Я больше не смогу пить здесь кофе

Дверь в тренерскую тихо отворилась, и Данил неуверенно вошёл внутрь. - Володя, я не помешаю? Владимир Александрович удивлённо поднял голову на парня. С чего это вдруг он спрашивает у него разрешение? Раньше мог ворваться без стука, а тут такое неуверенное стеснение. Данил до сих пор мялся за приоткрытой дверью, так как разрешение на вход он всё ещё не получил. Снегирёв вынырнул из своих мыслей и, заметя скитания парня под дверью, уверенно кивнул: - Проходи конечно, чего спрашиваешь. Данил облегченно выдохнул и вошёл в комнату, опускаясь на красный диван напротив Снегирёва, разместившегося в любимом кресле. Бросив невольный взгляд на широко разведенные ноги физрука, парень непроизвольно взглотнул. Это была любимая поза Владимира Александровича, и он не раз заставал его в таком положении, но раньше он не замечал от себя подобной реакции. Он в последнее время вообще себя не понимал. Самое страшное было то, что девушка, которая вначале его очень заинтересовала и которой он, казалось, начал доверять и испытывать какие-то чувства, сейчас совершенно его не трогала. Они не переписывались уже два дня, а сердце как молчало, так и молчит. Она ему тоже не пишет, значит, не заинтересована в общении. А он лишний раз навязываться не будет. Но что насчёт мужчины, от которого горло резко пересыхало, а живот приятно скручивало, стоило тому рассмеяться или рассказать очередную шутку своим бархатным голосом? Казалось, что коленки подгибались только от одного вида на этого человека. Всё это было очень странно, и Данил не помнил, чтобы когда-то испытывал подобные чувства. Он прекрасно понимал, что тяга к человеку мужского пола это неправильно, хоть и сам неоднократно шутил на этот счёт со своим другом. Но чтобы всерьёз понимать, что у тебя практически встаёт на мужика... Этого он не мог понять и принять. - Кофе будешь? - неожиданно раздался бархатистый голос над ухом. Данил вздрогнул, а мурашки побежали по всему телу. Он перевёл невидящий взгляд на Снегирёва, который непонимающим взглядом осматривал его в ответ. -Ч-что? - охрипшым голосом спросил Данил. - Кофе будешь? - повторил Володя и нахмурился - Ты нормально себя чувствуешь? У тебя взгляд какой-то поплывший, и щёки красные. - В-всё нормально, - заикаясь ответил Данил. Но Снегирёву было недостаточно его слов, поэтому физрук протянул руку и аккуратно дотронулся до лба парня тыльной стороной ладони. Сотни мелких игл прошибли тело Данила, он судорожно выдохнул. Такое, казалось бы, невесомое прикосновение пустило импульсы в самое сердце. Ему катастрофически нечем было дышать. Если он проведёт в этой комнате ещё хотя бы пару минут, его придётся откачивать от остановки сердца. Он резко поднялся с излюбленного красного дивана и, не сказав ни слова, выбежал из тренерской. Снегирёв что-то кричал ему в след, но он не слышал. Все мысли были сосредоточены на том прикосновении, он до сих пор чувствовал тепло руки Володи. Хотелось вернуться и попросить большего. Чтобы рука Володи с его лба спустилась ниже, к виску, а затем медленно опустилась на скулу, притянула ближе. Другая рука бы покоилась на его талии, приятно бы её сжимала, изредка опускаясь ниже на бедро... Данил резко тряхнул головой. Стоп! Это неправильные мысли. Он не должен думать о Володе в таком ключе. Володя его друг. У Володи жена и двое детей. Ему нужно на воздух. Срочно. Улица встретила его летней прохладой. