There’s A Place For Us

Леорио просыпается под звук чужого пения. Он не знает эту мелодию, не может разобрать слов. Честно говоря, мелодия рваная, фальшивая, пение прерывистое, слишком высокие ноты. Но все равно приятно лежать здесь (где он, кстати?) с закрытыми глазами, медленно возвращая себе сознание. Ощущение, что на веки насыпали гору песка. Он открывает глаза по очереди и щурится, вместе с чем затихает песня. — О, ты проснулся. Леорио осматривается. Он лежит на свежей кровати под тяжелым шерстяным одеялом в темной комнате. Сквозь большое открытое окно он видит звездное небо и серебряное море. Воздух прохладный и соленый. Он слышит плач чаек и далекий шум волн. Курапика сидит на подоконнике в непривычной водолазке с высоким горлом. Его волосы завязаны на затылке, большой синяк цветет на левой щеке. — К’рапика, — хрипит Леорио. — Где мы? — он пытается привстать, но оглушающая боль в плече пускает огненный импульс боли по всему телу. — Черт. Ай. — Мы на Китовом острове. Дом Мито. Постепенно воспоминания последних дней вернулись к нему. Катер у скалистого берега. Калли и Линда. Курапика в лисьей маске. Бессмертники. Профессор Ксавье в луже крови посреди леса. Алые Глаза… — Глаза. Курапика… — подрывается Леорио и с болезненным стоном поднимается на локти. — Ты смог… у тебя получилось…? Курапика не отвечает. Он спускается с подоконника и подходит к кровати, опуская холодную ладонь на вспотевшую грудь. — Тебе нельзя вставать. Отдыхай. — Ты достал Глаза? — давит Леорио, хватая его руку. Курапика отдаленно улыбается и отводит взгляд. — Вот же ж… Черт. Курапика… — Все нормально, — быстро говорит он, сжимая ладонь. — У меня не было и шанса, на самом деле. Кто-то был быстрее… — Но ты… ты позволил им уйти, чтобы спасти меня, верно? — быстро спрашивает Леорио, чувствуя, как все внутри падает. — О. О, нет. Мне так жаль. — Все нормально, — повторяет он. — Я слишком плохо подготовился. Не у меня одного был план украсть глаза на собрании. Это моя вина. Леорио опускает его руку и зарывается лицом в свои ладони, ощущая тошноту от вины. — Какой же я идиот. Ты же почти… Боже, Курапика, я… Мне так жаль. Боже, — хрипит он в свои руки. — Вот надо было мне припереться и все испортить. У тебя почти получилось. — Ну, не совсем, — в его голосе слышится легкость. — Леорио. Посмотри на меня. Курапика опускает его руки и мягко поднимает лицо за подбородок. — Леорио. — Да? — Я найду их. Не сейчас, но найду. Я не успокоюсь, пока не найду. Когда ты был на острове, было уже слишком поздно. Все нормально. Леорио чувствует комок в груди. Он закрывает глаза и льнет к теплой ладони, перебарывая зудящее желание расплакаться. После всего того, что Курапика сделал, именно Леорио все испортил. Но он все еще здесь: поет ему, гладит заживающие раны, следит за ним во время сна. Он больше не может держаться и тихо плачет, пока Курапика гладит его щеку. Они сидят так несколько минут. Вечерний бриз поднимает легкие шторки, заполняя комнатку запахом морской соли и сырой земли. — Ты спас меня, — наконец говорит Леорио, открывая глаза. — Ты нашел меня, когда в меня выстрелили. — Он с любопытством начинает осматривать себя, но на нем ни следа раны. — Как… Я не… В меня же стреляли, да? Курапика молчит и теребит нитки на одеяле. Леорио уставился на