Наставления клана Гусу Лань

Когда на следующий день Не Минцзюэ по привычке приходит в библиотеку, фигура первого нефрита за низким столиком - это первое, что бросается ему в глаза. Странно, что это удивляет. Занятия наследника Гусу никто не отменит, и на выполнение назначенного наказания уйдёт всё свободное время, которого у Сиченя и так совсем немного. Толстенный том займёт не один день, а о совместных посиделках и вовсе придётся забыть на полмесяца, не меньше. И увы, он ничем не может помочь другу. Переписать за него хоть десяток страниц не составило бы труда, но где уж ему тягаться с Сиченем в каллиграфии! Глядя, как легко кисть в его руке порхает по белоснежной бумаге, Не Минцзюэ просто не может оторвать взгляда. Злополучные "Жизнеописания" лежат перед нефритом на столе, но едва ли он уделяет им внимание. Ведь все строчки он и так помнит наизусть, а наполненные новым открывшимся только им двоим смыслом теперь останутся в памяти навечно. Лист подходит к концу. Сичень откладывает его на край стола, чтобы тушь немного подсохла, и только тогда поднимает лицо к замершему другу. - Минцзюэ-сюн, - радостной улыбкой приветствует его Сичень. Весь вид молодого человека не скрывает, что он тоже помнит о вчерашних сравнениях. И как только умудрился не сбиться и писать порой ровнее и аккуратнее, чем это делал сам достопочтенный Лань Хун. - Не хотел тебе мешать, - немного помедлив, Не Минцзюэ все-таки садится напротив. Спину всё ещё тянет от боли после наказания, приходится держаться неестественно прямо. Не Минцзюэ знает, что и его другу сейчас ничуть не легче, но по внешнему виду первого нефрита и не скажешь. - И всё равно не справедливо. Я-то теперь свободен, а тебя старик засадил переписывать эти дурацкие наставления. - О, теперь это одна из моих любимых книг в библиотеке, - мягко возразил Сичень. - Как только закончу, попрошу дядю позволить мне хранить эту копию в своей комнате. Думаю, он не откажет. - Не дразнил бы ты его, - с опаской проговорил Не Минцзюэ. - Сейчас он за тобой пристальнее присматривает. - Ничуть не меньше, чем до этого, - успокоил его Сичень. - Дядя всегда был строг, а с меня и Ванцзы неизменно спрашивал больше. - Наверняка старик пожалел, что вообще допустил меня сюда. Он теперь считает, что я на тебя плохо влияю. - Наоборот, дядя предупредил, что твоё обучение в Гусу - это моё испытание. И я должен через это пройти. - Поэтому ты в одиночку берёшь на себя всю ответственность, когда мы нарушаем комендантский час? - догадался Не Минцзюэ. - С чего ты это взял? - смутился Сичень. - Я тебя видел. Ты стоял на коленях в кабинете стар.. старейшины Ланя. Сичень опустил глаза. - По-твоему мне не надо учиться нести ответственность за свои действия? - Нет, конечно, нет! - поспешно ответил Лань Сичень. - Я боялся, что глава Не заберёт тебя домой, если узнаёт о частых нарушениях. И потом, разве ты сам не выгораживал меня всякий раз, когда мы попадались на шалостях в Цинхе? - Сравнил тоже! - Теперь смутился уже Не Минцзюэ. То, что кто-то решил защитить его самого было очень непривычно. Он же постоянно оберегал младшего брата. Сначала прятал его от строгих нянек, когда те искали младшего господина, чтобы уложить спать. Потом заступался за него, когда ученики высмеивали его неуклюжесть на тренировочном поле. Даже гнев отца всегда старался перевести на себя, если Не Хуайсану случалось провиниться. Почему же на друга, бывшего младше него на пару лет, такое отношение не могло распространяться. Тем более сейчас никого больше рядом не было. А был один лишь Лань Сичень. Так близко, только руку протянуть. И протянул. Ещё даже сам не успел понять, что делает, протянул руку, неловко касаясь пальцев. Со страхом ожидая, что их немедленно отдернут. Не отдернул. Вздрогнул, замер, словно прогоняя через себя новые ощущения. Новые ещё и потому, что никогда его самого так не держали в ответ. Это не походило на те дружеские поддержки, не было помощью, чтобы подняться после падения с земли. Это было что-то больше, доверительнее, интимней. Пальцы лишь слегка подрагивали, их хозяин видимо тоже волновался. Но поднять сейчас глаза, чтобы убедиться в своих мыслях, Не Минцзюэ не смог бы и под страхом смерти, как не желал и отпускать сейчас руку. Шаги смотрителя показались нарочито громкими. Поневоле пришлось разъединиться. И только теперь Не Минцзюэ взглянул в лицо первого нефрита. В нём, казалось, не было никаких изменений. Только зная, что искать, можно было догадаться о настоящих чувствах молодого человека. Внешне же в нём ничего не выдавало ни тени волнений. Лань Фу прошёл мимо, ничего не сказав. Но по его виду Не Минцзюэ легко понимает, что первому молодому господину Лань придётся сильно постараться, чтобы вернуть его расположение. Сам он на это уже и не рассчитывает. Сичень бросает быстрый взгляд за окно и с сожалением поднимается. Увы, его свободное время истекло, сейчас наследника Гусу ждут другие обязанности. Не Минцзюэ молча наблюдает, как тот аккуратными движениями собирает исписанные листы, снова не может оторвать глаз от его аккуратных длинных пальцев. Листы он передаёт подвернувшемуся невовремя адепту с вежливым приказом отнести их в кабинет наставника. Сам берёт "Жизнеописания", чтобы вернуть на нужную полку. Шаги первого нефрита мягкие плавные, он словно не идёт, а парит, отлично соответствует названию этой местности. И как можно поверить, что это тот же самый человек, что вчера так ловко переиначивал страницы весеннего сборника? А его предложение переписать запрещённую книгу? Лань Сичень талантлив едва ли не во всём. Справился бы и с этим. Наверняка это была не первая подобная книга. Он же говорил, что в закрытой части библиотеки есть описания практик по парному самосовершенствованию. И даже с картинками. Надо бы расспросить поподробнее, а может быть удасться и полистать вместе. Но, конечно, не сейчас, а когда всё немного успокоится. Воистину библиотека Гусу место для великих открытий!