Интересная альтернатива

***

Это бред. Ну серьезно. Как вообще можно было до такого додуматься? — Ну как? Тебе нравится идея? Не стоит говорить, насколько по-идиотски звучала эта идея у него в голове. Такая резкость может обидеть, а Тэхен у него достаточно нежная натура. Он не особо любит критику. — Это пойдет нам всем на пользу, — соглашается Чонгук. Будто его комментарий действительно уместен. Не хочется говорить еще и ему, насколько все плохо, учитывая, что все, блять, в этом доме нежные натуры. Чонгук еще больше Тэхена. — Нам необязательно начинать сейчас, но было бы неплохо поторопиться с выбором даты, пока еще действуют новогодние скидки, — с лица Тэхена не спадает улыбка. Натянутая, неискренняя какая-то. Он чувствует напряжение, но продолжает игнорировать тяжелое молчание, которое они с Чонгуком упорно пытаются разбавить. Их усилия, кажется, все только портят. Но Юнги продолжает молчать. Не хочет думать, куда может завести его ответ. Их вечер мог пройти иначе. Юнги и не думал, что празднование закончится… этим. Крохотным листиком, который все испортил. Он старается не хмуриться, когда снова опускает взгляд на красиво распечатанный сертификат. Ну, сертификатом он был только наполовину, ведь за курс, по словам его парней, они внесли только аванс, который бы позволил им занять свободный слот времени. Хорошо хоть сделан был красиво: плотный картон, серебристый новогодний цвет, много снежинок и темно-зеленый оттенок. Малахит, если точнее. Решение весьма удачное — дизайнер постарался. Шрифты красивые подобрал, а главное читабельные. Выбрал бы какие-то с завитками, Юнги, может, не смог бы расшифровать напечатанный бред. Господи, кто-то же этим всем занимался. В центре большими буквами: «Психолог-сексолог». Шрифт отличается, зеленый цвет на светлом фоне отлично выделяет текст. Затем чуть ниже, уже мельче: «консультации для нестандартных пар». В уголке совсем крохотными буквами контакты (боже, у этого дерьма есть еще и свой офис!) На обратной стороне немного кокетливо каллиграфичным шрифтом (что уже, вообще-то, немодно): «Все проблемы в сексе — только в твоей голове. Я здесь, чтобы решить их» (еще и с ошибками: тире там точно нужно?). Твою ж мать. Не такой подарок он рассчитывал получить от Санты. Конечно, ему уже далеко не пять лет, чтобы ему под елочку клали игрушечные машинки и конструктор лего, но, черт, в этот раз дедуля чутка перестарался. — Не молчи, хен, — чуть шепчет Чонгук, привлекая его внимание. Юнги поднимает вопросительный «что ты хочешь, чтобы я сказал» взгляд и после многозначительного кивка поглядывает на Тэхена. Тот все еще ждет ответа, но уже не выглядит таким спокойным и жизнерадостным. Его опущенные уголки губ, пока все остальное тянется наверх в вымученной улыбке, говорят сами за себя. — Это… кхм… Он не выдерживает с ними визуального контакта, опускает глаза, а там снова: «Все проблемы в сексе — только в твоей…» Да блять! — Ну, я не уверен, — начинает он мягко, боясь сделать даже крохотный шажочек в сторону правды — там такое минное поле, что не успеешь даже вдохнуть, как тебя разорвет на куски. — Я пока не могу ничего ответить точно. Нет, он может. И он прекрасно понимает, куда эти двое клонят. Но это бред! И еще обидно немного, особенно если учитывать, что этот сертификат лежал в коробке с биркой, где почерком Чонгука было написано «Юнги-хену». Не он сейчас должен думать, как сгладить ситуацию, а они! Ему буквально прямым текстом сказали «ты не устраиваешь нас в постели, иди лечись», а он еще должен выкручиваться. — Ты можешь подумать, — неуверенно объясняет Тэхен. — Мы и не заставляем особо, то есть… Это не обязательно, если не хочешь. Просто мы с Чонгуком решили, что было бы неплохо… — Пойти к мозгоправу? Чонгук сморщился. Оу, это было грубо. — Он сексолог и- Юнги взглянул на сертификат и не удержался: — Психолог-сексолог. — Да, кхм, и он не такой, как ты себе представляешь. Юнги задумался. А как он представляет этого «психолога-сексолога»? Ну, как и все новомодные психологи, этот Он, наверное, ухоженный мужчина лет тридцати, в костюме тройке без пиджака, который он небрежно закидывает на спинку стула, и закатанными рукавами белой рубашки; с небольшой щетиной, за которой он регулярно ухаживает либо сам, либо в барбершопе, и в лакированных туфлях. Да, вот где-то так. Уверенный голос, которым он на своих сеансах произносит «жесткий анал» без намека на стеснение, и пронзительный взгляд, которым он раздевает своего пациента с первой же консультации (заглядывая, конечно же, в душу, а не куда-то еще). — А какой? — задумчиво тянет Юнги. — Он очень классный, — вдруг вклинивается в разговор Тэхен, неожиданно заискрившись восхищениям. В его больших карих глазах, словно блестящие новогодние шарики, плясали огоньки. Может, Юнги показалось, и это был всего лишь блик от мигающей гирлянды под потолком, а не что-то там еще, но укол ревности под ребром был достаточно ощутимым. — И сейчас довольно-таки популярный в Тик Токе. Его видео набирают миллионы просмотров. Сейчас покажу. Тэхен лезет в карман за телефоном, но Юнги его быстро останавливает. — Нет! Кхм, точнее… Я потом сам посмотрю, — не посмотрит. — Лучше скажите, с чего это вдруг? У нас, насколько я знаю, таких проблем нет. Юнги, внимательно проследив как два его парня многозначительно переглядываются, чуть ли не давится воздухом от шока. — И что это