него с бесконечным потоком вопросов. — Разве ты можешь… Это твой Нэн? — пораженно спрашивает Леорио, осматривая место, где больше всего кололо болью. Кожа абсолютно гладкая, будто ничего и не было. — Ты меня залечил в одиночку? — Тебе нужно поспать, Леорио, — отвечает ему Курапика раздражающе бесполезными словами, но в его глазах сверкнула искра. — М-да. Подожди. Можешь ввести меня в курс дела: сколько я был в отключке? — Пару часов. Я принес тебя этим днем. Я думаю, сейчас где-то полночь. Все спят. — Калли и Линда здесь? Гон и Киллуа в порядке? Линда следует моим указаниям, ставит ему капельницы? Вот черт, Мито наверное в ярости. Стой, как ты нас сюда вообще принес? Вы летели на дирижабле? — Мы все здесь. С нами все хорошо. Леорио, — говорит Курапика, ложась рядом с ним. — Я все тебе расскажу, но я очень устал. Я ждал тебя несколько часов. Я клянусь, что все объясню утром, но сейчас я бы хотел отдохнуть. Ты мне веришь? — Конечно, — отвечает он, ни на секунду не сомневаясь. — Всем сердцем. Курапика криво улыбается и аккуратно кладет голову на его грудь. Он моментально вырубается, свернувшись под теплой рукой и мягко посапывая в спокойном сне. Леорио не может уснуть. Он наблюдает за россыпью звезд за окном. На Китовом острове едва есть электричество, на улице так темно, что видно Млечный путь. Ночная птица разрывает тишину своей трелью. Леорио прикоснулся губами к ментоловым волосам на макушке Курапики и пытается отмотать воспоминания, расставляя мысленно по полочкам все произошедшее. В какой-то момент он слышит грохот снизу, вместе с приглушенной руганью и шагами по деревянному полу. Леорио улыбается и мажет пальцами по открытой талии Курапики. — М-м, — Курапика поворачивает свое лицо к горячей шее. — Леорио… Он ловит его губы своими и медленно целует. Курапика отстраняется на секунду, чтобы зевнуть, прежде чем продолжить. Леорио ведет руку к острым бедрам, чувствуя болезненный голод. — Только потише. Дети спят за соседней дверью. — шепчет Курапика, проводя языком за ухом Леорио. — Они внизу оприходовали холодильник, вроде. — бормочет он, оттягивая его водолазку. — Прислушайся, они ракету строят. И точно, в этот же момент холодильник открывается с ржавым скрипом. Леорио слышит, как Гон смеется, пока Киллуа что-то недовольно бормочет ему. — Тихо. — приказывает Курапика, снимая водолазку через голову. Леорио отбрасывает ее в сторону и целует дорожку по его животу. — Ты не обязан, если устал, — предупреждает он без особого энтузиазма, расчесывая пальцами темные волосы. — Конечно не обязан, — соглашается Леорио, стягивая льняные штаны и нежно проводя по всей длине рукой. — Я хочу. Курапика вздрагивает и шипит от удовольствия, его рука сжимается в волосах. Когда он опускает взгляд ниже, его ярко алые глаза встречают чужой взгляд. Не разрывая зрительного контакта, Леорио наклоняется и полностью берет в рот. Курапика ругается в подушку и комкает одеяло в ладони. Леорио не торопится. В штанах невыносимо твердо, колючая ткань царапается об кожу, но трогать Курапику так настолько приятно, что он особо и не против не получить ничего в ответ. Он целует заднюю часть бедер Курапики, проводит руками по груди и ребрам, шепчет тихие слова поддержки, пока Курапика не сжимается и вслепую шарится по лицу и плечам Леорио.

