Искры на плацу

      — Присаживайтесь. — раздался высокий голос суетливой сотрудницы за столом, убирающую кружку, по всей видимости, с кофе куда-то подальше, перед этим отпив из неё. — Фамилия?       — Рагимова. — сказала девушка, с недовольством оглядев помещение, которое казалось ей слишком тесным для кабинета местного регионального органа.       Узнай кто-то другой её мысли, точно выдал бы предсказуемое: «За границей побывала, вот и от жиру бесится», но, признаться, в какой-то мере был бы прав.       — Ах! Рагимова, точно! — чуть не ударив себя по лбу, воскликнула женщина, сразу оживляясь, словно узнала перед собой свою старую подружку.       Диана выглядела сторого. Длинные волосы собраны в невысокий хвост, выражение лица холодное, отталкивающее, хотя мягкие черты лица она не утратила, помимо щёк, которые немного ушли. К работе и службе отношение всегда было серьёзным. Она не терпела халатности, но всё ещё была молода, а потому и давала себе шансы прощать людей. И себя.       — Куда желаете, Рагимова? — спрашивает сотрудница, пока её пухлые короткие пальцы шумно перелистывают файлы с документами.       — Куда отправите, туда и пожелаю, — прилетает ответ от Дианы ровным, ледяным, почти металлическим тоном.       — Эх, — вздыхает та. — А вот ваш покойный отец, Диана...       — А моего покойного отца трогать не будем. — со всей резкостью перебила девушка, не дрогнув ни одной мыщцей лица, как статуя. Двигался только рот при разговоре, и периодически моргали глаза.       — Ладно, — смирилась женщина, — В академии преподавать вам рано, — начала она перечислять, сложив руки и грудь на столе, а голова её забавно вертелась и дергалась при разговоре, — В школы не отправим, у вас же всё таки итальянский диплом, — делает акцент на последних двух словах, вскидывая брови, мол: «Не простая ты у нас», а затем, недолго думая, предлагает оставшийся вариант, — Военная гимназия в Иркутской области устраивает?       — Иркутск? — сводит та брови в переносице, услышав знакомый город, не припоминает ни одного учебного заведения с военной кафедрой, помимо одного единственного, но для убедительности всё же спрашивает, — Какая именно гимназия?       — Ну вот, — говорит та, указывая на бумагу перед собой, после чего читает с неё, интонацией выделяя каждое слово, — Кадетское училище имени А.Королёва.       Во мгновение показалось, эти слова в стенах сознания откликнулись эхом, то ли замедляя, то ли вовсе останавливая время. Ладони, спокойно лежавшие на коленях, со скоростью света вспотели и задрожали. Поспешно девушка сжала их в замок, пытаясь унять тремор. Было непонятно только одно — почему место, в котором она была такое короткое время, в силах вызывать такой страх. Хотя, неизвестно – страх ли это.       — Что вы, Диана Викторовна, — наблюдая за реакцией девушки, женщина протягивает ей в руки стакан, в который громкой струёй налила воды из под кувшина, и принялась морально успокаивать, — Это всего лишь месячная практика, она необходима для вашего портфолио, вы же понимаете?       – Понимаю.

