Между шпаргалками и признаниями

       За окном медленно светало.       Тусклый рассвет полз по стеклу, разводя серые тени на стенах. Мир будто нехотя вспоминал о своём существовании, но в комнате Ло всё ещё царила та же вязкая, липкая тьма - не внешняя, внутренняя. Он лежал, пялясь в одну точку на потолке, не моргая, не двигаясь. Глаза жгло от усталости, но сна не было и в помине. Лишь мысли - липкие, навязчивые, назойливые, как комары под кожей. Последнее, о чём он хотел думать, - это о сновидении. О том, что чувствовал после. О прикосновении, о... том, как сильно сжалось сердце в груди, когда Джон усмехнулся.       Лололошка стиснул зубы. Мысленно выругал себя. Сотый раз. "— Хватит. Не хочу об этом. Не хочу думать, не хочу помнить, не хочу..."       Но сознание не слушалось.       Образы возвращались - смутные, пьянящие, будто кто-то вылил настойку на мысли: вот чёткий профиль, вот лёгкий изгиб губ, вот глаза, пронзительные, карие. "— Нет-нет-нет-нет!"       Он приподнялся, сел, опёрся локтями на колени, уткнулся в ладони - как будто так можно было спрятаться от самого себя. Но даже в темноте век всплывало лицо. Лицо Харриса. И только теперь он осознал, почему так горит внутри. Почему так невыносимо думать.

Потому что Джон чертовски красив.

      Чёрт побери, да. Точёные черты лица - ни дать ни взять с иллюстрации. Аккуратный нос, будто выверенный циркулем. Густые, мягкие ресницы, из-за которых глаза казались ещё глубже. Карие. Тёплого, насыщенного оттенка. Приятного. Ло опустил голову, чуть не выругался вслух. "— Вот только этого не хватало.."       Если бы не язвительный язык Харриса, если бы не его бесконечные подколки, ухмылки, наставническое «ну-ну, не зарывайся» - Ло бы, наверное...

О господи.

Он бы счёл его милым. Милым. Какого чёрта.

      Он рухнул обратно на подушку, зажав лицо в руках. Хотелось орать. Или заснуть. Или выкинуть всю эту чепуху из головы. Но за окном рассветал новый день. А с ним - приходило ясное, безжалостное осознание: забыть не получится. "— Нет, хватит," — подумал Лололошка и почти с досадой провёл руками по лицу, стараясь прогнать остатки сна и затяжной, липкой тени эмоций. Он глубоко вдохнул — медленно, с паузой, — и с шумом выдохнул, будто выталкивая из себя всё лишнее.       Настоящее. Здесь и сейчас.       У него был день впереди. Дел по горло. И он не мог позволить себе растрачивать силы на сонные видения, пусть даже они и жгли изнутри своим тёплым, раздражающим светом. Ло снова сел на край кровати, не включая света. Тишина комнаты была почти медитативной. Дилан спал на соседней койке, отвернувшись к стене, тихо посапывая - этот звук почему-то действовал успокаивающе.       Студент обдумывал, чем заняться. Проснулся на порядок раньше обычного, раньше негласного «всеобщего» подъёма. Чтение? Рано. Мысли всё ещё сбивались, едва глаза пытались сосредоточиться. Уборка? Тоже нет - не хотелось ни стучать, ни греметь, ни пугать полусонных обитателей квартиры. И тогда в голову пришла идея - простая, уютная.

Завтрак.

