I'm jealous of you, baby

Чимин начал встречаться с Чонгуком, не зная об оборотнях практически ничего. И это стало его ошибкой. В их мире люди и оборотни гармонично уживаются вместе, не ущемляется никакой из видов, а запреты на отношения между оборотнем и человеком существуют по сей день лишь на словах. Такие союзы не принимает общество, но в целом осуждение исходит лишь от старшего поколения. Пак, будучи человеком, ничем не примечательным, не раз видел, как за ручку гуляют мужчина и омега-оборотень. Он никого не осуждает, считая, что невозможно контролировать чувства, и они рано или поздно всё равно проявятся, но с новой силой. Только он не подозревал, что когда-то влюбится не в свой вид. Его родители — люди, бабушка и дедушка — тоже. Но так получилось, что эту закономерность нарушил именно он. Они с Чонгуком познакомились в университете. Старший подсел к нему, сразу предложив познакомиться. Он сказал, что давно наблюдает за Чимином, и тот ему нравится. Пак, конечно, удивился, но оборотень показался ему довольно симпатичным, да и он не так уж и верил, что это знакомство перерастёт во что-то большее, чем дружба. Как итог — на сегодняшний день они встречаются уже два месяца. Совсем немного, но Чимин уже успел узнать об оборотнях больше, чем за всю жизнь существования с ними в одном мире бок о бок. По сравнению с оборотнями, люди довольно примитивные существа: у них нет инстинктов, нет постоянной жажды чего-то мясного, температура тела у них намного ниже, чем у волков. Да, первым потрясением для Пака стал день, когда Чонгук впервые обратился при нём. Все оборотни могут за несколько секунд перевоплотиться в волка, но на законодательном уровне запрещено делать это в общественных местах, поэтому Чимин сам процесс ещё не видел ни разу до этого момента. Чонгук-волк оказался примерно в полтора раза больше, чем Чонгук, которого Пак привык видеть рядом с собой. Учитывая, что Чимин был хрупким даже для людей, Чон спокойно мог бы его сломать, согнув напополам в обратную сторону при желании, но тот только заскулил, когда человек от страха закрыл лицо руками, а затем долго обнимал блондина, согревая его в своих мохнатых лапах. Но Чонгук обращаться не любит, чувствуя себя куда комфортнее в форме, напоминающей человеческую, поэтому тот вечер стал лишь экспериментом. А Пак понял, насколько они разные на самом деле. Например, у Чонгука инстинкты довольно сильные, и, как оказалось, распространяются они ещё и на пару, выбранную волком. Чон несколько раз ловил младшего во время падения, ловил падающие с верхней полки на Пака книги. Реакция и скорость оборотня в такие моменты даже рядом не стоит с человеческими рефлексами. У Чона довольно легко определить настроение, он никогда не скрывает свои эмоции, но также хорошо чувствует чужие. Чонгук скулит, когда расстроен, рычит, когда зол, урчит, когда ему хорошо. Проблема только в том, что его волк — альфа, поэтому он не любит принимать помощь, заверяя, что справится со всем сам даже в самые трудные для него времена. В моменты злости он почти никогда не позволяет с собой поговорить, но даже из этой ситуации Пак нашёл выход. Альфа никогда не сможет оттолкнуть свою пару, поэтому когда Чон закрывается, он приходит к нему, ложится рядом или ждёт, пока его позовут. Всегда помогает. Примерно так Чимин осознал, что для оборотня его пара — это что-то вроде божества. Свою пару обидеть волк не может на подсознательном уровне, никогда, наоборот, он оберегает её, делает всё, чтобы партнёр ни в чём не нуждался. Пак не помнит, когда в последний раз поднимал тяжести с момента, как они съехались. А это произошло почти месяц назад. Чимин искал квартиру, а Чонгук — соседа, и они решили, что это будет своеобразной проверкой отношений. Точнее, так решил Пак, а Чон просто знает, что у волков одна пара на всю жизнь, и отпустить эту светловолосую крошку он уже не сможет. Но факт остаётся фактом. За несколько месяцев знакомства, два из которых Чонгук и Чимин встречаются, они ни разу не ссорились, не возникало даже конфликтов, но всё бывает в первый раз. Пак совершенно не ожидал, что заранее запланированная встреча с друзьями станет проблемой, и уж тем более даже не подозревал, что ему могут запретить на неё идти. — В смысле «нет»? — Чимин не может понять, что случилось с его спокойным по жизни парнем. — Ты никуда не пойдёшь, — ледяным тоном поясняет оборотень, сложив руки на груди. Пак стоит у порога уже в кроссовках и накинутой на плечи куртке. Он не хочет уходить, не решив неожиданно появившуюся проблему, но и время не стоит на месте, а опаздывать нет никакого желания. Чонгук явно на взводе, только непонятно, от чего. Чимин и раньше планировал встречи с друзьями, не предупредив старшего, тот только предлагал его подвезти и желал хорошо провести время. Но сегодня что-то случилось. — Почему? — интересуется Пак. — Ты же и сам понимаешь, — выдыхает альфа, потирая переносицу, видно, что его утомил этот разговор. — Не понимаю, представь себе! — Чимин невольно повышает голос. Он давно хотел встретиться с Тэхёном и Юнги, посидеть в кофейне, потом погулять по парку, а сейчас ему пытаются запретить это сделать. Чонгук всегда делал всё для того, чтобы он был счастлив, поощрял любые его идеи и спонтанные решения. Чимин знает, что альфы чаще всего собственники, но Чон не возражал, даже если он общался с другими альфами, не то что с людьми. — Чимин, — с нажимом произносит оборотень. — Примерно через час у меня начнётся первая стадия гона. — И что? Зачем тебе нужен я? — не понимает Пак. — Я же не на двое суток ухожу, а вернусь вечером. — Тебе о чём-нибудь говорит слово «гон»? — слегка устало спрашивает волк. — Это просто период, в который вы становитесь сильнее, и в организме что-то происходит… Я не углублялся. — Это вообще не «просто», Чимин… — Чонгук-и, любимый, у меня нет времени, — выдыхает младший, хватая сумку с полки. — Расскажешь потом, я пошёл. — Да делай что хочешь.