***

Они лежат в узле переплетенных конечностей под лунным светом. Леорио выводит невидимые узоры на бледной коже груди, пытаясь тактично сформулировать неловкий вопрос. — Итак. Что ты, э-э, сказал, когда ты…? Курапика стремительно краснеет. — Понятия не имею о чем ты говоришь. — Это было на твоем языке? — задирался Леорио, — я ведь прав? — Замолчи, — стонет Курапика и прячет лицо в подушку. — Ты всех разбудишь. — Ой, да ладно тебе! Что ты сказал? Неужели было настолько приятно? — Какой ты бестактный, — пыхнет Курапика, — честное слово, Леорио. — Я просто шучу, дорогой. — Сдается он, целуя светлую макушку. Курапика снова засыпает, его тело расслабляется и становится тяжелым в руках Леорио. Гул корабля затихает вдалеке, низкий и длинный, и он проваливается в сон.

***

Когда Леорио снова просыпается, свет выключен, и Курапики нигде нет рядом. На улице моросит, морская вода сереет под светом облачного неба. Леорио разминает ноющие руки и встает с кровати. Деревянный пол холодит босые ноги, а в горле ужасно пересохло. Собравшись с духом, он проверяет свой сотовый, но здесь нет связи. Возможно, это к лучшему. Он даже не хочет думать о том, сколько у него проблем с университетом образовалось. Выйдя в коридор, он слышит тихие голоса, доносящиеся снизу и прислушивается, пока до него не доносится голос Курапики, смешивающийся с другими. Он облегченно выдыхает. В конце коридора находится небольшая ванная комната из кедрового дерева. Леорио несколько минут возится с треснувшим краном, прежде чем он с шумом включается и из него начинает литься кипяток. Вода слегка отдает серой, когда поднимается пар. Пока ванна наполняется, он пьет ледяную воду. Как только она наполняется, он снимает пижаму и со стоном удовольствия погружается в воду. Во время купания он для пробы сгибает и разгибает конечности, проверяя различные места на предмет болезненности. У него не видно никаких заметных повреждений, но он чувствует легкую слабость, как будто выздоравливает после тяжелой болезни. Вероятно, это как-то связано с исцелением Курапики его Нэн. Он размышляет как много ауры потратил Курапику и чувствует еще одну волну тошнотворной вины, от которой опускает голову под воду и закрывает глаза. Стук в дверь. Он всплывает и трясет волосами, как собака. — Занято! — Леорио? — через дверь раздается голос Гона. — Я принес одежду! И полотенце! Тетя Мито услышала, что ты принимаешь ванну и сожгла твою старую одежду, потому что они страшно воняли, так что она принесла одежду Джина, и… — О, э-э, спасибо, Гон, можешь оставить их снаружи… — Мы с Киллуа и Калли пойдем искать лягушек, но тетя Мито и мама Калли готовят еду, и я не знаю, куда пошел Курапика, но тетя Мито сказала, что сделает тебе кофе, если хочешь, — продолжает Гон, задыхаясь от слов. — Ну ладно, я оставил вещи здесь! Увидимся! Пока! — Ага, пока. — Бормочет Леорио, слушая удаляющийся бег по лестницу. Он вылезает из ванны и подходит к двери, приоткрывает ее на сантиметр и протягивает руку за стопкой полотенец и одеждой. Одежда Джина не очень подходит Леорио. Он никогда не видел его, но он достаточно слышал о нем от Гона, чтобы понять, что его образ довольно неприятный. Он морщит нос, глядя на свое отражение, расправляет манжеты мятых коричневых брюк (они все еще на добрых десять сантиметров короче, открывая большую часть его волосатых голеней) и счищает пылинки с льняной рубашки с оборками. Ну, хотя бы он чистый. На его синем костюме скопилось так много пота и крови, что, наверное, и хорошо что Мито его выкинула. Когда Леорио спускается, он видит Мито и Линду на кухне за чашками кофе. — О, ты проснулся. В кофейнике еще что-то осталось, если хочешь. — Улыбается ему Мито. — Располагайся. Линда немного нервничает, когда видит его. Леорио наливает себе кружку и кладет ладонь ей на плечо. Мито резко встает и занимает себя готовкой. — С тобой все в хорошо? С Калли все в порядке? — мягко спрашивает Леорио. “Ты следовала моему лечению, которое я отправил? Линда кивает, уставившись в свой кофе. — Да. Я думаю, с ним все в порядке. Сегодня утром я сделала тесты, и, похоже, опасность миновала. Сейчас он играет во дворе. Я сказала ему, что ему нужно быть поспокойнее, но вы же знаете, — дети. — Это хорошо. Вам, ребята, наверное, лучше остаться тут на некоторое время. Подождать, пока все уляжется. — М-м, да. — Линда кивает в сторону свежей газеты. — У нас не то что бы есть выбор, так что хорошо, что мы здесь. Леорио убирает руку с ее плеча и берет новости.

