Fateful meeting

Хван привык к тому, что Сынмин каждое утро кидает в него подушку, когда вожатые оповещают детей о том, что через двадцать минут им нужно быть на баскетбольной площадке, чтобы провести зарядку. Ему всегда тяжело вставать. Иногда он даже не слышит звук собственного будильника под ухом, не то что крики Чана или Минхо. Увы, но блондин не станет с силой кидать в него подушку, дабы он проснулся. А посему он продолжал сладко спать, в то время как веснушка уже успел умыться и переодеться. Через десять минут им нужно быть на площадке. И если Джин не придёт, то весь отряд потеряет пять очков, которые подсчитывают в конце смены и выдают какие-то призы. Также благодаря этим очкам у них появляется больше дней для проведения кострища. Отрядов много, и всем хочется как можно чаще бывать на кострищах. Всё же это весело. Если этот пиздюк не появится там, то все обозлятся на него до такой степени, что, возможно, предпримут что-то очень нехорошее. Курносый глянул на спящего парня и хотел было покинуть хижину, но вспомнил про потерю очков. Сегодня у них намечается кострище, и ему не хотелось оставаться в доме из-за старшего. Они могут и не пойти из-за него. Он раздражённо вздохнул, тут же разворачиваясь и подходя к чужой постели. — Эй, проснись, – он начал быстро шевелить Джина за плечо, однако тот не просыпался. — Ты умер, что ли? – юноша нахмурил брови и стал ещё быстрее двигать рукой. Он перевёл взор на стоящую на прикроватной тумбе бутылку с водой, затем открыл её и набрал воды в рот. Маленькие пальцы вцепились в одеяло и откинули его в сторону. Феликс набрал в лёгкие побольше воздуха и выплеснул воду прямо в лицо парня, отчего тот мгновенно открыл ошарашенные глазёнки. — Ну, наконец-то. — Ты совсем больной?! – заверещал негодник, тотчас же поднимаясь с койки. — Зачем водой плеваться?! Мог бы просто подушку кинуть, а не водой обливать! — Собирайся. Через четыре минуты мы должны быть на баскетбольной площадке. И если ты не придёшь, то не видать мне костра. — Зря ты это сделал, мелкий. Я устрою тебе такую райскую жизнь, что ты плакать будешь. Ты ответишь за это, – грозно промолвил он и удалился в ванную комнату. А чего он ожидал вообще? То, что Ликс был как невидимка, не значит, что он бесхарактерный. Это не значит, что он какая-то там замухрышка. Он равнодушно хмыкнул, пожимая плечами. Как бы они не убили друг друга за эти две недели... Буквально через две минуты подросток вышел из ванной, быстро переоделся под чужим пристальным взглядом, а далее оба вышли из домика и побежали на площадку. Прибежав к ребятам, они встали возле своих друзей, начиная делать те же упражнения, что и остальные. Длинноногий прожигал спину веснушки взглядом, пока тот весело общался с Джисоном. — Как же бесит. Он заноза в заднице. — Это твой новый сосед? – спросил Ким. — Да. — А что он сделал-то? — Водой облил, пока я спал, – брюнет хихикнул, на что тот окинул его укоризненным взором. — Лучше бы он жил со всеми, чем в той лачуге. И почему мне достался такой сосед? — Это карма, братан. — Да я эту карму в рот еб... — Меняем руку! – крикнул Хо, не давая тому договорить. Так и закончилась эта зарядка. Благо, что они не потеряли очки. Теперь же весь третий отряд сидит в столовой, уплетая яичные роллы, рис и всяческие закуски. В день приезда им подавали настоящее дерьмо, которое, конечно же, никто не съел. После того дня им стали готовить что-то нормальное, и больше не было никакой требухи. Даже вожатые её не ели. Отчего-то у Хёнджина было такое чувство, будто всё налаживается. Словно всё будет ещё лучше, чем было. Но он не понимал, почему это странное ощущение не покидает его. Ведь всё стало только хуже, поскольку ему в соседи достался недружелюбный мальчишка, кой невзлюбил его. А так ли это? Может, к нему просто нужно найти правильный подход? Не вести себя как полный придурок, на уме которого одни шутки. Он перевёл взгляд на австралийца, что сидел по правую сторону стола в трёх людях от него. Блондин внимательно слушал Хана, местами вставляя пару слов. Почувствовав на себе чужой взор, он слегка повернул голову в сторону смотрящего и состроил враждебную мимику, поджав губы, а также подняв одну бровь. Парень моментально отвернулся, сразу же выкидывая из головы мысль, что тот не хотел быть таким неласковым с ним. И хрен по нему скажешь, что он агрессивный малый. Весь день он валял дурака, так как ему было запрещено гулять со своими друзьями вне зоны видимости вожатых. Поэтому, придя в домик после завтрака, он решил развесить всякие плакаты с любимыми группами. Вообще, он планировал повесить их на стену возле двухэтажной кровати, но этого не случилось, поскольку он переехал. Впоследствии он развесил их над своей новой койкой, до этого считая, что здесь слишком пусто. А дискомфорт он ненавидел больше всего. Вся его комната увешена классными плакатами, наклейками и фотографиями с друзьями. У него даже гитара есть, но он плохо играет. По всей видимости, она стояла для красоты. Вообще, его комната больше напоминает берлогу в стиле рока, нежели чем комнату. Его мамуля привыкла к такому, заходя в его комнату лишь для того, чтобы прибраться. Закончив с плакатами, он сыто улыбнулся, а потом снова поник, глядя на часы, что висели над столом. До кострища ещё очень далеко. На часах показывало только пятый час, а костёр начнётся только в половину десятого. Громкое хныканье разнеслось по всей комнате, ненавидя время за то, что оно начинает медленно идти, когда ты чего-то ждёшь. А когда не надо, оно пролетает в мгновение ока. Ему хотелось биться головой об стенку. Однако вместо этого он подошёл к кровати Ли, сел на неё и посмотрел на деревянный подоконник. Брови мгновенно свелись к переносице, читая выцарапанные имена. Возле предпоследнего имени была какая-то стрелка, указывающая прямо на него. Взгляд опустился чуть вниз, видя ещё одну стрелку, что вела под кровать. Недоверчиво сощурив глаза, он слез с койки и залез под неё. На стену облокачивалась какая-то прямоугольная картонка и отодвинув её в сторону, его брови медленно поползли вверх, узрев дыру в стене. А в ней лежал какой-то предмет, накрытый плотной тканью. Он вытащил неизведанное из дыры и вылез из под кровати. Сев на свою, проказник медленно раскрыл ткань, лицезрев кассетный плеер чёрного цвета и саму кассету. К плееру была приклеена пожелтевшая записка, кой держалась на скотче. Он снял сложенный надвое листок и раскрыл его: «Что ж, если ты нашёл эту записку, значит, сделал что-то такое, за что тебя отправили жить в хижину-изолятор и запретили веселиться. С этим лагерем у меня связано много крутых воспоминаний. Здесь я нашёл свою любовь. Не поверишь, но я встретил её именно в этой хижине. Двум разбойникам пришлось жить вместе, хотя она девушка. Она так же любит изводить всех своими шалостями, как и я. Если так подумать, то её идеи куда хлеще моих. Директора не остановило то, что я парень, поэтому он поселил нас вместе. Оно и к лучшему. Здесь нечем заняться, если ты живёшь один или с тем, кого на дух не переносишь. Поэтому я оставляю тебе этот плеер. Береги его. На кассете записаны самые классные песни всех времён. Без музыки тут и помереть можно. Удачи тебе, разбойник.

До Суёль. 2001 год.»

Его лицо озарила хитрющая улыбочка, понимая, что он не пропадёт. Музыка хоть как-то разбавит эту скуку, больше не дожидаясь половины десятого. Он вставил в проигрыватель кассету, закрыл крышку и нажал на пуск. По комнате сразу же разнеслись звуки барабанов, что шли из этой небольшой коробочки. К барабанам прибавилась электрогитара, отчего он стал качать головой в такт музыки. Через тридцать секунд запел мужской голос на английском языке. Он ничего не понимал, но ему было всё равно. Главное, что песня была ритмичной и даже игривой. Положив плеер на стол, он ещё несколько раз покачал головой и начал танцевать, улавливая ритм. Ноги весело отплясывали, чувствуя эту песню так, будто он был частью неё. Он вдруг стал воображать, будто в его руках была красная глянцевая электрогитара, изображая пальцами игру на струнах. Сорванец вдруг запрыгнул на кровать, двигая телом. Короткие тёмные волосы подпрыгивали вместе с ним, вследствие чего чёлка упала на закрытые глаза. Ему сейчас настолько хорошо, что он даже не чувствует чужого присутствия. Пристальный взор был слегка изумлённым, по-прежнему наблюдая за увлечённым парнишкой. Под конец песни он спрыгнул с постели, продолжая весело вертеться из стороны в сторону. Пятки ступали по полу, двигаясь по всей комнате. Он чувствовал себя попрыгунчиком, отпрыгивающий в разные стороны. — Что ты делаешь? – тот вдруг замер, медленно поворачивая голову к стоящему на пороге Феликсу, который теперь осматривал плакаты, что были развешены возле чужой койки. — О, это же «Linkin Park». — Ты слушаешь их? – удивился старший, вскидывая бровями. — Ну, не то чтобы слушаю, а просто знаю.. — Если ты знаешь линкинов, значит, по-любому слушаешь хоть одну их песню. Так какую? — «One step closer» и «Crawling». Думаю, про «In the end» даже говорить не нужно. Но я всё же скажу. Меня не волнует, что это их самая популярная песня. Она всё равно моя любимая. — Отвал башки... – ошеломлённо вымолвил Хван, смотря на того вылупленными глазёнками. Почему-то это смутило младшего, отчего он прикусил нижнюю губу, откусывая маленький кусок кожи. Он вчера весь вечер кусал губу из-за волнения, ибо находился в одной комнате с Хёнджином. Следовательно, его бедные губы были очень сильно искусаны. И сейчас он продолжает начатое. — Я поражён. Нет, серьёзно, я правда в шоке. По тебе и не скажешь, что ты слушаешь рок, – молвит он, подходя чуть ближе. Кажется, они сдвинулись с мёртвой точки недружелюбия друг к другу. А точно ли курносый собирался с ним враждовать? Вот в чём главный вопрос. — А знаешь другие группы на этих плакатах? — Некоторые знаю. — Очуметь... — Что тебя так удивляет? — А то, что такой милашка, как ты, слушает подобные песни. Это удивительно! – воодушевлённо сказал бестолочь, размахивая длинными руками. Тот мельком улыбнулся, уводя стеснительные глаза в сторону. — Хотя меня больше всего поражает то, что ты оказался вредным и неприветливым. — Я не очень хорошо умею общаться с людьми, потому что всегда был один. Я не хотел показаться каким-то недружелюбным. Со мной достаточно сложно общаться, да никто и не хочет. Ну или просто потому, что меня никто не замечает. Я не знаю. Суть в том, что я не умею заводить диалог и не всегда могу поддерживать его, – объяснил Ликс, бегая взглядом по комнате. — А как же тот щекастый пацан? — Джисону легко со мной общаться. Он сам заводит со мной разговор и улавливает то, что я хочу сказать. Он не считает меня странным, а также сам тянется ко мне. Думаю, он понимает меня и действительно хочет дружить. — Тогда, – он вытянул руку, — давай дружить? — Сразу говорю: я не стану устраивать переполох. Можешь оставить это для своих дружков. Я таким не занимаюсь. — Этого и не требуется, – с улыбкой изрёк шалун, после чего тот пожал его руку. Смогут ли они стать настоящими друзьями? Время покажет. И кто знает, к чему приведёт эта дружба. Этим же вечером мальчишки пошли на кострище, обсуждая всякие рок-группы. Благодаря этому они нашли общий язык. Музыка сблизила их. Они сели на длинную лавку, сразу же чувствуя приятное тепло, исходящее от большого костра. Вокруг огня стояли четыре длинные лавки, соединённые в квадрат. Слева от Джина сидел Феликс, а справа Сынмин. Естественно, Ким представился веснушке, так как самый старший теперь дружил с ним. Впрочем, его немного шокировал тот факт, что длинноногий всё же подружился с ним, хотя утром говорил иначе. Как только все остальные уселись на лавки, Минхо сел рядом с Ханом и вытащил из портфеля три пачки маршмеллоу. На щеках мальца появился лёгкий румянец, никак не ожидая того, что Ли сядет рядом с ним. Обычно он сидит рядом с Чаном, но сегодня почему-то решил сесть рядом с Джи. Он счастлив. А фиолетововолосый и сам не понял, почему сел рядом с ним. Просто захотелось. Австралиец повернул к нему голову и довольно улыбнулся, радуясь счастью новообретённого лучшего друга. Хо глянул на раскрасневшегося Хана, моментально хмуря брови. Слегка прохладная рука легла на его щёку, из-за чего он тут же расширил глаза, а также приоткрыл рот. — Ты заболел? – спросил он, перемещая