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Мысли в голове отказывались складываться в единую картину, да и невозможно их было сложить, потому что его чувства не поддавалось никаким законам логики. - Привет, котик, - прервал его одиночество неожиданно появившийся Стёпа. - Привет, - хмуро ответил Данил, недовольный, что кто-то нагло вторгся в его напускное спокойствие. Но Стёпа был слишком счастлив, чтобы заметив хмурое настроение друга. - Можешь поздравить меня, мой дорогой друг! Шестьсот пятидесятая! Данил раздражённо закатил глаза. - Вот это я понимаю - праздник! - яхидно ответил он. - А я про что говорю! Шестьсот пятидесятая красотка в моей коллекции! Это же, считай, юбилей. Надо срочно отметить это дело! Володя у себя? Хочу его тоже пригласить... Но Стёпа не успел договорить, потому что был прерван громким вскриком: - Не надо его звать! Стёпа удивлённо уставился на друга. - Это ещё почему? Мозг Данила резко заработал, пытаясь найти хоть одно резонное объяснение своей выходке. Вот почему он сначала делает, а потом думает?! - Ну..., он просто... у него дела. Он жене обещал по дому помочь, - неуверенно пробормотал Данил. Бровь Стёпы удивлённо взлетела вверх, но другу он, видимо, поверил, потому что вопросов больше задавать не стал. - Ладно, я тогда поеду готовиться. Как освободишься - напиши. Получив согласный кивок, Стёпа пошёл к машине. Как он уехал, Данил не видел, опять погрузившись в мысли. Ему нужно было вернуться в тренерскую - утром он оставил там все вещи. Но тогда-то он ещё не знал, что так по-идиотски сбежит, не сказав ни слова. И как он будет объяснять всё Володе? "Мне резко стало очень жарко, потому что ты положил руку мне на лоб, и я представил, что ещё ты можешь сделать этой рукой. И вообще я хочу, чтобы ты меня трахнул, потому что я не могу находиться с тобой в одном помещении и не думать о том, как ты медленно вставляешь в меня сначала свои восхитительно длинные пальцы, а потом не менее длинный член (в чём он был совершенно уверен, хоть и не проверял)" Так он должен ему сказать?!Конечно нет. Хотя очень бы хотелось. Блять. Нужно возвращаться. Он просто заберёт свои вещи, молча, и пойдёт к себе в кабинет. Отсидит оставшиеся полтора часа рабочего дня, потом позвонит Стёпе, тот его заберёт, и они вместе поедут пить. Да. Он просто напьётся и забудет о сегодняшнем дне. Всё как обычно. Ничего сверхъестественного. Но как бы он себя не убеждал, ноги совершенно отказывались идти в сторону злощастного кабинета. Он еле переставлял ноги, пытался усмирить выпрыгивающее из груди сердце, восстановить сбившееся дыхание. Когда он добрался до кабинета, было ощущение, что он пробежал марафон. Пот волнения скатывался с висков к шее, а затем терялся в воротнике рубашки. Дрожащей рукой он повернул ручку и толкнул дверь вперёд. Он входил в комнату, затаив дыхание. Свято надеялся, что Снегирёва там просто нет, что он уехал домой к жене и детям. Но все его надежды разрушились только он переступил порог комнаты. Владимир Александрович сидел на своём привычном месте, в своей привычной позе и, казалось, ждал Данила. Потому что стоило ему войти, как внимательная пара глаз поймала его испуганный взгляд. Володя молчал. Данил закрыл дверь и прокашлялся, нервно отводя взгляд в пол. - Я вещи забрать пришёл, - тихо сказал он и подошёл к дивану. Он взял портфель и принялся дрожащими руками впихивать в него ноутбук, куртку и бутылку с водой. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Снегирёва, но не обращал на него внимания. Наконец собрав вещи, он повесил портфель на плечо и направился в сторону двери. Но крепкая горячая ладонь остановила его, резко схватив за кисть. Пальцы Снегирёва крепко вцепились в руку, не давая ни малейшего шанса на побег. У Данила перехватило дыхание. Он спиной чувствовал, как Владимир Александрович поднялся с кресла, всё ещё держа его руку, и вплотную подошёл сзади. Он ощутил, как твёрдая грудь прижалась к его лопаткам, а жаркое дыхание опалило кожу шеи. Сотни мурашек побежали по телу парня, приглушённый стон