Рокх'ленн'сар

Далеко не все файлы, сохранённые на изолинеарном чипе, оказались доступны Джулиану. Многие из них были дополнительно зашифрованы или требовали паролей. Если рассматривать открывшуюся взору доктора Башира структуру с точки зрения медицины, то легко было бы остановиться на диагнозе «паранойя» у того, кто сотворил эту изящную головоломку. Но те документы, которые Джулиану удалось просмотреть, касались самого Гарака. Да, они раскрывали некоторые любопытные секреты, но в большей степени представляли собой… просьбу о помощи. *** В медотсек Джулиан входит в крайне задумчивом настроении. Пока медсестра Джабара рассказывает о том, сколько пациентов и с какими проблемами записались заранее, он всё так же перебирает в уме то, что успел узнать. Когда же она заканчивает, говорит: — Пока никто из них не пришёл, я проведаю Гарака. Джабара едва заметно поджимает губы. Нет, Джулиан уверен в её профессиональных качествах и знает, что она никогда не обидит пациента намеренно, но она всё же баджорка. Она недолюбливает кардассианцев и ничего не может с собой поделать. Джулиан ничего не говорит, не подчёркивает, что заметил эту маленькую деталь. Он направляется к боксу и запирается в нём изнутри прежде, чем Джабара понимает, что это произошло. Несколько команд компьютеру, и бокс оказывается отрезан от станции, превращается в крохотную автономную ячейку, где никто не может подслушать. И тогда только Джулиан достаёт трикодер, настроенный заранее таким образом, чтобы обнаружить именно то, что нужно, и сканирует Гарака. Гарак всё ещё спит — или делает вид, что спит. Опираться на медицинские показатели Джулиан не торопится. В тех документах он… увидел не так много, как хотелось бы, но нашёл главное: Гарак — оперативник Обсидианового ордена. Сомневаться в его способностях не приходится, он определённо прошёл отличную школу, недооценивать его опасно. И, возможно, он умирает. — Мой дорогой доктор, — наконец Гарак открывает глаза. Сегодня он кажется более изнурённым, чем обычно. Джулиан немного злится, потому что только теперь понимает — Гарак постоянно испытывает боль, но отчего-то забывает сказать об этом. — Да, — резко отвечает он. — Я — ваш доктор, ваш врач, Гарак. И потому вы должны быть со мной откровенны… Его тут же прерывают: — Откровенность — великая слабость, — отзывается Гарак, на мгновение превращаясь из того сломленного и уязвимого, уже знакомого Джулиану, в другого — кого он прежде замечал только отдалённо, лишь предполагал, что таковой вообще существует. — Вы не можете требовать её от меня. Они смотрят друг другу в глаза. Джулиан не задаёт очевидного вопроса: «Почему вы всё же доверились мне», ведь и ответ на него очевиден. Гарак пребывает в крайнем отчаянии. — Я вижу, в чём заключается ваша проблема, — не продолжает спора Джулиан мгновением позже. — Чтобы её устранить, мне потребуется… провести операцию. Проблема — искусно внедрённый имплант, существенно влияющий на мозговую деятельность. Он буквально способен как подавить любую боль, так и порождать её бесконечно. Гарак не уточнил, как именно этот имплант оказался повреждён. Джулиан сделал вид, будто верит, что это случайность. И они оба не стали называть вещи своими именами. — Операцию, — повторяет Гарак, словно смеётся, но улыбки на губах у него не возникает. В серых глазах непроглядная темнота расширенного зрачка. — Нет, доктор… Боюсь, это невозможно, — голос его звучит устало. — Иных предложений у вас нет? В таком случае я ошибся в вас. — Сомневаетесь в моих навыках хирурга? — уточняет Джулиан, немного уязвлённый этим. Но несмотря на то, что Гарак действительно доверился ему, сам он доверяться следом не спешит, хотя, быть может, если бы Гарак только знал о его генных улучшениях, не сомневался бы в том, что Джулиан превосходит многих и многих хирургов Звёздного флота. Не сомневался, что Джулиан способен на невозможное. — Не сомневаюсь в технологиях Обсидианового ордена, — неожиданно легко говорит Гарак, прерывая поток его мыслей. — Если вы рассчитывали удалить… эту проблему, то это всего лишь убьёт меня. Необязательно легко и быстро. Но я надеялся, что у вас есть фантазия… Она есть, доктор Башир? Джулиан задумывается. Технология, о которой он только что узнал, не была описана досконально, и вряд ли Кардассия будет так добра, чтобы предоставить ему данные по запросу. Вероятно, Гарак прав. Вероятно, в случае хирургического вмешательства его смерть неизбежна. И это — не то решение, которое Джулиан искал. Он размышляет ещё мгновение. Он знает, что способен найти выход из этой ситуации. — Я смогу отключить это, — говорит он наконец. — Не изъять, но… и в таком случае вам не придётся считать дни до смерти. — Он отступает к блоку с препаратами, выбирает гипоспрей и обезболивающее, разворачивается к Гараку. — Позвольте вам помочь? Прямо сейчас — и не только? Гарак смотрит настороженно. Джулиан снова убеждается — открыться того подтолкнула крайняя степень отчаяния, а потому нисколько не обольщается. Возможно, для Гарака он всего лишь первый встречный. Но всё-таки ему хочется услышать одно маленькое объяснение. Прижав гипоспрей к шее Гарака, туда, где она не защищена гребнем, он спрашивает: — Почему я? — Это ведь очевидно, доктор, — горько усмехается Гарак. — Вы — не баджорец. Компьютер получает команду, и бокс снова сливается со станцией всеми своими системами. Почти сразу же заглядывает медсестра Джабара. Вид у неё недовольный. — Первый пациент пришёл, доктор Башир, — говорит она, пронзая тем временем Гарака взглядом. Неясно, в чём она хочет его обвинить, но Гарак в этот момент сидит на кровати, глядя в пол, безучастный ко всему происходящему. И Джулиан сам готов усомниться, что несколько мгновений назад между ними состоялся разговор. — Сейчас подойду, — отвечает Джулиан, а потом — уже Гараку: — Вам нужно отдохнуть, прогулка принесла слишком много потрясений. Но если вам станет лучше к вечеру, я обещаю снова отвести вас на обед. Гарак на миг чуть поднимает голову. Соприкосновение взглядов мимолётное, но Джулиану этого достаточно, чтобы заметить, как Гарак усмехается — только глазами. Оценил актёрскую игру? *** До конца смены Джулиан слишком занят. Много пациентов, много вопросов у медсестры Джабары, точно она намеренно желает заполучить как можно больше внимания и времени, только бы Джулиану не пришло в голову снова заглянуть в бокс к проблемному пациенту. Но наконец в медотсеке воцаряется спокойствие и тишина. До конца смены не более получаса. Джулиан сверяется со временем и отмечает: — Пожалуй, настало время исполнять свои обещания. Я займусь нашим пациентом. Медсестра Джабара поджимает губы, теперь уже совсем не таясь. Всем видом она выдаёт несогласие с тем, как Джулиан решил вести себя в отношении Гарака. Но она ничего не может противопоставить, и вскоре ей остаётся только смотреть им вслед. Уже на променаде Гарак спрашивает: — И вы не боитесь, мой дорогой доктор, что спасаете убийцу? — Я врач, а не судья, — отзывается Джулиан. — Я спасаю жизни. Такова моя работа. Гарак едва ощутимо опирается на его локоть, и Джулиан снова вспоминает рокх’ленн‘сар, цветок, без сомнения, прекрасный, но ядовитый.