значит? — он чувствует, что закипает, в венах уже горит лава, но мозг вовремя берет все под свой контроль, не позволяя вулкану взорваться бурлящим металлом. — Я не устраиваю вас в сексе? — Нет, это совсем не так… — Чонгук отвечает первым, замечая проблески надвигающегося апокалипсиса. Он быстро машет руками и чуть ближе подползает к Юнги. До этого момента даже то, как они расположились на полу возле камина, говорило о многом: Юнги сидел на мягких подушках, а Чонгук и Тэхен — напротив него, закутавшись в один плед на двоих. Это выглядело будто два полноценных фронта. Только это Юнги тот, кто должен защищаться, а не наоборот! Почему эти двое так умело поменяли их ролями? — Тогда как мне это понимать? — шипит Юнги, еле сдерживая повышенный тон. Это действительно для него слишком. Они вдвоем, планируя их ночь подарков, заранее знали, что будет лежать в его. Специально упаковали все так, чтобы Юнги не сразу догадался о вместимом — не положили же они его в конверт, как положено, а запихнули на дно коробки так плотно, что тот даже не бился о стенки во время тряски. Еще и сторону с «у вас проблемы с еблей, я могу их решить» предусмотрительно спрятали, позволив взгляду сначала упасть на «психолога-сексолога». Видимо, чтобы смягчить удар. Или хрен его знает, что они там планировали, но это не сработало! — Хен, не злись, прошу, — мямлит Тэхен. — Мы все объясним. Рука Чонгука ложится на его плечо. Тэхен, чтобы не оставаться в стороне, подползает с другой стороны. Но Юнги отталкивает их ладони и поднимается с подушек. Нет, он не позволит так легко манипулировать собой. Знает он их приемы — сейчас включат слезливые мордашки и начнут давить на жалость. — Ага, конечно, — яд так и вырывается из него. Больше нет сил сдерживать его за плотно сжатыми зубами. — Тогда почему я узнаю обо всем вот так? Вам не нравится, как я вас трахаю, но говорите вы мне об этом не в лицо, как подобает сообщать о таком, а подсовывая… это? Вы, блять, серьезно? Да, ему обидно. Потому что в новогоднюю ночь, когда они должны были провести время в любви и ласке, он узнает о таком. Как для любого доминантного альфы, ведущего в отношениях, ему важно понимать, что его партнеры всем довольны, что они в безопасности и хорошо себя чувствуют. Что Юнги держит их вместе и отлично справляется со всеми обязанностями «главного». И да, секс входит в эти обязанности. Глупо было бы говорить, что его альфье эго задето — оно растоптано к херам! — но он мужественно промолчит. — Хен, подожди, присядь, — Чонгук аккуратно поддевает его пальцы своими, словно цепляет колечко чеки на гранате. Одно резкое движение, и они все подорвутся. — Давай поговорим спокойно? Юнги не хочет ничего обсуждать спокойно — не после такого. У него все еще перед глазами стоит момент, где эти двое переглядываются с понятным только им двоим контекстом, а Юнги сидит напротив, абсолютно ничего не понимая. Словно у них не отношения втроем, а два плюс один. И «плюс один» это никто иной, как Мин Юнги, которого не удосужились посвятить в проблемы. Наверняка обглодали все косточки, перетерли их в порошок, а только потом, чтобы смягчить удар, подсунули ему в подарок блядские секс-консультации. Будто обычной беседой по душам ничего не решить, будто на Юнги обоюдно поставлен крест — способен на коммуникацию только с врачами после дозы какого-нибудь нейролептика. Юнги, хоть и дизайнер (творческая личность, блять), не настолько чокнутый, чтобы вот так без разбору записывать его в ряды неразвитых социопатов. Но ему приходится снова стиснуть челюсть и сесть обратно. Это ведь он предложил обсуждать все без истерик. Будет не особо авторитетно, если он нарушит свое же правило. Оно было придумано для слишком чувствительного Тэхена, а не для него! — Давай успокоимся, — бормочет Чонгук, будто боится произносить слова. Юнги только после этого замечает, как же громко и сбито он дышит. Его горький запах уже распространился по комнате, и только у Чонгука, саб-альфы, находятся силы его вынести. — Не стоит так нервничать. — Я спокоен! — огрызается Юнги. Чонгук отскакивает от него, словно умудрился обжечься от одной только фразы. — Ну, чего там? Давайте, черти, испортите ему праздник окончательно! Он сильный. Он сможет это выдержать. Но Тэхен и Чонгук только снова переглядываются. Уже не так, как в прошлый раз — насмешливо и скептически. Они чуть напуганы, их уверенность и напускная радость испарились. — Рассказываете или нет? Честно говоря, теперь уже и ему немного страшно: что такого он натворил, что в этом так сложно признаться? Он ведь никого из них ни к чему не принуждал, был нежен и аккуратен. Особенно с Чонгуком, он же альфа. Тэхен берет Чонгука за руку, еле заметно сжимает. Просит говорить от них двоих. Чонгук вздыхает, пытаясь скрыть нервозность. Его кожа раз в несколько секунд меняет оттенки с розового, на желтый и зеленый, принимая свет гирлянды. Но больше веселье это не вызывает. Наоборот — грусть из-за испорченного праздника. — Проблема в том, хен, что ты не говоришь с нами о своих проблемах… — Чонгук бормочет себе под нос, будто признаваться в собственных мыслях зазорно и неправильно. Он выглядит подавленно, и Юнги даже становится жаль, что он так сильно взбесился и напугал их. Еще и феромоны выпустил, как неуравновешенный подросток. Тэхен так и вовсе зажался, прячась за Чонгуком. Он почти не смотрит на Юнги, пытаясь