Вырванное сердце

Доктор Тедди Пейн и Агония

      «…все данные из лаборатории, исследования, многолетний анализ — все это как-будто лишь отдаляло от истины. Мы были почти уверены, что объект «ALIEN02» имеет все стороны как паразита, так и симбионта типа мутуализма. Просачиваясь через физический контакт в организм человека, объект цепляется за жировую ткань спинного мозга и по венозной сети тянется к головному мозгу за считанные секунды. Проникая в мягкую оболочку головного мозга, объект заползает во все борозды и извилины, заполняет поверхность рыхлой соединительной ткани. Так он получает доступ к человеческому сознанию, возможности общаться телепатически и контролировать движение тела. Как и псилоцибин, что воздействует на серотонин в мозге, объект влияет на восприятие, эмоции и мыслительные процессы. Вопрос о том, к каким отношениям причислять такое сосуществование в течение продолжительного времени двух не связанных между собой генетически организмов — к антагонизму или симбиозу —, нуждается в более глубоком рассмотрении и по сей день. В отличие от эндофитов, способствующих росту организма-хозяина, транспортировки птицами семян или опыления, взаимоотношения симбионтов трудно рассмотреть с точки зрения человека. Наши исследователи все чаще отрицают возможность мутуализма, считая это невозможным для разумного человека, и приписывают «ALIEN02» к паразиту. Действительно, объект имеет схожесть с паразитическими червями, которые получают выгоду, используя хозяина в качестве источника питания и среды обитания, при этом причиняя ему вред. Вступление в симбиоз сопровождается острой болью, кости подвергаются деформации, органы смещаются, однако мозг не подвергается вредоносному изменению. Симбионт-хозяин воспринимает все происходящее в симбиозе, имеет свое сознание, осознает свои действия. Может ли человек извлечь из этого симбиоза пользу?»

Запись от 2X.02.202X. Старшая ученая Тедди Пэйн

      «Я всегда верила, что наука требует от ученого жертв. Лучший объект для наблюдения — сам ученый. Лучший подопытный — сам ученый. Паразитизм? Сравнение с блохами, вшами, паразитическими червями? Разработка лекарства от объекта «ALIEN02»? Нет. Мы совершили непростительную ошибку. Человечество не учится на своих ошибках. Мы вновь возомнили себя богами. Военные базы подчиняются лишь голосу видовой общности, господства. Работать там было подобно пытке. Я жалею, что столько симбиотов пострадало от наших рук. Мы были твердо убеждены, что мутуализм невозможен в человеческих реалиях из-за того, что только человек был разумным, и ни одно другое существо до этого не могло бы сосуществовать с ним в абсолюте. Симбиоты разумны. Более того, они совершеннее людей в когнитивной развитости и приспособляемости. В выживании им нет равных. Это первое в истории человечества взаимовыгодное сосуществование. Я утверждаю это, так как сама вступила в симбиоз. Это не заражение, это межвидовые отношения, которые можно как укреплять, так и развивать. Потенциал таких отношений еще неизвестен. Мой паралич, моя травма прошлого, мои страхи, моя нервная система — Агония стерла их всех без воздействия на мои память и воспоминания. Теперь, когда корневая база была взорвана, а из их работников остались лишь я, старшая ученая Тедди Пейн, и моя коллега, ученая Сэди Кристмас, на наши плечи лягут грехи прошлого за бесчеловечные эксперименты и пытки над разумными существами».

Запись от 10.10.2024. Старшая ученая Тедди Пэйн.