***

      Широкий коридор нового училища казался Диане одновременно бесконечным и давящим. Высокие потолки, стены, выкрашенные в выцветший серо-зелёный цвет, и монотонное эхо шагов внушали странное чувство тревоги. Позади неё шел отец — его уверенные шаги звучали, как отрывистые удары барабана. Мать, держащая сумочку перед собой, не отставала, её каблуки отбивали чёткий ритм.       — Помни, Диана, ты здесь не ради собственного удовольствия, — голос матери был холоден, почти металлический. — Твоя задача — восстановить нашу репутацию.       — И свою, — добавил грозно отец, не оборачиваясь.       Диана молчала, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Она давно научилась скрывать эмоции за маской высокомерного равнодушия, которая верно формировалась на протяжении всех семнадцати лет. Эта маска спасала её от боли и обиды на родителей; всей душой Диана не хотела быть похожей на них и жить так, как живут они. Никогда, ни за что.       У входа в общежитие их встретила молодая женщина в форме, которую Диана сразу же идентифицировала как старшину; было ясно по погонам. Чёткие линии формы, строгая осанка, но взгляд — неожиданно мягкий, почти доброжелательный. С другой стороны, при родителях все становились такими, истинные лица открывались там – за порогом здания, в его устрашающих стенах.       Рядом с женщиной стоял парень, на вид совершеннолетний, худой и с прямой осанкой, как столб. Девчонка в секунду взглянула на свои сумки и чемодан, вновь перевела взгляд на парня, и поняла – справляться придётся самой. Казалось, на него один Дианин рюкзак нацепи, тут же сломается напополам.       — Курсант Рагимова, верно? — обратилась женщина, протягивая руку для рукопожатия, следом представляя себя, — Очень приятно, Екатерина Игоревна, офицер и наставник по военной и технической подготовке.       Диана кивнула и сжала протянутую ладонь чуть крепче, чем было необходимо.       — Занятия начинают в 8, расписание на главном стенде первого этажа. Это – Артём, староста и дежурный старшей группы, он проводит вас до комнаты.       — Идем за мной. — сказал тот, поправляя очки, тем самым почти вызывая у девчонки смешок.       Парень с усилием взял сумки, повернулся и пошел вперед, к лестничной площадке, а родители остались у входа. Девочка не оглянулась, но почувствовала, как тяжёлый взгляд матери прожигает ей спину.       — Диана. — произнесла она, заставляя остановиться и замереть всем, а ожидание её следующих слов тянулось так долго, что хотелось обернуться, но что-то держало. — Будь осторожна.       В голосе будто, нет-нет, да слышались нотки заботы, и девушка с неохотой приняла это. Родители есть родители, какими бы они не были. Наверняка, они волнуются где-то в глубине души, но нам туда не залезть – потому судить не имеем права. Диана слышала, как они открыто начали разговаривать с той Екатериной Игоревной, было ясно – они знакомы. Куда не посмотри, отец со всеми знаком. Девочка была всего-навсего его «проектом», по красней мере, так её воспринимали везде.       По дороге староста попытался завязать разговор:       — Новенькая, да? Перевод — это всегда нелегко. Но у нас здесь порядок строгий, привыкнешь.       — Я уже привыкла, — отрезала Диана, не поднимая глаз.       — Как зовут? — вновь задал вопрос Артём, проявив вполне ожидаемый интерес, на который та, сама того не понимая, почему-то зыркнула слишком неодобрительно, отчего парень замешкался, оправдываясь, — Ну, я же должен знать, как к тебе обращаться.       Девушка отвела взгляд и, нахмурившись, выдала сухо:       — Диана.       Старший промолчал, лишь мельком взглянул на девушку. "Сложная," — наверняка подумал он. Дверь комнаты была уже приоткрыта. Староста постучал для приличия, толкнул её шире и сделал шаг внутрь.       — Лейла, познакомься, это твоя новая соседка, — произнес он, обращаясь к девушке, сидевшей у окна.       