They both know

      Если мыслить здраво, а Бомгю пока не начал вливать в себя всякую бурду с праздничного стола, ну, так, для смелости, то сегодня их игра перейдет на новый уровень (лишь бы не закончилась только). Проигрывать ох как не хотелось, всё-таки второй год бегают друг за дружкой, выдержка появилась какая-никакая. Но в канун нового года стоит чем-то жертвовать ради исполнения желания, верно?       И если сегодня поражения не избежать, то придется Каю с Субином пересмотреть свои ставки на участников, никто ведь на самого Бомгю не ставил - "Ты слишком гордый, не признаешься первым" - сказал как-то мелкий Хюнин, а второй присоединился к своему ангелочку выпускнику по умолчанию. Тэхён ставки не делал, потому что единственный не понимал шоу. Хотя, Бомгю и сам правила их с Ёнджуном игры понимал не всегда. Импровизаторы херовы.       Начинался вечер вполне безобидно, как это обычно и бывает в присутствии одного только Субина, который сам по себе был скромником тем еще, поэтому вместе с Бомгю открыл безалкогольный глинтвейн с химозным составом. На вкус очень даже неплохо, а это не может не радовать — они купили несколько упаковок по два литра, потому что скидка «2 по цене 1», а уроки финансовой грамотности в старших классах даром не прошли, оба на экономистов поступили. Вот теперь сидят, экономят.       В квартире друга теплее чем в своей собственной, хотя район, где живет Субин благополучным не то чтобы можно назвать, а дом старый, прошлого века, поэтому с отоплением неполадки бывают, но приятель не жалуется — снимает по дешевке, так хозяйка еще и животных разрешила приволочь. Поэтому, помимо двухметрового амбала, цепляющегося за все дверные проемы и косяки, тут живут кот и ёж. Субин подумывал над кроликом, но потом решил, что колючий ребенок заревнует непутевого хозяина за доброе сердце. Возможно, лучший друг Бомгю просто придурок, он даже не отрицает.       В родительской квартире в центре города полы с подогревом, плотные стены и вид из окна не на окна соседнего дома, как здесь. Но холодно и тоскливо там куда сильнее, чем на первых парах в неотапливаемой аудитории в восемь утра. Старший брат женился пару лет назад и съехал к своему счастью, а Бомгю деваться некуда, экономист же — экономит родительский бюджет, но не свои нервы. Мама одарила его взглядом с нотками разочарования еще утром, когда он после ругани с отцом подорвался и хлопнул дверью, ушел к Субину по сугробам и разбушевавшемуся снегу, летящему в покрасневшее от холода лицо. — Я предлагал переехать ко мне. — беззаботно хмыкает парень, нацепивший на голову ободок с оленьими рогами, в руках нож, на деревянной доске огурцы для салата, купленные за неприличную сумму, потому что без скидки, видимо, образование экономистов закончилось на глинтвейне. Бомгю высчитывает нужные пять минут, возвышаясь над маленькой кастрюлькой с кипящими яйцами, чтобы те не посинели. Синие он не любит, хотя сам голубой, не далеко ушел. Закатывает глаза и выключает газ. — У тебя Ёнджун. — Это у тебя Ёнджун, а у меня просто сосед по хате, с которым я делю оплату. — фыркает тот, заканчивая с огурцами. — Да и нормально все у вас, ты слишком много надумываешь лишнего, давно бы уже замутили и съехались, желательно в отдельную квартиру, а я подожду выпускной Кая. — вздыхает, думая о чем-то своем, совсем не вписывающимся в глупые проблемы несчастного влюбленного Бомгю, потому что это глупые проблемы несчастного влюбленного Субина. У них есть что-то общее, не зря дружат половину жизни.       