ПРОФЕССОР НАЙДЕН МЕРТВЫМ

Известный исследователь в области медицины был найден мертвым с огнестрельным ранением сегодня рано утром в одиночной лодке в километре от берега. Доктор Исаак Роланд Ксавье, 62 года, был любимым профессором офтальмологии в местном медицинском университете, где он преподавал в течение 27 лет. Преступник находится на свободе, хотя считается, что убийство связано с преступной деятельностью на острове Пайнвуд прошлой ночью. Полиция разыскивает всех, кто связан с культом, известным как “Бессмертники”, и настоятельно призывает всех, кто располагает информацией, сообщить об этом. Председатель Ассоциации охотников Нетеро выступит с речью о событиях прошлой ночи на 14 канале сегодня в 15:00 по местному времени. Под рекламой — фотография Ксавье из старого альбома, на которой он сияет сквозь толстые стекла очков. Леорио сглатывает и продолжает читать.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ В СВЯЗИ С УБИЙСТВОМ ДОКТОРА ИСААКА КСАВЬЕ

Предполагается, что следующие лица присутствовали на собрании культа Бессмертников и могут быть ответственны за смерть доктора Ксавье. Всем лицензированным охотникам предписано задерживать любого из этих лиц при обнаружении. После заголовка шел список имен и фотографий, включая большую фотографию Якусина. Леорио замечает в углу страницы размытый снимок молодой Линды, слабо улыбающейся в белом медицинском халате. — А, — говорит он, складывая газету назад. — Теперь я понял, о чем ты. — Только до тех пор, пока Калли не сможет путешествовать, — говорит Линда, бросая на него умоляющий взгляд. — Я не буду… я не стану убегать навсегда. Я знаю, что совершила много плохих поступков. Я расскажу им все, что знаю, если Якусина все еще будут искать. Но я... сначала мне нужно немного побыть с сыном. Леорио слышит, как за ними тихо закрывается дверь, и видит мелькнувшие рыжие волосы Мито, выходящей в сад. Он молча благодарит ее за такт и перегибается через стойку, чтобы встретиться с настороженным взглядом Линды. — Линда, я не собираюсь тебя сдавать. Она ждет, нервно сжимая кружку. — Но у меня есть к тебе несколько вопросов. Я знаю, что мой друг Курапика тоже хотел бы узнать всю историю. Справедливо же, правда? Линда медленно выдыхает, отводя взгляд. Леорио терпеливо ждет, потягивая кофе. Оно вкусное, маслянистое, крепкое и слегка сладковатое. — Думаю, я в долгу перед вами обоими. Да. — Отлично. Итак. Я просто хочу знать... у Ксавье... у него когда-нибудь были глаза? Это ты виновата в том, что у вас появились Алые глаза? Линда смотрит себе под ноги и кивает. — Как? — напористо спрашивает Леорио. — Ну, я чувствовал, что он интересовался подобным, он проболтался на одной из лекций, но действительно иметь пару глаз… — он вздрагивает. — Что, ради всего святого, он собирался с ними делать? Как он оказался замешан в этом? — Я не знаю всей истории, правда. — говорит она. — Якусин просто поручил мне достать глаза любыми способами. Когда меня взяли в университет, он надавил на нескольких людей, и я попала на его программу. Было довольно просто присосаться к Ксавье, он глупый в этом плане. — Да, имеет смысл. — кивает Леорио. — но… как ты ухватила глаза у него из под носа? Они что, лежали в корпусе все это время? — Он запечатал