      Лололошка выдохнул через нос, почти улыбнувшись. Он медленно поднялся, стараясь не скрипнуть полом, накинул лежащий на спинке кресла кардиган - широкий, слегка растянутый, но невероятно тёплый - и, схватив телефон, щёлкнул фонариком мягко выскользнул за дверь. Кухня встретила его прохладой и тишиной. Воздух ещё хранил лёгкий запах ночи - остывший чай, деревянные поверхности, тёплая пыль.       Он прикрыл за собой дверь, привычным движением развернулся к шкафу, машинально проверил полки.       Яйца.       Хлеб.       Немного сыра.       Пара слегка помятых, но ещё сочных помидоров. — Сгодится, — пробормотал Ло себе под нос, почти с удовлетворением.       Поставил сковороду. Щёлкнул зажигалкой. Пламя ожило, зашипело масло. Он двигался спокойно, размеренно, будто вымывался из сна вместе с шумом ножа по доске, шорохом пакета с хлебом, мягким звоном посуды. "— Да. Вот так - правильно."       В кухне появлялось тепло - от огня, от ритма, от простоты момента. И, может быть, к утру всё наладится.       Когда омлеты были готовы, Ло аккуратно выложил их на тарелки, рядом положил румяные тосты и завершил композицию ломтиками свежего, чуть подсоленного помидора. Вся картина выглядела по-домашнему тепло - скромно, но с каким-то особым старанием, как будто каждая деталь знала, что утро у всех будет тяжёлым, и готовилась морально поддержать. Он включил кулер - тот заворчал в ответ, недовольно, - и налил себе стакан воды, чувствуя, как внутри понемногу воцаряется ощущение уюта. Вытер руки о висящее сбоку полотенце и только собрался сделать глоток, как вдруг:

шлёп... шурх... шлёп...

      Звук тапочек, кое-как отрывающихся от пола, был настолько выразительным, что Ло не сразу понял, смеяться или притвориться мебелью. Он медленно повернулся к дверному проёму - и зря. Там, точно пришелец из далёкой галактики после гиперсна, стоял Дилан. Или точнее - существо, которое когда-то было Диланом. Взъерошенная тёмная макушка торчала во все стороны, как будто он спал головой в розетке. Один глаз был полузакрыт, второй ещё не включился. Сначала моргнул левый. Потом правый. Потом оба - но не одновременно. — Ты всегда так рано встаёшь? — пробормотал он сипло, глядя на Лололошку, как на мираж. Голос у него был такой, словно он целую ночь переговаривался с сервером на древнем языке C++. — Я не сплю? — добавил он, уже делая шаг к столу, при этом споткнувшись об собственный тапок и сделав в воздухе сложный манёвр, напоминающий попытку взлететь на низкой орбите.       Ло сдержал смешок. Глядя на это воплощение недосыпа и программирования, невозможно было не улыбнуться. — Ты сейчас выглядишь так, как будто застрял в загрузочном экране, — подкинул он с невинной ухмылкой. — Ха-ха, очень смешно, — Дилан поднёс руку ко лбу, проверяя, осталась ли у него вообще душа после пробуждения, и опустился на стул с видом героя, прошедшего семь кругов утреннего ада. Но как только его глаза зацепились за тарелку с омлетом, они внезапно оживились - даже ресницы, казалось, встали по стойке смирно. — Ты... ты... сделал завтрак? — Ну, кто-то должен был. Я проснулся слишком рано, и... — Женись на мне, — буркнул Дилан, уже тянущейся рукой за тостом. — Или хотя бы готовь вечно. — Только через мой труп, — раздался сиплый голос из коридора, и оба - и Ло, и Дилан - синхронно повернулись к источнику звука.       