желания сбываются

В преддверии Нового года школа гудела в предвкушении грандиозного праздничного вечера. – Рики, отвлекись ненадолго! Не вечно же тебе сидеть за этой партой, и что-то писать. – сказала одноклассница Нишимуры, сложив руки у груди, наблюдая за ним. Повсюду царила суета: развешивались гирлянды, украшались ёлки, репетировались праздничные номера. Воздух был наполнен ароматом мандаринов и сладостей, которые расставляли на столы, во время того, как Рики, обычно спокойный и собранный, чувствовал себя совершенно иначе. Его обычно ровное дыхание сбивалось, руки немели, а мысли кружились вихрем, словно снежинки в зимней метели. Этот праздничный вечер был для него чем-то большим, чем просто обычное, школьное мероприятие. Это был шанс, возможность, хоть на мгновение приблизиться к объекту его тайной страсти – Сонхуну. И Именно поэтому, Рики, преодолевая внутреннее волнение и робость, решил подготовить для него небольшой, но от всего сердца сделанный подарок. Несколько дней он кропотливо трудился над созданием открытки: аккуратно вырезал снежинки из белой бумаги, нарисовал заснеженный зимний пейзаж – художественные таланты у Рики не были выдающимися, но он вложил в работу всю свою душу, время, и старания, которые он имел. На лицевой стороне он написал короткое, немного неуклюжее поздравление, старательно подбирая каждое слово, боясь выглядеть глупо или навязчиво. – Я надеюсь, что ему понравится... – Тихо прошептал про себя Рики, держа дрожащими руками открытку в своих руках. Вся эта работа была пронизана трепетным ожиданием, надеждой на хотя бы минимальную взаимность. Он представлял, как Сонхун возьмет открытку в руки, как его губы тронет легкая улыбка, как он на мгновение остановит свой взгляд на рисунке, выполненном не очень умело, но от всего сердца. Эта мысль, простая и одновременно такая сложная, наполняла его одновременно трепетом и неуверенностью, заставляя сердце биться быстрее. Рики надеется. И Рики верит, что всё получится.