их в подвале. Якусин сделал копию, а дальше уже просто: замылить глаза Ксавье, попросить его запасной ключ, под предлогом “поучить материал” — говорит она, показывая кавычки пальцами. — И я… просто подменила их. Значит, Леорио был прав с самого начала. Если бы он только понял все раньше, у Курапики бы уже были глаза, и Ксавье, несмотря на свою личность, был бы жив. Леорио грустно посмеивается и зарывается пальцами в волосы. — Вот черт. И что? Он был что-то в роде коллекционера органов? — Понятия не имею. Не думаю, что он злодей. Я думаю, что он наткнулся на них в течение практики. Если бы он был одним из странных коллекционеров, он бы выставил их на самое видное место, а не клал на полку в подвале. Леорио интересно, что бы Курапика подумал о такой точке зрения. — Наверное. Это все еще ненормально, что они у него были. — Я знаю. И я… не горжусь тем, что сделала. — Говорит Линда, ее голос не громче шепота. — Я никогда не хотела становиться частью этого всего, — горько ответила она, отпивая кофе. — Если бы Грег не залез так сильно в долги к Якусину. Я была очень глупой и молодой, когда он умер, он оставил мне кучу проблем. И когда я думала, что Калли болеет, что мне еще оставалось делать? У меня не было выбора. Леорио вздыхает. — Тебе пришлось очень нелегко. Но, Линда… — Да? — Тебе нужно взять хотя бы часть ответственности. Я не буду тебя сдавать, но до меня наверняка кто-то догадается и совсем скоро. Твоя жизнь, жизнь Калли будут лучше, только если ты будешь говорить правду. И если тебе будут угрожать, у тебя есть люди, которые тебя защитят. Я, или Гон, или Киллуа, или Мито. Может быть, даже Курапика. Так что больше никакой лжи. Больше не притворяйся той, коей ты не являешься. Можешь мне пообещать. Он смотрит ей в глаза, прежде чем она начинает теребить собственные пальцы. — Хорошо. — Отлично. Спасибо, Линда. Она кивает, и несколько секунд они стоят в тишине, наблюдая, как Мито аккуратно расставляет специи на полке. Детский смех доносится с сада. Леорио наблюдает, как ее лицо расплывается в улыбке от звука смеха своего сына. — Спасибо, — неожиданно говорит Линда. — Спасибо. Вы так много сделали для меня. Я встречала много Охотников, но вы, ребята, не такие. Вы могли меня убить, если бы хотели. Не понимаю, зачем вы так рисковали собой. — Она заглядывает к себе в кружку. — Как ты вообще влез в это? — Я… — начал Леорио, наблюдая за развевающимся сохнущим постельным бельем. — Я просто хотел помочь человеку, которого люблю. И я… я бы сделал что угодно, правда. — Человека, которого любишь? На улице на газоне Курапика ходит по заросшим грядкам, останавливаясь у некоторых цветов, ломая стебельки засохших растений пальцами. Его волосы спутались от ветра, а щеки залил мягкий румянец. Гон, Киллуа и Калли подбегают к нему сзади , и Гон немного пугает его, бросаясь на талию. Курапика громко смеется и ворошит волосы мальчика. Киллуа закатывает глаза и отходит, чтобы ткнуть что-то в земле палкой, но внимательно наблюдает за двумя друзьями с ухмылкой на губах. Калли прыгает вокруг них, как радостный щенок. Курапика отпускает Гона и садится к Калли поговорить, мягко улыбнувшись. Еле заметная улыбка тронула губы Линды, когда она проследила за взглядом Леорио. — О. Я понимаю.

