Наставления клана Гусу Лань

- Облачные глубины - признанный всеми центр знаний и утончённости, - наставлял перед отъездом глава Не своего наследника. - Такому дуболому как ты не помешает набраться немного манер. А то только и умеешь, что саблей махать. Было, конечно, немного обидно, но Не Минцзюэ понимал, что отец сам не очень-то ценил эти знания, для себя считая их излишними. Иначе чем бы ещё можно было объяснить выбор учителей для старшего сына. Да, всё основное время Минцзюэ проводил на тренировочном поле, и уже сейчас мог одолеть практически любого из адептов один на один. Наставники отзывались о юноше с гордостью, словно видели в нём воплощение всей мощи и славы предыдущих глав. Неудивительно, что остальные занятия были не так важны. Нет, разумеется наследник клана умел и читать, и писать, обладал достаточно ровным и быстрым почерком, знал историю своего клана досконально, владел самыми простыми навыками целителя, разбирался в видах нечисти, что обитала не только рядом с домом. В общем, знал всё, что по меркам Цинхе было нужно знать будущему главе клана. Учёным мужем ему и не грозило стать, так что никого это не беспокоило. Кроме того в Облачных глубинах его ждал добрый друг. И с ним будет не так тоскливо в этом ордене монахов. Началось всё совсем не так, как думалось. Облачные глубины встретили поразительной тишиной и строгостью. И даже Лань Сичень, стоявший рядом со своим дядей, приветствовал его словно чужого. А его речь была настолько заученной, что не спасала и лёгкая улыбка. К счастью, отвечать пришлось сопровождавшему его наставнику, пока Не Минцзюэ пытался понять, что же не так с приятелем. По завершению церемонии, Сичень выпросил у Лань Циженя разрешение лично показать гостям Облачные глубины, а заодно проводить до выделенных им жилых павильонов. Вроде бы радушие со стороны хозяев не должно было удивить, но Не Минцзюэ показалось, что старший посмотрел на него с сомнением и лёгким недовольством. Однако стоило старейшине Ланю покинуть гостей, Сичень преобразился. - Минцзюэ-сюн, я так рад, что ты приехал! - Голос первого нефрита теперь звучал с той же теплотой и задорностью, какую Не Минцзюэ запомнил с их последней встречи в Цинхе. - Когда дядя зачитал мне письмо от главы Не с просьбой принять тебя на обучение, я даже сначала решил, что он шутит. - Я не заметил, что ты рад, - поддел его Не Минцзюэ. - В Цинхе ты вёл себя иначе. - Полно, не обижайся, - улыбнулся Сичень и положил ему руку на плечо. - Если бы дядя узнал, что мы с тобой творили в Нечистой Юдоли, то запер бы меня в пещерах для медитации на пару лет. К тому же встречали не только тебя, но и другие делегации. Я просто не мог вести себя иначе. И всё же дело было не только в строгости правил Гусу. Лань Сичень повзрослел и преобразился. Представить его сейчас готовым разделить отчаянные приключения, в которые они ввязывались несколько лет назад в Цинхе, было просто невозможно. Природный дар или строгое воспитание были тому причиной, оставалось загадкой. * Словно чувствуя вину за холодный приём, Лань Сичень старался как мог скрасить пребывание друга в Облачных глубинах. Конечно, три тысячи правил, которые Не Минцзюэ пришлось зазубрить в первые же дни, не давали простора для фантазии. И только гораздо позже он осознал, чем рисковал наследник Гусу, соглашаясь на позднюю вылазку в ближайший город или ночные посиделки в отведённых покоях для приглашённых учеников. Закрывал он глаза и на то, что Не Минцзюэ приносил с собой из города вино и закуски. Один раз даже согласился принять предложенную чашу. Потом, правда, его пришлось ловить по всем Облачным глубинам, потому что Сиченю взбрело в голову пересчитать звезды, чтобы убедиться, что ни одна не пропала. Как при этом они умудрились не попасться патрулирующим ночной орден адептам, известно только небесам. Больше Не Минцзюэ вино ему не предлагал, а затем и сам перестал пить от греха подальше. Как бы отец не относился к причудам Ланей, всё же вылететь с учёбы было бы позором. Занятия отнимали почти всё свободное время. Часы в учебном классе сменялись медитацией и тренировками. На последних он изредка мог видеть друга. Тот обучался по своему особому графику, поскольку уже давно опередил и сверстников, и старших учеников. Музыкальные техники приглашённым ученикам не преподавали, а именно там будущий глава Лань проводил большую часть дня. Вопреки обычаю Сичень осваивал два инструмента сразу, и с обоими приходилось оттачивать технику ежедневно. Любая попытка нарушить этот график приводила к тому, что старейшина Лань долго и нудно выговаривал племяннику, а затем отправлял его в библиотеку, переписывать труды древних. И Не Минцзюэ понимал, что встретить его вечером свежезаваренным чаем, а затем отправить отдыхать до вечернего колокола, - это меньшее, что можно сделать для друга. Сичень, разумеется, не жаловался, каждый раз уверял его, что уже привык к брюзжаниям дяди по любому поводу, а больше ему это ни чем не грозит. Вот только Не Минцзюэ стал замечать, что нефрит стабильно пропускал вечерние посиделки, если накануне они умудрялись что-то натворить. Тот уклончиво отговаривался делами и очередными уроками, и наследник Цинхе не стал выпытывать всю правду. Всё стало понятно, когда в один из таких вечеров Не Минцзюэ от нечего делать бродил по территории ордена и его занесло к павильону, где располагался кабинет старейшины Ланя. Через открытое из-за летнего зноя окно он заметил фигуру Сиченя, стоявшего на коленях со связкой бамбуковых палок в вытянутых руках, пока Лань Цижень что-то писал. Судя по количеству исписанных листов на столе и мелко дрожащих плечах юноши, стоял он так уже не менее двух или даже трех палочек благовоний. И отпускать его в ближайшее время старик не собирался. Даже будучи не самым сообразительным учеником, Не Минзцюэ догадался, что Сичень, воспитанный в строжайших рамках, не мог скрывать от дяди своих нарушений. И после каждого отправлялся с повинной нести наказание. Не Минцзюэ сперва собирался было спросить с друга за такое одиночное самопожертвование. Но затем решил, что у того наверняка была причина скрывать от дяди соучастника, и оставил разговор до удобного случая. А пока постарался сделать все, чтобы подобных поводов было меньше.