Инициатива приготовить что-нибудь к столу исходила от Субина, тот воодушевился после просмотра какого-то шоу по телевизору с орущим шеф-поваром накормить свой объект воздыхания кулинарными изысками собственного приготовления. Кай обрадуется любому, даже самому подгоревшему дерьму, которое сделает Субин, у них конфетно-букетный не заканчивается. Бомгю не завидует. Нет, серьезно. Он скорее искренне недоумевает от того, как мелкий Хюнин еще не бросил этого идиота с кроличьей улыбкой. Возможно, Субин правда обаятельный и неплохой бойфренд.       А Чхве Ёнджун это совсем другое дело. Он — запретный плод, сладок, как и полагается райскому происхождению, красив, что ноги подкашиваются, а еще говорит двусмысленно, чем очень раздражает. — Это мое с ним дело, да и странно все сейчас, он даже флиртовать глупо перестал. А свои педофильные замашки оставь при себе. — Каю вообще-то семнадцать, так что завязывай с такими заявлениями. А насчет хёна, ты сам вечно жаловался на его заебы, вот он и поумерил пыл, тебе не угодишь.       С Ёнджуном он пересекался пару дней назад перед подъездом этого дома. Тот торопливо выходил, хлопнув тяжелой железной дверью, наверняка опаздывал в студию, где сейчас подрабатывает. Романтический интерес пронесся, как ураган, натянув Бомгю шапку на глаза, посмеялся и крикнул что-то про оставшийся мармелад на кухне, который младший может съесть. Какова доброта.       Код на двери подъезда символический — 13, а домофона нет, слишком крутой аппарат для старого дома вроде этого. В родительскую квартиру можно попасть с ключ-картой или по отпечатку пальца на сенсорной ручке двери, а еще она не скрипела, как расхлябанная дверь двух Чхве, которую всем лень смазать. Но отчего-то возвращаться в эту небольшую двушку с личным субиновым зоопарком и коллекцией колечек и подвесок Ёнджуна куда приятнее, нежели в свою двухуровневую огромную квартиру, где тебе не рад даже робот-пылесос, который любит зажевывать коврик в его комнате и вечно пугающе стучится о ножки кровати, не проходя по габаритам.       Не понятно, шел он в припрыжку в эту холостятскую берлогу двух студентов из-за компании лучшего друга или его красивого соседа, на которого словил жуткий краш в прошлом году, кажется, при первой же встрече. Но факт остается фактом — там ему рады куда больше, чем в собственном доме. Это удручает, потому что свою голубую натуру он не выбирал, ведь была б такая возможность, он бы предпочел потерять рассудок из-за какой-нибудь девчонки с университета, а не с Чхве Ёнджуна, который был послан сейчас Субином за звенящими бутылками чего покрепче — гулять, так гулять. — Тэхён с Каем придут чуть позже, они хотят с семьями немного посидеть, хоть у кого-то все ровненько. — причитает Субин, у самого мама живет далеко, после поступления последнего ребенка — высокого владельца домашнего зоопарка, решила наконец отдохнуть от сурового климата и вечной суеты, улетев в отпуск в Таиланд еще в прошлом году, а там тепло, дешево и готовить на своих троих не надо, вот и осталась с концами. Субин за родительницу рад, но скучает жутко, о чем ноется не матери в смс, а Бомгю в плечо. Высокая дружба она такая. Бомгю тоже поныть не дурак, о неразделенной, а может и разделенной, любви к Ёнджуну, который отчаянно был внесен в новогодний список хотелок, авось дедушка мороз подсобит, он же хорошо себя вел, даже со стипендии не слетел после последней сессии — герой. — Их отпустят без приключений, мало ли, вдруг родители ангелочков подумают, что те связались с плохой компанией? — с последнего Бомгю смеется сам. Какая из их тройки плохая компания? Нетипичный по своему виду любитель романтических аниме, его друг нытик и причина истерии Чхве Бомгю — Ёнджун, однофамилец, но не муж. — Я хорошо умею убеждать, такому очаровательному мне отказать тяжело, да и взрослые уже, голова на плечах есть. — Тоже верно, не то что некоторые в своем выпускном классе набухались под новый год и стучались потом в мою бедную дверь, чтобы я бедолагу впустил. — журит Бомгю, под осуждающий взгляд Субина, так удачно держащего в руках нож в красном соусе от кимчи. — Давай мы просто это забудем, да и вообще, если бы ты не отказался тогда от той дискотеки с классом, то сидели бы под дверью вместе. — Оказывается в строгих родителях есть и плюсы — отсутствие вседозволенности сделало меня хоть и больным на голову, зато сдержанным к таким вот мероприятиям.       