не показывать блестящие влагой глазки, и… кажется, в его запахе слишком много кислинки. А для омеги это ярко-красный кричащий знак — альфа слишком сильно надавил, и теперь ему больно и страшно. Юнги так отчетливо на этом концентрируется, что не сразу понимает: он прослушал почти все, что сказал Чонгук. Он просыпается от чужого прикосновения к своему колену и резко оглядывается. — Понимаешь, хен? Мы хотим, как лучше для тебя. Чтобы тебе было хорошо с нами. Но ему и так хорошо. Он ни в чем себе не отказывает, не боится, не стесняется. Да, их отношения немного выходят за рамки нормы, но сейчас полиамория настоящий тренд — все пробуют что-то новое, а значит, разбираются в этом глубже. Они уже давно прошли период ревности друг к другу, этап «ты уделяешь ему больше внимания, чем мне», знакомство с родителями, каминг-аут, социализацию, как трио, и много чего еще. У них есть правила счастливых отношений, они много говорят о своих переживаниях, делятся всем сокровенным. Юнги почти никогда не хранил секретов от них, а они — от него. Он считал, что у них каким-то образом получилось создать идеальный уютный уголок, где царит уважение и взаимопонимание. Они ведь даже не ругались — зачем, если все решалось простым диалогом и компромиссом? Но такого поворота сюжета он точно не ожидал. Ощущение, будто проект утвердили, макет на финальной стадии, осталось только подправить несколько деталей до «долго и счастливо». А потом программа резко зависает, мышка перестает реагировать, экран застилает белая пелена и при попытке оживить компьютер появляется голубенький кружочек, обозначающий загрузку. И конечно же, файл слишком тяжелый, программа «не отвечает», слетает к херам, а проект «утерян без возможности восстановления» (потому что Юнги бесится, что его диск Д забивается резервными копиями ненужного барахла, вот автосохранение и отключено — что такого может произойти, в конце концов?) Вот все точь-в-точь как сейчас. — Мы понимаем, как тебе тяжело признаваться в таком, — Тэхен набирается сил, подсаживается к нему и укладывает голову на плечо. Юнги больше не пытается его оттолкнуть, подсознательно чувствуя, как его омега нуждается в ласке и внимании. — Поэтому подумали, что тебе будет проще, если рядом будет человек, который направит твои мысли, создаст правильную атмосферу. Юнги хмурится. — О чем вы? — Возможно, мы просто не те, с кем бы тебе хотелось это обсудить, — поддерживает Чонгук. — Ты наш альфа, наш любимый хен. Может, ты чувствуешь ответственность за нас, давление от того, что должен быть главным. И тебе тяжело признавать свои слабости перед нами. — Какие слабости? Что происходит? — Подумай, ладно? Идем, Гук, уберем все со стола. Мягкий поцелуй Тэхена расцветает где-то у него на скуле. Но в этот раз он скорее неприятно обжигает, нежели дарует интригующее покалывание внизу живота.

***

— Ваш партнер хочет попробовать удушение, двойное проникновение, секс в троем или просит облизать его ноги, а вы не знаете как отказать? Тогда это видео точно для вас. Меня зовут Пак Чимин, и давайте разберемся… Юнги резко останавливает видео, не в силах больше смотреть этот кошмар. Еще только утро, а ему уже плохо от некого Пак Чимина, чьи минутные видео в Тик Токе становятся все хуже и хуже. Юнги еще не отошел от «упражнений для дыхания маткой» (что бы это не значило!), а поток из подобного контента не останавливался. — Делать или не делать интимную стрижку? — Думаете, у вас некрасивый член? — Ваш партнер не умеет делать минет? Три совета, как правильно сообщить об этом. — Все альфы не умеют целоваться. Сейчас объясню. Чё, блять, за наезды без разбора, а? Юнги принципиально досмотрел видео до конца, загибая пальцы в некоторых моментах — у него было больше двух пунктов (так он теперь целовать не умеет, что ли?) — Пять правил для лучшего римминга в вашей жизни! Юнги не знает, зачем вообще перешел на профиль, который ему скинул Чонгук. Не понимает, почему вместо работы без конца скролит ленту, читает комментарии (в основном позитивные) и тратит важные для карьеры часы на… Блять, да как это еще назвать то? Что за дешевое инфоцыганство? Как вообще люди ведутся на подобное? Еще и этот Пак Чимин… Красивый (просто восхитительный), привлекательный омега, еще совсем молодой для своей профессии. У него отличная дикция, умение держаться перед камерой, он уверенный в себе и источает столько внутренней энергии, что не удивительно, как он умудрился завоевать внимание большой аудитории. Откровенно, он невероятен, и Юнги тоже под впечатлением. Но только если не слушать то, что он говорит. Несколько видео было достаточно, чтобы понять — Пак Чимин не добавляет в сеть уникальный контент. Уж слишком много у него «обычной» информации, которую можно найти на любом сайте с подозрительным названием «goodnews.com». А эту статью мог писать даже не психолог, а какой-нибудь начинающий журналист-студент, не разбирающийся в психологии и уж тем более в сексе (откуда у студентов нормальный секс?). Юнги не хочет к нему. Не хочет знать, что с ним не так. Не хочет признавать, что мог все это время быть полным провалом в постели. Но Чонгук с Тэхеном смотрят на него взглядами брошенных щеночков, когда возвращаются с работы и не слышат положительного ответа на их молчаливый (но громкий до боли в ушах) вопрос. И именно это заставляет его написать к ним в общий чат, что он согласен.