***

На школьном вечере царила атмосфера непринужденной радости и веселья. Зал был украшен яркими гирляндами, звучала громкая и праздничная музыка, а запах фруктов и елей витал в воздухе, создавая ощущение настоящего праздника. Рики, чувствуя себя совершенно неуютно в этом водовороте ярких красок и звуков, скрывался в толпе, стараясь оставаться незаметным. Он наблюдал за Сонхуном, его внимание было прикреплено только к нему. Он, окруженный учениками, с улыбкой принимал их поздравления, раздавал подписи на небольших карточках и отвечал на многочисленные вопросы других учеников. Почему они улыбаются ему? Почему они улыбаются его Сонхуну? Улыбка мужчины, светлая и искренняя, казалась Рики ещё более недостижимой и желанной в этом праздничном хаосе. – Бесят. – Будто бы выплюнув с ядом прошептал Рики, наблюдая за толпой любопытных и влюбленных учеников. Его Сонхун только его. И больше ничей. Каждый раз, когда Сонхун поворачивался в его сторону, Рики вздрагивал, затаивая дыхание. Этот взгляд... попадающий прямо в душу и сердце, заставляя Рики ненадолго потерять рассудок. Время тянулось бесконечно, каждая секунда казалась вечностью. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, и сделав глубокий вдох, Рики набрался смелости. Ноги словно ватные, руки дрожали, голову кружило от волнения. Прокладывая себе путь сквозь густую толпу, он приближался к Сонхуну, чувствуя, как сердце колотится с бешеной скоростью, заглушая звуки музыки и смеха. Наконец, он оказался рядом. – Господин Пак... – Голос Рики был поломанным, тише шёпота. – Это... Это для вас. – Его голос пропал где-то в горле, но он протянул Сонхуну свою самодельную открытку, чувствуя, как в ладонях начинает выступать холодный пот. И лишь после этого, когда открытка уже была в руках Сонхуна, Рики понял, насколько трудно было с делать этот, казалось бы, простой шаг. На губах Сонхуна появилась лёгкая, тёплая улыбка, нежная и немного озорная, как солнечный луч, пробившийся сквозь всё темные тучи - попытки Рики заполучить эту улыбку. Она была совсем не такой, как та, что он дарил всем остальным ученикам – в ней была какая-то особая искра, неповторимая и интимная, словно предназначенная только для Рики. Улыбка, которая заставила сердце Рики биться ещё сильнее, раскрылась медленно, как распускающийся бутон зимнего цветка. Уголки его глаз слегка морщинились, придавая улыбке особую привлекательность. На мгновение Рики забыл обо всем на свете, завороженный этим простым, но таким значимым жестом. Он словно видел мир сквозь эту улыбку, весь охваченный её тёплым, мягким светом. Сонхун взял открытку, аккуратно, словно это был хрупкий предмет искусства, и на мгновение замер, рассматривая её. – Спасибо большое, Рики. – Его голос был тихим, спокойным, но в нём звучало что-то большее, чем просто обычная благодарность. В его глазах Рики уловил что-то неопределённое, какой-то скрытый смысл, что-то, что заставило его сердце замереть в предвкушении. Он смотрел на Рики, не отводя взгляда, и Рики, весь взволнованный и смущённый, не мог оторвать от него свой взгляд. Лицо Рики залилось краской, и он чувствовал, как его уши горят. Он весь дрожал, не в силах произнести ни слова, зачарованный этим мгновением, словно застывшим в пространстве и времени. Воздух вокруг них словно сгустился, заполнившись невысказанными словами и непроизнесёнными чувствами, оставляя место лишь для одного, всепоглощающего, невыразимого взгляда. – Рики, что с тобой? Ты выглядишь не очень важно. Всё хорошо? – Голосом, полным тревоги, спросил Сонхун, опустившись на одно колено перед Рики. Рики готов был кричать от восторга и удивления. Он не мог поверить своим глазам: его учитель, тот самый человек, которым он восхищается сейчас стоит рядом с ним на одном колене. – Д-Да, всё хорошо... Просто слишком жарко. – Нервозно ответил Рики. Это был момент, который казался совершенно нереальным, словно сказка, ожившая на его глазах. Рики чувствовал, как его сердце колотится в груди, и он не знал, сможет ли он вынести этот невероятный миг. Каждое слово, каждое движение учителя казались ему священными. Он не думал, что сможет так долго смотреть на свой предмет воздыхания, не испытывая при этом чувства трепета и восхищения. – Может, нам лучше выйти в уборную? Там ты сможешь расслабиться и отдохнуть от шума. – Любезно предложил Сонхун. Он осторожно, и с некоторой нежностью, взял Рики за руку, его прикосновение было мягким и придающим уверенности, словно он оберегал нечто очень драгоценное. Они медленно направились на улицу, идя через длинный, красиво украшеный коридор, держась за руки. Рики ощущал, как тепло и легкость ладони преподавателя наполняют его сердце странными чувствами, которые он не знал, как описать. Каждый миг, когда их руки соприкасались, казался настоящей искрой, разжигающей в его сердце пламя нежных чувств, от которых ему становилось ещё более нервозно. Нишимура посмотрел на губы Сонхуна. Резко, в голове вспыхнула бешеная, но слишком желаемая потребность: поцеловать эти губы, смять их, ощутить эту запретную сладость поцелуя. Было всё равно, что это его учитель. Было всё равно, что так делать нельзя. Его светлые, пшеничные волосы прилипали к лбу, а голова кружилась так, как никогда прежде, словно он парил высоко в облаках. В глазах Рики отражалось удивление и растерянность: он осознавал, что это чувство переполняло его, и он явно был влюблён. Каждый момент, проведённый вместе с Сонхуном, становился для него настоящим воплощением чудес заставляя его забывать о повседневных заботах и сосредоточиваться лишь на этом удивительном мгновении, когда их руки были переплетены, а сердца бились в унисон, создавая удивительную симфонию чувств и эмоций.

