Вырванное сердце

Невада, ночь, дом подруги владелицы отеля «Маленький Ино’прише’ленец».

      Из соседней комнаты доносились звуки бьющейся одежды о барабан стиральной машины. Короткостриженная девушка с синими, как море, волосами, представившаяся как Клэр, разливала заваренный в чайничке чай на глазах у Эдди. После случившегося в амбаре Эдди с подозрением следил за качеством трав.       Закутавшись в плед, мужчина рухнул на мягкую обивку дивана и внимательно разглядывал обстановку: минимализм, чистота и порядок, спокойные цвета на стенах и мебели. Была бы эта квартира Эдди, под диваном находился бы носок, а на столешнице — остатки вчерашней упаковки от лапши. Но убранство огромной гостиной вызывало восторг.       Сама хозяйка, хоть и имела крашеные волосы, была одета стильно и по-деловому: широкоплечий белый пиджак, длинные прямые брюки того же цвета, черная рубашка, выглядывающая из-под пиджака и маленькая брошь в виде луны. На ресницы была нанесена белая тушь, на нос и уголки глаз — хайлайтер, из-за чего девушка выглядела так, будто сама прилетела с другой планеты в эти дикие места.       — Вот, пожалуйста, — она присела напротив и убрала упавшую на лоб прядь за ухо. Ее голос был приятен, спокоен и размерен. — Скажите, пожалуйста, если захотите добавки.       Кукурузные лепешки с мясной начинкой, попкорн и бутылка колы — Эдди не думал, что при виде еды в нем пробудятся первобытные инстинкты. В последнее время мысли о собственном самочувствии отошли на второй план: то Венома надо спасать, то информацию по городу узнавать. Эдди заметил, что так проявлялась одна из ключевых особенностей его характера. Сколько он себя помнил, на первом месте у него стояла справедливость, а потом все остальное.       Веном сильно помог обессиленому телу Эдди, проделав большую часть пути общими усилиями. Задавая через каждые сто метров вопрос: «Ты в порядке?», симбиот неосознанно налепил на своего носителя глупую легкую улыбку вплоть до встречи с Клэр. Даже сейчас Веном напоминал Эдди с задоринкой в басистом голосе:       — Не торопись, малыш Эдди. Подавишься.       Давился он только от таких обращений. Эдди ощущал эту потребность Венома в нем каждую секунду. В теле преобладала невесомость, чужие щупальца то и дело щекотали бока, гладили спину, а приятный бархатный голос заставлял забыть о реальности и целиком погрузиться в него.       Клэр видела рассеянность мужчины, но списала это на стресс.       — Итак, давайте подытожим…       — Злость. Страх. Недоверие. Она боится нас.       — Два дня назад Мартин и Нова Мун получают от меня ключи, оплатив посуточную стоимость на неделю вперед. Берут они ее не для себя, а для Вас — у них минивэн, они ночуют там. Сегодняшним днем кто-то вламывается внутрь, перед этим накрыв камеру видеонаблюдения на улице тряпкой, и переворачивает там все вверх дном. У Вас пропадает рюкзак с документами и ключами от дома…       — Пропал он до погрома.       — Верно. Я уже написала заявление. Улики, которые у нас сейчас на руках: мужские отпечатки на полу, момент, когда этот мужчина в черном балахоне и маске на все лицо попадает на камеру и ваши ничем не подтвержденные слова.       Ее соколиный взгляд ничуть не напугал Эдди: видал он вещи и пострашнее. Ухмыльнувшись, мужчина ждал, когда пешка сделает свой ход.       — Вас зовут в участок для дачи показаний.       «А вот и он. Раньше, чем я думал».       — Только очистились перед законом, и тут на те…       «Алиби у нас нет, равно как и мотива. Пустая трата нашего с Веномом драгоценного времени».       Но ответил он совершенно иное:       — Разумеется. Мы отправимся завтра же с рассветом, — Эдди накрыл своими ладонями женские руки и в наслаждении отметил, как та дернулась, словно его руки были из битого стекла.       — Такая не будет давить на нас. Мягкотелая, хотя и старается казаться грозной. Пустила за порог, оставила на ночь. Чувствует вину и мечется.       — Вам не страшно оставаться под одной крышей с незнакомым Вам мужчиной, потенциальным дебоширом и похитителем двух людей? — он наклонился чуть ближе к девушке, и та убрала свои руки из ловушки, подобной рыболовной сетке.       — Мистер Брок, я хочу, чтобы Вы прекрасно понимали, что я в ответе за обеспечение комфортного и безопасного Вашего нахождения в этом городе, — Эдди не смог сдержать смешок. Его приподнятое настроение лишь сильнее беспокоило девушку. — Пожалуйста, не пугайте меня. Не заставляйте прогонять Вас на улицу.       — Если натворит херню — сожрем. Но пока она слишком правильная по нашим меркам. Ждем, когда оступится, предаст наше доверие.       — Я не смею, — мужчина отступил, но взгляд продолжил быть нацеленным на малейшую деформацию в поведении сидящей перед ним девушки.       «Доверяй, но проверяй. Либо я параноик, либо она держит в рукаве еще один козырь».       — Клэр, у Вас здесь так чисто, можно сказать, стерильно, как в больнице. Могу я спросить, Вы это для себя, или…       — Я работаю семейной психологиней, предоставляю психологическую поддержку семьям и парам на дому и онлайн. Комфортная обстановка способствует желанию людей здесь задерживаться, находиться и, в последствии, возвращаться.       Эдди бросил взгляд на висевший над компьютерным столом розово-фиолетово-синий флаг. Всего на секунду, но это не осталось незамеченным. Девушка закатила глаза, понимая, к чему это может привести в дальнейшем.       — Спрашивайте, раз интересует.       — Цвета — отстой. Хотя фиолетовый нравится, — Веном издал приятный смешок, что волной мурашек прошел по всему телу. — Наш флаг, Эдди, был бы темно-темно-красным и темно-темно-фиолетовым.       — Ага, или просто черным.       — Простите?       — Ничего, это я так. Думаю вслух, — на этот раз он в открытую засмотрелся за висевший флаг и о чем-то задумался.       — Я работаю с разными парами, будучи представительницей сообщества меньшинств. Поэтому мой спектр услуг крайне широк и разносторонен.       — Будто реклама на телике началась.       «А я представитель, пожалуй, самых-самых меньшинств. Мне даже обсудить свою ситуацию не с кем».       Клэр убрала пустые тарелки и разлила вино по бокалам.       — Надеюсь, Вы пьете.       — Сначала налили, потом спрашиваете.       — Знаете, с Вашим характером Вашему партнеру придется туго.       Веном, довольный, как накормленный кот, подозрительно заурчал и чуть сильнее заковал симбиотической паутиной сердце носителя. Эдди схватился за него, испугавшись на секунду, чем вызвал на лице девушки тревогу. Заверив, что с ним все хорошо, как бы невзначай выбросил:       — Странный городишко, конечно. Людей на улице не встретишь, продуктовые магазины закрыты.       Ее острый взгляд не понравился Броку. В нем читалось:       «Ты издеваешься? Не притворяйся, будто не при делах».       — Люди сами приносили Вам пакеты. И тот крест, разумеется. Вы же так эффектно появились в этом городе. Люди решили, что Мартин и Нова Вам прислуживают. Приехали со стороны Зоны, вытащили мужчину из салона, который внутри отеля издавал необъяснимые звуки на весь район, таскали ему в номер вагон еды. Народ здесь верит во всякую конспирологию, многие приезжие остаются, чтобы своими глазами увидеть чудо. Пожалуй, Вы показались им тем самым чудом.       — Она разграничивает себя и этот город. Не хочет быть его частью?       Эдди понимающе кивнул, притянул бокал к губам, принюхался. Фруктовые запахи, полынь и запах медицинского спирта бросились в нос. Отпил самую малость, чтобы убедиться в своем ожидании, и осушил бокал до половины разом.       — Уф, Эдди, ну и зверь.       — Мне это нужно было. Спасибо, — Клэр улыбнулась одними глазами, но для Эдди больший вес имели поступки, так что, несмотря на излишнюю подозрительность, девушка казалась ему замечательной.       Спустя час топтания на одной теме они, наконец, перешли к более тяжелой артиллерии. Эдди хотелось отключиться от проблем — он же вернул Венома! Сама Клэр перестала видеть в Эдди потенциального врага, язык стал более развязным, и речь полилась так, будто произошла долгожданная встреча давнишних друзей.       — Вы знаете, мы с Вами похожи. Я ведь тоже вернулась в этот проклятый город, оставила свою девушку одну в большом городе, только чтобы найти отца. И, знаете: не нашла. Он очень верующий человек, и видит только одну картину мира, которую с детства насаждал мне. Но я-то не такая, я сталкивалась с безмерным количеством противоречий: я влюбилась в девушку, я не уверовала в Бога, я привыкла справляться с проблемами своими силами. Я не верю в инопланетян, я не доверяю местной традиционной медицине. Здесь просто нечего делать, и я не собиралась с этим мириться.       — Да, понимаю. Редко можно встретить людей, кому не травмировали жизнь родители, даже если они старались на благо. Думаю, это неизбежный этап выхода человека в мир.       На этот раз она улыбнулась искренне и открыто. Кажется, она была счастлива разговаривать со здравомыслящим человеком.       — Да, да! — она подлила себе еще, прислонившись щекой к подпертой об стол руке. Ее лицо поразила вспышка грусти и интереса. — Вы уж простите меня за то, что я сказала ранее. Ну, про то, что Вашему партнеру с Вами будет тяжело. Я не имела права так себя вести, признаю свою ошибку.       — Да все нормально.       — Кстати говоря… Вы сейчас в отношениях?       Эдди опустил взгляд вниз. Этот вопрос крутился у него с тех самых пор, как он вернул Венома. Хотелось бы его решить наедине. Неловкое молчание разбавлялось тиканьем настенных часов. Веном, которого беспокоил этот же вопрос, интимно повторил его в голове, точно шептал прямо в ухо:       — Да, Эдди. Мы ведь в отношениях?       Эдди начал испытывать легкую отдышку. Он крепко схватился за ножку бокала и осушил его до дна. Девушка подлила еще, наблюдая за резким изменением климата в комнате.       — Все сложно. У нас… непростые отношения.       Веном замолчал, чем вызвал в теле Эдди тремор. Брок начал кусать губы в страхе обидеть или сказать что-то неправильное, а также в очередной раз перейти грань, через которую он снова перевернет привычный ему порядок вещей. Клэр с сочувствием повторила недавний жест Эдди: положила свои руки поверх его. Мужчина втянул воздух, закрыл глаза, собираясь с мыслями. Эта тема давалось ему непросто.       — Понимаете, все правда очень сложно. Он появился в моей жизни внезапно и также внезапно закрепился в ней. — Осознав, что речь шла о «нем», девушка улыбнулась еще более ласково, и взгляд ее потеплел.       — Не бойтесь. Я знаю, как тяжело признаваться самому себе в чувствах, которые другие считают неправильными.       «Дорогая, ты понятия не имеешь, о чем я говорю».       — Мы будто из других миров: инь и янь, настолько разные, но как-то умудряемся вместе существовать, жить, делить не только кров, но и тело, — девушка слегка поджала губы от подробностей, но для Эдди это было в порядке вещей. — И я понимаю, я, сука, осознаю, как сильно он мне нужен и как сильно я его люблю, но я, блять, не могу ничего с собой поделать. Я не знаю, как себя вести рядом с ним. Я не знаю, какими должны быть мои шаги в этих отношениях. Меня с детства учили дарить девочкам цветы, конфеты, помогать им носить тяжелые сумки, и я это делал. Был в здоровых, но недолговременных отношениях с девушкой, а тут… — речь стала похожей на скороговорку:       — Я жил по написанному заранее сценарию жизни и просто боюсь полностью отдаться своим чувствам. Я боюсь нырять с головой во все это, боюсь, что утону в эмоциях, боюсь, что накосячу и все испорчу, — лицо Эдди исказила горечь внутренних метаний: он выплескивал все накопившееся внутри, активно жестикулируя. — Я не хочу его терять, не хочу натворить херню, не хочу оттолкнуть от себя. Я просто хочу, чтобы он знал, как сильно я его люблю! Ты слышишь меня?.. — предательские слезы накопились под нижним веком, готовые растечься по щекам.       Мужчина дрожал, обращаясь к своему партнеру, и не был готов сейчас ни к какой реакции со стороны. Такой ранимый и уязвимый, он раскрылся в первую очередь для него, потом — для себя, и, наконец, для квалифицированного в семейных вопросах человека.       