Диана вошла следом и, не успев разглядеть детали комнаты, уставилась на соседку. Эта ... Лейла, как её назвал парень, выглядела странно. Нечто в её внешности заставляло задержать взгляд дольше, чем нужно: почти фарфоровая кожа, казавшаяся бледноватой от освещения, густые волосы глубокого черного оттенка, небрежно падающие на плечи, заправленные с одной стороны за ухо, и глаза — тёмные, пронизывающие. Диана почувствовала укол зависти; на фоне этой своя внешность казалась туснее, невзрачнее. Взаправду, ничем необычным она не цепляла. Более того, поведением даже отталкивала.       Лейла же подняла голову, слегка кивнула и вернулась к своему телефону, словно эта встреча не заслуживала её внимания.       — Ну, располагайся, Диана, — коротко сказал Артём, передавая ключ. — Если будут вопросы, знаешь куда обратиться.       Когда дверь за ним закрылась, Диана почувствовала себя будто запертой в клетке. Пространство было маленьким: две кровати, шкаф, стол у окна и тумбочка. Её собственная кровать находилась напротив Лейлы. Она поставила чемодан и осмотрелась.       — Привет, — бросила девушка с ледяной ноткой в голосе, чтобы сразу обозначить границы.       — Привет, — ответила Лейла, не отрывая взгляда от телефона.       Диана закатила глаза и села на кровать, демонстративно не обращая внимания на соседку. Она себя научила, что доверять нельзя никому. Опыт показал, как улыбки могут обернуться ударами, и пора бы уже начать учиться на ошибках. Теперь лучше быть закрытой, лучше самой задавать правила. Знать бы ещё как это сделать...       — Ты что, всегда такая надменная? — вдруг спросила Лейла, не поднимая головы, но с явной насмешкой в голосе, втыкая в экран, как прежде.       Диана замерла, не ожидая этого вопроса. Затем она усмехнулась и бросила:       — Только если встречаюсь с кем-то вроде тебя.       Лейла лишь хмыкнула и снова уткнулась в телефон, оставив ту в полной растерянности. Впервые её попытка держать дистанцию не вызвала ни раздражения, ни ответной агрессии. Спустя полтора часа молчание стало невыносимым. Да, сколько бы Диана не пыталась быть закрытой, дружелюбная натура так и лезла наружу, поэтому первой не выдержала она:       — Расскажи мне что-нибудь. Лейла через секунду подняла голову, покосилась непонимающе, только бровки поползли на верх в немом вопросе.       — Ты же с такими, как я...       — Ну ты кажешься хорошей, — опешив, перебила Диана, осматривая вновь новую соседку, которая явно хотела напомнить её о словах в первые минуты знакомства.       — Что хочешь узнать? — спрашивает с легкой улыбкой Лейла, наконец отложив свой телефон в сторону, немного откинувшись на стенку, принимая полулежащую позу.       — Про гимназию вашу, — пожимает плечами девочка, не находя никаких других интересующих тем.       Лейла рассказывала кратко, но понятно. Её руки постоянно тянулись к волосам, поправляя их, играясь или просто трогая. Для Дианы этот процесс был необычайно залипательным, отчего взор невольно выражал дикий интерес не к рассказу, а к самой девушке.       — Чего так смотришь? — не выдержав и сщурив глаза, спросила Лейла, обрывая свой же монолог.       — Ты красивая. — призналась та. —Такая... — она обвела её взглядом в поисках подходящих слов, — Женственная.       — Ты тоже. — ответила соседка с улыбкой.       — Я? — действительно удивилась Диана, тыкая пальцем себе в грудь. — Брось.       — Да! — закивала Лейла, приподнявшись и усевшись поудобнее. — Ну по сравнению с девчоками из нашей группы.       — А что с ними? — спросила другая, выгнув бровь.       — У нас в основном пацаны, только две девочки есть, — пояснила соседка, умеренно жестикулируя руками, пытаясь правильно донести мысль, — На пацанов похожи, что прям жесть.       В планах Дианы не было пункта «Сдружиться с кем-нибудь», там был максимум «Спасти репутацию родителей» и в примечаниях краткое «Выжить». Однако, кто бы знал, что разговор с новой соседкой сильно затянется. Лейлу хотелось слушать, она была настоящей искренней, никого из себя не строила. Такая, какая есть. А говорить с ней — одно удовольствие. Ближе к отбою Диана поняла: в этой комнате ей будет не так уж и плохо.

