Вырванное сердце

      — Молчит. Ждет.       Корчащийся от боли Эдди тянулся к ноге в полуприседе. С лица капал пот от перенапряжения, а дыхание превратилось в слышимую борьбу бойцовских собак. Холодное дуло приятно давило в висок, и Брок с неким наслаждением перенес часть веса на пистолет.       — Дрожит. Боится нас.       Эдди доставляло удовольствие осознание того факта, что кто-то испытывает перед ним страх. После прожитого дерьма пистолет казался игрушечным. Эдди закрыл глаза, глубоко задышал ртом, впитывая прохладу ночной пустыни, и согнул уголки рта в полуулыбке.       — Покажусь сейчас — дернется палец. Курок зажал крепко, будто сам себя убеждает. Попробуй его разговорить, я найду возможность.       Эдди легко рассмеялся своим низким блаженным смехом, таким редким гостем в последнее время. Он сильнее надавил на дуло, из-за чего незнакомец щелкнул предохранителем пистолета.       «Пугать меня вздумал?»       — Понравилось увиденное в окне, а? Любишь стоять под окнами чужих домов и дрочить втихаря?       Висок Эдди ощутил давление: нападавший незатейливо напоминал ему о том, в каком положении Брок находится.       — Что молчишь-то? Зассал? Назад отсюда вернется лишь один из нас, ты ведь это понимаешь?       — Dios! Vas а callarte? — голос его нервно дрожал. Незнакомец дробил по слогам слова, чеканя каждую согласную.       — Английский, дружище. Анг-лийс-кий.       — Голос-то знакомый.       Эдди проглотил застоявшуюся во рту слюну, потянулся к направленному в черепную коробку пистолету — мужчина в маске громко ругнулся на испанском — и опустил свою руку поверх чужой, такой ледяной и обезображенной множеством мозолей и царапин. Указательный палец помог мужчине чуть смелее надавить на гашетку.       Эдди начал медленно поворачивать голову, с наслаждением растягивая удовольствие от срастания мясных тканей и кожи на ступне с помощью регенерации, чтобы своими глазами, не разнимая контакт с холодным металлом, увидеть лицо того человека, который в очередной раз хочет расправиться с его жизнью.       Колени встретили снежный покров, что таял от малейшего воздействия теплоты. Глаза Эдди насмехались над недонападавшим, таким жалким в своем «превосходстве». У каждого было оружие, только Эдди свое хранил в себе.       — Тебе помочь? Давай, стреляй.       Сплошная черная маска, гладкая и залакированная, от того блестевшая, с двумя прорезями для глаз, с тревогой наблюдала за тем, как нисколько не страшащийся своей судьбы мужчина наклоняет голову так, чтобы пуля прошла прямо промеж глаз.       — Или ты думаешь, что ты первый, кто угрожает мне? Так просто вы не работаете: вам нужен тот, кто внутри меня, — повисшую густым туманом тишину нарушил звук выстрела: Эдди дернул руку нападавшего вниз, отчего траектория пули изменилась. Пробило не мозг, пробило плечо. Симбиот с грозным рыком высвободился из груди, как туча среди ясного неба, одним движением приковывая к себе человека в балахоне, с силой перетягивая чужую руку.       — А сейчас ты достаточно смелый?       — Mierda!       — Тебе полная миерда, амиго.       Эдди зажимал рукой рану. У него появилось время, чтобы осознать.       — Сними маску.       Веном повиновался. Изначальное представление было таким: под ней окажется пастор. Только цель его была Эдди не ясна. Экс-журналист помнил о том, что шаманка поведала ему о чем-то, что касалось священника, но память подводила. Тогда воздействие трав подействовало внушительно: Эдди действительно ощущал мыслительное истощение, будто интуитивно собирал нечеткий пазл без коробки с рисунком.       