***

— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь, где вам удобно! Пак Чимин встречает их ровно в пять часов вечера, предлагая зайти в свой кабинет с небольшой гостевой комнаты, куда их провел милый секретарь. Чонгук и Тэхен кланяются в приветствии и проходят в небольшое, но просторное и светлое помещение, которое сразу настраивало на спокойствие. Высокие потолки и большие окна, через которые льется мягкий оранжевый свет с улиц, создают ощущение свободы и открытости. На полу лежит пушистый кремовый ковер, поглощающий звуки шагов, а стены окрашены в теплый бежево-оливковый цвет. Есть так же мягкий уголок с ковриком, низким столиком и разбросанными подушками. О прошедших новогодних праздниках напоминала небольшая елочка, украшенная белой гирляндой и необычными украшениями, напоминающие прозрачные капли воды. Стеклянные игрушки казались интересным и свежим решением — обычные шарики уже никого не впечатляли. Уютное местечко. Юнги бы здесь понравилось. Чонгук и Тэхен заняли мягкий диван (хотя Тэ поглядывал в сторону коврика с пушистыми подушками, которые выглядели уж слишком похоже на их место у камина), отодвинув плед в сторону. Два перламутровых кресла с высокой спинкой они оставили без внимания — уж слишком далеко друг от друга они стояли. Наверняка, один из них был для Чимина, а второй — для гармонии интерьера (очевидно, предлагая занять «любое место», Чимин точно не имел его в виду). Еще был небольшой деревянный столик, на котором стояли ароматическая свеча и стопка книг. Чай-кофе им больше не предлагают — секретарь услужливо зачитал им все возможное из скромного списка напитков ранее. Чимин закрывает дверь и присаживается напротив. Его лицо кажется немного озадаченным, когда он осматривает последних на сегодня клиентов, но мягкая улыбка не сходит с его лица. Он поправляет блондинистые волосы, чтобы челка не лезла в глаза, и закидывает ногу на ногу, усаживаясь поудобней. Тэхен с упоением следит за каждым его движением, отмечая идеальную грацию и плавность. Он чувствует себя слегка неловко, поэтому пытается перенять приглянувшиеся повадки: нога на ногу, настолько ровная осанка, что в спине больно, и аккуратно сложенные на колене руки. Они переглядываются с Чонгуком — альфа тоже был в приятном шоке. — Чон Чонгук и Ким Тэхен, верно? Как я могу к вам обращаться? — Можно просто по имени, — отвечает Тэхен, расплываясь в улыбке. Ему Чимин понравился с первых минут — его голос был буквально создан для того, чтобы расслаблять и вводить в необходимое состояние открытости и легкости. — Отлично, ко мне тоже можете обращаться без всяких формальностей. Но, позвольте уточнить… По телефону вы вроде говорили… — Да, кхм, — встревает Чонгук, не позволяя закончить неловкий вопрос. — Юнги-хен обещал освободиться с работы пораньше, но… пока немного опаздывает. Они с Тэхен уже писали и звонили ему несколько раз, но хен неожиданно пропал из зоны сети. Никто и подумать не мог, что Юнги оставит их вот так, даже не предупредив — это не было в его стиле. Он очень ответственный и всегда приходит на встречи заранее, чтобы не заставлять собеседника ждать. Форс-мажоров на работе ничего не предвещало, ведь период наплыва клиентов как раз закончился. Вывод напрашивается сам собой, но озвучивать его никто не осмеливается. Признаться прямо перед Пак Чимином, что Юнги-хен (главный виновник всего действа) нагло их обманул, не было сил. Да и неудобно как-то отменять все в последний момент, особенно, что за первый сеанс они уже заплатили. Чимин, к счастью, понимает их волнение, поэтому не давит на больное. А сдержанно улыбается и расслабленно предлагает: — Хорошо, тогда вы не против немного рассказать о себе? Начнем с чего-то более простого, пока ждем. Чонгук и Тэхен, конечно же, соглашаются. Так они делятся чем обычно принято во время знакомств с новыми приятелями. Первым делом Чимин спрашивает об их сфере занятости, и Чонгук признается, что пока учится на магистра и проходит практику в международной организации, которая занимается культурным обменом между странами. У него много поездок, брифингов, он знает много языков и вообще он очень социальный и активный молодой парень. Тэхен работает в арт-галерее, и он настоящий ценитель современного искусства. У него много знакомств среди высокого общества, поэтому часто посещает званные и творческие вечера, выступает критиком на выставках и искателем юных дарований, которым очень нужна помощь с продвижением. Чимин интересуется, задает правильные вопросы, полноценно участвует в дискуссии, и это совсем не кажется односторонним стендапом перед зрителем. Он умудряется даже немного рассказать о себе, чтобы его гости не чувствовали барьера, будто только они здесь обязаны высказаться, а Чимин — молчаливо кивать и отрешенно угукать. После их короткого вступления Чонгук и Тэхен остаются полностью им очарованы. Они чувствуют себя так, будто знакомы вечность, и это ощущение топит ледяную корку где-то в груди. Она ведь всегда появляется, как только в душу пытается залезть слишком настырный незнакомец. А с Чимином, кажется, ее и не было. — Это потрясающе, что у вас так много всего! Еще и в таком юном возрасте, — искренне восхищается Чимин, наслушавшись их историй. — Мы будем рады видеть тебя в галерее, — предлагает Чонгук. — Тэхен обязательно проведет тебе личную экскурсию. — Конечно, я буду только рад! — Правда? Тогда я обязательно приду! Их милая беседа резко прерывается, когда в приемной слышатся слишком громкие голоса. А затем в кабинет залетает запыхавшийся Юнги. Его серые волосы засыпаны пушистым снегом (снова без шапки), кончик носа и щеки порозовели от холода, рабочий костюм чуть помятый и съехавший в сторону, словно Юнги в один миг растерял