непроизвольно вылетел из приоткрытых губ. - Как долго ты собираешься от меня бегать? - низко прошептал Снегирёв в его правое ухо, оставляя невесомый поцелуй. - Я не... - но возглас утонул в протяжном стоне, когда губы Володи с уха спустились к шее, оставляя там ряд поцелуев. У Данила перехватило дыхание. Он не знал, куда себя деть. Всё чувства были сосредочены в местах касания желанных губ его кожи. Это было похоже на сладкую пытку или мокрый сон, который вот-вот должен был закончиться. - Я долго ждал, пока ты поймёшь свои чувства. Но я больше не могу терпеть, малыш. Теперь ты по-настоящему станешь моим, - продолжал шептать Снегирёв, лаская нежную кожу шеи. Его поцелуи плавно переходили на линию челюсти и в скором времени добрались до скулы. Руки Володи крепко сжимали его талию, то плавно поднимаясь вверх, то медленно опускаясь ниже, каждый раз находясь в опасной близости от его паха. - Но как же твоя жена? - в охрипшем полустоне спросил Данил. В душе ему было всё равно на эту несчастную женщину, Даня прекрасно знал, что это не первая измена Снегирёва. - Разве ты не чувствуешь, насколько мне на неё плевать? О, да. Он чувствовал. Он прекрасно чувствовал, как невероятных размеров член упирался ему между ягодиц, как Журавлёв потирался о него сквозь плотную ткань джинс, издавая слабые полувдохи ему в шею. Мозг отчаянно кричал, что он станет очередной шлюхой на одну ночь, но остановиться у него не хватит сил. Он не сможет скинуть с себя эти сильные руки, не оттолкнёт эти до боли сладкие губы. Пусть он будет жалеть об этом. Но это будет после. Сейчас есть только он, Володя и искрящаяся от напряжения комната. Тянуть дальше смысла не было. Это понимал и он и Володя. Поэтому, не долго думая, Снегирёв схватил его за талию и резко развернул к себе, прижав вплотную к собственному телу. Одного жадного взгляда на чужие губы хватило, чтобы Володя понял его намёк. Жаркие губы тут же впились в его, жадно покусывая, вплетаясь языком. Их поцелуй был жарким, мокрым, сносящим голову. Они не могли насытиться друг другом. У Данила подкашивались ноги, казалось, он вот-вот упадёт к ногам Володи. Снегирёв, видя размазанное состояние парня, подхватил его под бедра и усадил на рядом стоящий стол. Бумага, ручки, папки с документами: всё, что оказалось под рукой у Снегирёва, полетело на пол. Володя опустил руки на ягодицы любовника, подвигая его вплотную. Оба издали протяжный стон, когда Данил сильнее прижался к члену Снегирёва, скрещивая ноги на его талии. Они продолжали жарко целоваться. Губы Володи время от времени опускались на шею, оставляя багровые засосы и укусы. Данил болезненно шипел, вцепившись в мужское плечо, но продолжал подставлять шею под горячий язык, вырисовывавший круги на загорелой коже. Вскоре стало совсем невыносимо терпеть эти головокружительные ласки, на его шее не осталось ни одного живого места, а член болезненно упирался в молнию брюк. - Володя, я так больше не могу, - тихо захныкал Данил. - Я скоро кончу. Володя оторвался от его шеи, в последней раз пройдясь по красным пятнам языком, и чмокнул его в губы - Не так быстро, сладкий. Пальцы Снегирёва принялись расстёгивать пуговицы на чёрной рубашке любовника. Закончив с последней пуговицей, Володя резким движением скинул с его плеч рубашку, забрасывая в угол команты. Его глазу открылся прекрасный вид на розовые бусины сосков. Рот наполнился слюной, и он тут же приник губами к груди, всасывая и покусывая. Сверху послышался сладкий стон. Даня вцепился в затылок Володи, крепче прижимая его к своей груди. Язык Снегирёва вытворял совершенно фантастические вещи, переходя от одного соска к другому. Когда Данил начал практически задыхаться от переизбытка чувств, пальцы Снегирёва опустились на