Грудь часто вздымалась, зрачок обеспокоено метался по женскому лицу в поисках ответов, из губ послышался всхлип. — Он и я — одно существо. Я без него не могу. Когда я потерял его однажды, это было сродни вырванному сердцу из груди. Я не хочу больше…       Веном материализовался в ногах Эдди и с каким-то странным обжигающе пронзительным взглядом посмотрел на своего носителя, положив свои ладони ему на колени. Мужчина опустил руку под стол, положил ладонь поверх его головы, которая в ту же минуту врезалась в паховую область своей пастью.       Мужчина резко согнулся пополам, издав рваный выкрик, и обескураженно выронил пустой бокал, покатившийся по столу к краю. Девушка его поймала и озадаченно привстала, силясь помочь мужчине. Казалось, у него прихватило сердце.       «Что ты делаешь, мать твою?»       Симбиот массировал мясистые ноги, глубоко дышал, едва не рискуя стать замеченным, и оставлял липкие следы на натянутой ткани джинс, пожирая пульсирующий орган.       — Твои сочащиеся эмоции, такая невинная правда, скрывавшаяся за нерешительностью. Эдди, ты самый лучший хозяин, который у меня только был. В подобные минуты эмоционального выплеска твой вкус становится насыщеннее шоколада. Полноценно заменяешь мне его, когда желаешь меня.       Симбиот закрыл глаза, начиная щекой тереться о торс Эдди, заползая ему под одежду, чем заставил его согнуться еще сильнее. Раскрасневшееся лицо старательно пыталось успокоить девушку, но для этого приходилось успокаивать себя.       — Нгх… Клэр, прошу прощения. Мы не можем перенести наш разговор?.. Он дается мне тяжело.       — Эти укусы на шее…       — Мои.       Эдди сдерживал стоны, опершись лбом о руку, что закрывала его глаза. Демон соблазна обхватил мужские ягодицы и залез под рубашку пальцами. Контраст теплой кожи и холода его симбиотической ткани породило множественные волны мурашек.       «Блять-блять-блять-блять, сука. Надо остановиться. Но он не собирается, и я не могу».       Точно трущийся о ноги кот, Веном ластился крепкой шеей и широкой грудью о мужской торс, едва не задевая стол своей головой. Эдди продолжал гладить друга по голове, наблюдая размытую картинку перед собой: то был алкоголь или подступившее комом возбуждение?       — …это он с вами сделал?       — Забудь про койотов. Эти отметки символизируют лишь то, что ты полностью и целиком принадлежишь мне, Эдди. Ты помечен мной.       У Эдди покачнулась голова, резко ставшей тяжелой.       — Не успели зажить…       — Вам нужно было выговориться. Такое ощущение, что Вы держали это в себе все время, и я первая, кому Вы признались.       — Возможно, так оно и есть-мх!..       Симбиотическая наглая морда сделала легкий укус чуть ниже пупка, сразу же зализывая его языком. Головокружение Брока только усилилось.       — Пожалуйста, поймите, что все мы совершаем ошибки. Мы не можем быть абсолютно правильными и уверенными в своих действиях. Есть множество независящих от нас факторов. Если Вы действительно любите его настолько сильно, что готовы предложить ему совместную жизнь до конца Ваших дней — сделайте это. Признайтесь, пока не стало слишком поздно. Представьте, что он сидит с Вами прямо сейчас…       «Ах-хах-хах, у судьбы есть чувство юмора. Черт, Веном, перестань кусаться».       — Она мешает нам.       — …что бы Вы ему сказали?..       Эдди не смог сдержать нервную ухмылку, облизывая чувствительные губы. С слышимой хрипотцой в голосе ответил:       — Держи себя в руках, Веном.       Симбиот все-таки врезался в стол с характерным стуком, покачнув его набок. Стушевавшись, мужчина принял удивленное выражение лица и с тревогой заметил, как девушка сгибалась с целью заглянуть под стол, но, к счастью, никого там не обнаружив, вернулась в вертикальное положение с застывшим вопросом в ее глазах.       — Прошу прощения, это я коленом так…       — Еле успел.       — В любом случае, вот моя визитка, — она передала маленькую синюю карточку в трясущиеся руки Брока и с трепетом сжала их. — Приходите. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Сделаю скидку на сеансы. Я верю, что ваша история только пишется, и ее будут ждать интересное развитие сюжета и хороший финал.       