всю свою педантичность. От него за версту разит нервозностью и раздражением, что он даже не пытается скрыть в своем феромоне. Чонгук и Тэхен чуть зажимаются — они оба всегда были слишком чувствительны к перепадам настроения их альфы. А вот Чимин только изгибает одну бровь, придирчиво осматривая опоздавшего. Ему бы еще тонкие очки на переносицу и ручку с журналом в руках. Тогда бы он окончательно стал похож на злого учителя, к чьему уроку так неуважительно отнеслись. — Извините за опоздание, — рычит он, проходя внутрь. Напуганный секретарь, держащий в руках мокрую от снега куртку, аккуратно прикрывает дверь. Но магия этого места окончательно разрушилась, словно успела ускользнуть даже за такое короткое мгновение. Теперь понадобится не одна минута, чтобы вернуться в состояние умиротворенности и приятного знакомства, в которое Чимин так умело их окунул. Юнги садится в кресло, поправляя растрепанные волосы и разглаживая ладонями мятую одежду. Он не поднимает глаз на своих парней — демонстрирует крайнюю степень своего недовольства — и все никак не может спокойно усесться, оттягивая неизбежное. Его прерывает Чимин: — Господин Мин, не могли бы вы пересесть на диван? — Нет, мне и здесь хорошо, — холодно отнекивается. Чимина он все еще не удосужил даже коротким взглядом. — Это кресло занято, — настаивает Чимин. Чонгук с Тэхеном так же переглядываются, не совсем понимая, о чем он. Но встревать не спешат, прекрасно понимая, чего Чимин хочет добиться от Юнги. — Кем? — Пересядьте, прошу. Юнги сжимает зубы до скрипа и намеревается сесть с края дивана, но Тэхен и Чонгук резко рассаживаются по углам, оставляя свободное место только посередине. Юнги прожигает их разъярённым взглядом, который успешно остается проигнорированным. Не желая устраивать сцен в первые минуты консультации (чтобы не приняли за конченого так быстро), он принимает условия их игры, предчувствуя серьезный разговор дома. А пока они молча ругали друг друга, Чимин усаживает на кресло огромную плющевую утку желтого цвета, которую непонятно откуда успел достать. Юнги думает, что серьезный разговор ждет не только его парней. Чимин не позволяет негативной энергии накапливаться в воздухе. Он возвращает на лицо улыбку. — Отлично, теперь, когда все в сборе, думаю, мы можем начинать, — предлагает он. Чонгук и Тэхен кивают, Юнги отстраненно угукает. — Как я могу к вам обращаться? — Господин Мин. — Хорошо, господин Мин, — Чимин без промедления соглашается, словно укол недовольства никак его не затронул. Пока Чонгук и Тэхен пытаются отмалчиваться, уже привыкнув к тому, что в таком состоянии их хена лучше не тревожить, Чимин идет напролом. Ощущение, будто густой феромон никак на него не влияет, а даже наоборот. Только больше раззадоривает. — Мы уже познакомились с вашими партнерами, но я бы хотел все же больше узнать о вашей непосредственной проблеме. Мы потеряли пятнадцать минут нашего сеанса, но, думаю, мы успеем прийти к чему-то за оставшиеся сорок пять. — Хорошо, я начну, наверное, — ощущение потраченного в пустую времени давит на карман, поэтому Чонгук тяжело вздыхает, принимая эту ношу на себя, и вызывается первым. Юнги и Тэхен в это время стараются делать вид, что они даже не здесь. — Как я вам уже писал, я и Тэхен считаем, что Юнги сложно говорить о своих мыслях касательно нашей интимной жизни. Юнги хмыкает. Слишком громко, и это заставляет Чонгука сбиться. Но уже в следующую секунду он намеренно повышает тон и говорит ещё уверенней, чем до этого: — И нам кажется, что с правильным подходом и в менее давящей обстановке ему будет проще разговориться. Чонгук пинает его носком ботинка и тут же отворачивается, чтобы избежать острого взгляда. Тэхен в этот момент смотрит на свои ногти, будто полностью игнорирует происходящее, — обижается за опоздание. Кроме молчаливых перепалок больше никакой реакции не следует, поэтому Чимин снова берет все в свои руки. — Господин Мин, возможно, вам есть что сказать? Весь наш разговор конфиденциален, я даже записей никаких не делаю. Так что вам не о чем волноваться. Слова нацеленные успокоить, кажется, только больше разогревают и без того заведенного Юнги. Из него вырывается грубое и отточенное: — Я. Не. Волнуюсь. — Хен! — делает замечание Тэхен. Возмущение сквозит обидой и разочарованием, что на Юнги работает отменно. Чимин сразу замечает, как в чужих глазах появляется вина. Но этого все еще мало, чтобы перебороть упертость. — Кхм, я не волнуюсь, — уже мягче говорит Юнги, но его наигранное дружелюбие так и сквозит гневом. — Я всего лишь не понимаю, с чего мои парни решили, будто у меня есть какие-то проблемы. — Мы же тебе все говорили! — Чонгук закатывает глаза. Предвещая скандал «ты нас не слышишь», Чимин снова встревает: — Тогда, может, поделитесь ещё раз? Мне все равно нужно будет вас выслушать, чтобы быть в теме. Прием срабатывает, Тэхен говорит первым: — Ладно. Юнги-хен никогда не думает о своем удовольствии. Чаще всего он заботится именно о нас с Чонгуком, буквально делает все, чтобы мы чувствовали себя как можно лучше. — Ну и что вам не нравится? — шипит себе под нос Юнги, будто злобный гремлин проклинает всех вокруг. — Помолчи, хен, — Чонгук прерывает его еще одним пинком по ноге. — Мы уже пытались поднять эту тему, но ничего не получилось, — продолжает Тэхен, выждав паузу, пока два его парня не замолчат. — Юнги-хен всячески этого избегает, а потом долго… Ну… А потом у нас большие перерывы в постели, будто ему нужно время, чтобы отойти от этого. — Чего…?! Когда такое было? — Юнги подскакивает на месте в возмущении. — Всегда такое! — в таком же тоне отвечает Чонгук. — Подождите, — останавливает их Чимин. Черт, они слишком вспыльчивые, словно заражаются от Юнги этим