***

      Редкие лучи солнца едва пробирались сквозь низкие серые облака. Влажный воздух, насыщенный запахом сырой земли и талого снего, цеплялся за форму курсантов, выстроившихся в ровные шеренги на плацу. Построение в восемь утра для каждого ощущалось одинаково. Все сонные, но виду старательно не подают.       — Ровнясь! Отставить! — проходясь строго осматривающе по строю, Екатерина Игоревна дергает каждого военнослужащего за ремень, проверяя на свободность посадки, — Заправиться! Балбесы. — кричит, замечая, что у одного из курсантов он не до конца застегнутый. — Ровнясь! Смирно! — отходит подальше, становясь прямо по середине. — Здравствуйте, товарищи!       — Здравствуйте, товарищ офицер! — в один голос хором здоровается свод.       — Курсант Рагимова! — вчерашний мягкий голос сегодня был неузнаваемо резким и грубым. Диана, осознав, что ожидания оправдались, грустно усмехается и выдает также громко и грубо:       — Я!       — Выйти из строя на три шага.       — Есть! — крикнула девушка, следом делая три крупных шага вперед, и развернулась с левого плеча.       — Значит так, у нас в этом семестре новая ученица, знакомьтесь, — представляет наставник рядом стоящую девушку среднего роста, её волосы, тоже средней длины, завязаны в хвост, глаза большие, но самые обычные, а взгляд, заметный даже из под кепки, чрезмерно уверенный, — Диана Рагимова.       Стоящие в две шеренги переглядываются: некоторые удивленно, вскидывая брови наверх, остальные наоборот – непонимающе, нахмурившись.       Черты лица девушки через чур мягкие, руки совсем нежные, форма ей не шла, напротив — создавала диссонанс в глазах смотрящего. Хоть бы что, а на кадета она отнюдь не похожа, но взгляд и стойка пытались доказать обратное и стереть все сомнения на нет. Однако волнение, что естественно, всё равно чувствовалось.       — Вернуться в строй.       Диана снова делает три шага, возвращаясь на своё место. Руки сжимает сильнее, пытаясь унять дрожь.       — Свод, нале-во! — звучит командный голос офицера, который, как всем казалось, всегда оставался неизменным, сколько бы лет не прошло и как сильно бы она не кричала, надрывая все связки к чертям. — Строевым.       До тошноты знакомая команда рефлекторно раслабляет левую ногу.       — Шагом.       Тело чуть поддается вперёд.       — Марш!       Автоматически в строю все, как один, зашагали нога в ногу, как единый механизм. Слышен топот берцов четырнадцати военнослужащих. Даже новенькая Рагимова, которая не вызывала на первых взгляд восхищения и доверия у группы, шагала без ошибок. Ребята не видели её умений в маршировке, но если Екатерина Игоревна их ещё не остановила, значит можно считать, что всё в порядке. В противном случае, каждый знал, что ничего хорошего можно не ждать.       — Чёткий шаг! — кричит женщина, — Смотрим в затылок впереди стоящего.       Внезапно, как самая предательская неудача, кое-кто во второй колоне начал шагать не в ногу, заставляя каждого в строю сжать кулаки сильнее и громче стучать берцами по асфальту, выражая свое негодование в положенной мере. Можно сказать, это язык кадетов, который понимают только они сами.       — Стой! — все застывают, как статуи, в этом положении, ожидая следующего действия наставника, которая приближалась угрожающе и не внушала чувство спокойствия. — Афанасьев!       — Я! — выкрикивает невысокий парень с каштановыми волосами, чье имя было названо.       — Фигня! — выкрикивает в ответ Екатерина Игоревна, заставляя парня дрогнуть, а остальных сжать губы и прикрыть глаза, сдерживая смешки или, что тоже вполне возможно, гнев. — Всё испортил. На исходную! — раздаётся команда для всех. — Дармоеды.       Ребята тихо выругиваются под нос, борясь с желанием заехать берцем в нос одногруппнику, который постоянно портил весь их труд. Помнится, как он в прошлом году постоянно отхватывал в туалете за свою невнимательность и рассеянность. Так и вертелось на языке у одногруппников обидное прозвище: «Инвалид». Стоит отметить, что это ещё одна причина страха допустить ошибку.       — На пра-во! Выровнялись, в одну линию, что это такое?! — отчитывает, пока все по стойке смирно смотрят вперёд – на неё. — Курсант Кульгавая!       — Я! — впервые за утро слышится громко низкий голос шатенки, стоящей в начале первой шеренги.       — Ко мне!       — Есть!       Девушка делает три шага вперед, на пол корпуса поворачивается направо, делает ещё пару чётких шагов, оказываясь прям перед наставником. Соединив ноги, приподносит руку к виску, а подбородок задран так, что виден кадык.       — Товарищ офицер, курсант Кульгавая по вашему приказанию прибыла!       — Доложить сегодняшнюю посещаемость.       — Все в сборе, товарищ старшина.       — Вернуться в строй.       Девушка разворачивается и после первого шага отпускает руку, возвращаясь на место. Диана успевает разглядеть лицо и телосложение: плечи широкие, волосы будто сбриты, если судить по затылку, брови нахмурены. И вправду, на пацана похожа. Хочет посмотреть на Лейлу, задать ей вопрос, но командир даёт команду идти на завтрак. В ряду ребята делают три строевых, дальше идут походным, а покинув плац, вовсе теряют строй.       