руку на другую щёку, а потом и на лоб. — Вроде не горячий. С тобой всё хорошо? — Нет... – вымолвил черноволосый, продолжая пялиться на обеспокоенного вожатого. — Сердце быстро колотится. В животе какое-то странное ощущение. Я болен? Отведёшь меня к медсестре? – тот игриво усмехнулся, убирая руку с чужого лба. — С тобой всё нормально. Ты просто взволнован. Это пройдёт, не переживай. — Почему я взволнован? — Этого я не знаю, – и ведь правда не знает, но догадывается. Никто, кроме веснушчатого, не обращал на них внимания, каждый разговаривая о своём. — Давайте рассказывать страшилки? – предложил балбес, глядя на Бана. — Все согласны? Никто не против? – спросил белобрысый, осматривая лица ребят. — Нет! – хором крикнули подростки, садясь поудобнее и готовясь слушать страшный рассказ. — Я первый, – изрёк Мин с довольной улыбочкой. — Одной студентке не хотелось поступать в университет, который находился очень далеко от города. У неё не оставалось другого выбора, ведь тогда бы её родители не стали бы обеспечивать юную красавицу. А девушка и дня не могла прожить без денег. Так вот... – юноша перевёл взгляд на улыбающегося Хвана, чей взгляд был устремлён в оранжевые языки пламени. В голове пробежала мысль о том, что у того красивый профиль. Но он тут же откинул эту мысль, начиная снова слушать брюнета. Таким образом, прошло пять минут. За это время блондин несколько раз поворачивал голову к сидящему возле него парню. И почему он не может отвести от него взор? Что в нём такого притягательного? Он же обычный хулиган, так почему тому хотелось продолжать смотреть на него? Да, этот негодник красивый, но дело было в чём-то другом. Красота, конечно же, тоже играла в этом свою роль, однако она была не главной причиной, по которой тот пялился. — Девушка осталась жива. Вот только она и слова не могла произнести, оставшись без языка. А её утончённые пальцы до сих пор прибиты к той стене, – закончил Ким, тут же осматривая равнодушные лица ребят. Кажется, никому не было страшно. — Теперь моя очередь. Слушайте очень внимательно, – таинственно произнёс Хёнджин, переводя взгляд на Ликса. — Одна компания подростков решила найти приключение на свои задницы. Они сели в машину и поехали куда глаза глядят, не зная ни маршрута, ни местности, – маленькие пальцы курносого сжали ткань шорт, продолжая слушать его рассказ. Чем дальше он рассказывал, тем страшнее тому было, представляя в голове эту картинку. — Человек за рулем вдруг увидел промелькнувший чёрный силуэт, резко надавливая на тормоз. Машина молниеносно остановилась, после чего его друзья стали кричать на парня. Они испугались, но тот парнишка испугался ещё сильнее, потому что увидел ужасающую широкую улыбку этого силуэта, – Сынмин игриво хихикнул, в то время как Джисон вжал голову в плечи, представляя его рассказ в голове. По затылку Феликса пробежал неприятный холодок, желая уйти в хижину и не слышать продолжения. Рассказчик говорил загадочным тоном, чётко проговаривая каждое слово. Таким образом, его было интересно слушать, вникая в этот рассказ. Все внимали, смотря только на него. Он всё говорил и говорил, не на шутку пугая курносого. — Длинные волосы старухи были полностью седыми, как белый-белый снег. Даже издали было видно её сморщенную мраморную кожу. Казалось, будто она прилипла к костям, из-за чего те были настолько видны, что складывалось такое впечатление, словно какая-то отвратительная ткань очень плотно прилегала к косточкам. — Мне страшно, – проскулил Хан, тотчас же обвивая двумя руками сильную руку Минхо. Малец зажмурил глаза, чуть сильнее сжимая его руку. Парень положил свободную ладонь ему на колено, как бы утешая и давая понять, что он рядом. Ну всё. Отныне он не сможет сосредоточиться на страшной истории. Теперь его волнует лишь тёплая ладонь Ли, что стала медленно поглаживать оголённую кожу. Юное сердце снова ускорило ритм, чувствуя, как внизу живота что-то завязывается в тугой узел. И тут он понял, что его член постепенно твердеет, нисколько не радуя щекастого. Этого не должно было случиться. Но это случилось... И что ему теперь делать? А вдруг кто-нибудь заметит его эрекцию? Вдруг это будет Хо. Да он же умрёт от стыда! Убежит в домик и больше никогда не покинет его. Впрочем, сейчас его волновала совершенно другая проблема. Он терялся в догадках, размышляя над тем, что вызвало его эрекцию. — Старуха растянула уголки губ в нечеловеческой улыбке и спрыгнула с дерева, – сидящий возле него мальчишка нервно сглотнул, по-прежнему сжимая ткань шорт. Он вдруг облегчённо выдохнул, осознав, что эта история подошла к концу. — У этих людей были чистые, непорочные сердца. Она поедает только таких. И легенда гласит, что она каждую ночь скитается по лесам, ища заблудшие души. — Кажется, я наложил в штаны, – промолвил Ким, хлопая глазами. Джин усмехнулся и повернул голову к юноше, замечая, что его маленькие пальцы крепко сжимали свои шорты. — Ссышь, когда боишься? – игриво спросил он, вследствие чего тот разжал пальцы и поднял подбородок. — Ещё чего. — Да ты бесстрашный, – задорно отозвался парень, переводя взор на перепуганных подростков. — А вот остальные обоссались. — Так, ребят, пора расходиться по корпусам. Наше время подошло к концу, – изрёк Чан, после чего все стали подниматься с лавочек. — Не забывайте, что завтра мы идём купаться в одиннадцать часов утра. — Хорошо-о, – хором протянули дети, идя за белобрысым. Минхо посмотрел на Джи, который продолжал обвивать его руку. — Всё закончилось. Можешь уже отпустить. — А если я не хочу? — Тогда я провожу тебя до двери. Но после этого тебе придётся отпустить меня, – с полуулыбкой сказал старший. Тот кивнул, впоследствии чего они поднялись с лавки и медленно пошли вперёд. Ли тоже не хотел, чтобы черноволосый отпускал его руку. Ему хотелось всю ночь гулять с ним, держась за руки и болтая о чём-то не важном и важном. Просто быть рядом друг с другом. Что же будет, когда он одумается и упадёт с небес на землю, понимая, что он его вожатый и такого не должно быть? Сейчас он не хочет об этом думать или допускать такую мысль. Только вот зачем ты притягиваешь его ближе к себе, если потом оттолкнёшь? И ему будет чертовски больно. Сейчас у них милые и безобидные отношения. Но что случится, если Джисон поцелует его? Или наоборот, Минхо. Естественно, младший не оттолкнёт его, а вот фиолетововолосый... Если это произойдёт, то он сам отстранится от его губ, осознав, что натворил. Слишком поздно одумается, ведь сердце мальца загорится ещё больше. Феликс лежал на постели, пытаясь взять себя в руки и уснуть. Однако сна ни в одном глазу. А всё из-за страшилки Хвана. Теперь ему казалось, будто тень ветки, падающая на стену, была рукой той старухи. Он зажмурил глаза, крепче сжимая край одеяла. Он и без того плохо спит, а сейчас вообще уснуть не может. Очевидно, он чувствует себя глупой девчонкой, которая боится какую-то там тень ветки за окном. Глупость какая. Но ему действительно страшно. Не стоило слушать эту историю. Надо было думать о своём, как он всегда и делает. Мальчишка отвернулся от стены и открыл глаза, приковывая их к чужим. Отчего-то сердце забилось чуть быстрее, глядя на спокойного негодника, кой смотрел ему прямо в глаза. Какой-то странный момент. И чувства странные. Почему Хёнджин смотрит на него? Время давно перевалило за полночь. Тогда почему он не спит? Ну не мог же он сам испугаться своей страшилки. Это абсурд. Ликс смущался из-за его взгляда. И он не понимал, почему это происходит с ним. Что такого в обычном пристальном взгляде? Он поджал губы, но продолжил смотреть на него. Этот зрительный контакт казался каким-то интимным. Почему никто из них не собирается закрывать глаза или отворачиваться к стене? Что это за странная атмосфера в хижине? Он чувствовал себя очень сконфуженно. И тем не менее, ему хотелось продолжать глядеть друг на друга. — Почему не спишь? — Не хочется, – вполголоса промолвил веснушчатый. — А откуда ты взял ту историю, которую сегодня рассказал? — На ходу придумывал, – тот усмехнулся, наконец, расслабляясь. Вот теперь ему нестрашно. — У меня дар импровизировать. Я хорош, согласись? Девчонки, небось, вместе спят от страха. — Дурной. — Почему ты не пожаловался вожатым насчёт плеера? — А зачем им знать об этом? Если он был спрятан, значит, её должен был найти избранный. И это оказался именно ты. Значит, тебе и решать, что с ней делать, – его слова грели душу Джина. По телу разливалось приятное тепло, ощущая его каждой частичкой души. Кажется, он приблизился к нему ещё на один шаг, становясь чуть ближе друг к другу. Быть может, он не сдал его, потому что начал считать другом. Кто знает. Что-то необычное притягивало к нему, отчего длинноногому хотелось подружиться с ним. — Ты классно танцуешь. — Да ладно тебе. Обычные танцульки, – застенчиво вымолвил он, расплываясь в улыбке. — Пойдём завтра вместе на дискотеку? — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — Я не умею танцевать. — Ой, да что там уметь-то? Я тебя научу, не переживай. — Расскажи мне что-нибудь хорошее, – сонно попросил Ли, прикрывая тяжёлые веки. Прямо сейчас он чувствовал спокойствие на душе, вследствие чего ему захотелось спать. Голос старшего успокаивал его. — Вчера мне снилось, как единорога тошнило радугой. Трава стала розовой и блестящей. А ещё он плакал бриллиантами. Потом я собрал их и сдал в ломбард. А потом туда пришёл этот единорог, превратился в человека и оттаскал меня за уши. — Да не такое. Расскажи что-нибудь доброе. Волшебное... — Ты поверишь, если я скажу, что мне, как я думаю, снилась прошлая жизнь? Ну, или другая жизнь. Не знаю. Так ты веришь? – кивок. — Я не помню глаз этого человека, но помню улыбку. Она была солнечной. Светлячки привели меня к этому человеку. Он любил фотографировать природу на свой полароид, который всегда висел на его шее. С ним весь мир становился ярче. Благодаря ему на моём потолке были целые звёзды. Днём они заряжались от солнца, а ночью освещали мою комнату. Я помню вкус кисло-сладких энергетиков со вкусом вишни. Знаешь, я пытался такой найти, но у меня не получилось. Помню тепло его руки и песню Элвиса Пресли. Однажды мы застали очень красивый закат в том поле. Было так спокойно... Феликс, ты спишь? – в ответ была лишь тишина. Он протёр глаза от накативших слезинок и закрыл веки, вспоминая ту счастливую улыбку. И почему он вдруг вспомнил тот сон? Ему казалось, будто курносый был похож на того человека из сна. Он чувствовал то же тепло от австралийца, что и от того юноши. Странное, но чарующее ощущение. Отчётливее всего он помнил, что то было последним летом того мальчика из сна. Если вчера они в столовой сидели достаточно далеко друг от друга, то сегодня сидели вместе. Посередине стола сидел Джисон, возле него Феликс, Хёнджин и Сынмин. На другой половине стола сидели Усок, Минджун и Чонсу. На завтраке парень сел рядом с блондином и, конечно же, друзья шалуна сели рядом с ним. Сначала Хану показалось это очень подозрительным. Но не прошло и минуты, как они стали разговаривать, вклинивая в диалог и мальца и Ликса. А через мгновение по столовой стал разноситься громкий смех мальчишек. Больше всего смеялся именно Джи, так как ему пришлись по вкусу шутки Кима. Таким образом, у них образовалась своя компания. Причём она была в миллион раз лучше, чем прошлая. Теперь они не банда проказников. Они просто друзья. Веснушка поделился с ними всем тем, что успел повидать в этом лагере. Все были либо в неистовом шоке, либо хохотали. Бестолочь посматривал на него тёплым взором, пока никто не видел. Впрочем, он даже не осознавал, когда начинал пялиться на него. А про наказание он уже и позабыл. Кажется, директор тоже об этом забыл. Посему подросток весь день гулял с друзьями. Чан видел их, но не стал ничего говорить. Хван больше ничего не замышлял. Даже безо всяких проделок ему было нереально хорошо и весело. Он и не знал, что черноволосый мальчишка окажется таким смешным да энергичным. К тому же он взаправду улавливал каждое слово и тянулся к каждому в собранной компании. Весь этот день все чувствовали необычайное счастье на душе. Они даже хотели поговорить с вожатыми насчёт того, чтобы жить все вместе в одном домике. Однако перед этим они спросили об этом других парней из того домика. И услышали отказ. А без их разрешения ничего не