беспокойством. Неужели они и дома всегда такие? — Господин Мин, давайте выслушаем обе стороны. Тэхен, продолжай, пожалуйста. Юнги определенно это не нравится. Он смотрит на Чимина так, будто видит в нем своего худшего врага — наверняка психолог уже решил, за какую команду он играет. Но больше он ничего не говорит. Только машет рукой, мол, ну давайте, что уж там. И Тэхен соглашается с громким и уставшим вздохом, не желая терять время. — Юнги-хен не совсем замкнутый в этом плане. Он хороший слушатель. Очень понимающий. То есть, он полностью открытый к нашим требованиям. Но когда мы хотим узнать, что же нравится ему, он всегда говорит: «мне нравится то, что доставляет вам удовольствие». Это фраза буквально двоится у Юнги в мыслях, сливаясь с голосом Тэхена в реальности, и почему-то кажется, будто он на мгновение вернулся в их спальню, когда сам же произносил эти слова. На секунду Чимин даже замечает на чужом лице заинтересованность, но судить только по спрятанным за челкой глазами довольно-таки трудно. — Честно признать, я бы даже не сказал, что Юнги-хену нравится в постели. Его предпочтения настолько… Эм… Базовые, что ли? Обычные. Будто категории на порно сайте. Меня иногда удивляет факт, как у него встает на одно и то же раз за разом. Юнги хочет возразить, но Чонгук задумчиво поддакивает Тэхену: — Да, у него даже были проблемы с эрекцией несколько месяцев назад. — Эй! — Что? — Я не давал разрешение говорить о таком! — его щеки предательски краснеют, выказывая то ли злость, то ли смущение. Или же все и сразу. Чимин сдерживает смешок. — Ты и с нами не хотел это обсуждать! — рычит Чонгук. — Только принимал виагру тайком. И если бы не переборщил с дозой, что мы тебя еле откачали, может, и не признался бы! Юнги очевидно не готов к таким откровениям. Его бесит легкость, с которой его парни делятся самым сокровенным, что есть в их отношениях, будто видят этого Пак Чимина не впервые, а являются завсегдатаями его консультаций. — Да какая разница? — он складывает руки на груди, окончательно закрываясь. — Это было сто лет назад, и больше таких проблем не было! Я же вам говорил, что это из-за стресса на работе. — Не было у тебя тогда никакого стресса! — не унимается Чонгук. — Почему-то перед прошлым Новым Годом, когда на вас всю осень сыпались заказы, ты ничего не успевал, постоянно висел на телефоне и переделывал одно и то же по сто раз, у тебя с членом было все в порядке, а тут резко не стоит? — У меня с членом все отлично! Просто был неспокойный период. Больше у меня нет такой проблемы. И это никогда не было проблемой! У Чонгука на скулах желваки ходят, поэтому он делает глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоить свои нервы, и настолько (не) едко, насколько это возможно, спрашивает: — Хорошо, а как же тогда секс втроём? — Какой секс втроём? — недоумевает Юнги. — Которого у нас никогда и не было! Как ты это назовешь? «Нет никакой проблемы»? — Снова ты за свое, — Юнги разводит руками и отворачивается от него, будто не желая даже слушать. Чонгука такое поведение задевает и он злостно сопит, подыскивая новые аргументы. Чимин, будто ждал секунды, когда же кто-то из них начнет набирать полные лёгкие воздуха для следующего хода, быстро встрял в их разговор. — Простите, эм… У вас вообще не было секса втроём? Чонгук цокает языком, показывая, насколько все происходящее его выматывает, Юнги супится и не спешит идти на контакт, а Тэхен наблюдает за ними, как за вредными подростками, и раздосадованно бубнит: — Нет, конечно. Мы занимаемся им только вдвоем. По очереди и меняемся всегда. Странно, что до сих пор не придумали график, лишь бы не пересекаться. Наш хен любит все эти правила. Замечание задевает Юнги, словно нож вонзают в спину, и тот дергается, будто физически ощутил боль. Но молчит. Не пытается огрызаться, не демонстрирует свое недовольство и отстраненность. Чимин осматривает их троих задумчивым взглядом, поджимает губы. У него в голове не складывается так много всего в их отношениях, что даже странно как-то видеть их сейчас здесь. Еще и в таком составе: доминантный альфа, сексуально закомплексованный и весьма зажатый, саб-альфа, у которого есть проблемы со своей позицией в отношениях (никак не может определиться: он больше альфа или омега), и саб-омега, на которого слишком давит присутствие доминантного альфы, но он уперто об этом умалчивает. Выглядит так, будто кто-то из них лишний. Но почему-то они слишком упорно цепляются друг за друга — Как вы вообще пришли к идее отношений втроём? — осторожно спрашивает Чимин, боясь задеть (возможно?) ещё одну свежую рану. Но Тэхен вдруг оживает и с накрывшим его энтузиазмом говорит: — Ой, сейчас расскажу! Там такая смешная история… — Постой, Тэ, — Юнги кладет на его колено свою руку, будто выстраивая новую стену между ним и Чимином. И это первый их физический контакт за сегодня. — Как этот вопрос вообще касается нашей… — язык не поворачивается сказать «проблема», ведь она таковой не является, — ситуации? Чимин сканирует его внимательным взглядом. — Непосредственно. Если у вас отношения втроём, то и секс тоже должен быть втроем. Я знаю, что у всех по-разному. Например, секс только с одним из партнеров или разные договоренности о процессе и деталях… — Может, у нас тоже так? — Тогда бы Чонгук и Тэхен не акцентировали на этом внимание. Но для них этот вопрос стоит так же остро, как и ваше самочувствие, господин Мин. Возможно, вы захотите поделиться историей, как вы все начали встречаться? Юнги, как и подобает доминантному альфе, выдерживает его выпад. Он злится, испытывает постоянное раздражение, оказавшись в присутствии ещё одного доминанта, но в этот раз не показывает этих эмоций. Скорее всего потому что предстоящая тема