***

Мито готовит необъятное количество блюд на ужин. Дети отправляются на рынок, чтобы выбрать свежую рыбу, а Леорио и Курапика отправляются собирать овощи в огороде. Они собирают огромные, прогретые солнцем цуккини, пучки остро пахнущего базилика, хрустящий зеленый горошек и съедобные оранжевые соцветия настурции Мито. Когда солнце садится за океан, дом наполняется аппетитными ароматами выпечки на закваске и вымоченного в масле чеснока. Миниатюрная бабушка Гона ненадолго исчезает в подвале и возвращается с пятью запыленными бутылками домашнего ягодного вина. Она щедро наполняет бокалы для всех взрослых, и вскоре у Леорио приятно гудит в голове. Вино горьковато-сладкое, насыщенное и вкусное. Курапике, похоже, тоже понравилось, и он осушил два бокала еще до того, как Мито закончила накрывать на стол. Его губы окрашены в привлекательный бордовый цвет, и Леорио не может отвести от них взгляда, пока они стоят бок о бок на пустой кухне. — Что? — спрашивает Курапика, когда видит пристальный взгляд Леорио. Он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Ничего. Ты просто… — начинает он и тянется рукой к краю его губ. — Ты очень красивый, знал? — Он обводит губы Курапики пальцами. — Боже. — Ты что, пьян? — сурово спросил он, но все равно стремительно смущаясь. — Угомонись, Леорио. Вино не… Прежде чем он заканчивает замечание, Леорио затыкает его долгим поцелуем и впечатывает в стену. Он чувствует удивленный вздох Курапики и целует его еще раз, глубже и медленнее, прежде чем оторваться и положить подбородок на его макушку. — Не уходи. — мурчит он в мягкие светлые волосы. — Я знаю, что ты ск’ро опять у-уедешь, но… Может останешься здесь ненадолго? — Я… — скомкано говорит прижатый к чужой груди Курапика. — Мне надо вернуться к работе. Нострады ждут меня. — Он вздыхает. – Я бы хотел… Леорио ждет, целуя его в висок. — Ты бы хотел…? Прежде чем он успевает ответить, они слышат зов Мито на ужин. — Ужин готов, все к столу! — Чего бы ты хотел? — переспрашивает Леорио еще раз, поглаживая щеку, но Курапика лишь одаривает его снисходительной улыбкой и отстраняется. — Пойдем присоединимся к остальным. И Леорио удрученно плетется сзади него в общую комнату.

***

Ужин проходит весело и насыщенно. Трое детей съедают пугающее количество хлеба, макарон и рыбы, ссорятся и шумно разговаривают, набивая полные рты едой, опрокидывая банки с консервами и размазывая повсюду масло. Мито и Абэ тихо беседуют с Линдой за бокалами вина, а Курапика пробует по чуть-чуть каждого блюда и слушает, что говорят женщины, вежливо кивая. От вина у Леорио начинает болеть голова, но он расправляется с несколькими тарелками жареной рыбы и пасты. Он ужасно проголодался с тех пор, как очнулся от небольшой комы от Нэн. Он несколько раз ловит взгляд Курапики, но когда он пытается взять его за руку под столом во время десерта, тот отстраняется, слегка нахмурившись. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Леорио, пока Мито и Линда убирают со стола, а дети убежали играть в настольную игру. — Что случилось? — Все хорошо, спасибо за беспокойство. — Отвечает Курапика, встает и отряхивается от крошек. — Почему ты оттолкнул мою руку? Я что-то не так сделал? — Нет, совсем нет. Я просто устал и мне нужно собирать вещи. Он попытался обогнуть Леорио, но он ловит его за плечи, прежде чем ускользнуть. — Курапика, пожалуйста. Мы можем… пройтись или что-то еще? Перед тем, как ты пойдешь спать? Перед тем, как уедешь? Курапика тяжело вздыхает. — Ладно.