***

Сонхун вошел следом за Рики, и тишина, опустившаяся между ними, казалась еще более густой, чем запах дезинфекции. Сердце Рики колотилось, барабаня о ребра, словно бешеная птица, запертая в клетке. Он чувствовал спину Сонхуна совсем близко, ощущал его тепло, его присутствие, которое обволакивало его, словно невидимое одеяло. Подойдя к раковине, Рики включил воду. Холодная вода обдала лицо, но жар, разлившийся по телу, не утих. Он смотрел в зеркало, видя собственное покрасневшее лицо, широко раскрытые глаза, полные волнения и нетерпения. Рядом, совсем близко, стоял Сонхун. Рики чувствовал, как его плечо слегка касается плеча учителя, и от этого прикосновения по телу прошла волна электрического тока. Каждая капля холодной воды, стекающая по его пылающим щекам, казалась вечностью. Время растянулось, замедлилось, превратившись в тягучую, липкую субстанцию. Рики выжидал, напряженно всматриваясь в свое отражение, ища в нем хоть какой-то намек, хоть какой-то знак, который подсказал бы ему, что сейчас – подходящий момент. Его дыхание сбилось, а в голове кружился вихрь противоречивых чувств: страха, надежды, волнения и нетерпимого желания, которое переполняло его до краев, и которое он так отчаянно пытался укротить. Холодная вода стекала по его щекам, смывая не только пыль и пот, но и остатки рациональности и здравомыслия, оставляя лишь сильное, непреодолимое желание поцелуя. Сонхун, стоявший позади Рики, смотрел на него, его лицо было мягким, полным заботы и некоторого скрытого волнения. Он наклонился немного ближе, его дыхание легонько коснулось лица Рики, и в этот момент он заговорил, его голос был спокойным, но с явно заметной тревогой. – Рики, тебе уже лучше? – Заботливо спросил Сонхун. Его рука, теплая и невероятно нежная, легла на плечо Рики, легко прижимая его к себе. Это прикосновение, такое простое и естественное, сработало как взрыв неконтролируемой энергии внутри Рики. Мир вокруг словно растворился, оставив только это тепло, проникающее сквозь кожу прямо в сердце. Он вздрогнул, словно от электрического разряда, и его тело пронзила волна непередаваемых ощущений. Воздух в легких сжался, заставив его вдохнуть резко и глубоко. Рука Сонхуна казалась ему необычайно тяжелой и в то же время невесомой, словно пушинка, которая могла улететь от одного неловкого движения. Мысли сбились в беспорядочный вихрь, заглушая все остальные звуки и ощущения. Его плечи напряглись, мышцы сжались, словно готовясь к бегству, но в то же время он не хотел отпускать этого теплого прикосновения, не хотел терять это связь, соединяющую его с Сонхуном. Краска прилила к его лицу, заливая его жарким румянцем. Он чувствовал, как его губы дрожат, желающие поцелуя, а его заинтересованный взгляд был направлен исключительно на губы преподавателя. Это было больше, чем просто прикосновение – это было прикосновение к его душе, которое заставило его вздрогнуть от нежности и счастья. Воздух в тесной уборной сгустился до предела, словно предчувствуя то, что вот-вот должно произойти. Рики, сжимая в кулаках руки, бормотал что-то несвязное, его голос дрожал, потерявшись в нерешительности и волнении. Он сглотнул, сухой ком застрял в горле. – Господин Пак, могу ли я... — прошептал он наконец, слова с трудом прорывались сквозь густой туман его чувств. Его лицо, пылающее румянцем, приблизилось к лицу Сонхуна, движение было едва уловимо, почти бессознательным, движением автомата. Маленькие губы Рики неуверенно коснулись губ учителя, поначалу легко и нежно, словно испытывая воду. Но это было лишь начало. Сонхун, в отличие от нерешительного Рики, взял инициативу на себя. Его поцелуй был спокойным, но уверенным, чувственным, но без нажима. Он мягко прижал Рики к себе, его руки осторожно, но твердо обняли плечи ученика, не оставляя ему возможности отстраниться. Поцелуй начал набирать интенсивность медленно, постепенно. Язык Сонхуна легко коснулся губ Рики, исследуя их форму, привыкая к вкусу его поцелуя. Движения становились более глубокими, более настойчивыми, но все еще нежными, полными бережных движений. Сонхун управлял процессом, наслаждаясь нерешительностью Рики, его растерянностью и восхищением. Он задавал темп, он диктовал правила, он вёл этот запретный танец, и Рики, захлебываясь чувствами, безоговорочно ему подчинялся. Этот поцелуй был не бурей страстей, а медленным и утонченным искусством приближения, искусством, в котором Сонхун был неоспоримым мастером. – Рики... – с пылающей страстью ответил Сонхун низким голосом, углубив поцелуй. Рики издавал тихие, прерывистые стоны, едва слышные звуки, вырывающиеся из глубины его души. Они были полны одновременно и боли, и наслаждения – диссонанс, который лишь усиливал невероятную остроту ощущений. Губы Сонхуна, мягкие и настойчивые, сминали его, словно лепестки цветка, раскрывающегося навстречу солнцу. Это было медленное, чувственное исследование, глубокое проникновение в самое сердце его чувств. Каждое движение губ Сонхуна вызывало в Рики новый вихрь эмоций, новый поток ощущений, которые нарастали, перетекая друг в друга, создавая невероятный калейдоскоп чувств. Его тело дрожало от ошеломляющего прилива чувств, а сам Рики, ощущал нечто большее, чем просто удовольствие – удивление, восхищение, восторг, и одновременно – страх перед этим новым, неизведанным ощущением. Его пальцы, сжавшись в кулаки, впились в сильные плечи Сонхуна, словно цепляясь за что-то реальное в этом водовороте эмоций. Ткань рабочей рубашки мялась под его пальцами, свидетельствуя о силе захлестнувших его чувств. Он цеплялся за Сонхуна не только физически, но и эмоционально, словно пытаясь удержать эту вспышку чувств, не дать ей угаснуть. Его собственный ответ на поцелуй был неуклюжим, неловким, полным неопытности, но в нём была искренность и отчаянное желание соответствовать, желание ощутить это чувство на полную катушку, раствориться в нем целиком. В этой неумелости, в этом застенчивом, но искреннем ответе, и заключалась вся прелесть этого момента – момент, который, казалось, растянулся во времени, превратившись в вечность.