Жалиться и раздувать из мухи слона не в стиле Бомгю, конечно, если дело не касается одного конкретного человека, которого, к счастью, в помещении сейчас нет. На родительские запреты и упреки он не забивал, стараясь угождать старшим, ради сохранности собственной плоской задницы и крыши над головой. Удручают ведомый характер и покладистость, которыми родители раньше гордились, выставляя такого послушного и удобного ребенка в добром свете перед остальными, хвастаясь сыночком, как редкой коллекционной вещицей. Правда вот, с возрастом коллекция этой серии устарела, а копившиеся годами эмоции, подавляемые Бомгю так умело, вырвались наружу. И вот, спрос упал вместе с предложением, Бомгю о таком простом законе знает, как будущий экономист, будь оно не ладно. Хотелось отчислиться еще до поступления, потому что специальность не особо-то и интересовала, но вот родителей устраивала вполне. В отличие от того же Субина, на пары он ходил без особо энтузиазма, зато пересекаясь с Ёнджуном в коридоре, появлялся настрой дожить до победной пятой пары и поплестись домой к двум Чхве, под предлогом совместного с Субином проекта. «Вы его делаете уже несколько месяцев, просто скажи, что идешь ради того, чтобы провести время в моей компании.» — сказал как-то Ёнджун, исподволь улыбаясь с незамедлительной реакции младшего. И сдался ему этот старпер с хореографического факультета. — Думаю, твои еще немного побесятся, а потом смирятся, ты главное язви поменьше, но не забывай и про свое счастье. Угодить всем сразу в любом случае не выйдет, нужно чем-то жертвовать, даже если это доверительные отношения с семьей. — Если бы там было доверие, — глухо выдыхает Бомгю заканчивая с очисткой, о боже, не синих яиц и мысленно радуется результату. — Стоило становиться поваром. — Да уж, смог почистить семь яиц, оставив целыми аж четыре из них. — Больше половины. — Герой!       Маленькая квартирка наполняется шумом через полтора часа, когда с кулинарным мастер-классом на двоих было покончено, а стол из кухни перетащили в комнату побольше, где обитал Субин, потому что у Ёнджуна, ака принцессы на горошине ебучая двуспалка на семьдесят процентов комнаты, а остальное место занимает шкаф с кучей тряпья, которое «вообще-то стильная одежда, в отличие от ваших беспонтовых рубашек в клетку». На минуточку, Бомгю бы с выпендрежником поспорил, потому что собственные рубашечки в клетку, забытые у Субина после ночевок, он наблюдал на Ёнджуне в универе на следующий день. Да кто этих модников знает вообще, странные типы.       В узкой прихожей толпятся трое краснощеких парня, продрогших в нехилый минус на улице, а на капюшоне Хюнина забавно лежит горстка снега, так и кричащего, что нечего покидать теплый дом, ища приключения в новогоднюю ночь. Очки Ёнджуна запотели от перепада температур и тот впечатался прямо в Бомгю, подошедшего встречать приятелей, чтобы помочь с пакетами. — Осторожнее. — шипит Чхве, потирая ушибленный локоть. — Я может специально. — бубнит себе под нос старший, ставя промокшие ботинки на батарею.       Бомгю его настрой старательно пропускает мимо ушей, натягивая привычную невозмутимость и барьер против неумелого флирта.       