***

Пока остальные собираются в гостиной, Леорио и Курапика проскальзывают через заднюю дверь. Ночной воздух прохладный и влажный, а пение лягушек и цикад оглушает. Они проходят через заросший сад Мито и сворачивают на извилистую тропинку, ведущую к утесу, возвышающемуся над черным океаном. Под их шагами хрустит гравий, и Курапика, наконец, берет Леорио за руку. Его кожа под потной ладонью Леорио кажется шершавой и горячей. — Итак, — начинает Леорио, — я… Курапика молчит, смотрит на темную воду. — Ты уверен, что я не смогу тебя переубедить? — продолжает он. Горло сдавило тисками. — Слишком поздно? — Не думай в этом ключе, — бормочет Курапика, — ты делаешь неправильные выводы. — Какие? — Дело не в том, что меня не переубедить. Курапика отпускает руку Леорио и садится на широкий бордюр, опустив голову в свои ладони. Тяжело прочитать выражение на его лице в такую темноту. — Тогда в чем дело? Помоги мне понять. — Ну, это… — начинает он, — это никогда не изменится, да ведь? — Что это? — спрашивает Леорио. — О чем ты? Курапика шумно выдыхает через нос, и Леорио не понимает — это звук усмешки или раздражения. Наверное, и то, и то. — Ну, скажем так, ты всегда будешь волноваться за меня. Пытаться все исправить. Леорио хмурится, чувствуя небольшой укол в сердце. — Разве это так уж и плохо? Курапика снова замолчал, уставившись на море. Соленый близ поднимает его светлые волосы, почти светящиеся под светом луны. Леорио хочет вытянуть руку и дотронуться, но он ждет ответа, задержав дыхание. — Это не плохо, Леорио. — Наконец, говорит Курапика нежным голосом. Он поворачивается и кладет руку на чужое колено. — Но тебе нельзя так жить. Это вредно для тебя. Леорио отводит взгляд. Слезы колют уголок глаз, и он не хочет, чтобы Курапика видел это. — Леорио, — говорит он, сжимая колено. — В идеальном мире… — В идеальном мире ты не ставишь свою жизнь на кон каждый день. — Перебивает Леорио, в груди сжимался голос. — Разве ты не видишь, что мне больно? Даже когда мы не вместе, я все еще волнуюсь за тебя. Ничто не изменит моих чувств к тебе. Теперь он плачет, но Курапика ничего не отвечает. Они сидят рядом в кромешной темноте. Рука Курапики покоится на коленке Леорио. Далеко в море сквозь туман мерцают огни далекого корабля. Леорио чувствует сильную усталость, и, несмотря на то, что Курапика рядом, глубокое одиночество.

***

Их прощание на следующее утро натянутое и неловкое. Попрощавшись с Гоном, Киллуа, Мито, Линдой, бабушкой Гона и Калли, Курапика и Леорио вместе направились к паромному терминалу в гавани. Мито настояла на том, чтобы собрать для них остатки обеда, а Гон подарил им по скомканным лягушкам-оригами на удачу. Утро ясное и прохладное, с бирюзового океана дует соленый бриз. Он приятно касается усталого лица Леорио. Большую часть прогулки Курапика молчал, время от времени указывая на интересные фрукты, выставленные на продажу на рынке, или комментируя погоду, и Леорио не втягивал его в разговор. А что еще можно было сказать? Паромный терминал представляет собой небольшое деревянное здание, в котором пахнет морскими водорослями. Леорио и Курапика ждут внутри всего около десяти минут, прежде чем прибудет паром Курапики. Леорио с тревогой смотрит, как Курапика собирает свой маленький чемодан, застегивает свитер и встает, чтобы уйти. — Курапика… — спохватывается Леорио, протягивая руку. — Я… эм, держи меня в курсе? Капитан парома выкрикивает приказы по громкоговорителю, и Курапика выглядит встревоженным. — Леорио, я-я хотел поблагодарить тебя за все, — быстро выпаливает он, комкая в ладони билеты. — Это был оч-очень важный, э-м, опыт, и… Леорио затыкает его крепким объятием, и после секунды удивления Курапики, он обнимает его в ответ еще сильнее. Когда они отрываются друг от друга спустя долгие минуты, Леорио видит слезы на его щеках. — До встречи, Леорио, — мягко говорит он и уходит на посадку. Леорио может только оцепенело наблюдать, как паром поднимает трап и отчаливает в облаке дизельных выхлопов и криках чаек. Он чувствует глубокую, пронзительную боль в сердце. Когда прибывает его собственный паром, он отказывается от теплой каюты и предпочитает вместо этого стоять на верхней палубе на холодном океанском ветру, позволяя ему вытирать выступившие на глазах слезы. Китовый остров быстро превращается в маленький зеленый островок на горизонте. Когда Леорио проверяет свои карманы в поисках билетов, он замечает незнакомый конверт, торчащий из кармана его пальто. Нахмурившись, он достает его, надеясь, что Курапика не забыл один из своих билетов. Когда он открывает его, оттуда выпадает листок из блокнота, исписанный убористым почерком.