Столовая в здании оказалась приличного размера, но учитывая количество учащихся, тут не разбежишься. Потому многие брали с собой в комнату и кушали там, а именно – младшие, которым мест совсем не оставалось. А тех, которые пришли пораньше и успели занять, либо выгоняли ученики постарше, либо они сами додумывались, пока это не случилось. На опыте, в общем-то.       На удивление Дианы, им с Лейлой достался столик, и не какой-то там общий, а вполне солидный – на двоих людей. Не пришлось даже драться, как ожидалось. По правде говоря, Лейла не входила в ряды старшеклассников, потому что казалась всем хрупкой и нежной, но ей все равно уступали. А всё благодаря Оксане, сидящей за дальним столиком. Она всегда готова заступиться за Лейлу, хоть та и не была близкой подругой, какой была, например, Соня.       — Что это за поблажки еще такие? — склонив голову, с недоброжелательным интересом наблюдает Оксана.       — По-любому связи. — отпивая с кружки свой несладкий чай, говорит Соня, смотря крайне злобно, а словив ответный взгляд новенькой, и вовсе закатывает глаза.       За столом Лейлы и Дианы тоже шел диалог.       — Это те самые две девочки, похожие на пацанов? — спрашивает вторая, глазами указывая на грозных одногруппниц, и получает положительный кивок.       — Оксана еще нормальная, а вот Соня... — тянет чуть тише, чем обычно, Лейла, наклонившись ближе, чтобы никто посторонний не услышал. — Сущий дьявол.       — По ней видно. — хмыкнула Диана, и покосилась на фигуру, которая то и дело, посылала ей всякие негативные взгляды. К слову, сейчас эта Кульгавая, как её назвала наставник, была без головного убора, и Диана поняла, что ошиблась, предполагая, что та сбрита под нолик. Как оказалось, был сбрит только затылок, остальные волосы собраны в пучок, но даже через него заметно, что они короткой длины.       — Та еще сука.       После завтрака каждая группа расходится по своим занятиям, зачастую у всех пары, которые длятся до обеда. А после него внеучебные практические занятия, такие как стрельба или военная подготовка. Тактика, топография, первая помощь, в общем – самое интересное. Четвёртая «Б» группа идут на площадку. Диана оглядывается, изучая и запоминая местность. Там множество турников разной высоты, канатная дорога, полоса препятствий, а на асфальте чертёж с отметками, предположительно, для прыжков в длину.       — Значит так, — начала Екатерина Игоревна, обращая внимание ребят в ожидании следующего поручения, — Сегодня обойдёмся тренировкой, с завтрашнего дня начнём усложнять, ясно?       — Так точно! — раздаётся ответ хором.       Следом не церемонясь, она начинает принимать нормативы по отжиманиям и подтягиваниям. Первой решилась Софья Кульгавая: разомнулась слегка и запрыгнула на турник. Первая десятка далась с лёгкостью. Со стороны казалось, она подтягивалась без всякого напряжения. Однако, ясное дело – с каждым разом становилось сложнее.       — Двадцать один, двадцать два, двадцать... Давай ещё! — приговаривает Екатерина Игоревна, пока Соня вся красная делает повторения с последних сил, сильно зажмуриваясь и сжимая зубы. Руки забиваются от усилий, немеют. Потому она отпускает турник и приземляется, восстанавливая дыхание.       — Осенью почти тридцать раз подтягивалась. — говорит женщина разочарованно, следом добавляет менее утешительное, — Ладно, нормально.       Девушка только сжала челюсть, кулаки, и кивнула смирительно, отходя в сторону. Дальше подтягивались парни, выслушивая тысячу «ласковых слов» от офицера.       — Дармоеды! Совсем расслабились за каникулы! Сидоров, ты всю неделю в потолок плевал, я смотрю.       А Сидоров только поджимает виновато губы, закончив свои какие-никакие пятнадцать повторений. Долго решаясь, пошла Диана. Почему-то девушка была уверенна, что все ушибы давно зажили, ведь она отлежалась не тяп-ляп, а целый месяц! Да и с нормативами в последний раз порадовала себя. Так почему бы не рискнуть? Диана, повторяя за предыдущими ребятами, разомнулась, запрыгнула и начала подтягиваться. Всё шло, как по маслу.       — Тринадцать, четырнадцать... — считала Екатерина Игоревна, одобрительно кивая.       Внезапно девушка почувствовала резкую боль в плече, словно кто-то вонзил туда нож, и в миг со вскриком упала на землю. Через долю секунды к ней подбежали Лейла и наставник, остальные тоже рефлектно поддались вперёд, но подходить ближе не стали.       — Неплохой результат, Рагимова. — сказала женщина успокаивающе, пока Диана держалась за плечо, оттряхивая одежду после падения.       Она также заметила взгляды одногруппников: высмеивающие – парней, сожалеющий –Лейлы, полные осуждения – Сони и Оксаны.       Всю оставшуюся тренировку хотелось провалиться сквозь землю, но лицо оставалось безразличным и высокомерным. Непробиваемым.