получится. Тем не менее, они не стали унывать по этому поводу. И как так вообще вышло, что все эти ребята сплотились? Следовательно, они просто перестали общаться с теми мальчишками из домика и приняли веснушчатого и щекастого в свою компанию. Также теперь у них не было лидера. Они просто все вместе дружили, придумывая, чем бы им заняться. И не всякими шалостями. Ну а ближе к вечеру они пришли в хижину. Пронесли в портфеле всякие вкусности через весь лагерь и в конечном итоге сидели и играли в карты. Мин выяснил, что он не единственный, кто хорошо играет в карты. Джисон который раз оставляет его в дураках с шаловливой улыбочкой на лице. Естественно, тот посылал его к чёрту, швыряя карты на пол. Они поедали всякие вкусности, слушали музыку на плеере и смеялись. Через несколько конов им стало неинтересно так играть. Они решили рисовать на лице проигравшего чёрным маркером. Кто-то рисовал члены, кто-то писал некультурные словечки, а Ли рисовал звёздочки и сросшиеся брови. У каждого из них что-то нарисовано на лице. А им ещё на дискотеку идти. Только вот они, наоборот, видели в этом что-то забавное, а не постыдное. Когда на коже лица не осталось места, они принялись разрисовывать тела. Джин нарисовал на плоском животе курносого пресс, а тот изобразил на его груди карту червового туза. Она располагалась чуть выше груди. И это было действительно красиво. Ему подходило. Минхо и Чан стояли на перекрёстке, наблюдая за тем, чем заняты их дети. Младший нахмурил брови, не видя темноволосого и его новую компанию. — Что-то Хёнджина и его друзей не видно. Пойду-ка я схожу в хижину, – изрёк Хо, на что тот кивнул, после чего он развернулся и пошёл в сторону изолятора. Кажется, это слово стало терять свой смысл. Он подходил всё ближе, начиная отдалённо слышать громкий хохот нескольких голосов. Лучи тёплого солнца падали на его волосы, отливаясь ярким фиолетовым цветом. Поистине красивое зрелище. Парень недоверчиво глянул на окно небольшого домика и поднялся по лестнице. А громкий смех всё не утихал, настораживая его. Он повернул железную ручку, тотчас же открывая дверь. Семь пар глаз в изумлении уставились на старшего, моментально прекращая смеяться. Взгляд сначала осмотрел их разрисованные лица, затем фантики из под конфет и пакеты от чипсов и сухариков. Все семеро сидели на полу в небольшом кругу, держа в руках игральные карты. Он снова перевёл взор на лица, скользя по ним задумчивыми глазами. Они тут же остановились на Хане, слегка расширяя их. Благо, что Чонсу успел выключить музыку до его прихода. А вот за вкусности им, наверное, прилетит люлей. Каждый орган сжался, ощущая, как по телу бегает какой-то странный ток из-за черноволосого. Чёртово сердце опять забилось быстрее. — Я сделаю вид, что не видел вас, если вы дадите мне пачку чипсов и те вишнёвые леденцы. По рукам? – Хан взял названные вкусности, поднялся с пола и подошёл к вожатому, протягивая ему еду. Тот бережно принял её, смотря лишь на него. Остальные его не волновали. Младший был немного смущён, застенчиво глядя в пол. — Можно тебя на минутку? – он кивнул, впоследствии чего они вышли из домика и закрыли дверь. — Сейчас ему точно прилетит... – трагично вымолвил Чонсу. — Не думаю. В любом случае, нас это не касается. Давайте лучше порисуем на лице Усока, – промолвил Феликс, открывая колпачок маркера. — Вот дерьмо. А я понадеялся, что вы забыли... — Иди-ка сюда. Я тебе ноту на подбородке нарисую, – весело сказал негодник. Малец кусал внутреннюю сторону щеки и щепал себя за руку. И почему он волнуется? Может, дело было в том, что фиолетововолосый неотрывно смотрел на него? Да ещё и с такой нежностью. Тут любой бы заволновался, а потом и вовсе растаял. — Хочешь пойти со мной на танцы? Ну, просто потанцевать. Вдвоём. — С удовольствием, – ласково изрёк он, расплываясь в тёплой улыбке. — Я зайду за тобой, – тот кивнул, отчего молодой человек тоже улыбнулся. — Тогда.. до вечера? — Да, – Ли последний раз глянул на него, а затем развернулся и ушёл. Мальчишка шепнул победное «Yes!» и вернулся к остальным. — Вы про меня-то не забудьте. Я тоже хочу порисовать на личике Усока. — Вы достали, черти ебаные! – возмущался парнишка, из-за чего по хижине вновь стал раздаваться громкий хохот. Юноша открыл дверь ванной и вышел оттуда. Старший убрал плеер в выдвижной ящик, закрыл его и повернул голову к Ликсу, тотчас же осматривая этот вечерний прикид. Его ноги обвёрнуты в бежевую эластичную ткань с еле заметным узором в клетку. Горизонтальные полоски были на несколько тонов светлее бежевой ткани, а вертикальные были чёрными. Он одет в зелёную майку с глубокими проймами под подмышками. На правой руке висели два тонких железных браслета, а на шее красовался незамысловатый кулон. Балбес растянул губы в улыбке, подходя ближе к нему. Что касается самого Хвана, то он был в чёрных шортах и такого же цвета майке. Не хотелось, чтобы одежда сковывала движения во время танцев. Удивительно, но ему нравилось, как Ли выглядел. Дело не в одежде, а в том, как он в ней выглядел. — Тебе идёт. — Спасибо, – смущённо ответил он, начиная щипать подушечки пальцев. — Пошли? — Да, – на секунду ему захотелось взять его небольшую руку в свою. Однако он тут же передумал, посчитав это странным. Мальчишка распахнул входную дверь и закрыл её после того, как тот вышел. Они шли по дороге и болтали о какой-то ерунде. Рот темноволосого никак не закрывался. Ему казалось, будто он пытается отбросить то необычное желание в сторону, безостановочно рассказывая младшему полную нелепицу. Ну а что ещё взять от мальца, который никогда не влюблялся и не знает, что это такое? Он прежде не испытывал такого чувства. Да и голову ни разу не посещали мысли, чтобы взять кого-то за руку. Естественно, он пытается найти этому желанию оправдание, мол, ему захотелось по-дружески взять его руку в свою. Ну что за бред? Ты тупой или просто стараешься избежать осознания этих чувств? А они будут нарастать. И их уже не остановить. Он никогда не задумывался о романтических чувствах. Ему это не нужно. Только вот ты никогда не знаешь, в какой момент любовь может настигнуть тебя. То же самое было с Джисоном. Разница лишь в том, что он принял эти чувства и свою ориентацию. А сможет ли Минхо принять тот факт, что полюбил своего подопечного, который младше него на четыре года? Мальчики уже начали слышать музыку, отчего на их лицах появилась игривая полуулыбка. А вожатый тем временем подошёл к домику Хана, прочистил горло и постучался в дверь. Тот быстренько зачесал чёлку назад, а далее открыл дверь, задерживая дыхание. На нём были чёрные длинные шорты, что достигали коленных чашечек. Верх футболки был чёрным, плавно перетекая в белый. Его образ дополняли чёрные конверсы на высокой платформе. Старший оценил его образ, после чего они спустились по трём ступенькам и направились в сторону танцевальной площадки. Блондин резко остановился, видя толпу ребят. Ему не очень хотелось идти в это скопление людей. Хёнджин посмотрел на него, читая веснушку, как открытую книгу. Он неожиданно взял его за руку, переплёл их пальцы между собой в прочный замок и потянул вперёд. Полные смятения глаза смотрели на чужую спину, идя следом за ним. Подросток сшибал всех своими плечами, не обращая никого внимания на недовольные оханья и взгляды. Таким образом он протолкнул себя и его в центр, поскольку туда падает больше прожекторов. Он повернулся к Феликсу с улыбкой на лице и отпустил руку, начиная качать головой в такт песни. Мальчик продолжал стоять на месте, не понимая, как ему двигаться. — Просто почувствуй музыку. Почувствуй, как она течёт по твоим венам, словно ты часть неё. Всё хорошо, Ликси. На тебя никто не смотрит. — Ты смотришь. — Обещаю, я не буду смеяться. Повторяй за мной, – он вдруг задействовал всё тело, плавно двигая туловищем и при этом раскачивая руками и ногами. Австралиец видел, как его глаза сияли, свободно танцуя в неоновых лучах. Да он сам светился так, как никто другой. Младший начал скованно двигать ногами, опасаясь насмешки со стороны Джина. Как же он ошибается. — Вот так! У тебя получается! Просто будь раскрепощённым. Пусть музыка ведёт тебя, – эти слова нереально сильно поддерживали его. Он стал качать головой, двигая руками так, будто катушку крутит. Сладкий голос певицы уносил его в совершенно другую реальность, забывая о том, что он не умеет танцевать. Вот только тут уметь-то нечего. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и просто начал танцевать, больше не задумываясь о том, что он там умеет, а что нет. Негодник был прав. Ноги сами потянули его в пляс, плавно раскачивая бёдрами и поднимая руки к потолку. Парень довольно улыбнулся, после чего полностью ушёл в музыку. А рядом с ними танцевали Минхо и Джисон, стреляя друг в друга озорными взглядами. — Как же мне сейчас хорошо! – прокричал веснушчатый, лучезарно улыбаясь. Хёнджин внезапно остановился, осознавая, что он уже видел эту улыбку. Видел во сне. На рецепторах языка вдруг заиграли оттенки того самого вишнёвого вкуса энергетика. Перед глазами всплыло чужое лицо, которое с каждой секундой становилось всё чётче и чётче. Его добрые карие глаза больше не были расплывчатыми, даже будто замазанными. Год назад ему приснился Феликс. Это был он. — С тобой всё хорошо? Выглядишь неважно, – обеспокоенно спросил он, останавливаясь с хмурыми бровями. Тот несколько раз моргнул, не желая сейчас думать об этом. Он помотал головой, улыбнулся и продолжил танцевать. Юноша пожал плечами, вновь бросаясь в пляс. С каждой секундой его движения становились всё свободнее, действительно ощущая музыку, что теперь растекалась по его венам. Она словно ожила в нём. Ему хотелось танцевать и танцевать. Глаза горели неподдельным счастьем, а улыбка так и не сползала с лица. Старший приблизился чуть ближе к нему, смотря с такой лаской, как ни на кого другого. Тот остановился. Карие глаза вмиг стали зачарованными, ожидая дальнейшие действия мальчишки. Сердце замерло, видя, как изящные пальцы тянутся к его лицу. Чужие уголки губ растягивались в слабой полуулыбке, всё ещё смотря на него с той же нежностью. И всё. Весь мир замер. Сердце Ли замерло. Окружающие люди застыли, будто кто-то поставил их на паузу. И только неоновые огни прожекторов медленно передвигались, бегая по двум макушкам. Пальцы коснулись светлой чёлки, что всё это время падала на глаза. Впрочем, это не мешало ему видеть мягкий взор парня. Курносый чувствовал, как начинает таять. Как мысли в голове сдувает ветром, из-за чего она становится пустой. Как любовь заполняет лёгкие... Длинные пальцы плавно убрали волосы в сторону, лицезрев опьянённые глаза. Хван не понимает, что делает, но ему не хотелось останавливаться. И он не остановится. Точно ли это дружба? Они всё ещё друзья? Нет. Друзья не чувствуют друг к другу того, что чувствуют они. — Давай сбежим? – спросил темноволосый, по-прежнему держа пальцы на уровне чужой брови́. — Куда? — Куда угодно. — С тобой хоть на край света, – длинноногий взял его за руку, и все люди вновь задвигались. Подросток с глупой улыбкой вывел его из толпы, сразу после чего они побежали вперёд. Два юнца сбежали с дискотеки, счастливо убегая вглубь деревьев. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Яркий свет луны проскальзывал сквозь ветки, освещая не только всё вокруг, но и их лучезарные лица. Это похоже на сказку. Обоим нравилось то, что они делали. Этот побег и эта прогулка под ночным небом со сверкающими звёздами побуждали их продолжать это. И почему они раньше не ушли оттуда? Однако же не только они решили сбежать с вечера танцев. Фиолетововолосый даже спрашивать не стал. Он просто взял Хана за руку и увёл в небольшой лесок. Участок лагеря нереально большой, так что эти две парочки вряд ли встретятся. Да и звери туда не попадут, ибо ворота не позволят. Поэтому никто не волновался о чём-то таком. Лишь бы побыть наедине со своей любовью. У Хёнджина и Феликса этого в достатке, но такая прогулка была необычайно особенной. Будоражащей. Подул лёгкий ветерок, обдавая два радостных лица. — Почему твои пальцы всегда в пластырях? — А, это... – младший посмотрел на свои руки. — Я люблю вышивать на ткани. Но, видимо, игла не любит меня. Я всегда укалываю пальцы, поэтому они в пластырях. — Часто же ты их укалываешь, – безобидно усмехнулся шалунишка, идя с ним нога в ногу. — Покажешь потом вышивку? — А тебе это правда интересно или ты из вежливости спрашиваешь? — Мне интересно, – серьёзным тоном ответил Джин. Он сложил руки за спину, глянул на веснушку и устремил взор вперёд. — Слушай, а где бы ты хотел, чтобы тебя похоронили? – ты маньяк, что ли? Вы одни в лесу и ты реально задаёшь такой вопрос? Тут бы любой обосрался и дал дёру. Тот состроил неопределённую реакцию, изумляясь данному вопросу. — Какой-то странный вопрос. Я даже не знаю. В гробу? Как и всех людей? — А я думал, ты скажешь, что хотел бы разложиться на земле. Не в ней, а на ней. Чтобы мох накрыл тело, как зелёное одеяло. — Звучит не очень заманчиво, – промолвил Ликс, издавая нервный смешок. Эти вопросы казались ему не просто причудливыми, а даже немного пугающими. Будто тот собирается убить его. — Может, вернёмся в лагерь? — Прости, я напугал тебя. Вообще, я никогда не задавал таких странных вопросов. Сам не знаю, зачем спросил. Сразу говорю, я не маньяк и со мной всё нормально. Просто я видел что-то похожее в своём сне. В нём мне задали примерно такой же вопрос. Я ответил на него, а тот человек сказал, что хотел бы разложиться в высокой траве. — Какие-то безумные сны. — Может, самую малость, – они шли по лесу, обсуждая всё на свете. Их души обволакивало приятное тепло, находясь рядом друг с другом. Хёнджин просто осознал, что этот мальчик, находящийся рядом с ним, не тот Феликс из своего сна. Они разные. Мышление и привычки тоже не сходятся. Однако это не отменяет того факта, что Хвану хотелось продолжать общаться с ним и познавать его. Да, они разные, но то было просто сном. Тот австралиец приснился ему, а этот был очень даже реальным. — Можно задать последний ненормальный вопрос? – курносый кивнул, готовясь к новым причудам. — Ты же не умираешь? Ты ничем не болен? — Это ещё страннее, чем разложение на земле. И нет, я не умираю. У меня крепкий организм. — То есть карциномой не болеешь? — Это что такое? — Есть такая болезнь. — Я не понимаю, ты знаешь что-то, чего не знаю я? Если ты так пытаешься подогреть к себе интерес, то я с уверенностью могу сказать, что такими темпами ты, наоборот, отталкиваешь меня. — Прости. Такого больше не повторится. Кстати, я всё хотел спросить. Почему тебя зовут Феликс, если ты кореец? — Я родился в Австралии. Иногда я скучаю по Сиднею, но и здесь тоже неплохо. А моё корейское имя: Ли Ёнбок. Я переехал в Корею пять лет назад. У меня было очень много друзей в Сиднее. А переехав сюда, я почти не знал корейского. Поэтому никто не захотел дружить со мной. Даже после того, как я стал лучше разговаривать на корейском. Но сейчас это уже не важно. У меня появился Джисон. Мне и одного друга достаточно. Главное, чтобы он был настоящим другом, который всегда будет рядом со мной. Остальное меня не волнует. — А как же я? — Ты тоже мой друг, – что, правда, что ли? Что-то не похоже на дружбу. Да разве друзья так бережно убирают чёлку с глаз? Да ещё и с таким нежным взглядом. Дружбой тут и не пахнет. — Ништяк, – он слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого слова «Друг». На секунду он понадеялся, что тот скажет, что они больше, чем просто друзья. Ну какой же он идиот. Как Ли мог сказать такое, если осознал свои чувства буквально полчаса назад? К тому же он бы не стал такого говорить, поскольку боялся, что Хван пошлёт его, а потом раструбит об этом на весь лагерь. Оно ему надо? Нет, конечно! Какие-то странные у них понятия дружбы. Один старается оправдать свои чувства дружбой и сном, а другой вообще не пытается что-то предпринять, решив оставить всё как есть. И как здесь тогда сдвинуться с мёртвой точки? Да эти две недели быстрее пройдут, нежели чем они признаются друг другу в любви. Вот только будет уже слишком поздно. Как тут вообще можно построить какие-то отношения, если они живут в разных городах? От Пусана до Сеула далековато будет. Кто ж этого пятнадцатилетнего дурня в Сеул отпустит? А денег на поезд кто даст? Вот уж чего-чего, а мамуля Хван не отпустит своего оболтуса в Сеул. — Ты напоминаешь мне снежинку. Такой же красивый и хрупкий. Тебя, конечно, можно поймать рукой, но ты сразу же растаешь. А если поймать перчаткой, то ты можешь сломаться. Ты снежинка. — Не забывай, что из множества снежинок получается море снега. И когда его много, из него можно слепить всё, что угодно. Значит, я могу стать снежным человеком. Огромным и беспощадным. — Да. Но ты не такой. Поэтому я буду звать тебя снежинкой, – блондину это напомнило Минхо и Джисона, однако он не возражал. Звучит мило, значит, можно оставить. — Получается, ты отлично владеешь английским? — Да. — Я очень плохо знаю этот язык, потому что не слушаю учителя на уроках. Я считаю, что английский мне не понадобится, поэтому и не учу его, – сказал он, пожимая плечами. Дорогой, а ты уверен, что он тебе не понадобится? Тот лишь безмолвно кивнул, не видя в этом чего-то плохого. Они погуляли ещё час и вернулись в хижину, ощущая приятную негу. То же самое чувствовали Хо и Джи, прощаясь друг с другом тёплыми улыбками.

***

Так и закончились почти две недели. Каждую ночь Хёнджин и Феликс убегали гулять, с каждым днём становясь всё ближе и ближе. Днём они гуляли с компанией, громко смеясь со всяких шуток и кривляний. А ночью эти двое дарили друг другу ласковые улыбки, гуляя под сверкающими звёздами и яркой луной. Их сердца горели точно так же, как огонь кострища. Глаза светились любовью. Только вот помимо этого ничего другого не происходило. Ничего не менялось. Они действительно стояли на месте, не понимая, как сдвинуться с мёртвой точки. Да только куда уже двигаться вперёд, если им послезавтра домой уезжать? И ведь потом жалеть будут, если не признаются. К сожалению, у Ли и Хана была точно такая же ситуация. Вчера они договорились, что сегодня ночью пойдут гулять. Вообще-то сегодня будет прощальный костёр, но у них есть план, как непримечательно уйти. Все эти две недели Джисон боялся признаться в чувствах, поскольку переживал о том, что если тот отвергнет его, то между ними появится неловкость. Не хотелось целых две недели ощущать дискомфорт, так как им в любом случае пришлось бы контактировать друг с другом. Проще было оставить всё как есть и признаться под конец смены. Он решил не испытывать свою удачу. Та же песня была с Ликсом. Не зря же щекастый его лучший друг. — Я влюбился в Хёнджина, – без труда промолвил веснушчатый, смотря на того с апатичным лицом. Однако сердце стучало так, будто сейчас выпрыгнет из груди прямо в чужие руки. Ему страшно, но он по-прежнему оставался равнодушным. — А я в Минхо, – уныло выдохнул он, облокачиваясь щекой на ладонь. — Что делать будем? — Сегодня я хочу ему признаться. Думаю поцеловать его. То бишь сначала поцеловать и только потом сказать, что люблю. Бредовая идея, да? — Это лучше, чем ничего. Я вот планирую молчать. Вообще ничего не делать. — Почему? — Потому что любить парня – это странно. Мне кажется, что он отвергнет меня. Да он даже на гея не похож. Вряд ли он чувствует то же самое. — Разве уже не всё равно? Мы ведь послезавтра уезжаем, так что плевать на неловкость или косые взгляды. Всё равно хуже уже не будет. — С одной стороны ты прав, а с другой стороны моё сердце будет разбито. Я не хочу такого, – этот разговор спасал двух мальчишек. Обоим сейчас нужна поддержка, а посему им становилось спокойнее. Просто от того, что они рядом друг с другом. Австралиец боялся признаться другу в своей ориентации. И рассказав, ему стало гораздо легче. Он и не думал, что у того похожая ситуация. Теперь же у обоих есть поддержка. Правда, ни один из них не разбирался в отношениях, и вряд ли они смогут дать друг другу дельный совет. Но это не столь важно. Главное, что можно было выговориться и тебя не осудят. И всё же для обоих этот разговор очень необычный. Они всегда обсуждают всё, что только можно, а такого никогда не было. Поэтому он и кажется странным. — Думаю, лучше промолчу. — А жалеть потом не будешь? — Буду. Но лучше уж жалеть, чем лить горькие слёзы. — Дело говоришь. И тем не менее, я признаюсь. Я больше не хочу держать эти чувства в узде. Надо бы дать им волю. — В таком случае я могу лишь пожелать тебе сил и удачи. — Давай приедем домой, оставим чемоданы и пойдём гулять? Будем сидеть в кафе и запивать свою печаль сладким кофе. — Договорились. Мне мама дала много денег, – он встал с койки, подошёл к шкафу и вытащил оттуда чемодан. Открыв его, он сунул руку вглубь вещей и достал оттуда купюры. — А тратить их здесь не на что, – сказал веснушка, держа в руке несколько банкнот. — Потратим их на вкусняшки, когда вернёмся. — Не поверишь, но у меня такая же история. Значит, мы сможем ещё куда-нибудь сходить. — И даже не раз, – изрёк Ли, насчитывая семьдесят пять тысяч вон. Стало быть, и в кино раз десять сходят. Ну, или в парк аттракционов. — Спасибо тебе, Син Саимдан, – он поцеловал купюру, на которой изображена Син Саимдан, а затем убрал деньги назад в чемодан. — Когда ты хочешь признаться ему в чувствах? — Сегодня. Мы уйдём с кострища и пойдём гулять по лесу. Тогда-то я и поцелую его. — А как вы уйдёте? — У нас есть план. — Какой план? – оба дрогнули, поворачивая головы к стоящему на пороге Хвану. Он закрыл входную дверь и сел на кровать. — А где остальные? — Чан запряг их помогать с переноской дров, а я смылся. — Это было до того, как вы отвели Сынмина в медпункт или после? – старший скорчил лицо, вспоминая, как Феликс отбил жёлтый мяч теннисной ракеткой, попадая им прямо в яйца Кима. Классно поиграли в большой теннис. Очень классно. А ведь юноша сразу предупреждал, что не умеет играть. Но кто его послушал? И ведь это был первый мяч, который он отбил. Вроде и радостно, а вроде и друга жалко. — Да уж... Это было больно.. – настолько больно, что бедный мальчонка сложился в креветку и рухнул на асфальт. В тот момент все шестеро почувствовали его боль. Удивительно, что в этом лагере есть теннисный корт. Хотя чему тут удивляться, если путёвка стоит бешенных денег? — Нет, Ликс, не стоит тебе брать в руки теннисную ракетку. Уж я-то точно с тобой играть не буду. Мне нужны мои яйца вкрутую, а не всмятку, – темноволосый громко рассмеялся, представляя выражение лица Хана, если бы в тот момент он был вместо Сынмы. — Я же извинился... — Сомневаюсь, что ему помогут твои извинения. У него от яиц осталось одно название. — Не издевайся, иначе обеспечу тебе то же самое. — Молчу. Так и закончился этот день. Каждые двадцать минут они смеялись из-за той ситуации на теннисном корте. К счастью, с Сынмином всё хорошо. Он проторчал в медпункте два часа, держа холодный компресс на яичках. Теперь же вся компания сидела на тех же лавочках, наблюдая за языками пламени. Джисон одолжил свою гитару Чану, вследствие чего тот играл на ней, а ребята пели. Некоторые плакали, не желая уезжать отсюда. А некоторые жарили маршмеллоу на костре, смотря на него с какой-то грустью. И к этим людям относится Джин. Ему не хотелось уезжать. Не хотелось из-за курносого. Радовало лишь то, что по приезде домой он оставит свои вещи и пойдёт с Кимом в торговый центр. Ему хотелось продолжать видеться с младшим. Гулять с ним. Обсуждать всякую ерунду и не ерунду. И послезавтра этому придёт конец. На секунду в его голове промелькнула мысль, чтобы они с мамулей переехали в Сеул. Только вот женщина не сможет оставить свою работу. Можно было бы прийти в больницу и намекнуть её начальству, что ей бы перевестись в Сеульскую больницу. Однако загвоздка заключалась в том, что больница держалась как раз таки на миссис Хван. Кто ж её в Сеул отпустит, зная, что без неё вся больница пойдёт на дно? Нет, такой расклад начальство не устраивает. Кажется, Хёнджину уже наплевать на друзей в Пусане. Лишь бы быть со своей любимой снежинкой. Как же всё сложно... Он убрал от огня палку с воздушным зефиром, подул на него и снял пальцами подгоревший слой. — Попробуй, – сказал он, приблизив сладость к губам Ли. Тот недоверчиво приоткрыл рот и поглотил зефир. Он довольно промычал, на что бестолочь радостно улыбнулся. — Вкусно? — Очень. — Что-то мне нехорошо, – громко вымолвил Хан, строя страдальческое лицо. — Что случилось? Где болит? – обеспокоенно спросил Бан, прекращая перебирать струны. — У меня такое ощущение, будто меня сейчас стошнит. И живот болит. — Я отведу тебя к медсестре, – так