Кай выпутывается из загребущих объятий своего соскучившегося за двое суток парня и бежит искать пульт от небольшого телевизора, желая продолжить просмотр старого, но зато традиционно новогоднего фильма, который крутят каждый Новый Год, просто потому что без них уже и не представишь праздника. Пульт как всегда закинут куда-то в складку меж диваном и его спинкой, а на экране ящика (да-да, квартира старая не только внешне, но и внутренне, мебель соответствует и техника не отстает — спасибо, что она вообще есть) бубнит бесконечная череда рекламных роликов. — Думаю, что пропустил немного, там как раз развязка будет скоро, я очень люблю этот момент! — Хюнин выглядит более взбудораженно, чем в момент объятий с Субином, но малька осуждать не стоит — Субин такая жвачка, что наобниматься за вечер успеют вдоволь, его же хрен отлепить. — Ты его каждый год смотришь, не надоело? — с легкой улыбкой спрашивает Бомгю, присаживаясь на локоть дивана, аккуратно заваливаясь на мальчишку сбоку и ерошит его и без того растрепанные после шапки волосы. — А тебе не надоело в кошки-мышки с Ёнджуном играть? — шепотом, чтобы услышал только Чхве, отвечает вопросом на вопрос он, не отрывая взгляда от рекламы витаминов для улучшения работы мозга. Бомгю такие витаминки не помешают, может Хюнин на что-то намекает.       1:1       Вообще, Кай очень наблюдательный пацан, хоть и кажется слишком дурашливым из-за внешнего вида и пристрастию ко всему мягкому и пушистому, начиная с плюшевых игрушек, которыми его заваливал Субин, заканчивая самим Субином. Как те сошлись и все еще душа в душу милуются и смотрят так преданно друг на друга остается загадкой, хотя Бомгю списывает все на свою непригодность для отношений такого рода. Возможно слишком зажат, а может, ждет того самого чуда. Сейчас же праздник в конце концов, можно и помечтать немного, тем более, что ходить далеко не нужно — повязать на Ёнджуна ленту и усадить под ёлку.       Остается чуть меньше двух часов, а Субина несет с первого бокала, который они с Каем цедят напополам — «я обещал его маме, что много наливать не буду!» Тэхён воздерживается от алкоголя, зная, что на утро ему будет плохо от взгляда на друзей страдающих похмельем, поэтому в кружку наливает тот акционный глинтвейн и закатывает глаза на хихикающего рядом Хюнина, которому для счастья много и не надо.       Ёнджун снова затих. Это у него период такой? Почти несколько недель ходит загадочный, думает о чем-то своем, видимо важном, ведь забывает иной раз подколоть Бомгю и сказать тому такое, чтобы младший обязательно в осадок выпал от очередного идиотского подката, которые, к слову, работают чудесно — краснеет, как помидор. — Как там девчонки? — интересуется Тэхён, укладывая голову на колено Кая, умостившись на полу возле дивана. Фильм уже закончился, уступая место следующему, еще более древнему и засмотренному до дыр. Половина салатов съедена, а пицца, заказанная чуть позже, после того, как они единогласно решили, что курица, приготовленная Субином — отстой, была почти закончена. — Нуна приезжала вчера, а сегодня уехала отмечать с подругами и женихом, а Бахи на маму обиделась, мол, нас отпустили вне дома праздновать, а ее нет. — он усмехается, готовясь озвучить что-то интригующее. — У нее ухажер появился, прикиньте! Видел недавно, как эти двое у подъезда все никак попрощаться не могли, а еще он ее резинку-пружинку на руку нацепил и носит гордо, смешные такие, не могу! — Первая влюбленность она такая, думаю, что это очень даже мило, давай я тоже буду носить твою резинку на руке. — Субину явно больше наливать не стоит, хотя он уже и не берется за свой бокал. Не ясно — понесло его от количества спиртного или от Хюнина рядом, который влияет не хуже дурманящего средства, но факт остается фактом — он в хлам.       