Дорогой Леорио,

Мы еще увидимся. До этого момента я не хочу, чтобы ты ждал или искал меня. Возвращайся домой и позаботься о своих пациентах: они нуждаются в тебе, им повезло, что их лечишь ты. Но я не думаю, что это временное расставание — прощание навсегда. Я предположил, что это будет тяжело сказать вслух, поэтому оставил записку.

Ты замечательный человек, Леорио. Спасибо за все, что ты сделал для меня. Я хочу, чтобы ты вернулся домой и позаботился о себе тоже.

С любовью,

Курапика

P.S. Проверь почтовый ящик, когда приедешь. Я прислал тебе одну из последних копий словаря Курута. Возможно, тебе будет интересно почитать его в свободное время.

Ошеломленный Леорио перечитывает письмо несколько раз, прежде чем аккуратно сложить его обратно и засунуть поглубже в карман пальто. Письмо написано в стиле Курапики — странно формально, чрезмерно вежливо и с сюрпризом в конце. Словарь Курута, да? Он невольно усмехается. Вскоре на горизонте появляется полоса зеленого и серого материка. Леорио застегивает пальто до самого горла и собирает свои вещи, испытывая странное сочетание трепета и нетерпения от того, что возвращается домой. Мысль о том, что он сразу же вернется в университет, на работу и в свою затхлую квартиру, немного ошеломляет, но когда он представляет, что словарь ждет его в почтовом ящике, он не может подавить прилив счастья. Может быть, это просто возбуждение от соленых брызг, бьющих ему в лицо, и чаек, кружащих и ныряющих вслед за лодкой. Но в любом случае, его внезапно переполняет неистовая любовь к своей собственной жизни, к Курапике, к Гону и Киллуа, к Калли и Линде и даже к бедному доктору Ксавье. Трястись над Курапикой и пытаться контролировать его жизнь не сработает, понимает Леорио. Это не любовь. Он пытался объяснить такую простую истину все это время, но Леорио слишком боялся потерять его, чтобы послушать. Курапика был прав: так будет всегда, пока Леорио не отпустит и не даст ему жить свою жизнь и достигать собственных целей. Курапика, в которого влюбился Леорио был храбрым и своевольным, сообразительным, неудержимым и напористым. Это несправедливо — пытаться усмирить его в уходу беспокойства и тревоги. Когда паром, пыхтя, входит в гавань, Леорио дает себе обещание, что, что бы ни случилось дальше, он исправится. Он позволит людям, которых он любит, самим сделать выбор. Он будет честен. И хотя ему будет трудно вернуться к своей обычной жизни без Курапики, у него есть предчувствие, что скоро они снова увидятся. Они прибыли в терминал. Большая часть снега, выпавшего после метели, растаяла, и улицы наполнились криками торговцев и суетой туристов. Весенний день обещает быть теплым. Леорио делает глубокий вдох и сходит с парома в залитый солнцем город.