Кровь сгущалась, пачкала рубашку, мочила ткань еще сильнее, дурманила сознание своим видом. На задержанном дыхании, дабы не стенать от боли, Брок следил за тем, как в Венома вакуумными хлопками — пистолет был с глушителем — прошла пара пуль, а дальше — осечка. Широкая спина симбиота стеной огородила его от опасности.       Эдди мог поклясться, что Веном сейчас улыбался. Симбиот зубами вцепился в корпус огнестрела, рывком вырвал его из рук контуженного нападавшего и кинул на землю перед собой. Крепкая когтистая лапа толчком прилетела в маску, что ударной волной, сродни столкновению боксерской перчатки о грушу, оглушила мужчину, и с хрустом сжала пластик, в ту же секунду треснувший по краям к центру. Она лопнула, царапая лицо, вонзилась острыми осколками в кожу, заставила владельца вскрикнуть, его ноги подкосились.       Человек упал, и симбиот скинул с него балахон, оголяя лицо. Густые темные волосы упали на лицо, смешались с подступившей кровью, пряча бешеные карие глаза. Он в ужасе начал выковыривать из себя пластик, своим хныканьем заполнив окружающую тишину. Точно заусенцы, куски въелись, нехотя отрываясь от ран. Мужчина дрожащими пальцами тянул их, поворачивал, из-за чего расширял порезы, и кровь с новой силой захлестнула его лицо.       — Да ладно. Кореш-бармен, ты что ли?       «Чего?»       Эдди приподнялся с земли, дотронулся окровавленными пальцами до спины симбиота, моментально завладев его вниманием. Он развернулся и положил свою ладонь ему на пулевое ранение.       — Да-да, сейчас. Потерпи немного.       Следующие две мучительные секунды Эдди предпочел бы не испытывать. Из глубин его раны, словно их раздражали изнутри тонкие хирургические нити, симбиотические щупальца принялись выталкивать пулю, и вслед за ними мясо зарастало, дерма слой за слоем восстанавливалась. Мутило, трясло, но Эдди стойко стиснул зубы, запрещая себе вырубаться. Пустой испачканный кровью патрон вылетел в снег.       — Норм?       — Пиздец. Но мимолетное мучение лучше долговременной боли.       — Не трогайте меня! Отвалите!       Эдди кое-как поднялся с лужи собственной крови и растаявшего снега, покачнулся, но остался стоять на ногах. Веном благополучно залез обратно. Его уменьшенная версия теперь шипела на плече, недовольно выплевывая вопросы:       — Тебе чего надо, мексикашка? На чай оставили, но тебе захотелось больше, поэтому ты отправился за нами в другую страну? Тебя сожрать мало.       — Какого хуя ты тут забыл? — раздался раздраженный голос Брока, он едва сдерживал копившиеся в нем обиду и непонимание.       — Imbecil, я просто пытаюсь вернуться обратно в свою страну, долбанный извращенец!..       Внезапно Эдди врезал коленом по его челюсти, и тот по инерции повалился наземь, явно не ожидавший от цели для слежки подобного. С силой толкнув бармена в грудь всем весом ноги, Эдди лишил мужчину возможности добраться до пистолета. Легкие сдавило, и мексиканец истошно закряхтел, выплевывая из себя едкий кашель. Взгляд Эдди, возвышающегося над ним, казался зловещим, обезображенным ненавистью.       — Отвечай.       — Отправили следить. Сказали, что помогут. Обещали спасти. Ведь я из-за тебя нахожусь здесь, сукин ты сын!       — В чем еще я виноват? — не сдержавшись, он ударил пяткой в район солнечного сплетения. К счастью, попал в ребра, однако мужчина все равно истошно закричал, испытывая адскую боль. — Не ори, а отвечай на наши вопросы.       — Нгх… За что… Mierda, за что наши дороги переплел Бог.       — Ладно, так ли нужны тебе ребра?.. — Эдди занес ногу, на что незамедлительно получил скорый скомканный ответ:       — Я не знаю… Я не знаю… Ты понятия не имеешь, что со мной делали в лаборатории. Я услышал взрывы, все оставили меня, потом обрушился потолок… Я выбрался из завалов, вокруг — пустыня. Боль, обезвоживание. Меня нашли, привели в чувства. Имени не знаю, ничего не знаю, не трогайте!..       — Кто заставил тебя следить за мной?       — Не знаю имени, не знаю… Пастор помог, пастор и помогает.       — Тебя-то звать как?       «Удивительно. С каких пор я перестал испытывать жалость к обидчикам? Почему сейчас мне не составляет труда наносить ему увечья и добиваться нужной информации?»       — Ммм… — мужчина неуверенно потупил взгляд, сплюнул окрашенную в красный слюну на рыхлый снежок. — Т-Тони Монтана.       — Ага, а я Вито Корлеоне. Не напиздел ли ты мне?       — Я всегда говорю правду. Даже когда вру, — ведь именно так ему поручили говорить в случае, если его поймают.       Веном непонимающе хмыкнул под короткий приступ смеха, сопровождающийся уставшим, потерявшим недавний пожар ненависти и гнева, взглядом в никуда. Брок убрал ногу только тогда, когда в руках оказалось оружие.       — Прошу, синьор… Я хочу домой. Пистолет достал, чтобы припугнуть. Заставить говорить. Верните, прошу.       — Амиго, ты мог меня спросить. Твоя обидка на нас стоила тебе покореженного лица.              Мексиканец ничего не ответил.       — Пускай. Ведет. Нас. К пастору!       — Нет. Действовать надо скрытно. Что шаманка сказала про него, напомни?       — Что-то про дом… и мельницу… Кровь и что-то еще. Ключ от подвала, вроде.       — Который висит на его груди. Отыщем ключ — найдем ответы, — Эдди вернул фокус внимания на лежащего перед ним бармена. — А на кой хер вам наш рюкзак?       Не без натужного дискомфорта мужчина ответил:       — Информация.       «Ну и какая нахер информация там? Ключи да…»       Эдди забегал глазами по лежащим кускам металлолома — трубы, барабан стиральной машины, машинный двигатель и множество всевозможных проводов — и нервно начал кусать обветренные губы.       «И… что еще там было? Не помню, я туда даже не заглядывал ни разу».       Старого знакомого пара человека и симбиота отпустила, пистолет с полупустым магазином забрала себе и вернулась обратно в дом с настежь открытой дверью. Внутри ждала одетая в костюм хозяйка, чей любопытный взгляд был прикован к лежащему в руке пистолету.       Она медленно закрыла глаза и с блаженством прошептала:       — Вон. Прочь из моего дома.       Многие жильцы занавесили шторы, лишь некоторые выглядывали из окон в попытке отыскать источник стрельбы и криков. Эдди чувствовал на себе прикованный взгляд общества. Десятки глаз слились в единое нависшее над ним Око Атума, испепеляющее его в обличии богини Сехмет. Страха не было, была только усталость.       — Когда же это закончится?..       — Нам ведь нравится, Эдди. Адреналин бьет в голову, заставляет кровь гонять по телу. Мы чувствуем себя живыми.       — Нельзя поддаваться этому. Но да, ты прав. Мне не страшно быть местным серым волком, что кусает за бока и съедает бабушек.       — Мне тогда показалось, что ты самолично пустишь себе пулю промеж глаз. Ходишь по лезвию ножа и улыбаешься.       Эдди стушевался. Очевидно, в опасных для жизни ситуациях Эдди был готов рискнуть. Когда стоишь на волоске от гибели, любая мелочная проблема кажется смехотворной, а выбранная тактика выживания — легковыполнимой. После сирен выпустили псов, что по горячим следам принялись разнюхивать окрестности. Дело было к утру, бежать — некуда. Прятаться — необходимость. Стычка с копами сильно напитает землю кровью. Не хотелось бы.       Под мостом спать — не всегда плохо. Иногда это отвратительно. Под крысиный писк Эдди чесался, чувствуя, будто их коготки царапают кожу. Чьи-то крики в отдалении, белый шум… Очередной бред в голове помог Эдди вырубиться.