Бомгю вздыхает, разгоряченный от в кои-то веки жарких батарей и выпитого алкоголя (ну, так, для храбрости), снимает рубашку, накинутую поверх футболки. Ловит на себе пристальный взгляд лисьих глаз, из-за обладателя которых решил не мелочиться и не разбавлять коньяк колой. Ёнджун же пьет что-то из жестяной баночки, скорее всего пиво, и взгляд не отводит, начиная своего рода гляделки. Без глупых улыбок, подмигиваний и всех присущих ему заигрываний. даже обидно. — Пойдем покурим. — адресовано ему, потому что остальные слишком заняты обсуждением происходящего на экране, да и не курит никто, Бомгю, кстати тоже.       Только кивает, поднимаясь под тихое хмыканье Субина, который явно понимал где собака зарыта, хоть и соображал в данный момент мало. Бомгю лучшему другу немного завидует — жизнь без эмоциональных качелей куда проще, у них с мелким Хюнином все хорошо с самого начала знакомства было, не то что их с Ёнджуном недоразумение по сей день. Бегают то друг за другом, то наоборот.       Ёнджун цепляет скинутую недавно с плеч рубашку, на что младший цыкает, понимая, что вещь в лучшем случае вернут через пару дней, в худшем — она сгинет в бездонном шкафу недодруга как остальные нагло сворованные сестры-рубашки.       На балконе холодно, но самое то, чтобы остудить голову, забитую гложущими мыслями о том, кто сейчас стоит совсем рядом, щелкая зажигалкой. Застеклять балкон на съемной хате двум студентам смысла не было, поэтому снег норовился потушить сигарету, но ладонь парня тому препятствовала — никотиновый сверток был последний в пачке, не хотелось вот так напрасно его тратить. — Ты говорил что бросил. — Бомгю не то чтобы упрекает, но довольным его тон назвать в любом случае тяжело — объект обожания губит здоровье, не дурак ли. — Это для смелости. — усмехается, поворачивая голову, чтобы восстановить зрительный контакт.       Слишком близко. — А как же твое пиво? — Безалкогольное. Подумал, что на трезвую голову будет проще. — Проще что? — Поздравить тебя со всеми почестями, дожили до нового года, здорово ведь, у меня большой подарок, надеюсь, что ты будешь в восторге, иначе в ближайшие дни из дома я не выйду — буду заливать слезами подушку.       Бомгю понимает и надеется, что понимает правильно, потому что трезвый тут только Ёнджун. Начинает жалеть о тех бокалах для храбрости, потому что смелости те не прибавили, скорее наоборот — запутали еще сильнее, посеяв вдвое больше сомнений. Хотелось как в сказке, чтобы принц все решил за тебя, четко сказал дежурную реплику с признанием, усадил на белого коня (оленя, в их случае) и увез уже в страну взаимопонимания, а не дурацкой беготни от собственных распирающих чувств.       Мать бы сейчас рвала и метала, узнав, что ее принцесса на морозе стоит под сигаретным дымом с крашенным парнем в его рубашке и думает о том, чтобы этого самого парня получить в качестве подарка под ёлку. Можно и не под ёлку, Бомгю и так заберет, даже без бантика и остальной упаковки, в собственной рубашке в клеточку и воняющего никотином, спасибо, что сигарета с кнопкой — пахнет шоколадом, но все равно сомнительно. Мама вообще многих вещей не знает, а если бы знала, то наверняка бы не пустила никуда сынулю голубых кровей, чтобы тот не позорил семью похождениями невесть пойми где и с кем. Если женщина так плохо, но более чем ожидаемо, отреагировала на внезапный выход из шкафа, вынужденный, если честно — Бомгю пиздец как устал от всех этих ужинов с такими же богатенькими девочками, которых выбирали родители, вот и выбрал самый действенный и честный способ. Правда горчила, но зато освобождала от бесполезных вещей. Лучше бы от него отказались, чем вот это все. Но да ладно, он принятия не просил, знал, что просто не будет. — У меня для тебя тоже кое-что есть, откроешь потом, я к тебе в комнату на стол положил. — Я скопил приличную сумму за эти месяцы подработки в студии. — Съедешь? — После весны, я же не изверг какой-то, чтобы аренду скидывать на Субина целиком, пусть подождет выпускной своего школьника, они все равно съедутся, когда найдут жилье получше.       