разговора очень его смягчает и ему не хочется говорить о приятных воспоминаниях в грубом тоне. — Мы все познакомились из-за моей работы. Я графический дизайнер, в моей сфере я контактирую со многими людьми. Тэхен и Чонгук в разные периоды были моими заказчиками: я делал постеры для выставки в галерею Тэ и несколько раз помогал Гуку с продвижением мероприятий в Японии. Так мы и начали общаться. Вначале Чонгук и Тэхен не знали друг друга. Но мне тогда очень нравился Чонгук, и я пригласил его на свидание в галерею Тэхена. Они разговорились, и мне показалось, что они могли бы быть прекрасной парой вместе. Тэхен очень нежный и мягкий, а Чонгук внимательный и бережный, они бы легко сошлись. На тот момент я не был уверен в чувствах Чонгука ко мне, да и не хотел наседать, поэтому позволил решить, как им будет лучше и чего они хотят. На Тэхена я тоже начал поглядывать не просто как на друга, что мне показалось очень странным, и я окончательно убедился, что мне стоит отступить. Было бы ужасно с моей стороны крутить с ними двумя короткие романы, не признаваясь никому в чувствах, поэтому… Но Чонгук как-то предложил встретиться. Он был с Тэхеном, и они были не против попробовать втроем. Потому что эти странные чувства были у нас всех, и… Мы были на нескольких свиданиях, потом я предложил встречаться. Выслушав, Чимин сдерживает ползущие вверх брови. — Правильно я понимаю, что инициатором этих отношений были вы? — спрашивает просто, чтобы услышать это ещё раз. Юнги хмурится, от прошлой мечтательной улыбки, с которой он рассказывал о знакомстве, ничего не осталось. — Я только что это сказал. Да. Чонгук, пусть и не желая смотреть в сторону своего парня, мягко поддевает его напряженные пальцы своими. Юнги не подаёт виду, когда переплетает их, а Чимин все равно замечает. Особенно его удивляет, как эти трое одновременно и кипятят друг друга, и остужают. Чимин возвращает свой взгляд прямо к чужим карим глазам и ненавязчиво продолжает диалог. — А как вы себе их представляете? — То есть? — Юнги снова выражает недовольство (его глаза становятся темными, веки опущены и брови нависают), и у Чимина возникает ощущение, что альфа такой со всеми незнакомцами. Или как минимум с теми, кто пытается залезть к нему в душу. Наверняка, не будь здесь рядом его парней, Чимина бы уже разорвали в клочья от одного только лишнего слова. Но пока Тэхен и Чонгук выступают мощными якорями, он не побоится докопаться до истины. Ну или хотя бы попытаться. — У каждого человека есть представление моногамных отношений. В большинстве случаев, это традиционная пара альфа-омега, где четко распределены роли ведущего и ведомого, где все ресурсы, эмоции и прикосновения направлены на одного партнёра. У вас же полиаморные отношения, и вы их предложили, значит, вы открыты ко множеству процессов, происходящих в таких отношениях. Так ведь? Юнги хмыкает. — Я полностью открыт ко всему. Чонгук сильнее сжимает его пальцы и делает замечание: — Отвечай нормально. Юнги все ещё не выглядит готовым идти на контакт. История со знакомством — их общий опыт, который нестрашно озвучить. А вот поделится собственными мыслями, которые наверняка до этого хранил только в своей голове — задачка со звездочкой. Тэхен тоже аккуратно поддевает чужие пальцы и незаметно подсаживается ближе. Выстроенная между ними стена назревающей ссоры трескается, давление в комнате понижается. Этот Тэхен настоящий омега. Его единственное прикосновение способно утихомирить любого альфу, у которого сразу же проснутся базовые инстинкты защищать и оберегать. Юнги, как раз, борется с желанием обнять и мягко поцеловать в макушку, видя явные признаки того, что Тэхен не отказался бы от нежностей. Они ему нужны. Однако Чимин все ещё наблюдает за ними, и это сильно сбивает. Юнги откашливается и уже спокойнее объясняет: — Эти отношения отличаются от тех, что у меня были. Они сложнее, ведь мне нужно понять не одного человека, а сразу двоих. Но это не в тягость, наоборот — мне нравится абсолютно все. Я даже минусов не могу назвать, например, в сравнении с «обычными» отношениями. — Это очень большой успех, — хвалит Чимин, действительно обрадовавшись. Тем не менее есть вопрос, который все ещё не получил своего ответа. — А что насчет интима? Ну, у вас секс только вдвоем. Почему? — Ну, это… — Юнги бросает мимолётные взгляды на своих парней, проверяя их реакцию. И пусть те ведут себя абсолютно спокойно, уверенности в себе нет никакой. Юнги неумело съезжает с вопроса: — А что в этом такого? Я никогда об этом не задумывался. Чонгук с Тэхеном замечают странности в его поведении, но пока виду не подают — предлагают скромные несколько минут на реабилитацию. И чтобы парни снова не начали спорить, Чимин, откашлявшись, продолжает: — Хорошо, а как вы решаете недопонимания? — Разговорами, — отвечает как ни в чем не бывало. — Садимся возле камина и слушаем друг друга. То есть, коммуникация все же в их отношениях присутствует. Это неплохо, но есть нюанс. — Учитывая вопрос, с которым вы ко мне обратились, Тэхен и Чонгук предлагали вам обсудить это раньше? Например, заняться сексом втроём? — Нет. — Неправда! — отзываются сразу оба. Юнги давится слюной, а Чимин подпрыгивает на месте, не ожидав настолько бурной реакции. — Вы ни разу мне не сказали «хен, мы хотим трахнуться втроем». Думаете, я бы упустил такое? — Тебе же невозможно это сказать! — Ты не хочешь даже слушать нас! И снова говорят вместе, перекрикивая друг друга. Юнги оборачивается то к одному, то ко второму, пытаясь успевать за потоком реплик, и в один момент останавливает их, повышая собственный голос: — Ну теперь-то я вас услышал! — гремит он. Чонгук и Тэхен притихают. — Все? Вы довольны, и мы можем закончить этот фарс? Минутная