В дверном проёме показался Ричард. Если Дилан выглядел как потерянный астронавт, то Ричи больше напоминал призрака с факультета биоинженерной магии. Его волосы торчали в разные стороны, будто он всю ночь боролся с подушкой и проиграл. Один рукав футболки был задран до плеча, другой - будто кто-то аккуратно свернул в жгут. Под глазами расцветали глубокие тени, и Труман щурился так, будто свет наносил ему физический урон. Он зевнул, потянулся, едва не свалив с вешалки чью-то кофту, и хрипло добавил: — Братца своего я под венец не отдам, особенно в лапы закодированного заложника клавиатуры и мышки.       Дилан, не отрываясь от еды, прищурился: — Бро, я пошутил. Не душни с самого утра. — Я просто защищаю честь семьи! И глаза! Потому что если вы начнёте любезничать - я себе сетчатку выжгу, — отозвался Труман, всё-таки ввалившись в кухню и плюхнувшись на ближайший стул. — Утро доброе, — вставил Ло, глядя на обоих с лёгким, но неизбежным отчаянием. — Доброе, — пробормотали оба хором и тут же потянулись к еде, словно братская битва за честь была просто необходимым предисловием к завтраку.       Лололошка стоял с кружкой воды и едва сдерживал смех, ощущая, что день, вопреки мрачному началу, вполне себе имеет шанс сложиться весело. Тишина постепенно растаяла в сонной, лениво текущей болтовне двух полубессознательных обитателей дома, которые с поразительной яростью набрасывались на омлет. Дилан ел так, будто в общежитии неделю подряд проводили культ голодовки. Он вгрызался в тост с таким остервенением, что Ло на миг задумался — не приручить ли его завтраком навсегда, как дикого зверя. Ричард тоже не отставал - омлет исчезал с его тарелки с военной точностью и стратегическим темпом. Казалось, будто каждый прожёванный кусок - личная победа в битве за выживание.       Немного ошеломлённый зрелищем Ло перевёл взгляд на стол, проверяя: всё ли на месте. И только теперь заметил, что один стул, аккуратно выдвинутый, так и остался пустовать. Брэндона не было. Ни его бодрой фигуры, ни грохота кроссовок, ни бодряще-ужасающего "утро, народ!", от которого хотелось прятаться под стол. — А Брэндон?.. — юноша приподнял брови, обводя взглядом кухню, будто тот мог материализоваться из облака протеинового пара.       Ричард, не поднимая глаз, наколол кусочек омлета на вилку и вяло махнул ею в сторону окна: — Наш горе-качок каждое утро поднимается ни свет ни заря. Пробежка, растяжка, приседания, философское размышление о смысле жизни в позе планки... Короче, не жди его. Завтрак - не его время. — Он вообще человек? — хмыкнул Дилан, расплываясь от удовольствия после очередного глотка чая. — Хз, — пожал плечами Ричард. — Но я подозреваю, что он подзаряжается не от еды.       Кухня наполнялась теплом, запахами еды и абсурдными разговорами. Даже если утро начиналось с тяжёлых мыслей - к середине первого тоста они казались уже не такими страшными.