***

      Их не нашли. Дорога к мельнице, что виднелась на вершине одного из холмов, пролегала через фермерские поля и пастбища. Одинокая земля умерла в глубоком молчании. Неотвратимое чувство беды закралось в подсознании, сдавливало сердце.        В попытке смыть в грязной воде пятно от крови на рубашке попортилась белая ткань. Пятно, разумеется, никуда не делось, лишь потускнело. За ночь вода забежала в канал ствола пистолета: пришлось открыть затвор, выливая скопившееся. Он помещался в карман, но сильно выделялся, поэтому Эдди вытащил рубашку из-под джинс, чтобы нижняя ее часть закрывала обзор.       Для безопасности щелкнул предохранителем, дабы по глупости не прострелить себе ногу. Над головой пролетел самолет, и Эдди невольно представил себя в бизнес-классе, что держит путь прямиком в город свободы. Стюардессы, вино, музыка, доступ к интернету, плазменный экран и кровать…       — …Эдди!.. Эдди Брок!.. Постойте!       «Будем драться?» — не оборачиваясь и запустив руки в карманы, подумал Брок, когда вынырнул из мечтаний. Шаг, второй, и он остановился, плотно поджав губы. Обернулся.       Светлые волосы, собранные в небрежный хвост. Передние пряди, уложенные вбок. Запыхавшееся создание, что своими зелеными глазами заставило в еще не осознанном взгляде Эдди посеять семя тревоги.       Брови в непонимании сдвинулись вверх ко лбу. Эдди действительно испугался. Не эту женщину, а того, что заставило ее здесь появиться. Белая футболка с ромбовидным голубым принтом, на которой изображена летающая тарелка с красной жирной надписью над ней. Синие джинсы с кожаным ремешком…       — Доктор… Пэйн? Что…       Она согнулась пополам, набирая больше воздуха в легкие. Радостная, она казалась ласковым солнечным лучом, коснувшимся вечно опаленной молниями земли. Разогнувшись, девушка широко распростерла руки, предлагая им объятия. Не привыкший к такому, мужчина понуро отошел на полшага назад, с тревогой требуя ответов на безмолвные вопросы.       Много воды утекло с того времени. Опаленный огнем, у Эдди не было шанса обсудить случившееся с ней. Она, та, что на своем опыте познала прелесть иной жизни, вступила в симбиоз с одним из мощнейших симбиотов, терзаемая воспоминаниями о почившем брате и протянувшая руку помощи в ответственный момент. Та, что отыскала Брока там, где его не могли найти копы. Столько вопросов, столько тревог обернулось плодами на дереве души с ее появлением.       — Что Вы здесь забыли?..       Девушка продолжала улыбаться, но улыбка стала нервной, вынужденной. Покачав головой из стороны в сторону, она высоко подняла верхние веки в немом удивлении. Ее тоненькие руки наконец опустились, не найдя поддержки со стороны.       — Эдди, я не понимаю. Вы же сами написали мне с просьбой встретиться.       И снова та головная боль, что дрелью сверлит висок, закручивает мысли в спираль — звучная, дробящая все на своем пули, острая, проникающая прямо в мозг. Эдди повалился на землю, Пэйн — следом за ним в попытке помочь. Потянувшись к плечам мужчины, она с ужасом обнаружила и рваную от пули рубашку, и кровь, и затравленный взгляд обреченного человека.       — Так, Эдди. Я — друг, — уверенным твердым голосом сказала девушка, что руками приподняла чужое лицо, вынуждая их взгляды столкнуться, — Мне на почту, которую я указывала в написанном тебе письме — которое тебе должны были передать в больнице, я просила об этом — пришло письмо с предложением встречи в этом городе. Я немедленно отправилась сюда, зная, как сильно тебе сейчас нужна помощь, — переход на «ты» Эдди даже не заметил, погруженный во внутреннюю всепожирающую черноту, что пеленой возникала перед глазами в такие моменты. — Эдди! Что случилось?       — Тедди, я разберусь, — резкое появление Венома заставило девушку отпрыгнуть назад и приземлиться копчиком на землю. Полностью шокированная, Пэйн безмолвно уставилась на величественное создание, сотканное из космической материи, в глазах которого, качаясь на маятнике, отражалась луна. Она запретила себе нарушать процесс и дрожащими от волнения руками закрыла себе рот, прикусив язык.       «Он жив! Он жив!!» — стрела озарения пронзила голову. Вытянувшийся обсидианового окраса симбиот уместил руки на плечах Брока, требовательно сжал и не без едкой ухмылки растряс его тело вперед-назад.       — Земля, прием! Ты в окружении трех союзников, чего испугался? Не тебе ли напоминать, как пару часов назад ты пафосно выпендривался перед нашим мьерда-амиго? А сейчас расквасился, приуныл. Эд-ди, подъем! В гробу отдохнешь!       — Кто-то не просто так собирает нас здесь. В городе бушуют симбиоты. Нас тоже загнали в этот город.       — С Наллом справились — со всеми сможем, — сапфирового цвета симбиот, точно вспышка молнии на ночном небе, материализовалась рядом с обескураженной Тедди. Как пылевое космическое облако, темно-фиолетовый симбиот создала вокруг себя ауру электрического напряжения, из-за чего волосы доктора распушились и поднялись кверху. Веном кинул хитрый взгляд на источник звука, хмыкнул и приветливо качнул головой. Пэйн, по всей видимости, сама не знала, что в такой ситуации делать.       — Наша дочурка приехала, Эдди. Агония, рад тебя видеть.       Нервная улыбка Эдди дополнила ничего не понимающий взгляд, что метался от черного симбиота к фиолетовому.       — Напомни мне: когда мы успели?..       — Ее принудительно извлекли из моего семени, как и многих других, ныне павших. Она — последний наш ребенок.       — Рада вас видеть, отец и его хозяин, — Агония кротко поклонилась, не сводя взгляда с Эдди. В суматохе Пэйн на четвереньках приползла к Веному и не смогла сдержать крик ликования.       — Жив! Ты жив!       Веном развернул плечи, уставившись на преклонившуюся перед ним девушку. Стоило бы помолчать о том, что смерть все это время дышала им в затылок ледяным дыханием.       — Послушайте! Вам нужно валить!       — Что это с ним? — Агония смотрела на Эдди, как на умалишенного, с жалостью и ехидством в глазах. Брок же словно надел маску крика из картины Мунка: от волнения его кожа была бледной, восковой, а выпученные глаза кричали об опасности.       — Я не хочу быть очередным козлом отпущения! Я же и буду виноват в вашей гибели!       — Отставить панику, Эдди, — голос Венома был тверд. В нем слышалась сталь, холод пощечиной прилетел по щеке. — Мы своих не бросаем. Если здесь есть и другие симбиоты, мы спасем всех. Мы — Смертельный Защитник.       — Эдди, откуда вся эта информация?! Какие симбиоты, какие смерти? Что случилось? — Тедди поднялась с земли, окутанная паутиной вопросов. Эдди грустно посмотрел на нее, понимая, что информации у него немного и вся она непроверенная. Но он видел труп, ему угрожали, люди боятся и почитают его, как божество.       И еще гиганты: под землей явно что-то осталось. Сказала ли это шаманка, чтобы отвести от себя подозрения, или действительно верит, что технологии военной базы обеспечат свободу коренным индейцам? Ведь двенадцать футов — это чуть больше трех метров. Такую высоту принимает человек в полноценном симбиозе. Имела ли она в виду это, или?..       Эдди поведал ей о событиях, произошедших после возвращения Венома. Поведал о страхах. О боли. О том, что их связывает теперь не простое деление тела. Тедди терпеливо слушала, не прерывая. Агония то и дело засматривалась на свою хозяйку. Было очевидно: у них случился ментальный диалог.       Выглянувшее из-за туч солнце целовало снежное покрывало, и оно таяло прямо на глазах. Эта ночь выдалась особенно холодной, редкой зимней гостьей пролетела над городом. Пэйн тяжело дышала, прислонив ладонь ко лбу.       — Эдди, у меня тоже есть информация. Я проезжала мимо птицефабрики сельскохозяйственного предприятия. Местный скот вымер за одну ночь. В чем проблема — я разбираюсь, но уже имею представление о массовом отравлении воды: сперва вспыли рыбы. Эдди, отравили воду — отравили и людей. Сюда уже едут органы агентства по охране окружающей среды, но… Эдди, я боюсь представить, что будет, если информация о свободно перемещающихся симбиотах дойдет до правительства.       — Разберемся, — Эдди обхватил ноги руками, сворачиваясь в кокон. — Я хочу домой.       — Нет у нас дома. Нью-Йорк не примет нас также, как и любой другой город.       — Какой план? — подала голос наблюдательная Агония. Тедди тоже всеми силами показывала свою готовность к любой помощи, которую они могли предложить. Эдди зажмурился, так как готового полноценного плана не хватало даже на него самого.       — Окей. Вы продолжите разбираться с загрязнением. Выясните, кто стоит за этим. Мы же двинемся в сторону дома пастора. Скорее всего, этот человек и принес симбиотов в город, когда тащил тела для захоронения. По словам шаманки, он сильно изменился с того времени. Бармен также дал нам повод постучать в его дверь, ведь именно он приказал следить за нами и выдал ему оружие, а также украл наш рюкзак с твоей контактной информацией и нашими ключами. Нам нужно выяснить, что им движет.       — Кровь текла из его глаз. Он просил тебя остаться, когда пошел, по всей видимости, ее убирать. Огромный, как скала. В симбиозе будет ровно двенадцать футов.       «Зараженный».       Эдди охнул от сообразительности Венома и крепко сжал руки в кулаки.       — Ты думаешь, он?..       — Сожрал своих коллег, да. Внутри него симбиот.       Агония и Пэйн переглянулись, сами не осознавая масштаб мыслительных процессов и теорий, инкубатором выводимых в голове у Эдди.       — Я боюсь того, что увижу, — на задержанном дыхании прошептал Брок.       — Ты про что?       Эдди сделал многозначительную паузу, надеясь, что кто-то скажет это за него. К его сожалению, зрители в партере молчали.       — Что стало с Мартином и Новой.

***

      Компания добралась до птицефабрики, что была в километре от точки встречи двух людей и двух симбиотов. Церковь не работала, судя по расписанию перед входом — с воскресенья прошел день, длинный, как неделя — и пастор наверняка мог быть дома. Там же и распрощались, пожелав друг другу удачи.       Одинокая фигура мужчины отдалялась на горизонте, периодически теряла равновесие, качаясь из стороны в сторону. Вода щекотала босые ноги, что оставляли на рыхлой земле углубления, от шлепков шла рябь по поверхности образовавшихся луж. Пролетевший над головой ястреб криком разрезал звенящую пустынную тишину. Расправив крылья, он гордо парил в одиночестве в небе, выискивая в песке тушканчиков, на поверхности которого размашистыми узорами заметался встречным ветром след змеи.       Белое деревянное строеньице. Забор, окружающий его. Припаркованный джип. Заделанная металлическими пластинами крыша. Скрипучая калитка. Крест над дверью. Занавешенные шторы в окнах. Пустые подоконники. И никого вокруг. Эдди неторопливым шагом добрался до участка, кинул взгляд назад, убедившись, что до города ему бежать придется долго, и возвел глаза к небу. Ястреб циклично кружил над ним, медленно, хищно, выжидающе.       Калитка оказалась незапертой. Неухоженная земля выделяла зловонные пары. В ней копошились черви, отзывавшиеся на влажную среду. Ноги скользили по каменной кладке тропинки, ведущей к дому. Белая коробка, театрально изображающая жилой дом, даже изнутри казалась местом неприветливым и отрешенным. Послышался стук в дверь. Спустя минуту ожидания Эдди опустил кисть на ручку двери, коснулся лбом шершавой поверхности отслаивающейся краски.       «Закрытая дверь — закрытое сердце», — подумал Брок, поворачивая дверную ручку как можно тише. Она поддалась, и Эдди ступил внутрь, намереваясь отыскать материалы, что раскроют правду.