      — Ему видится отец. Сильные галлюцинации связаны с психологической травмой, что он ему нанес. Обострилась за счет нахождения в коме и потери Венома.       — Благодарю тебя, Агония. Ты же знаешь, что вовсе не обязана мне помогать. Я очень благодарна тебе.       — Я знаю, что терзает тебя каждый день. Ты взяла на себя ответственность за не свои решения, но за свои поступки. Считаешь ваш род жалким и лишенным будущего межгалактического сосуществования с представителями других рас. Считаешь, что войны между людьми выльются в войны между целыми колониями и планетами. — речь Агонии приостановилась, зациклилась и исказилась, напоминая помехи радио при поиске нужной частоты. Такое бывало с ней — одна из ее особенностей, — Понимаю, и это возможно. Я видела множество миров, увековечила в памяти множество кровопролитных историй. Ваше развитие схоже с развитием других существ. Вас ждет светлое будущее, ведь Млечный путь еще так молод. Я побывала в спиральных рукавах Андромеды, видела ее тайны. Пускай я не могу назвать себя первородным клинтаровцем, будучи искусственно выращенной в лабораториях «Фонда Жизни», нежели мой отец, истинный клинтаровец, совершенный миротворец, Агент Космоса, я слышу наше пение, внимаю нашего коллективному голосу, искажаю помехи. Я хочу вершить справедливость вместе с тобой, Тедди. Человеческий род впервые сотрудничает с представителями других рас. Неудивительно, что вы, испуганные, беззащитные, использовали примитивные и жестокие методы исследования прибывших из вне. Знай, что все мы были готовы к такому, и что ваше гостеприимство несказанно нас удивило своим подходом. В хорошем плане. Цивилизации, целиком и полностью построенные на силе, авторитете и войне истязали нас, как лисица истязает курицу. Баал им судья.

Ты не виновата.

Не виновата, моя Тедди.

…

А ВОТ ТЫ ВИНОВАТ.

СЛЫШИШЬ ГРОХОТ СОБСТВЕННЫХ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ? ЧУВСТВУЕШЬ, КАК РАССЫПАЕТСЯ ВЕРА?

ПРАВИЛА, ОГРАНИЧЕНИЯ, РАМКИ.

ТЫ НЕ ДЕМОН, НО НЕ МЫСЛИШЬ АНГЕЛЬСКИМИ ПОМЫСЛАМИ.

ЧЕРЕЗ ПРИНЯТИЕ ДАРУЙ СЕБЕ ПРАВО.

Жри головы, отрывай конечности, ведь ты не ангел. Смертельный защитник — защитник с испачканными по локоть в крови руками. Помнишь свое первое убийство? Ты пытаешься найти своей жестокости оправдание, ограничиваешь свою силу. Ненавидишь эту сторону своей личности.

Разберись в себе.

***

      — АА-АА-АА!! — душераздирающий крик надавил на барабанные перепонки. Они растянулись, сильная и острая боль накатила холодным потом и ознобом.       Зачем было ее убивать? Что она сделала такого, отчего ты рвешь ее плоть на части? Задаешься этими вопросами? Попробуешь оправдать себя на этот раз?       Миссис… а какая разница, какое у нее было имя? Сноха шахтера мертва, и в мире будто ничего не изменилось. Ты вторгся к ней в доверие, выведал информацию. Разве она сделала что-нибудь плохое? Она помогла тебе, а ты убил ее. «Помог» ей упокоиться на пропитанном ее же кровью ковре. Что дальше? Расчленить и выбросить по-отдельности? Или завернуть в ковер и избавиться от нее разом? Может, Веном не прочь будет полакомиться ею?

Разберись в себе.

Чью жизнь ты готов поставить на кон за так называемую справедливость?

Приносит ли умерщвление экстаз, схожий с самым продолжительным оргазмом?

БРЕД. ЭТО БРЕД, ЭТО ПОЛНАЯ ХЕРНЯ!

Я НИКОГДА!.. НЕТ! Я ДОЛЖЕН БЫТЬ УВЕРЕН В СЕБЕ! ЭТО ВСЕ НЕПРАВДА, Я НЕ УБИЛ БЫ ВЕСЕЛЬЯ РАДИ!!

ЛОЖЬ!