***

      Ребята расходились по своим аудиториям, прощаясь до вечера. Ло шёл по длинному коридору университета, стараясь не отставать от Ричарда, который оживлённо обсуждал расписание. Свет от больших окон играл на полированных плитах, а гул разговоров эхом разносился по пространству. Он думал о том, что впереди его ждёт, когда вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Подсознание среагировало мгновенно, заставив его остановиться и обернуться.       Там, в другом конце коридора, словно появившись из ниоткуда, стоял Джон. Он лениво облокотился на стену, будто просто проходил мимо и вдруг решил остановиться. Руки - скрещены на груди, расслабленно, но в этом жесте чувствовалась настороженность, скрытая за мнимой небрежностью. Тёмная водолазка облегала его фигуру, подчёркивая прямую спину и уверенную, почти вызывающую осанку. Солнцезащитные очки скрывали взгляд, но Ло чувствовал - знал - что Харрис смотрит на него. Напрямую. Не отрываясь.       Время будто вязло в воздухе, растягивалось между ними, как тонкая нить. Секунды тянулись мучительно медленно, наполненные напряжением, которое невозможно было объяснить словами. Джон чуть наклонил голову - едва, как бы невзначай, - и уголок его губ дрогнул в знакомом, раздражающе уверенном движении. Это была ухмылка, в которой читалось: "Ну что, узнал? Признал? Пойман." Насмешка и вызов, выстроенные одним лёгким жестом.       Ло ощутил, как внутри всё сжалось - грудная клетка будто провалилась вовнутрь, оставив сердце в подвешенном, неуверенном состоянии. Один удар пропущен. Второй - сбит. По спине прошёл холодок, тонкий, как дуновение сквозняка. Он не мог двинуться. Словно его застигли на месте, обнажённым перед чем-то, чего он никак не хотел признавать. И в этот момент - Джон не делал ни шагу. Просто стоял, смотрел. Этого было достаточно, чтобы всё в Лололошке перевернулось. — Ло, ты идёшь? — окликнул его Ричард, не заметив происходящего.       Знакомый голос вернул Лололошку в реальность. Тот резко моргнул, будто стряхивая наваждение, и быстро отвёл взгляд, заставляя себя сделать вдох - глубокий, болезненный. Всё внутри ещё дрожало, но он заставил себя шагнуть вперёд, вырваться из цепкой тишины взгляда. Поспешил догнать друга, стараясь держаться спокойно, будто ничего не произошло. И всё же, даже спустя несколько секунд, когда он уже шёл рядом с Ричи, слушая привычные поддразнивания, мимолётное столкновение глаз не исчезло. Оно сидело в голове, цепляло изнутри, как заноза. Ло не мог объяснить - почему. Почему этот взгляд показался таким - слишком прямым, слишком личным. В нём было нечто, что не походило на банальную случайность.       И чем больше он пытался убедить себя в обратном, тем отчётливее понимал - Джон умышленно смотрел на него. Видел. Словно ждал от него чего-то.       Аудитория, где проходила лекция куратора, стихла. Просторное помещение было залито мягким светом, который проникал сквозь высокие арочные окна. За стеклом раскинулся вид на университетский парк, где ветер играл с листьями деревьев. На стенах висели крупные чёрно-белые фотографии, запечатлевшие научные достижения и портреты выдающихся исследователей, чьи имена стали легендами в области молекулярной биологии. Парты стояли рядами, слегка поднимаясь к задней стене, создавая эффект амфитеатра.       Ручка застучала по странице с такой поспешностью, будто могла замаскировать растерянность. Ло уткнулся в блокнот, но ни одно слово не попадало на строчку осмысленно. Он вёл строки на автомате, не глядя на экран, где куратор уже переключила схему на новую, усложнённую модель взаимодействий в экосистеме. Сложные биомеханизмы, генетические цепи - всё это в обычный день увлекало бы его, но не сегодня.       Сегодня его мозг был занят - мягко говоря - не наукой. "Формально я ведь не обязан приходить на факультатив... ну.. типа забыл? Или... специально задержусь, чтобы Харрис ушёл первее меня..." — Ло машинально ткнул ручкой в край страницы, оставив кляксу. Он раздражённо вздохнул.       Ричард скосил на него взгляд, затем аккуратно подвинул свою тетрадь: — Если что, потом скину тебе конспект. — шепнул он, с той самой насмешливо-доброй интонацией, от которой ни убежать, ни отбиться.       Ло благодарно кивнул, даже не пытаясь оправдываться. Всё, что он мог - это сосредоточиться хотя бы на том, чтобы выглядеть нормально. Хотя бы внешне. Чтобы руки не дрожали. Чтобы не вцепляться в ручку так, будто ею можно заколоть тревогу. Он поднял глаза к окну, где ветер трепал зелень. Как будто сама природа дразнила его свободой и безмятежностью, которую он так отчаянно сейчас терял. "— Факультатив начнётся после обеда. Несколько часов. Просто... переживи."       Но даже с этим простым планом внутри всё сжималось в тревожный ком: как быть, когда снова встретишь этот взгляд? Этот голос, что так легко разрезает внутреннее равновесие? Он не знал. И, кажется, никто в этом здании - даже куратор с её пирамидой знаний - не смог бы дать ответа.

