Пепел и звёзды

Деревня встречала утро, небо усеянное мириадами звезд потихоньку уступало место солнечным лучам. Сказать что Наруто провел ночь хорошо было нельзя, герой почти не спал, всю ночь его детское сознание тревожило чувство надвигающихся бед, парень не мог понять причину тревоги, от чего выглядел довольно помятым и разбитым. За дверью послышались голоса людей, из любопытства, парень выглянул в коридор и увидел как заведующая провожает к себе в кабинет пару людей, мужчина и женщина, предположительно, потенциальные опекуны, о которых вчера говорила воспитательница. Наруто замер, наблюдая, как дверь кабинета захлопнулась за незнакомцами. Что-то в них не давало ему покоя. Может, слишком безупречная одежда? Или взгляды, которые казались... неестественными? Он знал, что нельзя подслушивать, но его тревога взяла верх. Бесшумно ступая босыми ногами по деревянному полу, мальчик прокрался ближе и прижался ухом к двери. — …девочка подходит идеально, — донесся приглушенный женский голос. — Она здорова? — прозвучал хриплый бас мужчины. — Разумеется, — быстро ответила заведующая. — Документы в порядке, никаких отклонений. — Хорошо. Значит, сегодня же оформим. Наруто нахмурился. Что-то в этом разговоре было не так. Словно речь шла не о ребенке, а о товаре. Он сжал кулаки. «Что-то здесь не чисто...» В этот момент половица под его ногой предательски скрипнула. Мальчик затаил дыхание. За дверью наступила тишина. Наруто замер, прислушиваясь. Тишина за дверью длилась всего мгновение, но ему показалось, что она тянется вечность. Затем послышались шаги. Кто-то приближался. Мальчик отпрянул от двери и бросился назад в свою комнату, стараясь двигаться как можно тише. Он едва успел юркнуть внутрь, когда дверь в коридоре открылась. Мужчина, тот самый, что был в кабинете, выглянул наружу, огляделся и нахмурился. — Что-то не так? — раздался голос женщины. — Нет… Просто показалось. Мужчина задержался на несколько секунд, но потом, к счастью, дверь снова закрылась. Наруто медленно выдохнул. Сердце бешено колотилось. «Что-то здесь явно не так…» Он лежал, глядя в потолок, и в голове крутились тревожные мысли. Кто эти люди? Почему разговор был таким странным? И почему у него внутри все сжалось, когда он услышал слова заведующей: «Девочку уже выбрали, оформление почти завершено»? Повода для тревоги не было, и мальчик допускал что это его бурная фантазия разыгралась в самый неподходящий момент, однако, от этого все равно было не по себе.

***

Напротив Четвёртого Хокаге сидели советники, намеренные прояснить ситуацию с дальнейшей судьбой джинчурики. Их настойчивость раздражала Минато. Внутри него разгоралась буря негодования. Зачем снова поднимать этот вопрос, если решение было принято давно? — Решение остаётся неизменным. Как и было обговорено, ребёнок будет обучаться в Академии, — Минато сидел, скрестив руки у подбородка, и говорил ровным, уверенным тоном. В его голосе звучало спокойствие, но за ним скрывалась несгибаемая твёрдость. В такие моменты он не давал ни малейшего повода усомниться в своей позиции — урок, извлечённый из прошлых ошибок. — Это действительно так, господин Хокаге, однако… — голос Кохару прозвучал сдержанно, но настойчиво. — Мы должны быть уверены, что в будущем оружие деревни окажется способным выполнять свою задачу. Минато молчал, но его взгляд стал холоднее. — Возможно, стоит рассмотреть вариант, при котором мальчишка сможет полностью раскрыть свой потенциал? — продолжил Кохару. Это была последняя попытка советника сохранить хоть какую-то долю влияния на судьбу джинчурики. — Что вы имеете в виду, господин Кохару? — голос Минато стал жёстче. — Если речь идёт о Корне, наш разговор окончен. Ребёнок будет расти, как и все остальные. Точка. Советники переглянулись. Тяжёлый взгляд Четвёртого заставил их почувствовать себя неуютно. Спорить дальше было бессмысленно. Они молча покинули кабинет, оставив Минато наедине с мыслями. Ошибки прошлого преследовали его день за днём. Решение отделить сына от семьи далось ему нелегко, но большинство в Совете настояли: джинчурики должен расти отдельно. Официальные доводы казались логичными — безопасность ребёнка, сохранение тайны, предотвращение возможных угроз. Однако за этими аргументами скрывалось нечто иное. Советники не хотели, чтобы носитель Биджу был привязан к кому-либо. Они стремились создать идеальное оружие — лишённое привязанностей, преданности, внутренней опоры. Случай с Кушиной был исключением. Она стала джинчурики уже в осознанном возрасте, её характер и мировоззрение были сформированы, а потому замужество никак не повлияло на её контроль над Курамой. Но ребёнок — совсем другое дело. Если он вырастет, окружённый заботой и любовью, кто сможет гарантировать, что в решающий момент его сердце не возьмёт верх над долгом? Что он выберет Коноху, а не тех, кто станет ему по-настоящему дорог? Совет не мог допустить подобного риска. Минато понимал: оставаясь с ним, Наруто всегда будет мишенью. Враги Конохи, особенно Ивагакуре, не забыли обиду за Третью войну. Если информация о новом джинчурики всплывёт, ребёнок может стать разменной монетой в руках тех, кто мечтает уничтожить деревню или свести счёты с ним лично. Он мог представить, как однажды окажется перед выбором: жизнь сына или безопасность деревни. Поэтому он предпочёл не доводить до этого, надеясь, что, воспитываясь отдельно, Наруто станет сильнее и независимее. Но была ещё одна, куда более пугающая причина. Страх, который не давал Минато покоя. Человек в маске. Он знал, что этот враг не исчез навсегда. Тот, кто с лёгкостью разорвал печати Кушины и подчинил Кураму, обладал силой, превосходящей всё, с чем Хокаге сталкивался прежде. Его техника пространственного перемещения была даже быстрее, чем Хирайшин. Минато с трудом одолел его, но не уничтожил. И если этот человек вернётся, чтобы закончить начатое?.. Он пытался оставить метку, но враг каким-то образом её деактивировал. Минато всё ещё чувствовал её остаточную энергию, но не мог телепортироваться к ней. Это означало лишь одно: человек в маске был не просто сильным — он был гениален. Хладнокровный, расчётливый, способный предугадать действия даже того, кто славился своим интеллектом и быстротой реакции. Минато не мог позволить себе ошибку. Он не мог дать Наруто вырасти под его защитой, если сам не был уверен, что сможет эту защиту обеспечить. Это было не только решение Хокаге. Это был выбор отца. Выбор, который он ненавидел всей душой.