же беспокойно проговорил Хо, поднимаясь с лавочки. Щекастый, держась за живот, кивнул, и оба пошли вперёд. Вожатый остановился, а затем обернулся. — Я с ним останусь. Ты тут один справишься? — Да, конечно. Иди скорее. — Я позабочусь о нём, – пройдя так три минуты, оба остановились, посмотрели назад, понимая, что уже никого не видно, и завернули в другую сторону леса. — Смешинка, да из тебя бы вышел неплохой актёр, – подметил старший, поворачивая голову к мальцу, который мгновенно покраснел. — Умение симулировать – это не талант. Но спасибо. — Рад, что домой уезжаешь? — Нет, – огорчённо ответил он, опуская пустой взгляд в землю. — Есть множество причин, по которым я не хочу уезжать отсюда. Скажу лишь, что мне здесь нравится. — А другие назвать не хочешь? – фиолетововолосый прикусил губу, желая услышать, что он та самая главная причина. — Позже. — "Позже" это когда? Сегодня или завтра? — Сегодня. — Сейчас скажи. — Ну уж нет. Имей терпение, дружок, – тот усмехнулся, всё же прекращая донимать его. Джи хотелось продолжать гулять с ним каждую ночь, возвращаясь аж под утро. И именно из-за этого у обоих постоянные синяки под глазами. Их это не волнует. Ну и как тут уедешь, когда им так хорошо? Почему эти чёртовы две недели так быстро пролетели? Почему их время так быстро подошло к концу? Он ведь не успел насладиться этим общением, этими дурацкими улыбками, этими глупыми смешками и этим тупым Минхо! Это и бесило больше всего. Раздражало то, что всего этого было крайне мало. Быть может, он просто зажрался? Ну какое тут можно найти объяснение? Ему слишком мало. Он хочет большего. Хочет каждый день видеться с ним. И пусть это будет хоть обычное дружеское общение. Ему плевать. Лишь бы быть с ним. Может однажды удача улыбнётся ему, и они встретятся? Ну конечно, Сеул ведь такой маленький! Вряд ли это произойдёт. Город достаточно большой, так что этому не бывать. Пусть и живут в одном городке, но таких случайных встреч просто не бывает. Джисон не такой ветренный, как может показаться на первый взгляд. Да, перед друзьями он выставлял себя энергичным дураком с шилом в попе, однако наедине он был другим. Не совсем спокойным, но и не клоуном. — Ты после этой смены домой уедешь или ещё одну отработаешь? — Чан уговорил меня остаться. Сказал, что без меня он не справится. Поэтому я отработаю ещё одну смену, а потом мы уедем. — Вместе? — Да, – легко ответил он, засовывая руки в карманы джинсов. — Мы с ним ещё со школы дружим. Это именно он уговорил меня работать вожатым. Дома скучно, а здесь весело и заработать можно. Тем более с детьми классно проводить время. На первый взгляд я могу показаться каким-то злым или равнодушным, но я не такой. Я просто сначала анализирую ребят, дабы потом найти с ними общий язык. Поэтому вначале я молчалив. Чан же, напротив, сразу старается быть вежливым и дружелюбным. Мы, кстати, живём рядом. — Мне ты показался бездельником, который постоянно жуёт жвачку. И тем не менее, это тоже оказалось ложью. — А мне говорили, что я кажусь злым. — Я так не думаю. — Что будешь делать, когда приедешь домой? — Оставлю шмотки и пойду гулять с Феликсом. Оба будем жаловаться на безответную любовь. — Настоящая любовь не может быть безответной. Если это влюблённость, то да, она может оказаться не взаимной, – и откуда ему знать, если у него такого никогда не было? Видать, фильмов насмотрелся. — Я могу показаться слащавым, но это правда. Мне мама об этом рассказывала. Я верю ей, так как у них с отцом настоящая любовь. — А сам ты не встречал свою любовь? — Я пока не понимаю, любовь это или нет. Однако, когда я вижу этого человека, внутри меня происходит какой-то ураган. Сердце начинает биться быстрее, когда этот человек смотрит на меня, а по душе разливается какое-то странное чувство тепла и ласки. Не знаю, как это объяснить. Если это действительно любовь, то мы встретимся вновь. Может не сейчас, но мы обязательно встретимся. Даже если пройдёт достаточно много времени. — Почему же ты сейчас не хочешь быть с этим человеком? — Потому что ещё слишком рано. На данный момент он довольно-таки мал для меня. Этот человек просто не готов к серьёзным отношениям. К тому же, если я, допустим, поцелуюсь с ним на улице, то меня в тюрьму посадят, – да даже тупой поймёт, о ком он говорит! Джисон, может, у тебя мозги высохли? Это же насколько надо быть глупым, чтобы не понять, что Ли имеет ввиду именно его? Ну да, надо же миллион раз подумать об этом и прийти к выводу, что тот говорит о ком-то другом. Ну что за придурок... В чём-то Минхо прав, но он не может решать за младшего, готов он к серьёзным отношениям или нет. Это уже не ему решать. А вот в остальном вожатый прав. Щекастый на секунду поник, не желая принимать свою теорию о том, что Хо говорит про кого-то другого. Впрочем, он сразу же отставил уныние, всё ещё придерживаясь плана поцеловать его. — Тогда почему ты гуляешь со мной, если любишь другого? — А почему ты спрашиваешь, смешинка? — Просто хотел знать. Теперь не хочу. Не отвечай. — Я гуляю с тобой, потому что ты... – черноволосый молниеносно накрыл его рот ладонью, отчётливо слыша своё учащённое сердцебиение где-то в ушных перепонках. Лицо парня находилось в десяти сантиметрах от чужого, что слегка шокировало обоих. Хан убрал руку, тотчас же возвращаясь в прежнее положение и начиная неловко прокашливаться. — И почему ты теперь не хочешь знать ответ? — Просто. — Есть же какая-то причина. — Мне просто расхотелось. В этом нет никакого подвоха. — Ты выглядишь каким-то опечаленным. Тебя кто-то обидел? — Нет, никто меня не обижал. По-моему, я слегка драматизирую, выдумав счастливую жизнь с одним человеком. Но её не будет. От этого и грустно, – хриплым голосом ответил мальчик, опуская разочарованные глаза в землю. — Я хочу быть с этим человеком, но он уже любит кого-то другого. — Так отбей его. Всё в твоих руках, – а как ему отбить Минхо у самого себя? Ну что за придурки... Лучше бы здесь было третье лицо, которое с удовольствием объяснило бы им, что да как. — Вообще, я бы на твоём месте сейчас ничего не предпринимал, потому что тебе только четырнадцать. В твоём возрасте ещё рано о таком думать. Ты не готов к отношениям. — Да откуда ты знаешь? Ты в любом случае не можешь знать этого. Ты не я, чтобы решать, готов я или нет. Это могу понять только я, а не ты. Хватит разговаривать со мной так, словно я маленький ребёнок, который вообще ни на что не способен, – огрызнулся Джи, смотря в его посерьёзневшие глаза. — О, правда? – заинтригованно спросил он, мельком поднимая одну бровь. — Значит, к сексу ты тоже готов? – тот оцепенел, никак не ожидая услышать подобного вопроса. И почему он вдруг заговорил о половой жизни? Это и смущало, и вводило в полное изумление. — Ну ты же взрослый и готов к серьёзным отношениям. Если ты не знал, в романтических отношениях должен быть секс. Ходить за ручку и целоваться в щёчку – это не серьёзные отношения. Естественно от тебя потребуют большего. Ты готов к этому? — Да, если это потребуется, – он в отчаянии. И он уже готов на всё, чтобы быть с Хо. Даже если ему придётся потерять свою ценную девственность в четырнадцать лет. Только вот всё нутро твердило ему, что это неправильно. А бедное сердце заныло нестерпимым горем. Что он делает? Зачем он это делает? К чему вообще весь этот разговор? Он ни к чему не приведёт. — Если это будет любимый человек, то я готов расстаться со своей невинностью, – его тон серьёзен, взгляд такой же. Но пальцы предательски тряслись, выдавая неприятный страх. — Я готов к серьёзным отношениям. И плевать, что мне только четырнадцать. Я хочу быть с ним, чего бы мне это ни стоило. — Тогда почему тебя трясет, если ты готов? — Мне немного холодно. — И кто же этот счастливчик, которому ты даже девственность готов отдать? – с ядовитой насмешкой выплюнул старший, складывая руки на груди. И почему он так зол? Джисона пугала его бессердечность и этот ироничный взгляд. Хотелось спрятаться под одеялом, чтобы больше не видеть этого чудовищного взора. Он с самого начала знал, что его сердце будет разбито. Он ещё даже в любви не признался, а мучительная боль уже окутывала его с ног до головы. Отчего же их разговор стал таким болезненным? Всё ведь было хорошо. Малец снова опустил унылый взгляд, поджимая губы. — Ты, – изрёк младший, мгновенно приближаясь к его лицу. Губы тотчас же слабо коснулись чужих, неумело всасывая нижнюю губу Ли. К сожалению, этот поцелуй оказался не тем, которого Джи так ждал. Он был горьким и полным разочарования, а не сладким и трепетным. Пальцы крепко сжимали края футболки, пока сердце пропускало удары ужасной боли. Совсем не так он представлял их первый поцелуй. Свой первый поцелуй. Злость Минхо моментально отступила, чувствуя лишь полнейший шок и некое облегчение. Парень положил руку на его голову, а затем с силой притянул к себе, резко впиваясь в верхнюю губу и тем самым углубляя поцелуй. Хан дрогнул, доселе думая, что тот сразу же оттолкнёт его. Не отверг. Не накричал. Не посчитал это высшей степенью абсурда. Лишь притянул ближе к своим губам. Фиолетововолосый закрыл глаза, полностью уплывая в этом поцелуе. А дальше что? Щекастому теперь плакать или ликовать? Осознание происходящего ударило прямо по мозгам молодого человека, понимая, что он сейчас сделал. Он распахнул веки и оттолкнул мальчишку, глаза которого вновь наполнились огорчением. — Я люблю тебя. Да, Минхо, тебя полюбил четырнадцатилетний юнец. И что мне нужно сделать, чтобы ты был со мной? — Повзрослеть. Джисон, я не стану встречаться с ребёнком. — Значит, будешь ждать, когда мне исполнится восемнадцать? Справишься с этим? — Тебе сейчас просто хочется экспериментов. Потом ты и сам поймёшь, что это было обычное влечение. — Ответь на мой вопрос. — Я не буду ждать тебя. Я же сказал, что ты просто увлечён мной. Со временем это пройдёт, и ты уже не захочешь быть со мной. — Откуда ты знаешь? Во времени путешествуешь? Будущее видел? — Перестань. — Кто тот человек, которого ты любишь? Скажи мне. — Ещё раз повторяю: если это действительно любовь, то однажды мы снова встретимся. — Так... – он тихо всхлипнул, глядя на него полными слёз глазами. — Всё это время ты говорил про меня? – черноволосый прокрутил в голове слова Хо, наконец-то понимая, что тот говорил именно про него. — О боже, так это не безответная любовь... Почему ты не хочешь ждать меня, если тоже любишь? Почему? Почему нет? Зачем ты сказал, что это простое увлечение, если это неправда? Почему сказал, что это пройдёт? Это тебе не ссадина, а мои чувства! Время пройдёт, и я всё ещё буду хотеть быть с тобой. Как ты можешь говорить подобное, если чувствуешь то же самое? Неужели самому не больно от собственных слов? — Я.. Я не знаю... — Видимо, я не услышу от тебя слов любви. Только и можешь ранить, – на эмоциях сделал вывод Джи, тотчас же разворачиваясь в сторону, где все собирались на кострище. Вот только шаг вперёд не сделал, оставаясь на месте. — Пусть я всю жизнь буду один, но я надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, – закончил он и ушёл. По щекам текли горькие слёзы, даже не собираясь останавливать их или вытирать футболкой. И только после его последних слов вожатому стало нереально больно. В груди что-то ныло, болело, отдавалось максимально неприятным ощущением. Словно змея душила горло своим массивным телом. Увидев огонь, Джисон ускорил шаг, всё же вытирая слёзы, дабы их никто не увидел. Придя туда, он остановился возле Феликса с опущенным взглядом. Нижняя губа предательски задрожала, готовясь разреветься перед лучшим другом, рядом с которым он чувствовал, что находился дома. Будто Ликс и был его тёплым домом, где можно было укрыться от всего на свете. — Можно я у тебя переночую? Мы можем уйти? — Сонни.. – с болью промолвил веснушка, а потом встал с лавочки. Чан хотел было спросить, что случилось, но не стал, понимая, что сейчас не стоит приставать к нему. — Идём, – он взял друга за руку и посмотрел на Хёнджина. Тот понимающе кивнул, безмолвно отпуская юношу с Ханом. — Я рядом с тобой, – успокаивающе говорит австралиец, на что малец быстро закивал. Отойдя подальше, старший громко разрыдался, крепко сжимая маленькую руку Ли. Он смог уснуть лишь через четыре часа, всё это время рыдая в плечо курносого, пока тот медленно поглаживал его спину, лёжа в одной постели.