***

      Последняя пара дня всегда ощущалась как нечто иное, чем все остальные. Время, как будто, растягивалось, а атмосфера в аудитории становилась более расслабленной, но и немного утомлённой. Студенты, уставшие от долгих часов лекций и заданий, всё чаще перешёптывались, лениво перелистывали свои тетради или мобильные телефоны, а кто-то, не скрывая зевоты, ловил взгляд преподавателя, пытаясь не уснуть прямо на парте.       Лололошка чувствовал это ощущение тяжёлой усталости, которая висела в воздухе. Он сидел, прислонившись к спинке стула, потирая глаза и стараясь не отвлекаться. Преподаватель, стоящий у доски, говорил о чём-то важном, но слова словно теряли свою значимость в этом полусонном полудрёме. Каждый звук в кабинете становился эхом, а его собственные мысли терялись в этом тумане. Но в то же время было что-то уютное в этой усталости. Последняя пара словно освобождала от обязательств, и Ло чувствовал, что весь день наконец-то подходит к концу. Остался только чёртов факультатив. В голове начали складываться образы вечерних планов - уютная комната, друзья, вкусный ужин, и, возможно, немного отдыха перед следующими трудностями.       Он заметил, как кто-то кидает быстрые взгляды на часы, другие из студентов уже не пытаются скрыть усталость. Каждый тянул время, стараясь дождаться конца. Ло тоже не мог дождаться, когда этот день наконец завершится. Он чувствовал, что ранее пробуждение плохо на нём сказалось: глаза то и дело, что слипались.       Парнишка вышел из кабинета, чуть приоткрыв дверь и скользнув в коридор. Его шаги были быстрыми, мысли оставались где-то позади. Он чувствовал себя уверенно. Но как только он подошёл к 315 аудитории, где должен был состояться факультатив с Джоном, вся эта уверенность словно испарилась. Он почувствовал странное беспокойство, которое с каждым шагом только усиливалось. Вспоминался момент, когда Джон взглянул на него в коридоре, его насмешливая ухмылка, скрытая за очками.. Внутри что-то напряглось.       Юноша тихо открыл дверь аудитории, слегка обеспокоенный предстоящим. Он ожидал увидеть наставника, но внутри было абсолютно пусто. Ло спокойно вошёл в помещение, закрыв за собой дверь. Пока он шёл к злосчастной первой парте обратил внимание на окружение: стены были украшены нейтральными постерами, а доска у окна была слегка вытерта, что делало аудиторию ещё более безликой и обычной. Он опустил рюкзак на пол и осторожно уселся. Не желая тратить время на лишние размышления, Лололошка решил немного отдохнуть. Он взял свой длинный шарф и аккуратно положил его на парту, чтобы обмотать руки. Шарф был мягким и тёплым, и в этом моменте Ло почувствовал некую лёгкость, как если бы он мог отстраниться от всего происходящего. Парень положил голову на свои руки, устроившись так, чтобы немного подремать, и постепенно его тело расслабилось.       Время шло, и он погружался в полусонное состояние. Шум в коридоре не доходил до его ушей, а сама аудитория наполнилась лишь тихим дыханием, которое сам едва ощущал. Ло почти уснул, когда, вдруг, почувствовал движение и лёгкую тень перед собой. Он медленно открыл глаза, и первое, что он увидел, - это лицо Джона, нахально возвышающееся над его собственной партой. Джон опирался локтями на стол, подперев подбородок руками, и изучал Ло с таким видом, будто пытался разгадать сложную головоломку. — Выспался? — произнёс Джон с ленивой усмешкой, его голос был чуть ниже обычного, от чего у Ло тут же закипела кровь. — Ты, похоже, отдохнул лучше, чем я думал.       Глаза моментально широко раскрылись, и он невольно присмотрелся к этому сценарию: Джон, в белом докторском халате, как будто полностью расслабился, смотрел на него с лёгким прищуром. Его лицо было спокойным и почти неиздевательским. В голове всё перепуталось: сонный взгляд на Джона, попытка проснуться от полудрёма, но... вместо этого он оказался в ситуации, когда его внимание сосредоточилось только на этом человеке. Мгновение казалось странным, и юноша не знал, что с ним происходит.       Ло понимал, что всё его лицо вспыхивает. Сонливость улетучилась, сменившись смесью раздражения и паники. Он быстро собрал себя в кучу, понимая, что Джон только и ждёт, чтобы увидеть, как он теряет контроль. — А ты всегда следишь за своими учениками? — сухо ответил Ло, подтягивая себя к сидячему положению и стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. — Просто хотел убедиться, что ты не проспал свой второй шанс показать, что ты не безнадёжен.. — Джон усмехнулся, откинувшись чуть назад.       "— Тц.. А как же!"       Лололошка нервно посмотрел на шатена, пытаясь не встречаться с его взглядом. Вдобавок ко всему, внутренний дискомфорт ещё усиливался от того, что он не мог понять, как именно вести себя в такой ситуации. В голове крутилось ощущение, что он как-то уж слишком откровенно оказался в этой неловкости. Несколько секунд он оставался неподвижным, а затем медленно поднял голову, его губы изогнулись в улыбке. — Не волнуйся, наставник, — сказал он, придавая своим словам столько яда, сколько мог. Ло откинулся обратно на спинку стула, скрестив руки на груди. Он чувствовал, как сердце всё ещё бьётся быстрее, чем хотелось бы, но обещал себе одно: не дать Джону почувствовать свою слабость. — Ты получишь всё, что хотел. И даже больше.       Слова студента явно раззадорили Харриса. Тот приподнял бровь, но его улыбка стала шире, будто он наслаждался этим словесным поединком, посмотрел на Ло с секундной паузой, как будто обдумывал его дерзкий ответ, а затем рассмеялся. Смех был глубоким, бархатистым, словно тщательно продуманным, и разлетался по аудитории, как мелодия, звучащая на идеальной частоте. Это не был громкий, искренний смех - скорее, он казался сдержанным. Его плечи слегка подрагивали, губы приоткрылись, демонстрируя идеальные белые зубы. Лололошка подметил, что его оскал действительно был хищным, а взгляд, которым он одаривал его, оставался насмешливо-пронзительным. — Ты, оказывается, умеешь удивлять, — проговорил Харрис, всё ещё слегка посмеиваясь, его голос звучал мягче, чем обычно, но от этого не менее надменным. — Я не ожидал, что у тебя найдётся такая уверенность, чтобы так разговаривать со мной.       Его смех утих так же, как и начался, оставляя за собой лёгкое эхо в помещении. Джон выпрямился, стряхивая с себя невидимую пыль с рукавов, и снова посмотрел на Ло, но теперь в его взгляде читалось что-то большее - интерес, смешанный с вызовом. — Тебе стоит тщательнее подбирать слова, Ло, — сказал он, с намёком на иронию. — Раз ты так настроен, думаю, наш факультатив станет гораздо интереснее, чем я ожидал.       Он снова усмехнулся, но на этот раз без смеха, лишь слегка приподнимая уголок губ, прежде чем плавно развернуться и занять своё место у стола. Ло только крепче стиснул кулаки, напоминая себе, что не собирается давать этому парню ни малейшего шанса вывести его из равновесия.       Время тянулось точно мёдом - вязко, медленно. Джон стоял у доски, объясняя материал с присущим ему назойливым юмором. Его голос звучал ровно, пока он разбирал сложные схемы и формулы молекулярной биологии. В руках он держал маркер, плавно выводя линии и стрелки, а иногда отводил руку, чтобы жестом подчеркнуть сказанное. Ло сидел за своей партой, тетрадь была открыта, но взгляд упорно избегал бумагу. Вместо того чтобы следить за словами Джона, он снова и снова ловил себя на том, что его внимание приковано к линии шеи, виднеющейся из-под тёмного воротника водолазки. Каждый раз, когда Харрис наклонял голову или делал движение рукой, чтобы подчеркнуть очередной пункт, ткань воротника натягивалась, подчёркивая силуэт шеи и ключиц. Ло пытался заставить себя сосредоточиться на словах, но всё, что он слышал, смешивалось с его собственными мыслями. "— Это просто шея, чёрт возьми," — мысленно ругал он себя, но даже это не помогало.       В какой-то момент Джон повернулся, чтобы задать вопрос. Его взгляд встретился с глазами Ло, который поспешно опустил голову, делая вид, что что-то записывает. — Горе-мученик, — вдруг прозвучал голос Джона, выдернувший его из мыслей. — Ты вообще следишь за тем, что я объясняю? — Конечно. Ты говорил про ферментативные реакции.       Джон прищурился, его губы изогнулись в тонкой усмешке, но он не стал дальше давить. Вместо этого он продолжил лекцию, хотя Ло был уверен, что наставник заметил то, с каким необузданным любопытством на него пялился студент. Лололошка стиснул зубы, решив больше не поддаваться своим мыслям, но с каждой минутой это становилось всё сложнее. Присутствие Харриса, его красоту и привлекательность казалось невозможным игнорировать.