***

За окном продолжал неторопливо падать снег, образуя мягкий, белый ковер на улицах. Снежинки, кружась в танце, словно маленькие, завораживающие искры, отражали свет фонарей, создавая завораживающее зрелище. Но внутри, в тепле и уюте кабинета, бушевала совсем другая буря – буря эмоций, чувств, и новых, еще не осмысленных открытий. Холод зимы остался где-то далеко за пределами окна, затерявшись в бесконечном пространстве снегопада. Его сменило тепло, разливавшееся по телу Рики волнами, тепло, рожденное не только от близкого контакта, но и от осознания того, что только что произошло. Сонхун, придерживающий Рики на своих коленях, мягко поглаживал его волосы, читая ему новогодние рассказы, в то время как сам Рики, прикрыв глаза, согревался в его руках, пока за окном шёл сильнеший снегопад. Этот новогодний вечер, начавшаяся с трепета и нерешительности, превратилась в нечто волшебное, в начало истории, которая обещает быть яркой, наполненной страстью, и, возможно, даже некоторой долей опасности. Опасности, которая манила, как пламя свечи, заставляя забыть об осторожности и здравом смысле. Рики чувствовал это новое чувство, словно едва уловимый, но невероятно приятный аромат, который словно заполнял все вокруг, обволакивая его со всех сторон. Это было нечто большее, чем просто симпатия или влечение, это было всепоглощающее чувство, которое заставляло его дышать глубоко и часто, чувствуя, как сердце колотится в груди, отражая ритм этого нового, волнующего ощущения. Он был готов. Готов к риску, готов к неопределенности, готов к тому, что ждёт его в переди. Готов встретить новый год, новый, невероятно волнующий год, рука об руку со своим возлюбленным – человеком, который, казалось, стал центром его вселенной. Эта зимняя история в их жизни только начиналась, и Рики с нетерпением ждал, что же принесет ей следующий день, следующая ночь, следующий год. Надежда и волнение смешивались в его душе, создавая невероятную смесь чувств, которая обещала ему яркое и незабываемое будущее.