***

Последний день. Последние мгновения, которые вскоре станут очередным воспоминанием из подростковой жизни. Всё это время Джисон валялся на кровати веснушчатого, не желая покидать хижину. Ему вообще никуда не хотелось идти, поскольку знал, что на каждом шагу повстречает Минхо. Чувствовал это. Лучше провести этот чёртов день здесь. Юноша несколько раз предлагал ему сходить в буфет, на что тот слабо мотал головой. А чего ещё можно ожидать от того, кому вчера разбили сердце? Посему блондин прекратил донимать его различными предложениями. Этот день должен был стать каким-то особенным, волнующим. Однако он казался обычным, словно завтра ничего не произойдёт. Словно они завтра не разъедутся по домам. Но это будет завтра. А сегодня у них есть последний день, чтобы насладиться этим весельем. Ликс остановился возле входной двери, нахмурил брови и развернулся, делая уверенные шаги к Хану. — Так, – он скинул одеяло на пол, отчего тот накрыл лицо подушкой. — Живо поднимай свою жопу и пошли веселиться. Это последний день, идиот. Ты же завтра жалеть будешь, – и это говорит Феликс. Уму непостижимо. Он схватил подушку, а затем потянул её на себя. Черноволосый от неожиданности отпустил подушку, вследствие чего она отлетела в сторону. — Завтра грустить будем. На сегодня у нас много планов. — Я не выйду отсюда. Я в любом случае увижу его, если покину вашу хижину. Не хочу. — А ты будь гордым. Сделай вид, что тебе плевать на него. Он сказал, что это просто увлечение. Так покажи ему, что оно закончилось. Пусть он будет чувствовать смятение. Сейчас же ты даёшь понять, что тебе плохо. — Это правда. — Сделай вид, будто у тебя всё хорошо. В жопу Минхо. — А ты прав, – он сел на кровати, заглядывая в чужие глаза. Теперь же он чувствует некое оживление на душе. — В жопу Минхо. — Пошли на обед. Все наши уже там, – и как у него вообще получилось морально поднять Хана на ноги? Кажется, последние слова друга мотивировали его. Пусть ему плохо. Пусть он разочарован. Пусть ему больно, но он не выставит свои истинные чувства на всеобщее обозрение. С одной стороны это очень плохо, а с другой стороны это правильный выбор, ибо никто, кроме близких не должен видеть его настоящее эмоциональное состояние. Он быстро надел шорты, после чего они вышли из домика и пошли обедать. Придя в буфет, Джи глубоко вздохнул и поднял подбородок, видя сидящего за вожатским столом Ли, который смотрел на свою еду пустым взглядом, так и не притронувшись к ней. Веснушка провёл тёплой ладошкой по его спине, тем самым безмолвно успокаивая и снимая накативший страх. Да, нужно быть стойким в чужих глазах. Он решительно шагнул вперёд, почти доходя до стола вожатых. Фиолетововолосый поднял на него безжизненный взор, тотчас же пребывая в неистовом изумлении. А как ещё он должен был отреагировать на его появление? Он-то думал, что младший вообще не появится на людях. Ну что, Минхо, отсосал? Неужели ты серьёзно думал, что этот чудный лучик солнца будет убиваться по тебе? Да, будет. И ему по-прежнему больно. Но мы же играем роль гордого мальца, не так ли? Джисон забыл о собственной гордости, которая не позволит упасть в грязь лицом. Он даже не посмотрел в его сторону, проходя мимо парня уверенной походкой. Актёр. Кукольные губы курносого расплылись в ехидной ухмылке, глядя на обескураженного Хо. — Друг, ты как? — Что вчера случилось? — Спокойно, парни. Надо мной пошутили, сказав, что мой любимый актёр умер, – соврал малой, садясь за стол с блистательной улыбкой. И он продолжает играть свою роль под пристальным взглядом любимого. Главное улыбаться, и всё будет нормально, пусть эта улыбка и была фальшивой. Нет, всё же это полный бред. Таким образом, он не станет счастливее. Это притворство. Даже если ты поверишь в это, твоё моральное состояние ни хрена не нормализуется. Это самообман. И тем не менее, ему нужно играть эту роль, чтобы вожатый испытал хоть какие-то чувства. Злость тоже подойдёт. — Братва, со мной всё нормально. — Точно? – беспокоился Ким. — Да. — Что обсуждаете? – быстро перевёл тему Ликс, присаживаясь между Джи и Хваном. Темноволосый мельком улыбнулся, глядя на профиль младшего. — Мы думаем над тем, как бы красиво уйти, – невнятно проговорил Минджун. — Он имеет ввиду, как нам красиво сойти со сцены лагеря. Иными словами, что нам сегодня устроить, чтобы все запомнили нашу компанию, – пояснил Чонсу. — И никто ничего не придумал. — А может, ничего и не будем делать? Тем более, если кого и запомнят, то только Хёнджина. — Давайте намажем лица вожатых зубной пастой? – предложил Усок. — Я согласен с Феликсом. Лучше уж мы проведём этот день все вместе, как и всегда. Нам весело и без проделок, – шесть пар глаз в шоке уставились на короля проказ, никак не ожидая услышать подобное из его уст. Главный балбес отказывается от шалостей. Мир перевернулся. — Может, поиграем в большой теннис? Феликс против Сынмина. Я буду снимать это событие на телефон. — Иди ты нахуй. Ликсу нельзя давать ракетку, – заворчал Сынмин, тут же слыша громкий смех пятерых мальчишек. Австралиец опустил стыдливые глаза в еду, поджимая кукольные губы. — Что вы ржёте?! Да у меня ж теперь яйца всмятку! – он настолько громко произнёс эти слова, что все люди, находящиеся в помещении, замолкли, приковывая всё своё внимание к Мину. Он тихо ойкнул, на что парни ещё громче рассмеялись. И только сейчас люди перестали осуждающе пялиться на него. Сегодня утром всем детям вернули смартфоны. Впрочем, никто не залипал в свои гаджеты. Никому это не нужно. — Я больше не буду играть в большой теннис. У меня травма на всю жизнь. — Тогда Усок против Феликса. — Ну уж нет. Мне ещё нужны мои яйца. — Долго вы ещё будете шутить над этой ситуацией? – спросил Ли, складывая руки на груди. — Ладно-ладно. Больше не буду, – промолвил длинноногий. — Приходите в хижину к четырём часам, – все кивнули и продолжили трапезу. После обеда мальчишки разошлись по своим домикам, что очень сильно радовало бестолочь. Ему хотелось остаться наедине с веснушчатым. Придя в изолятор, он открыл выдвижной ящик и вытащил оттуда чёрный маркер, моментально подходя на курносому, кой сидел на кровати. — Порисуй на мне, – сказал он, протягивая младшему перманентный маркер. Юноша поднял на него слегка удивлённые глаза. — Нарисуй в области груди игральную карту, которую рисовал в прошлый раз. — Зачем? — Хочется. — Снимай футболку, – тот одним манёвром снял с себя вещь, откладывая её на край койки. — Сядь, – подросток послушно сел, отчего-то напрягаясь и даже волнуясь. — В прошлый раз туз получился немного корявым, потому что мне было неудобно. Если ты хочешь, чтобы он был красивым, то позволь мне сесть к тебе на колени, – застенчиво проговорил он, опуская смущённый взор вниз. — Он должен быть настолько красивым, чтоб я тащился от него. — Так ты даёшь своё согласие или нет? — Даю своё полное согласие. Присаживайся, – веснушчатые щёки вмиг налились румянцем, заторможено усаживаясь к нему на колени. Негодник слегка откинулся назад, опираясь на руки для большего удобства Ликса. Мальчик не мог заглянуть в глаза напротив, стесняясь пуще прежнего. И чего он теперь смущается, если сам попросил сесть к нему на колени? Всё. Его мысли поплыли совсем в другом направлении, больше не думая о том, как бы эстетично нарисовать червового туза на гладкой коже Хвана. Теперь он думает лишь о положении, в котором они сидят. А точнее о том, что он сидит на его члене, чувствуя бугорок через ткань одежды. И ведь это даже не эрекция! Какого чёрта они делают?! До чего же неловкий момент... В эту самую секунду его сердцебиение превысило свой лимит. — Начинай, – подтолкнул парень, смотря на него безобидным взглядом. Ну ты нормальный вообще? Как ты можешь быть столь беззаботным в такой-то момент? Ну и дурак... Тот прочистил горло, затем открыл колпачок маркера и приблизился к груди. — Почему ты покраснел? — Не спрашивай. Молчи, – он провёл кончиком маркера по коже, всё же приступая вырисовывать игральную карту. Таким образом, он полностью погрузился в рисование, отбрасывая задние мысли в сторону. — Пососёшь? – чёрный грифель тут же перестал двигаться, переводя на Хёнджина ошарашенный взгляд. — Чего? — Леденец будешь? – дурень протянул ему сосательную конфету с тем же безобидным выражением лица. — Нет, спасибо, – и о чём он вообще думает? Теперь ему кажется, что он распутник, чьи мысли направлены лишь на разврат. Как он докатился до такого? Он ведь никогда не думал о подобном. И всё из-за старшего. В области груди появлялись новые линии, вырисовывая красивую карту. Она получалась красивой даже при том, что он не умеет рисовать. Маленькая ладонь легла на плечо, дабы было удобнее рисовать. — Пойдём сегодня на последнюю дискотеку? – спросил он, не отрывая глаз от груди. — Естественно. Сбежим ночью гулять? — Да. — Почему именно туз червей? — Для меня он обозначает беспроигрышную любовь. Вообще, если набивать червового туза, то у него совершенно другое значение. Но мне на него всё равно. У меня другое значение. — А какое у этой татуировки значение? — Порочность, грех, удачу, везение в игре и что-то там ещё. Точно не помню. — Для меня он теперь тоже будет обозначать беспроигрышную любовь. — Что ты замышляешь? — Ничего. — Я почти закончил, – изрёк австралиец, вырисовывая эстетичное сердце посередине карты. Он закрасил сердце и закрыл маркер колпачком. — Готово, – он поднял голову вверх, тотчас же переставая дышать. Лицо мальчишки было настолько близко, что ещё бы один сантиметр и их носы коснулись бы друг друга. Блондин затаил дыхание, покуда взгляд пьянел с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Этот момент до ужаса интимный, словно их души сплетаются в нечто прекрасное. Завороженный взор глядел на пухлые губы Джина. Такие же очарованные глаза смотрели на кукольные губы Ли, желая прикоснуться к ним своими. Оба хотели одного и того же, всё ещё страшась этих потаённых, но чувственных желаний. И ведь дело даже не в похоти. Хотелось лишь коснуться губами, дабы прочувствовать эти незабываемые ощущения. Всего лишь крохотное прикосновение. Это так странно... И так волшебно. Немного вздёрнутый нос коснулся чужого, медленно приближаясь к губам Хвана. А ведь он говорил, что ничего предпринимать не будет. Говорил, что не расскажет ему о своих чувствах. Тогда почему тянется поцеловать? Любовь – удивительное чувство. Оба испытывали одно и то же. Этот миг до такой степени длительный, что казалось, словно весь мир остановился. Прямо как тогда, на танцах. — Позволишь мне совершить глупость? – прошептал он, глядя на пухлые губы. Тот почувствовал его дыхание, отчего по телу побежал табун мурашек, что веснушка сразу ощутил, поскольку его ладонь по-прежнему лежала на чужом плече. Слабый зачарованный кивок разрушил мелкие преграды, давая волю своим желаниям. — Э-э... – неуверенно протянул Хан, вследствие чего оба повернули голову ко входной двери. — Я потом зайду... – он молниеносно закрыл дверь и спустился по лестнице. — О, братва, – проговорил Джи, видя четырёх пиздюков, направляющихся в хижину. — Давайте-ка мы поиграем в баскетбол. Зайдём к ним через пятнадцать минут. — А что случилось? — Да их дома нет. Наверное, Чан завалил делами. Идёмте-идёмте, – те пожали плечами, развернулись и пошли на баскетбольную площадку. Феликс быстро слез с парня, начиная нервно хрустеть пальцами. Хёнджин в этот момент напялил футболку и неловко прочистил горло, не зная, что сказать. Ещё бы чуть-чуть, и они бы поцеловались! Надо же было Джисону прийти именно сейчас, в итоге испортив этот грандиозный момент, а также заставив обоих чувствовать невыносимое смущение. — Зажжём сегодня танцпол? – спросил проказник, дабы хоть как-то разбавить это ужаснейшее напряжение. — Да, – ответил веснушчатый, растягивая губы в неловкой улыбке. — Я в туалет, – зачем-то