Наставления клана Гусу Лань

- Первый молодой господин Лань, могу я поинтересоваться, что за книга вызвала у вас такое оживлённое обсуждение? - раздался голос смотрителя библиотеки из-за спины. Лань Фу служил в книжном павильоне всю свою жизнь, и любое неуважительное отношение к хранящимся здесь свиткам считал за личное оскорбление. Сичень и Минцзюэ тут же вскочили на ноги. При этом Сичень успел смахнуть рукавом том «Жизнеописаний», накрыв им злополучный сборник весенних картинок. Лань Фу помахал рукой, приказывая молодым людям отойти в сторону, и приблизился к столику. Близоруко щурясь, он вгляделся в иероглифы. - «Жизнеописание достопочтенного Лань Хуна», - узнал он. - Достойная работа достойнейшего учёного. Отчего же она вызвала смех у молодых господ? Вы хотите поспорить с её содержанием? - Эти неразумные признают, что вели себя неуважительно, - смиренно склонился Сичень, - и просят наставника назначить наказание. Лань Фу неспешно присел за столик перед книгой и перевернул несколько страниц назад. Юноши замерли, ожидая дальнейших действий старшего. Тот провёл рукой по ровным строчкам и зачитал вслух наставление: -«Не поговорить с человеком, который достоин разговора, значит потерять человека. А говорить с человеком, который разговора не достоин, — значит терять слова. Мудрый не теряет ни людей, ни слов».Что ж, возможно, молодости ещё не дано понять опыта зрелости. Однако, это не значит, что допустимо вести себя неуважительно... С этими словами он поднял «Жизнеописание», чтобы вернуть на место. И его взору предстала ещё одна книга, чье место в библиотеке было очень сомнительно. Лицо уважаемого наставника мгновенно побагровело. Не думая ни о чем, он бросил «Жизнеописание» уже без всякого уважения обратно на стол. Юноши тут же упали на колени. - Что это?!! Обложка красноречиво объясняла что это, да и они понимали, что ответа не требовалось. - Молодой господин Не, я не ожидал от вас такого. - Наставник, это не он, - вступился Лань Сичень. - Это моя вина. - Оба в храм предков! Старейшина Лань приехал вечером. Едва он успел стряхнуть дорожную пыль, как в его покои явился Лань Фу, чтобы пожаловаться на бесстыдный поступок молодых господ. Не тратя время на отдых, Лань Цижень направился в храм предков. Едва дядя в сопровождении адептов с тяжёлыми ферулами показался в дверях, Сичень тут же выпрямился и принял свой безмятежный вид. Но, похоже, Лань Циженя он уже не мог так легко провести. - Я слушаю твои объяснения, - грозно произнёс старший. Сичень вздохнул и склонился к полу. - Этот ученик признаёт свою вину и просит наказания за неблаговидный поступок. - Где ты взял это бесстыдство?! Всё верно. Хоть порядки в Цинхе и были свободными, поверить, что наследник Не привёз с собой весенний сборник всё равно было сложно. Дядя ни минуты не сомневался в истинном виновнике. - Если этому ученику позволено не отвечать, то он просит наставника не спрашивать. Даже зная, что наказание будет строже, Сичень не собирался рассказывать, как в его руках оказалась запретная книга. Но Лань Цижень сегодня не был настроен на добродушие. - Не позволено! Я хочу знать, покрываешь ли ты ещё каких-то нарушителей или сам организовал подобное. - Этот ученик признаёт, что сам принёс неподобающую книгу в библиотеку. Сичень отвечал уклончиво, но придраться к нему было невозможно. - Учитель, - вклинился Не Минцзюэ, так же кланяясь до самого пола, - этот недостойный виноват не меньше и заслуживает равного наказания. - Не думай, что я о тебе забыл! Оба будете наказаны! Двести ферул! - объявил Лань Цижень. Что ж, порки всё равно было не избежать. Но к счастью, дядя не приказал бить их перед всем кланом. Оба наследника были привычны к наказаниям и терпели удары молча. К тому же приходилось признавать, что наказание старейшина назначил справедливо. Краем глаза Не Минцзюэ следил за Сиченем. Тот казался ещё более хрупким под тяжёлыми ударами, того и гляди ровная прямая спина переломится. Хотелось кинуться, прижаться к спине и собой закрыть его. Пусть с ним самим делают, что угодно. Но первый нефрит ничем не выказывал слабости, смотрел вперёд, не моргая. Раскаивался ли он в содеянном, как пытался убедить дядю, было непонятно. Скорее всего нет. И если старик тоже так решит, то одной поркой дело не ограничится. Так и произошло. Едва были отсчитаны последние удары, Лань Цижень продолжил их отчитывать. - Надеюсь, вы вынесли для себя урок из сегодняшнего наказания? - Да, наставник, - хором ответили юноши, - подобного больше не повторится. Таких обещаний старейшина слышал за свою жизнь достаточно, чтобы не особо им верить. Оставалось лишь надеяться на благоразумие учеников. По крайней мере, Лань Цижень не помнил, чтобы ловил старшего племянника на одном и том же нарушении дважды. Поэтому вздохнув, он продолжил: - Молодому господину Не пользы все равно не будет, а ты, - Лань Цижень повернулся к племяннику, - перепишешь книгу, что оскорбил своими нечестивыми мыслями. - Дядя говорит о весеннем сборнике? - Сичень поднял глаза на старшего с самым невинным видом. Даже ресницами похлопал для большего эффекта. Не Минцзюэ посмотрел на друга с долей ужаса и восхищения. Лань Цижень поперхнулся и закашлялся. И наверное это стоило тех десяти дополнительных ударов, которые Сичень получил тут же. А сборник отправился прямиком в жаровню, где за считанные минуты превратился в горстку пепла.