…

      — Ложь! — отрывистый крик вышел наружу волчим рыком. Гаркнув подобное, Эдди противился давлению на желудок, нарастающей тошноте и головокружению. Казалось, мир перевернулся на сто восемьдесят градусов. С него тек пот и слезы, одежда была неприятно мокрой. Хотелось разорвать ее, избавиться от сковывающих пут. Опаленное жаром бледно-зеленое лицо застыло в гримасе ужаса.       Действительно, в нос ударил сладковатый и гнилостный аромат с аммиачным оттенком, а на расстоянии вытянутой руки рядом с пробудившимся Эдвардом лежало безголовое мужское тело. Трупный яд вызывал рвоту, головную боль и интоксикацию. Эдвард ощущал себя выжатым, потерявшим все жизненные соки. Как же тошно и отвратно было существовать в тот момент.       Неясная размытая картинка начала принимать четкие очертания лишь тогда, когда Эдди ползком дернулся назад — подальше от смерти, подальше от гниения и разложения некогда бывшего в сознании человека. Одет он был закрыто, все черное, грязное. Из-за сокращенных мышц рука так и застыла с сжатым в пальцах ножом. А посреди — безжизненные пустынные берега. Ветер толкал перекати-поле, что врезалось в труп и окрасило сухие ветки его кровью. Над головой — полная луна. Белый шум в ушах. Усталость. Ужасная усталость. Мягкий песок. Чрезвычайно тяжелое атмосферное давление, вдавливающее в землю. Голова-маятник. Потеря сознания. Тьма.

Разберись в себе.

      Страшные видения: вместо рта у старшего из семьи Пэйн — шредер, перемалывающий пальцы Эдварда. Испанец спускается дулом с макушки к носу, губам, раздвигает их и с силой ударяет по зубам. Десна кровоточат, железо упирается в гортань, связки рвутся. Ноги ласкает прожорливый огонь, картинки сменяются одна за другой: Зона 51, взрыв, крик Венома, заглушенный собственным, лживый Нью-Йорк, играющие в покер шуты, Карнаж, поле подснежников и закрученное в спираль небо из плоти, сочащееся кровавым дождем, повешенная женщина, лобызающая горящим поленом грудь Эдди, дырявое от пуль лицо хохочущего пастора, его метаморфозы, лишние конечности, звук деформированных костей и рвущихся наружу конечностей, принудительное слияние Венома и Брока под наблюдением Карлтона Дрейка, нападение Венома, его извращенное поведение, изнасилование в отеле, истязание мужского тела, ненависть во взгляде с пеной у рта. Смешалось все, и правдивое, и нет. То, что ранило Эдди больше всего, всплывало перед глазами. Он рыдал взахлеб и давился собственными слезами. Повторял про себя: «Это все неправда, это все ложь. Это все неправда, это все ложь. Это все неправда, это все ложь». Из раза в раз. Из раза. В раз.       Худший враг — сомнение. Эдди канул в небытие, где каждое действие заведомо ложное. Правильно ли он поступил? — Не было ничего правильного. Мог ли он поступить иначе? — Конечно, мог. Принятие собственных ошибок, решений и действий сломало его. Но…       Цветок лотоса умирает и рассыпается в прах лишь затем, чтобы этот же прах возродился новым цветком. Признанная необратимо остановленной сердечная деятельность возобновляется, циркуляция крови и кислорода восстанавливается — так называется синдром Лазаря. День вечером умирает, утром оживает. Цикличность жизни и смерти.       Тот обезглавленный человек… Он умер, неся смерть, раздор. Эдди вспоминал: ему угрожали, требовали денег, иначе тот мог попрощаться с жизнью. Злость от услышанной ранее правды, накатившая усталость, угрозы… Какого черта Эдвард должен был это терпеть? Он пообещал Веному, что головы слетят с шей ублюдков, и дал им возможность, дал им право убивать. Стал ли он оправдывать совершенное зло? — нет, не стал. Хотел ли он жить, боялся ли сверкающего в руке клинка? — да. Имел ли право защищаться, посягая на его жизнь? — кто знает.       Что касалось Венома… Его понятие смерти разительно отличалось от человеческого. Агенты Космоса не лишены права убивать, питаться еще не умерщвленным. Испорченные симбиоты, хищники — все начинали с малого. Веном знал, что должно было произойти в коллективном сознании, чтобы о нем было известно всем. Забота о хозяине — первостепенная задача. Нет ничего важнее этого, тем более, что он его любил.       