сказал Ликс, мгновенно убегая в уборную. Все смотрели лишь на них. Все взгляды устремлены только на них. А они глядели лишь друг на друга, двигаясь в такт прекрасной песни Нелли Фуртадо. В это трудно поверить, но веснушчатый сейчас настолько раскрепощён, что затмил Хвана. Он сиял в лучах неоновых прожекторов. Движения лёгкие и плавные, а довольная ухмылка блистала на его лице. Дело в том, что ему не хотелось думать насчёт того, что они чуть ли не поцеловались. Оттого-то он и решил отвлечься танцем, тем самым отвлекая самого парня от этих мыслей. Оба решили не придавать этому никакого значения. Один, как обычно, ссылался на тесную дружбу. Другой же считал, что это из-за обстановки, в которой они находились. Ну и глупцы. Прямо сейчас они выплёскивают накопившиеся эмоции в раскованном танце. И один двигался лучше другого, вообще ни о чём не думая. Складывалось такое впечатление, словно танцплощадка превратилась в битву двух танцоров. По идее, подростки не должны танцевать под такие старые песни, жалуясь на диджея. Тем не менее, никто не жаловался. Людям всё нравилось, что было немного странно. Длинноногий делает несколько резких движений, отчего толпа начинает шуметь и хлопать. Он останавливается, шаловливо улыбается и отступает на три шага назад, уступая младшему место. Тот стреляет глазами, делая шаг вперёд и начиная осуществлять такие движения, которых прежде никогда не делал. Ноги двигаются резко, но красиво. Ему казалось, будто он попал в фильм «Шаг вперёд 2», отрываясь на танцполе. По горячему лицу стекает пот, нисколько не мешая мальчику. Ребята выкрикивают слова о том, насколько он хорош. Вот только ему апатичны их слова, поскольку его поддержкой является внимательный взгляд Джина, что неотрывно глядит на него. Он качает головой в такт музыки, наблюдая за чужими движениями со сложенными на груди руками. На лице снова появилась таинственная ухмылка. Длинные ноги быстро шагнули вперёд, тотчас же оказываясь непозволительно близко. Живот прислоняется к чужому, пока пальцы медленно опускаются к пояснице. И всем реально плевать? Никто не замечает этой химии? Не чувствует? Народ, вы что? Да они же готовы накинуться друг друга с пылкими поцелуями! Почему этого никто не замечает? Почему, чёрт побери, никто не смотрит на руки бестолочи, которые плавно спускаются вниз?! Ах да, они же думают, что у них некая вражда за лучшего танцора... Идиоты. Носы почти касались друг друга, а в глазах горело яркое пламя страсти. Это вот так они стараются не думать о том неудавшемся поцелуе? Властные глаза неторопливо спустились на изящную шею, после чего он плавно опустился к ней, проводя носом по горячей коже. Жар дыхания опалял нежную кожу, будоража все крупицы тела, разума и души. Он волнует его сердце. Он затрагивает каждую нервную клетку, возбуждая их и заставляя бушевать в теле веснушки. Здравый рассудок постепенно покидал его, чувствуя ток по всему телу. В трусах становилось всё теснее, прекрасно понимая, что собственный член предал его, твердея с каждым выдохом Хёнджина. Гормоны заиграли. У него бы не было этой нарастающей эрекции, если бы не горячее дыхание старшего. По коже побежал табун мелких мурашек, реагируя на длинные пальцы, что продолжали неспешно опускаться вниз. Достигнув поясницы, они слегка поднялись вверх, тут же ложась на узкую талию. Что с ними происходит? Они ведь так энергично плясали, стараясь избежать мыслей о том неудавшемся поцелуе. А теперь что? Это уже далеко не танцы. Тяжёлые веки закрылись, проваливаясь в море наслаждений. Он плыл по волнам страстной чувственности. И это уже не то трепещущее желание коснуться своими губами чужих. Это не что-то милое и робкое. Не те ощущения. Они иные. Опьяняющие. Тот расширил глаза, осознавая, что он сейчас творит. Он мгновенно отстранился от чужой шеи, страшась собственных желаний. Его пугало то, что они отключают его мозг, начиная управлять телом. Пугало, что эти желания заслоняют глаза, отчего он мог совершить нечто непоправимое. И всё из-за Ликса, к которому его так сильно тянет. Все эти желания возникают из-за блондина. Это тоже гормоны? Или что-то совершенно другое? Всё это время Сынмин где-то пропадал, пропуская необычные страсти между его друзьями. Пиздюк вдруг прибежал на танцпол с портфелем на спине. Он схватил обоих за руки, предварительно сообщив остальным друзьям, чтобы те шли на дальнюю лавочку. Придя к ним, он с широкой улыбкой снял со своих плеч тяжёлый рюкзак и поставил его на лавку. — Эта ночь должна быть незабываемой. Ну, если, конечно, у кого-нибудь не сотрутся воспоминания об этой ночи, – он говорит загадками, вследствие чего все шестеро хмурили брови, так и не поняв, о чём он молвит. — Парни, я совсем забыл о самом главном, что привёз сюда! – счастливо произносит Ким, блистая радостными глазёнками. Он расстегнул молнию, сразу же раздвигая края портфеля. Ребята раскрыли рты, не веря собственным глазам. В рюкзаке лежали пять бутылок соджу. Такие зелёные и манящие бутылочки... Неужели эта компания молокососов действительно напьётся? А Джисон-то как счастлив! Улыбка до самых ушей! Естественно, он рад, ведь алкоголь поможет ему забыться и не думать о Минхо. А также ему не нужно будет выдавливать эту фальшивую улыбочку, так как она перестанет быть ненастоящей. Спиртное поможет справиться с этой болью. В это сложно поверить, но даже сам Феликс, противник алкоголя и табака, был безмерно счастлив тому, что у брюнета есть выпивка. И он тоже сможет забыться, дабы не думать о том, что происходило буквально три минуты назад. — Давайте же напьёмся в эту последнюю ночь! — Сынмин, – серьёзным тоном вымолвил Чонсу, глядя на него холодными глазами. — Я тебя люблю! – бойко закончил он, на что Сынма облегчённо выдохнул, до этого момента думая, что тот собирается сдать его вожатым. — А делить-то как будем? — Одна бутылка на двоих. А пятую будем... — Мне, – перебил Хан, сверкая озорными глазами. — Вы пейте напополам, а я один. — Ну, или можем так сделать, – смирился Мин, пожимая плечами. Мальчишки разобрали алкоголь, параллельно осматриваясь по сторонам, чтобы никто не заметил спиртное. — Будешь? – предложил Хван, протягивая австралийцу бутылку. — Не откажусь от пары глотков, – он принял напиток, открыл крышку и влил в себя четыре больших глотка, моментально кривя лицо из-за большого количества спирта. В горле совсем пересохло, а по телу стало разливаться какое-то тепло, чего он никогда не испытывал. Вот же ж мелкие алкаши. — Ну и дрянь, – юноша снова скорчил лицо, передавая бутылку парню. — Конечно, тебе не понравится, ты же полбутылки усосал, – насмехается Джи, открывая крышку. И как их ещё не заметили? Ах да, все же танцуют. И вожатые тоже. — Веселье начинается, – он быстро выдохнул, а далее начал пить большими глотками, удивляя шестёрку пиздюков. — А зачем... — Не спрашивай, – отмахнулся Ли, не давая Усоку задать интересующий всех вопрос. — Ему это сейчас нужно, – закончив пить, черноволосый тоже скривил лицо, глядя на почти опустевшую бутылку. А ведь она только что была полной. Остальные выпили по половине и пошли танцевать, выкидывая пустые стекляшки в урну. Никто из них не умеет пить, а посему через десять минут все уже были опьянёнными, бойко двигаясь по танцполу с глупыми улыбками на лице. Все, кроме икающего Ликса, который сидел на первой лавке и глядел на друзей притупившим взглядом. Спирт смешался с кровью, всё ещё не понимая, почему его тело стало таким тяжёлым, а голова пустой и воздушной. В ней не было ни одной мысли, даже не вспоминая о том, что у них с Джином было и что могло бы быть. Ему и танцевать-то не хотелось. Ничего не хотелось. Лишь слушать музыку, сидя на этой лавке. А вот раскованный Джисон, наоборот, пьяно двигался в такт песни, раскачивая упругой задницей. Да так, что Минхо не мог отвести от него изумлённого и хищного взгляда, открыто пялясь на его ягодицы. Два шестнадцатилетних подростка тоже уставились на его аппетитные полушария поедающими глазами, непрестанно смотря на это сексуальное зрелище. Парень раздражённо скрипнул зубами, а затем подошёл к мальцу и взял его за руку, тотчас же уводя от этих пристальных взглядов. Ревность заиграла. Настолько сильно заиграла, что ему хотелось порвать этих сосунков на мелкие кусочки. Так-то он старше их всего лишь на два года, но кого это волнует? Он вожатый. Отсюда следует высокий статус. И он этим пользуется. — Отпусти, – пьяно вымолвил он, не пытаясь отдёрнуть свою руку. Он был до такой степени расслаблен, что у него просто не было сил на раздражение. — Блять, ты тупой? Отпусти, говорю, – весело прибавил Джи, расплываясь в улыбке. Какая-то странная эмоция для таких слов. Совсем не подходит. Он хихикнул, продолжая идти за старшим, который по-прежнему держал его руку. — Эй, Минхо, – подозвал алкаш, — а ты знал, что мне теперь плевать на тебя? — Да что с тобой? – недоумевал Хо, останавливая пьяного мальчонку. Забавно, ведь они стояли прямо на том месте, где Вонбин занимался сексом с какой-то девушкой. Иронично. Фиолетововолосый нахмурил брови и приблизился к нему, тут же чувствуя запах перегара. — Кто тебя опоил? Почему ты пил? — А тебя это ебать не должно, – ух, как заговорил. А не боится, что получит за такое по губам? Или по жопе палкой. Бесстрашие так и бурлило в венах. А, нет, это был алкоголь, кой шёл под руку с равнодушием к серьёзным вещам. — Зачем я здесь? Что ты хочешь? – а Ли-то попал, поскольку сам не знал, по какой причине привёл его сюда. — Мы всё решили. Чего ты теперь хочешь от меня? Поиздеваться? Добавить что-то ко вчерашнему разговору? Извини, дорогуша, но меня это больше не волнует, – он приблизился ближе к нему, смотря в растерянные глаза злым взором. — Ты, – Хан ткнул указательным пальцем в его грудь, — больше не волнуешь меня. Ты прав, это было всего лишь кратковременное увлечение, – и это ложь. Он говорит эти слова с целью ранить его. Вожатый слишком сильно обидел его. Разбил сердце. — Врёшь, – с болью вымолвил парень, уводя огорчённый взгляд. — Я совсем позабыл о тебе, пока танцевал в своё удовольствие. Не вздумай лезть ко мне. — И ты вот так уйдёшь? Не хочешь выяснить наши отношения? — Ну как же мне хочется врезать тебе... – сказал он, недовольно вздыхая. — Это ты сказал, что не станешь встречаться с ребёнком. Ты сказал, что не станешь ждать меня. Твои слова. Не мои. Так что иди нахуй. — Джисон... — Отвали от меня, – выплюнул Джи, уходя прочь. Не прошло и двух минут, как ему вновь стало весело. Пьяные распутные танцы продолжаются. Сейчас он думал лишь о том, как сексуально он двигается, привлекая к себе всё больше мужского внимания. И тем не менее, оно ему не нужно, ведь он любил только одного человека, который теперь глядел на него грустным взглядом. Веснушка как сидел на лавке, так и сидит. Икота уже надоела, но ему слишком тяжело подняться и подойти к кулеру с водой. Тяжёлые ноги по-прежнему не хотели двигаться. Он чувствовал себя деревянной марионеткой, что не может пошевелиться без своего кукловода. Теперь же он мечтал о том, чтобы поскорее протрезветь, прояснить голову, да встать с этой чёртовой лавки. Более того, ему нужно избавиться от надоедливой икоты. Казалось, будто ещё чуть-чуть, и какой-нибудь орган точно выпрыгнет наружу. Ему больше не нравилось чувство опьянения. Хотелось быть в здравом уме, пусть он и начнёт снова думать о Хване. Плевать. Лишь бы избавиться от всех этих ощущений и спирта в крови. Голова кружилась, а по телу разливался какой-то жар, отчего он чувствовал тепло. Хёнджин рухнул на лавку, начиная тяжело дышать после активных танцев. Он провёл тыльной стороной ладони по влажному лбу, тем самым собирая весь пот. — Я устал. — А я хочу протрезветь. Не знаешь способа, – он снова икнул, тотчас же закатывая недовольные глаза, — как избавиться от этого? — Принести