***

Тусклый свет факела едва освещал мрачное подземелье. Каменные стены хранили в себе холод и тайны, о которых никто не должен был узнать. В тени, скрытый от посторонних глаз, стоял старец. Лёгкие отблески пламени освещали его суровое лицо, делая его выражение ещё более непреклонным. Перед ним, будто тень, застыл человек в тёмной одежде, скрывая своё лицо под капюшоном. — Вы получили желаемое? — его голос был холоден и отстранён, лишён эмоций, как лезвие, режущее тишину. — Да, вполне, — последовал спокойный ответ. — Наши люди будут довольны. Вы, как всегда, безупречны в своих делах. На мгновение между ними воцарилась тишина. Где-то вдалеке капли воды размеренно падали с потолка, разбиваясь о каменный пол. Старец сузил глаза, всматриваясь в собеседника. — Мы ходим по тонкому льду, — произнёс он глухо. — Я уверен в ваших возможностях, но если о наших делах прознают... — Будут большие проблемы? — собеседник усмехнулся, но быстро вернул серьёзный тон. — Всё под контролем. Никто ничего не узнает. Это не выгодно ни одной из сторон, вовлечённых в игру. Он развернулся и растворился во мраке, оставив старца в тишине. Тот не двинулся с места, долго вслушиваясь в звук капающей воды. Его мысли, как змеи, извивались в лабиринте интриг и предстоящих решений. В погоне за силой он давно перестал считать жертвы. Он оправдывал себя благими намерениями, но истина была иной: он жаждал власти. И ради этого был готов принести в жертву кого угодно.

***

Полдень, в отличии от утра выдался пасмурным. Тучи, словно тяжёлое покрывало, укрывали небо, не давая солнечным лучам согреть землю. В воздухе витала тревога, которую Наруто не мог объяснить. Что-то должно было случиться. Что-то плохое. С самого утра он чувствовал себя так, словно ходил по тонкому льду, готовому треснуть в любую секунду. Наруто ещё не мог понять, откуда в нём бралась эта способность — видеть то, чего не замечали другие. Может, это было всего лишь обострённое детское воображение, а может, нечто большее. Он был слишком мал, чтобы осознавать это, но его интуиция редко его подводила. Порой он предчувствовал недоброе, прежде чем оно случалось. Сейчас это ощущение снова закралось в его грудь — липкое, тяжёлое, будто его предупреждали: что-то грядёт, и он ничего не сможет с этим поделать. Его взгляд метался по залу, выискивая того, кого могли выбрать. Может, Аой? Она всегда старалась понравиться взрослым. Или Сая, которая мечтала о семье? Наруто заметил Дзина, только что присоединившегося к остальным детям. Не раздумывая, он бросился к нему и схватил за руку, его тревожный взгляд говорил больше, чем любые слова. — Наруто, что с тобой? Ты сам не свой, — недоумённо спросил Дзин. Блондин замотал головой, пытаясь собраться с мыслями. — Послушай, скоро придут люди за новым ребёнком, но у меня плохое предчувствие... — он замолчал, подбирая слова. Дзин нахмурился, уловив беспокойство друга. — Продолжай. — Я не знаю... Но я видел их утром. Они заходили в кабинет заведующей. Вроде обычная пара, но что-то в них не так. Они... не похожи на тех, кто действительно хочет усыновить ребёнка. Дзин вскинул бровь, подталкивая друга продолжить. — Я подслушал их разговор, — наконец выдавил Наруто. В любой другой ситуации Дзин уже бы отчитал его за это, но сейчас любопытство взяло верх, и он лишь кивнул, призывая продолжать. — Они обсуждали ребёнка, но... не как человека, а скорее как товар. — Наруто напряжённо всматривался в лицо Дзина, ожидая реакции. Он думал, что друг встревожится, что хотя бы нахмурится, но... Дзин лишь усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Наруто, ты опять накручиваешь себя, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Тебе не кажется, что твоя бурная фантазия разыгралась не на шутку? Блондин замер, не веря своим ушам. — Но я же слышал... Они говорили о ребёнке, будто... — Будто что? — перебил Дзин, скрестив руки на груди. — Они просто хотят усыновить кого-то, вот и всё. Разве не для этого сюда приходят? Наруто нахмурился, его тревога никуда не исчезла. Всё внутри него кричало, что что-то не так. Но если даже Дзин не воспринимал его слова всерьёз, то кто поверит?