***

      Эдвард действительно впал в долгий беспробудный сон. Ему нужно было восстановиться. Нужно было собрать мысли в кучу. Нужно было готовиться к финалу истории.       Но когда он очнулся… тогда он начал действовать. Неизвестно, сколько он пролежал на этом жгучем песке, сколько потерял времени, сколько ястребов пролетело над ним и попыталось выгрызть его плоть. Сухие глаза встретились с солнцем. Эдди ощутил, как кровь вновь возвращалась в холодные руки, как она начинала питать тело и циркулировать с новой силой. Но Венома он не почувствовал. Симбиот не отзывался.       Однако недолго Брок оставался один — раскинувший в стороны крылья ястреб пилотировал на землю. В его когтях было зажато длинное покрывало. По лапам перетекали черные прожилки, глаза хищника заволок густой туман. Когда птица коснулась груди, Эдди зажмурился от протекающего в него симбиота, на физическом уровне ощущая перемещения по нервным окончаниям к костному мозгу, а оттуда прямиком в главный мыслительный центр. Любимый низкий голос подействовал болеутоляющим.       — Очнулся. Я переживал.       Эдди разомкнул пересохшие губы и прислушался к своему внутреннему голосу. Попросил, будто жаждал воды:       — Можешь поцеловать меня? Пожалуйста.       И симбиот выполнил его просьбу, вытекая из груди и принимая свои привычные крупные формы. Острые глубокие глаза неотрывно следили за тем, как Эдди мелко дышал и больно кусал губы в попытке успокоить нахлынувшие эмоции. Веном не стал испытывать его терпение и сам поддался вперед, прильнул к мужским губам и проник внутрь, принимаясь ласкать шершавый от засухи язык, на который уже обильно капала слюна от вожделения. Проявляя настойчивость и требовательность, клинтаровец гладил лицо и податливую на проявленную нежность шею. Губы щекотало и одновременно жгло от напористости обоих партнеров. Щеки пылали, в груди очень сильно щипало. Эдди готов был целовать Венома вечность, и не отказался от этого желания, когда запустил руки ему на плечи и повис на крепкой шее. Каким же Веном раскрывался в поцелуе другим — чутким, заботливым. Он смаковал его губы, как вишневый плод, насыщался их вкусом, причмокивал и посасывал. То вдавливал Эдди в песок, углубляя в поцелуй всю страсть и возбуждение, то позволял вести ему, полностью отдаваясь мужским рукам. Пускай все пойдет своим чередом — Веном будет идти в ногу с Эдди и учиться раскрывать его самые прекрасные чувства постепенно. У них было все время мира.       Закончили они нескоро. Путь предстоял неблизкий — отправились сразу, как настал конец поцелуям. Веном успокоил носителя, заявив, что с миссис Бакли все хорошо. Увиденное в бреду было недоступно для него, и поэтому Веном поинтересовался, может ли Эдди ему рассказать об увиденном. Как бы больно ему не было погружаться во все это дерьмо, Эдди решил, что не хотел бы прятать от Венома что-то настолько важное, а именно свои страхи.       — Несмотря ни на что, я всегда буду с тобой.       Иногда его голос срывался на крик, выслушивая более детальное описание во всех подробностях.       — Я бы избавился от себя, если бы против воли принудил! Что за мысли, Эдди? Какой симбиоту прок насиловать своего же хозяина?       — Это бред, я знаю, но страх иррационален. Может, тогда в отеле я действительно видел в тебе монстра с безграничной властью. Ты ведь можешь делать со мной все, что захочешь.       — Ложь. Не все, и ты прекрасно знаешь это. Мы не всемогущие, иначе бы не влипали в ситуации подобно этим. Да и тогда, давай признаем, я действовал в соответствии с нашими обоюдными желаниями.       — Да. Время разлуки и твоя смерть заставили зацепиться за тебя так, как я бы никогда не смог до этого момента. Словно это был толчок. Возможно, слишком быстрый, опережающий события. Но, не решившись тогда, не знаю, сколько смог бы откладывать свои чувства к тебе. Они действительно больше, чем любое взаимоотношение с кем бы то ни было. Никогда такого не чувствовал. Думаешь, это любовь?       — Больше. Человечество пока не придумало этому определения. Мне кажется, что близким по значению будет сочетание слов «плетение» и «душа». Если смотреть на ваше словообразование и считать, что симбиотический союз мог существовать еще в древности, то греки бы назвали это «психоплексис» — «переплетение душ».       Эдди не смог скрыть свой румянец. Сбитым шепотом из-за стеснения отметил:       — Необычно... Мы сплели наши души…       — Души, тела, жизнь. Преимущества симбиоза и в том, что он может привести к самому гармоничному союзу. Цель нашей жизни — найти такой союз. Теперь, когда мы достигли этого, следующая цель проста и ясна — беречь это.       — Беречь это…       Миссис Бакли поведала, что ее муж — Харви Бакли — отправился по следам отца, ведомый желанием отыскать его. Он его очень сильно уважал и хотел увековечить отцовское имя. Отыскал старый отцовский дом, обжился, начал посещать церковные службы. Его даже назначили пастором той маленькой протестантской церквушки. До взрыва на военной базе она получала от него письма, они поддерживали связь через звонки. Все это оборвалось в одночасье. Тереза также поведала и о том, что их дочь вопреки запретам матери также отправилась в Рэйчел за информацией об отце и дедушке. Ее имя Эдди узнал благодаря выданной на руки визитке. «Пожалуйста, не дайте ей там сгинуть», — умоляла женщина, пока Эдди безумным от волнения взглядом метался с одной визитки на другую — на ту, которую она же и выдала ему лично. Они были идентичными.       Клэр Бакли — дочь пастора. Наконец стало известно его имя — Харви Бакли. Она искала его, поэтому и приехала из крупного города. Работала удаленно. Но что-то в голове не укладывалось. Эдди выяснил, что никакой владелицы отеля не было: Клэр и была той самой «подругой», владелицей отеля «Маленький Ино’прише’ленец». Почему же Клэр соврала? Тереза верила, что ее дочь разбогатела на своих консультациях и деловых встречах, но Эдди в это верилось крайне слабо. Тогда пазл и начал собираться, но для этого ему нужно было посовещаться с Тедди.       Внутрь дома ему путь был заказан, поэтому пришлось ожидать девушку около него. Ворота семейного дома начали раскрываться, машина тронулась задом и выехала на дорогу. Когда девушка через пульт закрыла ворота и перевела взгляд с боковых зеркал на лобовое стекло, то обомлела и в страхе подскочила, шокированная внезапным появлением журналиста. Выражение его лица было похоже на холодный осенний дождь — оно было тоскливым. Эдвард действительно сожалел, что не смог поступиться со своими принципами и усмирить пыл вовремя, в то время как Тедди боролась с внутренними противоречиями. Она понятия не имела, как ей следовало поступить. Закрыв глаза, девушка прислушалась к внутреннему голосу. Спросила совета у Агонии. В конечном итоге она впустила его в салон, но сразу же потребовала объяснений. Там же Эдди и рассказал ей обо всем, что ему довелось узнать. Девушка впитывала информацию, как губка, качала головой и бурно мяла в руках шарик-антистресс. Решался вопрос по возвращению в Рэйчел, но нужно было прояснить еще одну очень важную деталь. И для этого потребовалось содействие ученой.       Как оказалось, родители Тедди обращались за помощью к семейному психологу. И да, это была Клэр. Случилось это очень и очень давно — примерно тогда, когда назвавшая себя именем «Эллен» девушка предложила свои услуги в качестве горничной, то есть года три-четыре назад. Сложить два плюс два оказалось несложно: «Эллен» поставляла информацию, Клэр писала письма с шантажом.       Но все это были лишь пустые, пускай отнюдь и не беспочвенные домыслы. Нужны были доказательства связи «Эллен» с Клэр.       Этим же вечером, когда погасли прожектора, занавес опустился. Начался антракт. То, что происходит за кулисами, зачастую представляет больший интерес нежели то, что на сцене. И пока змея ползет за крошечной песчанкой, за ней уже ведет охоту ястреб.       