Вести игру вот уже второй год было сложно, но еще сложнее было не сдаться прямо сейчас, плюнув на свои дурацкие принципы. По всей видимости, такими же принципами владел и Ёнджун, иначе не ясно было чего тот ждёт и оттягивает все это время.       Бомгю ведь давно знает, что это взаимно, только минусов в признании было куда больше, чем преимуществ. Пострадает какое-то время, а потом заживёт. Раны затягиваются, оставляя шрамы, служащие напоминаем о пережитом. А тут даже рана не поверхностная, она глубже — в сердце. Ёнджун его сердце разбивать не спешит, но парень самостоятельный дюже — сам справится с этим на ура.       Но сейчас отчего-то хотелось включить эту свою капризную сторону, не портить себе праздник, который в кои-то веки он встречает не в кругу снобов и высокомерных родственничков. Этим ему и направится маленькая съёмная двушка друзей — они искренние и свободные, оттого и счастливые. Хотелось бы и самому вкусить это счастье, хотя бы кусочек. Но Чхве Ёнджун словно специально играет в горячо-холодно с ним, будто проверяет на выдержку.       С комнаты доносился радостный смех парней, которые по всей видимости открыли ещё одну бутылку, к которой Бомгю притрагиваться уже и не хочет, хватит с него алкоголя на этот год. До боя курантов остаётся не так много, а значит время чудес тоже имеет свой лимит.       Сейчас, как никогда хотелось, чтобы чудо произошло. Наивно, даже по-детски, но он, в отличие от рядом стоящего курильщика — не старпер.       Снег не думает заканчиваться. Холодно и мерзко, но рядом с Ёнджуном некогда думать о возможной температуре наутро и начавшемся першении в горле уже сейчас. Все ради благого дела, главное, чтобы проигрыш был не на нем, иначе мать его не то что из дома, она из семьи прогонит. Хотя, узнай та, где ошивается лапочка сыночек и кого что пожелал увидеть под ёлкой, то вряд ли бы пустила за порог. Забавно, даже совершеннолетнего держат в ежовых рукавицах, надо в жизни что-то менять.       Ёнджун делает очередную затяжку. — А жить один будешь или найдешь сожителя? — как невзначай спрашивает, а затем, решая идти ва-банк, перехватывает наполовину стлевшую сигарету и прикуривает сам, покашливая. Нарушать правила, значит все сразу, все равно влетит при возвращении домой. — Ты пеплом прожег дырку в моей рубашке. И вообще, у тебя так много шмоток — шкаф ломится, а тоскаешь мои рубашки застиранные. Так нравится издеваться надо мной? — Эта как та резинка-пружинка у бойфренда мелкой Хюнин.       Сигарету отбирают обратно, но курить не спешат. Чхве тушит о перила балкона и скидывает вниз, восьмой этаж, вот чудак. Прямо в снег. Бомгю тоже подумывает о таком плане действий, если станет совсем уж невмоготу, а с таким развязным Ёнджуном рядом самое то было бы окунуться головой в сугроб. Уши предательски горят, но Бомгю не зря хорошо сдал сессию — умненький, так что и алиби сейчас имеет — краснеет он исключительно от количества выпитого алкоголя, не иначе. Жалко вот, что Ёнджун решил трезвенником заделаться, что-то замышляет, главное, чтобы не переиграл и не уничтожил. — Ты разве мой бойфренд? — спрашивая это, Бомгю хочет тупо перекинуться через и без того шаткие перила и… плюх! — Пошли в дом, осталось пару минут, хочу успеть вручить подарок до следующего года.       