Эдди меланхолично улыбнулся, всеми фибрами души желая взять себя в руки. Веном владел его сознанием, не вылезал из головы. Его образ под столом жутко заводил мужчину, и он не мог не представить продолжение, которое могло бы наступить, если бы они вели себя чуть более сдержанно.       — Время позднее, я пойду, — Клэр встала, отряхнулась, убрала посуду в посудомоечную машину. — Если хотите, завтра продолжим наше общение. Не думала я за такое короткое время опустошить две бутылки, но пусть будет так.       — Эдди, поговорим?       Мужчина положительно мотнул головой, отвечая сразу обоим. Девушка помогла расстелить для Эдди диван, дала постельное и показала, где находится ванная комната.       Оставшись наедине, Эдди запустил руку под рубашку, расчесал грудь в районе сердца, потревожил волоски на груди, что, как легкий разряд тока, запустили очередную волну возбуждения по телу.       Точно в лихорадке, поплелся в ванную, уставился в зеркальное отражение. Пальцами схватился за лицо, помял щеки, опустился к губам, поднялся ко лбу и зарылся пятерней в волосы. Человеческие очертания покрывались черной мглой. Она, перекатываясь, разрасталась в полноценное симбиотическое лицо, осветившееся довольной ухмылкой.       — Трогай, если хочешь.       — Хочу.       Мужчина положил ладонь на затвердевшую обсидиановую кожу, огладил более мягкую ткань около глаз, рта, старался зацепиться за каждую клеточку его лица, охватить его всего. Утолить желание столь часто недостающего телесного контакта. Напитать неутолимый голод сердечной привязанности к нему. Симбиот ластился к рукам, терся о пальцы, урчал, вибрировал и жмурился от приятных ощущений, которыми мужчина одаривал его.       — Что ты чувствуешь? — Эдди давно мучал этот вопрос.       «Могу ли я доставить удовольствие ему?»       — Теплоту твоих пальцев, жжение в нашей груди, боль, тянущуюся долгим вожделением, эфемерность пространства. Чувствую, что таю от твоей любви.       — Покажись еще. Хочу тебя увидеть.       Веном подчинился. Теперь пространство ванной комнаты сузилось от широких плеч, массивной груди и шеи, по которым уже пробегали мужские пальцы. Веном издал гортанный звук от скольжения рук по его груди, сильнее зажмурился, увлеченный их касаниями, низко прохрипел, когда они очертили центральную линию торса. Эдди испытывал предвкушение, изводя симбиота, и не мог не задаться вопросом, может ли тот получать удовольствие, если завладеет частью тела, что находилась пониже.       — Пойдем на кровать, — прошептало отражение в зеркале. Дыхание сперло.

***

      Искусанные губы пульсировали, болели, но им всего было мало. Веном блуждал во рту Брока, играясь руками с его податливым телом, отвечающим на каждое, пускай даже незначительное, прикосновение. Спина выгнулась, когда он в очередной раз пробежался от лопаток до ягодиц, сминая их мясистую часть до появления красных следов на коже. Они ни о чем не думали в тот момент, только об одном позаботились, чтобы их не услышали: общались через телепатическую связь.       — Вкусный, вкусный Эдди. Хочу тебя истязать, искусать каждый миллиметр твоего тела.       — Да, говори больше. Повтори это, скажи что-то еще более грязное мне в лицо. Ворвись мне в голову, чтобы я больше не был способен думать о чем-либо другом. Заставь меня чувствовать тебя.       — Маленький демон, что нацепил на меня ошейник. Имеющий власть надо мной. Мой хозяин.       Мгновенное усиление кровотока и тактильных ощущений не заставило себя долго ждать. Сильное головокружение и чувство удовлетворения сопровождали увеличенное сердцебиение, что, как двигатель, разогревало итак разгоряченное тело, било по голове, отдавалось в ушах.       Ощущения были сродни обжигающим касаниям к коже десятков рук, бесстыдных в своих движениях и блуждающих там, где Эдди больше всего чувствовал приступ накатывающейся эйфории.       — Читай меня. Залезь мне в голову, смотри на мои самые сокровенные желания, связанные с тобой.       Веном повиновался, а в следующую секунду, полный дикого первобытного желания, потребовал:       — Снимай свою гребанную одежду.       