воды? — Буду благо, – и вновь икнул, — дарен... – безнадёжно закончил Ли, желая застрелиться. Тот по-детски хихикнул и ушёл. Всё ещё притуплённые глаза наблюдали за действиями старшего. Тот наполнил пластиковый стаканчик ледяной водой, далее поставил его на кулер, взял ещё один прозрачный стакан и налил в него воды. Вернувшись, он передал стакан австралийцу и отпил из своего. Сделав несколько больших глотков, Феликс уставился в одну точку, проверяя, прошла ли икота. Ничего не случилось, значит, безусловно, прошла. — Ну наконец-то, – облегчённо промолвил он. Хёнджин заполнил рот водой, повернулся к нему и опрыскал лицо ледяной водой, отчего тот вылупил ошарашенные глазёнки и открыл рот, злясь на парня. — Ты охренел?! — Ты спросил, знаю ли я способ, как быстро протрезветь. Вот он. Нужно облить себя холодной водой, – равнодушно изрёк шалун, пожимая плечами. Он засунул руку под футболку, оттягивая ткань от себя. — Иди ко мне, дай лицо вытру, – он схватил младшего за голову и опустил вниз, начиная тщательно вытирать кожу своей футболкой. Ли весело усмехается с зажмуренными глазами, пока мальчишка старательно вытирает его лицо. Будто никудышный отец протирает кожу своего ребёнка, выкручиваясь из ситуации любыми способами. Это забавно. Ему начинает казаться, будто темноволосый давно протрезвел, судя по его действиям и спокойному выражению лица. — Готово, – бестолочь высунул руку из под футболки, после чего накрыл чужие щёки двумя ладошками и приблизил его лицо к своему, тут же касаясь губами вздёрнутого носа. Так ласково и безобидно, что сердце Ликса счастливо дрогнуло, ощущая ураган приятного волнения. Тот расплылся в доброй, даже глупой улыбке, смотря в изумлённые глаза напротив. Нет, всё же он пьян. Однако юношу это не волновало, поскольку Джин действительно поцеловал его. Пусть в нос. Пусть он пьяный. Всё равно. Главное то, что он поцеловал его. Чёрт возьми, он правда поцеловал его! Веснушчатый радостно пропищал, сверкая счастливыми глазами. Способ с водой помог. Он, несомненно, протрезвел. — Когда вырасту, я обязательно приеду к тебе в Сеул. — Буду ждать, – трепетным голосом проговорил он, глядя на него любвеобильным взором. — Прощальная дискотека окончена. Расходитесь по корпусам, – сказал диджей в микрофон, из-за чего все раздосадовано завыли. — Уже двенадцать. По домам, ребятки. По домам. Спустя полчаса, когда вожатые закончили обходить территорию лагеря, два подростка вышли из хижины, осмотрелись по сторонам и побежали в лес. Тихое хихиканье терялось в зелёных деревьях и больших кустах, даже не отдаваясь эхом. Волшебные звёзды сверкали только для них, покуда два сердца горели пламенем любви. Они не спеша шагали по земле, отчётливо видя лица друг друга. Яркая луна, как и всегда, освещала их, словно заботясь о своих детях, которые могли бы заблудиться без холодного света. Она будто оберегала их, укрывая своим светом. Глаза сияли счастьем, идя плечом к плечу. — Ты протрезвел? — Да. На дискотеке мне было тепло, а сейчас у меня такое впечатление, словно я промёрз до мозга костей, – досадным тоном вымолвил длинноногий, на что тот усмехнулся. — Руки потрогай, если не веришь, – тот взял его руку в свои тёплые ладони, ощущая холод чужой кожи. — И правда. — Ты такой тёплый... Руки тёплые. — А сердце горячее, как огонь. Хочешь, согрею? – Хван робко кивнул, после чего блондин просунул его руку под свою футболку и приложил большую ладонь к своему сердцу. Он готов отдать этому человеку всё своё тепло. Парень застыл, ощущая чужое сердцебиение. Будто оно находилось в его руке. Тёплое и родное. Словно он стал его обладателем, желая защитить это юное сердце от всех невзгод. Все чувства смешались в один флакон, не понимая, что он сейчас испытывает. Но это точно что-то потрясающее и даже немного пугающее. Он высунул руку, тотчас же напрягаясь во всём теле из-за смущения. — Надо покурить, – протараторил он, вытаскивая дрожащей рукой пачку сигарет из кармана. Тот вскинул бровями, наблюдая за тем, как старший прикуривает одну сигарету. А откуда у него сигареты? В отражении удивлённых глаз вспыхнул маленький огонёк, что быстро исчез. Едкий запах табака ударил в нос, проникая в чистые лёгкие. Джин быстро затянулся, держа в трясущихся пальцах фильтр сигареты. Было так тихо, что блондин отчётливо услышал трескающий звук маленького уголька. Тонкая бумага прогорала с каждой большой затяжкой, а стремительный дым исчезал в свежем воздухе леса. — Ты куришь? — Иногда. Редко, но курю. Только когда нервничаю. — И почему ты нервничаешь? — Не знаю, – всё он знает. Лжец. Только вот Ликс и так понимает, отчего он волнуется. Хёнджин, ты кого наебать пытаешься? Впрочем, это даже умиляло мальчика. И тем не менее, его не радовал тот факт, что бестолочь курит. — Когда ехал сюда, я думал, что эти три недели будут тянуться как целый год. Но мне было так хорошо, что я не заметил, как наше время подошло к концу. Раньше мне хотелось свалить отсюда, а теперь вообще не хочется. Я даже думал над тем, чтобы устроить поджог. Нет, вряд ли бы я докатился до такого, но эта идея тоже мелькала в моей голове. Мне хотелось уехать отсюда, даже с тем учётом, что я шутил над всеми и мне было весело. А потом... меня отправили в изолятор. Там я встретил человека, из-за которого мне перехотелось уезжать. А вскоре и вовсе появилось желание остаться здесь. Я перестал проказничать, и мне стало гораздо лучше, чем до этого. — Почему же ты приехал сюда, если не хотел? — Мама отправила. Одна бабка вызвала копов, потому что я слишком громко включил музыку в час ночи. Естественно, маме это не понравилось, поэтому она купила мне путёвку и отправила сюда. Вот почему я здесь. — Теперь ты рад, что находишься здесь? — Да, ведь я встретил своих друзей. И тебя. — С какой стати ты выделил только меня? Разве мы не друзья? – с улыбкой спросил веснушчатый, нисколько не обижаясь. Он знает ответ. Знает, почему шалун не считает его другом. И он знает, что они больше, чем просто друзья. Его улыбка всколыхнула в Хване что-то новое, трепетное, необычное. Это нечто не похоже ни на что, что он испытывал рядом с ним. Оно даже не было аналогично тем чувствам, что он ощущал две минуты назад, когда его рука коснулась сердца младшего. Отчего-то по телу побежала волна мурашек, а безмятежное дыхание спёрло, переставая заполнять лёгкие кислородом. Длинные пальцы неосознанно отпустили фильтр сигареты, бесшумно падая на землю. В нём вспыхнула волна желания, которая трубила об этом в его сердце. Разум так и твердил не делать этого, теряясь в страшных догадках о том, чем это может закончиться. — Джинни? – настороженно вымолвил он, слегка хмуря брови. Сейчас или уже никогда... Холодная рука моментально легла на щёку, мгновенно делая шаг вперёд. — Хёнд... – пухлые губы резко коснулись чужих, целуя ошарашенного веснушку с закрытыми глазами. Его губы были такими горячими, что балбес мог обжечься. И это был бы самый приятный ожог в его жизни, оставленный на нежных губах. Австралиец расширил глаза, застыв на одном месте. Он не смог ответить на поцелуй, поскольку был сильно потрясён действием парня. Был потрясён тем, что тот отвечает взаимностью. Что это не безответные чувства. Что он чувствует то же самое, что и курносый. Внутри Хёнджина взрывались все эмоции, ведь он всё же сделал то, чего хотел. Поцеловал его. Не струсил. И так было до тех пор, пока он не стал осознавать, что юноша не целует его в ответ. Феликс, ты совсем больной?! Ты же мечтал об этом! Мечтал, что твои чувства окажутся взаимными! Целуй его скорее, пока он не дал дёру! Сердце забилось быстрее, пугаясь, что тот не отвечает на поцелуй. Вообще ничего не делает, даже не шевелится. Будто окаменел, как статуя. Идиоты! Тупорылые малявки! Ну что за придурки... Вот будет забавно, если темноволосый снова спишет это на гормоны. В любом случае, у него теперь не получится сослать этот поцелуй на какую-то там дружбу. Он быстро отстранился, бегая перепуганным взглядом по остолбеневшему Ликсу. Вот дерьмо. А можно просто обоим задницы подпалить? Что ж они такие тупые-то? Он шагнул назад, опуская объятый страхом взор в землю. — Я-я... Я пойду, – дрожащим голосом промолвил длинноногий, пускаясь прочь. Проказник ударил себя по лицу, понимая, что он всё испортил. Только вот что там портить-то? Блондин моргнул, выходя из ступора. Он посмотрел влево, не видя даже его спины. Было слишком поздно. Тот слишком быстро ушёл, даже не дав Ли догнать себя. Как так вообще вышло, что он просрал этот момент? Он выдохнул, коснулся большим пальцем своих губ и пошёл в хижину, думая, что подросток будет там. Через пятнадцать минут его ноги преодолели последнюю ступеньку. Войдя внутрь, он разочарованно вздохнул. Здесь никого не было. Глупо идти искать его по всей территории лагеря, так как она была очень большой. Веснушчатый переоделся и лёг на кровать. Чувство нехорошего волнения так и не покидало его. Закрыв глаза, он тут же провалился в неспокойный сон. А мальчишка в этот момент сидел на своей прежней койке, забившись к стене и крутя железное колёсико зажигалки. Огонь то появлялся, то исчезал. Сжирающие мысли не давали покоя, отчего он кусал внутреннюю сторону губы. Ким откинул руку, кой теперь свисает с края постели. — Сынмин, по-моему, я гей. — Ну и ладно. Ты всё равно мой лучший друг, – сонно промямлил брюнет. — Ложись спать. Завтра буду стебать тебя за любовь к членам. — Тогда уж за любовь к мужским задницам. — Завтра поговорим о том, что у вас произошло с Феликсом. — Как ты узнал, что я неровно дышу к нему? — Да по вам видно. Спать ложись, дурень. Завтра всё обсудим. Старший убрал зажигалку в карман и лёг спать.

***

Всё утро Хёнджин избегал блондина. Когда тот пошёл на завтрак, он рванул в изолятор и забрал все свои вещи. Так и просидел эти несколько часов в бывшем домике, боясь встретить веснушку. Страшась взгляда, полного отвращения. Ну и глупец. Чан вошёл в комнату, сообщая, что пора садиться в автобус. Джин кивнул, взял свою огромную сумку и вышел из домика. Он подкрался к транспорту, а затем вошёл внутрь, сразу же садясь к окну. Рядом с ним сел Сынма и похлопал друга по плечу. Тот слабо улыбнулся, после чего повернул голову к окну. Карие глаза слегка расширились, приоткрывая рот. В соседнем автобусе сидел он. Прямо там, где сидел темноволосый, только в другом транспорте. Окно к окну. Юноша глянул в окно, сначала изумляясь. Но потом его взгляд стал огорчённым. Опечаленным. Сердце больно кольнуло, разрываясь в клочья от этих глаз. Он закрыл рот, продолжая смотреть прямо на него. Глаза в глаза. И он не видел в них отвращения. Как же он ошибался... Почему ему так больно? Почему душа так сильно рвалась к Феликсу? Он сжал руки в кулаки, услышав, как дверь закрывается. Младший поджал губы, так и не решаясь увести взор. Автобус тронулся с места, пугая парня до такой степени, что он перестал дышать от осознания, что видит его последний раз. Колёса поехали вперёд. Он полностью развернулся в сторону окна Ли, по-прежнему смотря только на него. И их взгляды оборвались... А вот глаза Минхо глядели на Джисона. У них было то же самое. Разница лишь в том, что малец смотрел на него разочарованным взором. Вожатый стоял возле окна Ликса, пялясь на Хана. Как только автобус поехал вперёд, австралиец и черноволосый тихо заплакали, вытирая горькие слёзы. Всем четверым было до ужаса больно. Эта боль разрасталась шипастыми стеблями, вонзаясь в их сердца. Мальчики обнялись, по-прежнему тихо рыдая в шеи друг друга. Вот она, их юношеская история. Каждый из них повстречал свою любовь в летнем лагере. И двое оказались трусами, которые сбежали от любви. Теперь же все четверо сожалели о том, что сделали, что сказали, а чего вовсе не сделали. И никто из них не знает, как сложатся их жизни без своей любви.

Но это ещё не конец...