молнию его брюк и медленно потянули вниз. Данил издал стон облегчения, стоило члену высвободиться из болезненных оков. Брюки полетели вслед за рубашкой, туда же отправилось нижнее бельё. Данил предстал перед Володей совершенно обнажённым. - Ты прекрасен, малыш, - прошептал Володя, медленно проводя рукой по напряжённому и покрасневшему члену. С головки сочились капли предэкулята, и он любовно собрал их пальцем, отправляя в рот. Картина облизывающего свои пальца Снегирёва заставила член Данила дёрнуться, по телу побежали сотни мурашек. Володя продолжал медленно ласкать член любовника, размазывая семя по всей длине. - Разденься, - так тихо прошептал Даня, что Снегирев едва его услышал. Володя стянул с себя кофту, открывая вид на твёрдые мышцы пресса, сильные руки, впалый живот. Его тело было идеально. Рука Данила непроизвольно потянулась к груди напротив, медленно проводя ладонью ниже и останавливаясь на животе. - Блять, - пробормотал он. - Ты такой ахуенный. Снегирёв усмехнулся и принялся развязывать шнурки на спортивных штанах. Данил не смел отвести взгляд от этой картины. Володя стянул штаны вместе с бельём и отправил их в кучу с остальной одеждой. Глаза Данила расширились от ужаса. ЭТО в него не войдёт. Он знал, конечно, что у Володи большой, но не думал, что настолько. - Володя, он не войдёт в меня, - озвучил свои мысли Данил и встретился с насмешливым взглядом Снегирёва. Он прекрасно видел его отчаяние вперемешку с невообразимым желанием. - Войдёт, сладкий, не переживай. А сейчас сделай папочке приятно. Сказал Володя и опустился на красный диван, широко расставляя ноги, будто приглашая своего малыша сесть между них. Данил аккуратно слез со стола, и медленно приблизился к Снегирёву, опускаясь на колени. Он провёл руками по крепким бёдрам и взял в руку чужой член. Сделав плавное движение по всему стволу, он услышал хриплый вдох сверху и тихое "Продолжай". Энтузиазма с похвалой прибавилось, и вскоре движения на чужом члене стали быстрее и уверенее. Он делал так, как любил сам, потому что понятия не имел, каково это дрочить кому-то, кроме себя. Он рукой подбирался выше, проводил по покрасневшей головке, смазывал пальцем выступающую жидкость. Повинуясь порыву, он наклонился и обхватил головку губами, слегка посасывая.Сверху послышалось сдавленное шипение, и мужская рука сжала его волосы на затылке, сильнее насаживая на орган. Данил втягивал щёки, использовал слюну, крепче сжимал член губами, пытаясь доставить любимому как можно больше удовольствия. Но неумелость его действий всё-таки была видна невооружённым взглядом, и Володя старался ему помогать: показывал, что надо делать, говорил прятать зубы. И Даня послушно выполнял все его пожелания, потому что не подчиниться этому бархатному низкому голосу он просто не мог. - Малыш, постой, - сказал Снегирёв, отнимая его голову от собственного члена. - А то ты так вошёл в раж, что я скоро кончу. Данил пожал плечами и отстранился, слизывая с губ остатки мужского семени и слюны. Володя внимательно проследил за движением его языка и резким движением притянул за затылок к себе, впиваясь в губы мокрым поцелуем, вылизывая собственное семя со рта любовника. Отстранившись, Володя потянул Данила на диван, заставляя опуститься на логти и прогнуться в спине. Снегирёв нежно огладил рукой ягодицу любовника, приближаясь к открывшемуся отверстию. Данил в ожидании закусил губу и слегка сжался, когда чужая рука провела между ягодиц. Он и так находился в ужасно смущающей позе, а неторопливость Снегирёва ещё больше заставляла щёки краснеть. На что там любоваться? - Котик, не зажимайся, - прошептал Володя. - А то будет больно. Голос Снегирёва подействовал на Данила успокаивающим образом, и он всё-таки