***

      После изнурительной тренировки кровать ощущается до ужаса мягкой. Что может быть лучше, чем лечь и расслабить тело спустя долгое отпаханное время? Наверное, ничего. Зайдя в комнату, Соня сняла берцы, поставила их в сторону, расстегнула щелчком ремень. Однако, несмотря на усталость, расслабиться не смогла. Отойти от сказанных на тренировке слов тоже не получилось. Любое замечание от Екатерины Игоревны воспринималось ею как приговор. Такая уж Соня, самокритичная. Хотя, её жестокость и стремление к идеалу распространялась не только на себя, но и на других людей. Неважно, имеет она над ними власть или нет. Все равно смотрит осуждающе, не терпит ошибок. Ни своих, ни чужих.       — Какого хуя лекцию ставят после тренировок?! — возмущается Оксана, падает на свою кровать прям в обуви, тем самым вызывая у Сони раздражение. Заметив такую реакцию, закатывает глаза, следом поднимаясь.       — Ладно, давай собираться. — вздыхает Соня, стягивая резинку на волосах, но не распускает полностью, а лишь перевязывает пучок. — Опоздаем в первый день – весь семестр мозг ебать будут.       Девчонки быстро переоделись в другую форму: черно-белую. Затем вышли из комнаты и по длинному коридору направились в кабинет истории. Обе достаточно высокие, что давало им возможность смотреть свысока на младших, которые, куда ни глянь, кучками стояли в свободное время и обсуждали каждого мимо проходящего. Соня шла, думая о том, что лучше бы не было этих каникул. После них всегда как после ужасной тусовки. Будто надо заново привыкать к повседневной жизни.       От мыслительного процесса отвлекает толчок в локоть. Соня покосилась на подругу, только желая возмутится. Опешив, та указывает вперёд, слегка замедляя шаг. Там – Артём, дежурный, который постоянно их сдаёт руководству, и две одногруппницы – Лейла с новенькой Дианой. О чём-то мило беседуют.       Софья переводит взгляд на Оксану. Оксана – на Софью. Обе не проронили словечка. Но поняли друг друга.

***

      День закончился быстро. К великому сожалению учащихся, время отбоя уже наступило, а спать не хотелось от слова совсем. Дежурные ходили по комнатам, проверяя никто ли не сбежал.       — Соник. — тянет шёпотом Оксана, проверяя спит подруга или нет.       — М? — отвечает та, распахнув глаза.       — Как думаешь, – с энтузиазмом девушка поворачивает голову, хотя в полной темноте мало что вообще можно было развидеть, — Лейла втюрилась в новенькую?       — Не знаю, — отвечает Соня честно, ведь даже не задумывалась про это. Следом добавляет то, в чём была уверенна, — Но наш Гарри Поттер походу точно.       Оксана заливается звонким смехом. Запоздало опомнившись, прикрывает рот одеялом, пока в неё летит Сонин тапок. И спустя время, заметно успокоившись, она тихо выдаёт:       — Как же Артём заебал.       На дню эта фраза повторялась по двадцать раз. И никогда не надоедала.       — Не то слово.