***

      До конца факультатива оставалось двадцать минут. Харрис мельком взглянул на часы - их стрелки неумолимо приближались к новому часу, отсчитывая последние секунды с механической торопливостью. В карих глазах что-то щёлкнуло, как будто он внезапно вспомнил о чём-то важном, - и в следующую секунду он уже резко задвинул стул, одновременно сгребая бумаги в чёрную кожаную папку. Всё движение было стремительным, нервным, с тем нетипичным для Джона порывом, когда он вдруг начинал действовать быстрее, чем окружающие успевали осознать. — Это на потом, — бросил он коротко, и листок с задачей, напечатанный на сероватой бумаге, скользнул по гладкой поверхности стола, остановившись прямо перед Ло. — А это - если застрянешь, — добавил Харрис, и будто невзначай положил сверху бумажку с аккуратно выведенным номером. Подчёркнутым. Словно специально, чтобы было понятно: это не просто номер лаборатории, не общий контакт. Прежде чем Лололошка успел что-либо сказать, Джон уже шагнул в сторону выхода, закидывая на плечо пальто и снова обретая ту свою отстранённую, уверенную походку, с которой исчез из аудитории, не оборачиваясь.       А у Ло перед глазами остались только чёрные цифры, тонкая строчка с задачей и лёгкое дрожание воздуха, оставшееся после того, как Джон прошёл мимо. — И что это было?.. — с трудом подавив вздох, парень быстро ввёл номер на листке бумаги в свой телефон, мысленно радуясь, что теперь ему не придётся видеть этого человека до пятницы. Едва удержав улыбку, он стал собирать свои вещи.       Холл университета встретил неожиданной тишиной. Каменные коридоры, ещё недавно наполненные гулом голосов и скрипом шагов, словно выдохлись - теперь здесь царила редкая и почти священная пауза. Сквозь витражные окна тянулись полосы вечернего света, окрашивая пол в янтарные оттенки. Где-то вдалеке мелькали одинокие фигуры студентов, и всё вокруг казалось будто растворённым в дымке спокойствия. Лололошка шагал медленно, позволяя себе впервые за день просто идти, не думая ни о лекциях, ни о графиках, ни о неловкостях. Он почти наслаждался этим покоем, пока глаза - как это всегда случается - случайно не зацепились за одно знакомое движение.       На фоне резных дверей, в тёплом свете уличных фонарей, стоял Джон. Лёгкий поворот головы, каштановые волосы, отливающие золотом - всё в нём было до боли мягким. Но он был не один. Рядом с ним стояла девушка. Её тонкая фигура была закутана в элегантное бежевое пальто, а на голове - берет того же цвета, как мягкое пятно пастели в кадре чёрно-белого фильма. Она стояла к Ло спиной, но уже по самому её силуэту чувствовалась грация и лёгкость. Их близость не была навязчивой, но в ней было что-то личное - тихое и настоящее.       Лололошка почувствовал, как внутри что-то отозвалось странной дрожью, будто в груди тихо скрипнула дверь. Он не знал, почему - то ли из-за того, как Джон чуть наклонился к ней, внимательно вслушиваясь, то ли из-за той мягкой улыбки, что скользнула по его лицу. Такого Джона он ещё не видел - тёплого, спокойного, с выражением почти умиротворённого участия. И, почему-то, это казалось несправедливым.       Он стоял, не двигаясь, сжимая лямку рюкзака, пока Харрис и незнакомка не обменялись ещё парой слов. Она чуть склонила голову - жест вежливый, нежный. Джон в ответ улыбнулся снова, коротко, но с тем особенным выражением, которое остаётся в памяти. Затем они вышли из здания, растворяясь в вечернем воздухе.       Ло опустил глаза, как будто только это могло помочь справиться с внезапной, ниоткуда взявшейся горечью. — Какая разница?.. Это вообще меня не касается, — выдохнул он себе под нос, но сердце всё равно колотилось так, будто опаздывало куда-то, где его никто не ждал.