Эдди помнил, как поспешно девушка убрала телефон, когда застукала мужчину в душе. Тогда он не придал этому большое значение, но сейчас нужно было действовать исходя от этого. Скорее всего, основная информация хранилась на этом устройстве, а если и нет, то хотя бы фото- и видеоматериалы там точно должны были. Любопытно было проверить реакцию девушки на «несчастный случай», актером которого выступит сам Брок.       Тедди стояла неподалеку и пряталась в тени беседки. Вирджиния закончила уборку сада и с трудом поплелась к курам, чтобы скормить им разную упавшую культуру, жухлую траву и переспелый помидор. Эдвард действовал быстро: он понесся с курицей по тропе, а когда оказался замечен миссис Пэйн, улепетал на грядки. Поднявшийся крик Вирджинии — и на балкон вышла девушка с телефоном наготове, которая, как и ожидалось, была занята на втором этаже уборкой. Она встала с краю, чтобы заснять происходящее, скинула тряпку в сторону и с трудом сдерживала смех за напускной строгостью. Курица возмущенно хлопала крыльями и кудахтала, пытаясь вырваться. На самом деле, взяв ее в руки, Эдди удивился, какой спокойной и мирной она была. Пришлось подключать Венома: его навык запугивания возымел эффект. Мужчина специально выбрал такой маршрут, чтобы у него появилось время поменяться с Вирджинией местами.       — Только одну курицу! Я вам десятикратно верну!              Тедди вдохнула полной грудью и задержала дыхание, начиная шепотом отсчитывать секунды. Один, два, три — и с каждой цифрой она спускалась все ниже по лестнице, ведущей в подсобку. Миссис Пэйн скинула ведро на землю, что подняло еще больший грохот, и рванула за Эдвардом. Сворачивая с тропинки, запнулась на кочке, протянула руки и свалилась наземь. Несмотря на возраст, ловко поднялась обратно, оттолкнувшись, и Эдди даже пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть пойманным. Сам он тоже отсчитывал про себя секунды. Когда счет коснулся цифры двадцать, порядком вошедший в кураж мужчина кинул курицу женщине в руки. Та вспорхнула, захлопала крыльями пуще прежнего и с возгласом упала в объятия Вирджинии. С мыслями: «Давай, родная», — Тедди присела на корточки и дотронулась до генератора. Пускай дом окутала темень, возможность включить свет был всегда. И вот дом ожил, вспыхнул как гром среди ясного неба: во всех комнатах заискрился свет, фейерверком освещая местность на добрую милю вокруг. Вирджиния охнула и свалилась наземь, руками закрывая голову, что-то запричитала, извиняясь, в то время как «Эллен» в ужасе наблюдала за вспышкой перед глазами. Лампочка над ней пылала ярче любой другой. Девушка зажмурилась, пытаясь сбросить наваждение, как после длительного зрительного контакта с солнцем. Сознание Тедди разделилось, оно перестало быть ограниченным в одном лишь теле — теперь фундамент и каркас были ее костями, стены и пол — мышцами, окутанными проводами, точно нервными окончаниями. По ним ее ярость нестабильным электрическим током сконцентрировалась над головой паршивки. Лампа накалилась до предела так, что в ушах засверлило противное дребезжание высокого напряжение, и лопнула, подняла девушку на панический крик. Явно недешевый телефон выскользнул из рук и полетел вниз. Там его благополучно словил Брок с довольной улыбкой и в заранее заготовленных солнцезащитных очках. Дело было сделано.       Тедди лишилась сил, энергии и осознания ближайшего окружения. Все вокруг нее было под напряжением, любое движение сопровождалось этим въевшимся в уши звуком электрического тока. На негнущихся дрожащих ногах Тедди кое-как переставляла конечности к калитке на заднем дворе. Брок бросился помогать ученой добраться до джипа. Он усадил ее на заднее сидение и поспешил сесть за руль, чтобы завести машину. Настала его очередь водить.       Пускай видеосъемка шла при заблокированном телефоне, материалы хранились внутри, а значит их можно было вытащить. Дело времени. Засушливый климат истощал организм, жажда встала поперек горла. На пустынных просторах Невады, распростертых за окном автомобиля, Эдди ловил себя на мысли, что все происходящее имело смысл, если в конечном итоге он останется с Веномом. Остальное неважно. Потные от волнения пальцы терли сложенный в кармане ключ, сорванный с шеи Харви, обводили подушечками все края и неровности, запоминая, каким он должен быть, его форму и размер. Еще немного. Еще чуть-чуть.       