Под тяжестью голодного зверя, Эдди судорожно схватился за воротник, расстегивая первую пуговицу. Брок находился не здесь: разум давно покинул его. Чувства, сердце, реакции организма — они завладели телом, они двигали мышцы, что терлись друг о друга, они заставляли вновь и вновь вливаться в новые поцелуи, что с каждым разом становились все более напористыми и дикими.       Открытые участки кожи в тот же момент покрывались дорожками слюны: нетерпеливый Веном зарывался глубже под одежду, руками тянул ее в стороны, силясь порвать, освободить Эдди от мешающей им вещи.       Когда он начал помогать мужчине, занимаясь пряжкой ремня, Эдди весь изъерзался под ним, сгорая от смущения. От очередного глубокого поцелуя с краешек глаз скатились слезинки. Затуманенный взгляд сводился к центру, грудь сталкивалась с его объемными мышцами, натирала вставшие соски, которым Веном уделял особое внимание в эту ночь. Когда Веном подавался головой назад, зацепившись за их кончик, Эдди, казалось, лишился сознания, отключаясь.       Такие обычно убийственные укусы сейчас играли на пределе Эдди не кончить в ту же минуту от тянущей боли. От остроты его зубов, что можно было сравнить с прокалыванием сосков для штанги пирсинга, хотелось закричать, издать резкий стон в полный голос, поэтому он зажал себе рот рукой, кусая нижнюю губу до пульсирующей боли.       Симбиот откровенно испытывал мужчину в умении выдерживать его нападки. Эрогенные круглые выступы подверглись оборотам в разные стороны: Веном двигал челюстью, ласково зализывая их. Эдди не смог дышать, он захлебывался от нехватки воздуха, словно очутился в вакууме.       — Веном, я скоро…       — Рано.       Внезапно от его груди оторвались, сразу же сделав мнимый надрез, что образовал всепоглощающую пустоту. Веном стал подозрительно тихим. Он приблизился к Эдди на ушко и прошептал:       — Мой любимый, я не хочу тебя пугать… — эта фраза не понравилась Эдди сразу, как только она смогла лечь на искаженный их общим тяжелым дыханием слух и развиться в мысль. — Сначала мне показалось, но теперь я уверен. Некто наблюдает за нами из окна в течении некоторого количества времени.       — Что?.. Что там?..       — Черный капюшон. Черная маска. Наш грабитель.       Эдди заранее начал в беспокойстве застегивать пуговицы обратно, испытывая к этому человеку неприязнь колоссальных масштабов.       «Ты подписал себе приговор, когда влез не в свое дело».       Ватная не то после алкоголя, не то после случившегося голова туго соображала. Мужчина попытался незаметно посмотреть в окно, но выдал себя, и безмолвная маска, слегка качнувшись вбок, рванула в сторону, как только поняла, что ее обнаружили. Неизвестный стремительно скрылся из виду.       — Нужно догнать! Допросить!       Рывком добежав до двери, Эдди выпрыгнул в объятия ночной зимней сказки: босые ступни коснулись тоненького снежного покрова. Припорошенная земля под ногами зашуршала. Мокрый капающий снег неприятным осадком опалял горящую кожу.       — Чувствую запах. Налево.       Дезориентированный Брок тут же побежал в указанную сторону. Ноги скользили по образовавшейся корочке льда. Эдди сравнил себя с ребенком, которого родители учат грести, пуская в свободное плавание, только Эдди запустили сразу в центр океана. Нужно было действовать, но не было возможности за что-то зацепиться.       — Близко.       Брок завернул за угол какого-то старого ржавого контейнера. Ноги заскользили, и он по инерции врезался в металлическую пластину. Руки и щеки царапнуло острыми выпуклыми краями, Эдди скривился, отталкиваясь от него для рывка. Темные углы пустого двора, где домики располагались почти вплотную друг к другу, мешали: часто встречающиеся груды хлама, металла и мебели приходилось перепрыгивать.       В одну из коряг прилетела нога Эдди, и она, точно специально, медленно вошла в нее наполовину, образовала рваную рану, из которой тотчас хлынула бордовая кровь, как из шоколадного фонтанчика. Эдди пошатнулся, принялся искать в болезненном уколе равновесие, и виском прислонился к дулу пистолета, холодного и столь внезапного.       Веном не успел среагировать вовремя, занятый регенерацией ступни. Мужчина в маске держал его на мушке.