расслабился, но волнение перед неизвестностью не отпускало его. Володя опустился на колени и приблизился к покрасневшему и соблазнительному входу лицом. Он медленно провёл по нему языком, оставляя влажную дорожку слюны. Данил крупно вздрогнул и протяжно застонал. - Сделай так ещё раз, - полным мольбы голосом прошептал он. Снегирёв коварно усмехнулся и повторил действие. Он вылизывал любовника около пяти минут, пока тот не начал срывать голос от криков и стонов. - Я не знал, что ты такой громкий, - отстраняясь усмехнулся Володя и поднялся с колен. Данил еле держался на руках, недавняя ласка настолько разнежила его, что Володя удивлялся, как тот до сих пор не кончил. Снегирёв приблизился к блестящему от слюны входу и приставил к нему один палец. - Сейчас может быть неприятно, но ты должен расслабиться, и вскоре ты получишь удовольствие. Доверься мне. Данил верил. Поэтому, всё ещё находясь в полу бреду, лишь едва заметно кивнул. Снегирёв медленно ввёл в него один палец, давая Данилу привыкнуть. Он растягивал его медленно, боясь навредить, наплевав на собственное возбуждение. Володе казалось, что его член вот-вот взорвётся от неудовлетворения, но он не давал себе сорваться. Какой-то внутренний голос мешал ему нагнуть парня и вытрахать из него всю душу, не беспокоясь о его состоянии. Вскоре уже два пальца растягивали тугое отверстие, аккуратно двигаясь внутри. Володя продвинулся пальцами чуть глубже и начал потихоньку ощупывать переднюю стенку, пока Даня под ним неожиданно не дёрнулся и не издал протяжный стон. - Что ты...сделал? - сдавленно прошептал он. - Нашёл, - довольно улыбнулся Володя и ещё раз прошёлся по простате. Тело Данила выгнулось, сильнее выпячивая зад, подставляясь под длинные пальцы. - Я больше не могу! Войди уже в меня, - захныкал Даня, впиваясь пальцами в обивку дивана. - Ты уже достаточно растянул меня. Володя сделал пару толчков, дабы проверить, действительно ли хорошо Данил растянут, и убедившись в положительном, вытащил пальцы. Он взял собственный член в руку и пару раз провёл по всей длине. Затем подошёл ближе, приставляя покрасневшую головку к растянутому входу. Он нежно провёл свободной рукой по ягодице, успокаивая любовника и плавно толкнулся, погружаясь в обволакивающий жар чужого тела. Данил зажмурил глаза, морщась от боли. Член Володи был слишком большим и длинным, чтобы его маленькое отверстие могло принять любимого безболезненно. Володя вошёл почти до самого основания и замер, позволяя Дане привыкнуть к чувству чрезмерной наполненности. - Продолжай,- сдавленно прошептал он спустя пару минут. - Давай ещё подождём... - Продолжай! И Володя качнулся, входя до основания, и начал медленно двигаться в горячем теле. Ему с трудом удавалось сдерживать себя и не начать втрахивать Данила в этот злощастный диван. Со временем он начал увеличивать темп, попадая точно по простате, на что Данил выгибался и громко стонал, прося о больше. Снегирёв подхватил его под бедра и начал трахать грубо и резко, у Дани звёзды из глаз посыпались. Он был на грани. И Володя это чувствовал, поэтому взял его член в руку и начал надрачивать в тепм своим движениям. Через пару минут рот его котика приоткрылся в экстазе, а весь он выгнулся дугой. - Давай, мой сладкий, кончи для меня. Данил крупно задрожал, и излился в ладонь Володе, который продолжал доводить себя до оргазма, быстро вбиваясь в поддатливое тело. Ему хватило пары движений, чтобы крепкой хваткой вцепиться в бёдра и замереть, кончая прямо в расслабленное тело. Он устало свалился на диван рядом с Даней, загребая того в объятия. - Я больше не смогу пить здесь кофе, - послышался приглушённый голос Данила. - Почему? - Я буду вспоминать наш секс. И тренерская наполнилась бархатистым смехом.