Вот же лис. И злиться на него не хочется, но сейчас по другому не получается, холодно, ещё и выебывается, играя в свою собственную игру.       Бомгю долго не думает, да и вообще, кто думает под градусом, это предел трезвенников, таких, как Ёнджун рядом, думающий о чем-то своем и явно не желающий проигрывать. Может подарить подарок раньше? Черт, все самому.       Он думал об этом с самого утра, а разговор с Субином ранее только укрепил настрой. Бомгю заведомо знал, что проиграет — Я поздравлю тебя тут, не уходи. — А подарок в комнате? — Там рубашка, я купил тебе такую же, как моя любимая. Сейчас подарок поважнее, если не возьмёшь, то и рубашку не получишь, так что тебе лучше пошевелить извилинами и не только ими, потому что мой котелок сейчас не шибко варит.       Ёнджун целует его первым. Снег все ещё падает на одежду, не успевая растаять от низкой температуры. Но Бомгю очень жарко, поэтому стихия очень кстати. Играет на контрастах.       Под мерцающими огнями новогоднего салюта, Бомгю чувствует, как его сердце бьется в унисон с яркими вспышками на небе. Каждый взрыв — это как будто отражение их эмоций, переплетённых в этом единственном мгновении. Ёнджун, обняв его, нежно прижимает губы к его губам, как будто в животном восторге. Вкус зимнего воздуха смешивается с теплом их дыхания, создавая невероятное сочетание. Отстраняясь, Бомгю наконец понимает: — Ты проиграл. — выдыхает он в губы лёгкий пар. — Ты такой мелочный, я хотел посмотреть на твой триумф, ну и рубашку забрать естественно. — И это все? — Нравишься. Ты нравишься мне тоже.       Конечно он знает. — Йа! Чхве Бомгю, ну скажи ты уже эти три несчастных слова, даже этот высокомерный болван плюнул на свою гордость и решил больше не тешить самолюбие глупыми передразниваниями! — Субин с камерой, которую получил в подарок на последний день рождения. Обычно он записывал на нее прогулки и прочую жизненную ерунду, но решил потратить пару гигабайт на любовную историю двух идиотов.       На Субина внимание никто и не обращает, хочется закончить сцену до конца, расставить все точки над и. — Ты всегда был в этом чудовищно честен, — произносит Бомгю, чувствуя, как в груди разгорается тепло. Он глядит в глаза Ёнджуна и осознает, что каждая игра — это лишь прикрытие для чего-то большего. Не желание победить, а стремление быть рядом. — Да, — отвечает Ёнджун, — но иногда честность требует жертв. Мне важно, чтобы ты знал, что все эти ухищрения — лишь способ сохранить тебя рядом.       Бомгю усмехается, недоверчиво поднимая бровь. Он делает шаг назад, прижимая руки к груди, словно защищаясь от обжигающего чувства, которое настигает его. Это противоречило всему, что он знал о себе. — И что же ты собираешься с этим делать? — с вызовом спрашивает он. — По сути, играть в твою игру. Лгать как ты, дарить подарки, которые не имеют значения, — говорит Ёнджун, и с этими словами наполняет мгновение новыми красками. — Я же в тебя влюблен, сказал уже.       В воздухе вновь повисло напряжение. Теперь это была не просто игра. Это было признание, объявление о начале чего-то, что, возможно, выйдет за рамки простых подарков и мелочных побед. — Я в тебя тоже, поэтому после переезда, будь добр, не забудь приютить своего бедного бойфренда, а лучше с нового года потеснись, боюсь, что строгие маменька и папенька блудного сына гомика на порог не пустят.       Часы бьют двенадцать, а Субин понимает, что за воду с этого дня придется платить больше, радует, что любимый сериал про двух влюбленных идиотов получил новый сезон — главные герои сошлись на его балконе. А с коммуналкой что-нибудь придумают, два экономиста - не один.