На холме стояла старушка. Седые пряди трепал ветер. На шее висело ожерелье из костей мелких животных. Старушка держала за руку маленькую девочку. Девочка стояла, как кукла, неотрывно смотрела перед собой. Неясный взгляд охватывал все и в то же время ничего, был нацелен на весь горизонт, но в то же время полностью размыт. В руках — соломенная куколка. Старушка держала в руке полено, чертила им символы на земле. Вскоре туман заволок их, скрыл образы, укутал в свои холодные объятия.       Доктор Пэйн уснула. Собирались тучи, предвещая дождь. Вскоре по стеклу забарабанили капли. Видимость испортилась сильнее. Эдвард сбавил скорость, предчувствуя беду. Не гнать. Не гнать. Не гнать. Пусть даже цель была близка — не гнать. Он начал елозить на водительском сидении, нервничать, кусать губы и стягивать кожаную обивку руля.       — Чтоб оно все…       Громыхнул гром. Дождь забарабанил настырнее. Звук ударов стало невозможно игнорировать. Эдвард заметил, что капли стали отскакивать от капота и стекла при ударе. Осень дала о себе знать, заковав дождливые капли ледяной броней. Туман сгустился, и ближний свет фар не спасал от ужасной видимости.       Как вдруг:       — Слышал?       Эдди мотнул головой, опасливо пытаясь высмотреть в тумане приходящие на ум кошмарные образы. Где не работали глаза, там работали уши; Веном позаботился о том, чтобы усилить звуковое восприятие носителя. Столько объемных звуков витало повсюду. Целая симфония ночной пустыни: вой койотов вдалеке, оглушительные удары мелкого града, шелест веток и… хлопок, от которого в ушах запульсировало. Еще один. Такой оглушительный, он туго затянул жгутом сердце и пробил на холодный пот. Это был выстрел.       Но кто в городе в здравом уме начнет применять огнестрел? Ответ пришел сам собой, как только они подъехали ближе к границе. Ненадолго покинув подругу, Брок выбежал из машины: на него тут же обрушился ледяной шквал града, что больно застучал по черепной коробке. Взобравшись повыше, мужчине открылся вид на происходящее в городе: он был оцеплен, а въезд и выезд строго пресекался. Люди в форме с увесистыми автоматами держали патруль на пропускном пункте в респираторных масках и перчатках. На их теле не было ни единой открытой зоны. Рэйчел закрыли на карантин.       В один момент все изменилось, и происходящее окрасилось акварельной красной краской. Ноги подкосились, голову сдавило, режущая боль полоснула по всему телу и добралась до мозга. Эдди сложился надвое, руками сжал голову с такой силой, что был готов переломать ее, сцепил челюсти до хруста, превозмогая адскую пытку. Его окунули разом в котлован с кипящей водой, кинули на бурлящую лаву, сожгли на костре и живьем сняли кожу. Кто-то просачивался в него. Кто-то, кто ждал его.       Прогремело:       — ВЕРНУЛИСЬ!       Это был не голос. Что-то отдаленно напоминающее, инородное, чужое, и оно было несчетным, бесчисленным, бесконечным. Множество, нестройный лад, какофония звуков, полная хаотических интонаций, разной громкости, высоты, ассоциаций. Среди шума целого расстроенного оркестра, где рвутся струны от силы ведения смычка, лопается натянутая кожа барабанов и заунывно стонут духовые, Эдди ловил крики Венома. Ему тоже было больно?       И сотня слов, сотня приказов вытеснила даже малейшую попытку сформировать собственную мысль. Так ли звучал коллективный разум? И эта мысль прервалась чьим-то истошным воплем. Кровавые слезы застилали глаза и уродовали лицо, скатываясь вниз. Этот шум вырвал его сердце — Венома — из него. В глазах расползлась тьма, и понять, куда он пропал, Эдди не мог. Их голоса желали быть услышанными. Ужас каждого, воспоминания каждого, страхи и боль — они тянулись к Броку, ведь именно он был хранителем ключа от темницы, и именно кодекс помог бы им сложить раздробленный диссонанс в единую гармонию.       Время Налла пришло.