игра в гляделки. Чимин молча наблюдает. Между ними такое давление как под плитами египетских пирамид — не просунешь и крохотную иголочку. И он уже сам устал от этих эмоциональных качелей. — А ты переспишь с нами одновременно? — спрашивает Тэхен. — Если вы так хотите, то конечно! — Ну вот, видите? И да, Чимин видит. Почти сразу понял, в чем проблема. Но не успевает и слова вставить, как Юнги откидывается на спинку дивана, драматично держась за голову. — Да что не так? Я же согласился! — Не согласился! — Я, может, на китайском говорю? Але, Земля вызывает Чонгука. Меня нормально слышно? Тэ, ты же меня понимаешь? Чонгук шипит что-то на китайском, и все вдруг вспоминают, что да, он понимает. — Объясните ему, пожалуйста, у нас уже нет сил, — просит Тэхен. И они наконец-то замолкают. Чимин за годы своей практики научился вздыхать и закатывать глаза, при этом не подавая виду. Поэтому после десятисекундного безэмоционального и немого возмущения, он все же пытается вернуться к основной теме разговора. — Господин Мин, а как вы проявляете свою любовь к Тэхену и Чонгуку? Меня интересует тактильная часть вопроса. — Как и все: поцелуи там, объятия… Тэхен очень любит, когда я глажу его по волосам, а Чонгук — когда я целую его в шею перед сном. — И ни разу не целует всерьез, — бубнит себе в ладонь Чонгук, отвернувшись от Юнги. Конечно же, его все слышат. — Что? Нормально я вас целую! — Только наедине! — подключается Тэхен. — Ты прерываешь все поцелуи, если я или Чонгук пытаемся как-то углубить или добавить прикосновений. Не позволяешь даже перейти на новый уровень, если мы втроем. — Черт, вы просто… Чимин не устает их останавливать, предзнаменуя новый апокалипсис: — Давайте поступим следующим образом. У нас уже закончилось время, — он посматривает на наручные часы — они перебрали даже больше, чем Чимин рассчитывал. — Но мы успели обсудить достаточно, чтобы у меня сложилась приблизительная картина. Если вы не против, я бы предложил встретиться еще раз. Можете уточнить время у моего секретаря, или позвонить позже, когда захотите. Юнги кажется довольным, подскакивая с дивана первым и поспешно прощаясь. Чонгук закатывает глаза и цокает языком, Тэхен находит в себе силы ответить ему: — Конечно. Спасибо. — Но я бы хотел задать вам домашнее задание, — поспешно говорит, прежде чем троица покинет его кабинет. Юнги останавливается у двери и с «какого хрена?» взглядом оборачивается через плечо. — Оно не обязательное, но упражнение может быть полезным для ваших отношений. Попробуйте создать уютную атмосферу, в которой вы все будете чувствовать себя в безопасности. Свечи, ужин, кино — как вам больше нравится. И просто попробуйте поцеловаться. Дойдите до грани, когда вам уже будет не комфортно. А затем обсудите то, что вам понравилось и не понравилось. Чонгуку, кажется, заходит идея, поэтому он благодарит за подсказку. Тэхен так же улыбается. А вот Юнги краснеет и отворачивается, еще быстрее покидая кабинет. Чимин провожает Чонгука и Тэхена в приемную. И пока помощник передает им верхнюю одежду, ему удается подловить Юнги и оттянуть его подальше ото всех. Альфа не выглядит довольным, но пока не спешит устраивать сцены, чтобы не привлекать внимание своих парней и не раззадоривать их больше. — Господин Мин, я вижу, что вам некомфортно говорить при ваших партнерах, — шепчет он, еле выглядывая из дверного проема, чтобы его не было видно. — Я все понимаю, многим тяжело открыться вот так сразу, еще и когда вы чувствуете давление. Можете связаться со мной, если захотите получить индивидуальную консультацию. Юнги пренебрежительно осматривает визитку, отрешённо благодарит и прячет ее в карман. А выйдя на улицу, сразу же выбрасывает ее в ближайшее мусорное ведро. — Хен, а где твоя машина? — спрашивает Тэхен, осматриваясь. Они точно помнили, что утром Юнги уезжал на работу в своем автомобиле, но сейчас направляется не на парковку, а идёт к спуску в метро. — Сегодня без, — хмуро отзывается он. Чонгук и Тэхен не стали его тормошить и направились за ним. Ехали домой молча, уткнувшись в свои телефоны. И только переступив порог дома, Чонгук находит силы спросить: — Хен, эм… Как тебе сегодня? Юнги не оборачивается к нему, продолжая раскладывать вещи в шкаф. На первый взгляд кажется будто его ничего не задевает, но широкие плечи заметно напрягаются. — Нормально. Сухо. Нечестно. Несправедливо по отношению к ним. Тэхен недовольно хмурится, чувствуя смесь бессилия, усталости и раздражения. Его уже так утомило упрямство хена, что он говорит прямо: — Почему ты опоздал? Юнги на него не смотрит. И не оборачивается, чтобы это исправить. Но вот одежда и шкаф теперь интересуют его в последнюю очередь. С его стороны слышится глубокий вдох. — Утром я опоздал на работу, пришлось запарковаться на улице, так как внутри не было мест. Весь день шел снег, машину засыпало. Я просто не смог выехать, а расчищать все это у меня не было времени. Ждал такси, но оно попало в пробку из-за непогоды и проблем со снегом. Добежал до метро и поехал так. А на метро дольше, чем на машине, поэтому и опоздал. И телефон сел — не мог ответить. — Почему ты сразу не сказал? — Вы не спрашивали. Тэхен отводит взгляд, Чонгук складывает руки на груди, чувствуя вину — не стоило ему в голове материть хена всеми словами, пока они ждали его. Юнги действительно старался ради них. И сейчас, пока ему тяжело, он нуждается в поддержке, а не осуждении. — И все же… А как на счёт… Всего, что сказал нам Чимин? — аккуратно спрашивает омега, переходя на шепот. Будто говорить о таком стыдно и зазорно. Особенно перед Юнги. Но на удивление их альфа реагирует спокойно и сдержанно. — Мне нужно подумать. И больше они не поднимают эту тему. До… следующего вечера.