойни, – ответил Элиан. Его лицо стало искренним, почти отчаянным. – Он тоже… нашёл кого-то. Простолюдина. Бета, который учит его видеть мир за пределами дворцовых стен. Он понимает, что значит иметь слабость, которую готов защищать любой ценой. Война отнимет у него этого человека. А у вас – вашего. Мы не хотим этого. Возможно, пришло время не враждовать, а искать новые пути.   Идея была настолько чудовищно революционной для столетий вражды, что Чонгук не мог сразу её осмыслить. Мир с Соларом? Союз?   – Что вы предлагаете? – наконец спросил он.   – Тайный пакт. Не между королевствами – пока. Между вами и Принцем-Солнцем. Обмен информацией. Взаимная защита. Мы поможем вам защитить вашего омегу от угроз внутри вашего двора – у нас есть свои каналы среди «Ястребов». А вы… когда придёт время, используете своё влияние, чтобы охладить пыл тех, кто жаждет войны с нами.   Это была опасная игра. Игра на грани предательства по отношению к собственному Совету. Но игра, которая могла спасти Тэхена. И, возможно, тысячи жизней.   – Мне нужно подумать, – сказал Чонгук.   – Конечно, – кивнул Элиан. – Но времени мало. «Ястребы» уже шевелятся. Один из их лидеров, лорд Рендир, недавно наведывался к границам Зачарованного Леса с отрядом следопытов. Под предлогом охоты. Но мы оба знаем, что он не охотник. Он – убийца.   Имя Рендира заставило похолодеть кровь. Это был беспринципный, жестокий человек, правая рука самой воинственной фракции.   – Как мне связаться с тобой? – быстро спросил Чонгук, принимая решение.   Элиан вынул из складок плаща небольшой, гладкий камень, похожий на солнечный зайчик, пойманный в янтарь.   – Разбейте его, когда решение будет принято. Я найду вас. И, Ваше Величество… берегите его. Иногда одно хрупкое сердце стоит целой армии.   С этими словами посол растворился в тени потайного хода, оставив Чонгука и Хосока наедине с тяжёлым выбором и горящим в руках камнем-талисманом.   – Ты веришь ему? – тихо спросил Хосок.   – В том, что он хочет спасти свою шкуру и своего принца – верю, – ответил Чонгук, сжимая камень. В ладони он был тёплым, почти живым. – В остальном… придётся рискнуть. Я не могу допустить, чтобы Рендир или кто-либо другой приблизился к Тэхену.   – Тогда план есть? – в голосе Хосока звучала готовность, та самая, что была у них с детства, когда они вдвоём против всех.   – Есть, – Чонгук посмотрел в узкое окно башни, туда, где за горизонтом горели первые звёзды. – Нам нужно стать призраками. И создать призрачную защиту. И, Хосок…   – Да?   – Нам понадобится помощь Юнги. Того, кто управляет гаремом. Он знает все тайные ходы, все слухи, все слабости придворных. Он может быть нашим глазами и ушами внутри.   Хосок медленно улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное и восхищённое одновременно.   – Думаю, у меня как раз появился прекрасный повод нанести ему визит.

***

План, рождённый в Башне Молчания, был подобен кругам на воде: начинался с малого, но должен был распространиться далеко. Первым кольцом, самой близкой и важной защитой, должен был стать сам Зачарованный Лес. На следующее утро Чонгук снова вылетел на Касе, но не на поляну. Вместо этого он направил дракона к сердцу леса, к древним дубам, чьи стволы были толщиной с башню, а корни уходили глубоко в землю, переплетаясь с самой магией Тенебриса. Здесь, как гласили легенды, ещё сохранились духи-хранители, старше королевств и династий. Чонгук спешился и положил ладонь на шершавую кору самого большого дуба. — Я пришёл не как король, — прошептал он, обращаясь к тишине, которая была гуще любого шума. — Я пришёл как проситель. Как человек, которому есть что терять. Воздух вокруг задрожал, и из тени между деревьев выплыла полупрозрачная фигура, похожая на сплетение лунного света и тумана. Это была лесная дух-дриада. Её глаза, как две зелёные звезды, смотрели на Чонгука без осуждения, но и без приветствия. «Ты носишь корону тяжести, сын дракона, — прозвучал голос не в ушах, а прямо в сознании. — И приносишь в мой дом тревогу.» — Я приношу просьбу, — ответил Чонгук вслух, не опуская головы. — В моём мире есть один свет. Он ходит по твоим тропам, собирает твои травы. Его зовут Тэхен. И ему грозит опасность от людей моего же мира. Дриада медленно обошла его кругом. Её невесомая форма колыхалась, как папоротник на ветру. «Маленький целитель. Он знает песни корней и шепот ручьев. Его руки не ломают, а лечат. Он… чистый.» — Да, — в голосе Чонгука прозвучала неподдельная нежность. — И эту чистоту хотят осквернить. Чтобы добраться до меня. Помоги мне защитить его. Дай лесу стать его щитом. «А что ты дашь лесу в замен, Король-Дракон? — в голосе духа прозвучал холодный интерес. — Не золото, не клятвы. Что-то настоящее.» Чонгук задумался. Он мог предложить многое, но всё это было из мира людей. А духу нужна была жертва из его мира. — Я отдам часть своей связи с Касом, — сказал он наконец. Это было страшно. Связь с драконом была самой сутью его силы. — Пусть магия дракона и магия леса сплетутся вокруг его дома. Пусть тени предупреждают его об опасности, а корни скрывают его следы. А я… я дам обет. Пока он под защитой леса, ни одно дерево в этих владениях не падёт от руки дровосека по моему приказу. Лес будет жить и расти. Дриада замерла. Тишина длилась так долго, что Чонгук уже решил, что она отказала. Но потом она протянула свою полупрозрачную руку и коснулась его лба. Холодный, как родниковая вода, поток магии влился в него. «Договор заключён. Маленький целитель будет под моим взором. Но помни, король: магия требует баланса. Сила, которую ты просишь, возьмёт свою цену с тебя. Когда придёт время, ты узнаешь, какую.» Сказав это, дух растворился среди деревьев. Чонгук вздохнул, чувствуя лёгкую пустоту в груди, будто часть его энергии ушла вместе с обетом. Но он также почувствовал едва уловимое присутствие вокруг — бдительное, древнее. Лес теперь действительно будет охранять Тэхена. Он вернулся к Касу, который терпеливо ждал его, и погладил его по шее. — Часть тебя теперь будет охранять его, друг. Ты не против? Кас мягко толкнул его головой, как бы говоря: «Для него — не жалко».