***

Весь вечер Пак проводит в своих мыслях, лишь изредка поглядывая на друзей и кивая в ответ на какие-то вопросы. После ссоры с Чонгуком внутри появился какой-то липкий неприятный осадок. Может, действительно стоило выслушать Чонгука? Может, этот гон действительно важен? Чимин слышал, что у альф и омег бывает раз в несколько месяцев гон и течка соответственно. Больше он знал о течке. Это несколько дней, в которые у омег выделяется много смазки, они находятся в постоянном возбуждении. В этот период им может помочь альфа… А ещё они могут забеременеть. Если у омег большую часть симптомов можно понять по названию, то гон для Пака — что-то непонятное и по большей степени странное. Это бывает у альф, но зачем и что происходит с ними он даже не представляет. Наверное, Чонгук небезосновательно на него разозлился, как можно не знать что-то важное о своём партнёре, вступая с ним в отношения? Чимин соврёт, если скажет, что не волнуется прямо сейчас. Его Чонгуку может быть больно и плохо сейчас, а он отдыхает с Юнги и Тэхёном, разве так можно? За несколько месяцев Пак очень привязался к оборотню, тот стал для него безопасным местом, территорией, свободной от предрассудков и осуждения. Ему можно что угодно рассказать, если стыдно делиться этим даже с друзьями. У волков совершенно другие представления о неловкости и стыде. Стыдно не защитить свою пару, а когда Чимин прямо говорит, что ему хочется секса, — это абсолютно нормальная ситуация. — Чимин, у тебя всё нормально? — интересуется Ким, наконец заметив состояние блондина. — Ты сегодня какой-то подавленный. — У вас с Чонгуком всё хорошо? — присоединяется к расспросу Юнги. Друзья знают Пака на все сто. — Мы немного поссорились… — признаётся Чимин, понимая, что больше не может держать сомнения в себе. Ему нужно кому-то выговориться. — Из-за чего? — Он почему-то не хотел отпускать меня на встречу с вами, — начинает Пак, закусывая губу и поднимая взгляд на сосредоточенного Мина. — Такого никогда не было. — Ты спросил, по какой причине он пытался запретить тебе идти к нам? — Да-да, — кивает. — Но я так ничего и не понял. — А что он конкретно сказал? — заинтересованно спрашивает Ким. Он как никто другой знает, что между этими двумя никогда не было конфликтов. — Что-то про гон. — Та-а-ак, — Пак видит, как у друзей почти одновременно округляются глаза, — а если поподробнее? — Сказал, что через час у него начнётся первая стадия гона и я сам должен понимать, почему не нужно никуда идти, но я всё равно ушёл, — объясняет Чимин. — Вы н-на меня так смотрите, как будто я сделал что-то очень глупенькое… — Ты даже не представляешь насколько, — первым из ступора выходит Юнги. — А я всегда знал, что нашему министерству образования надо доработать школьную программу по биологии. — Чимин, ты действительно не понимаешь, почему не должен был бросать своего альфу в гон? — Я же всего на пару часов ушёл. — На целую пару часов, — поправляет Тэхён. — Надейся, что твой волк тебя не покусает по приходе домой. — Объясните… — просит Пак, окидывая друзей непонимающим взглядом. — Альфы обычно проводят свой гон с парой, без неё они становятся более агрессивными и неконтролируемыми, понимаешь? Сейчас волк Чонгука, скорее всего, сходит с ума, потому что не знает, где ты. Для оборотня ты сейчас центр вселенной, но тебя нет в поле зрения, и ему плохо. — Да, но хуже всего, наверное, сверхчувствительное обоняние оборотней в гон. Ты сейчас пропахнешь чужими запахами, а ему нужен твой естественный, который не раздражает рецепторы. — Вы думаете, Чонгук-и будет меня ругать? — интересуется блондин, на его лбу появились лишние складочки из-за выражения лица, на котором отразилось несколько эмоций сразу: испуг, переживание, удивление, непонимание и… Предвкушение. — Думаю, он сейчас не знает что такое «ругать», но будь готов раздеваться прямо с порога. — З-зачем? — смущённо бормочет блондин. — Гон у альф, как и течка у омег, сопровождается постоянным возбуждением. Даже не знаю, чего он захочет первее — выебать тебя или избавить от посторонних запахов. Скорее всего — всё вместе. — Почему ты так говоришь? — спрашивает Пак у Мина. — Он себя не контролирует? — Контролирует, но инстинкты и потребности сейчас для него на втором месте после тебя, то есть своей пары. Некоторые волки не выпускают свою пару из постели, некоторые закармливают и чрезмерно опекают. У всех по-разному. — Откуда ты это знаешь? — Я встречался когда-то с омегой, она мне многое рассказывала, затем читал в интернете. Неужели ты никогда не интересовался этой темой? — Н-нет… — признаётся Пак, чувствуя себя виноватым. — Мне надо сейчас поехать к Чонгуку? — Ты прав, — кивает Тэхён. — И желательно побыстрее, давай я вызову тебе такси. Встретимся лучше на следующих выходных.

***

Когда Чимин переступает порог квартиры, его встречает тишина. Но продолжается она недолго. Стоит Паку с шумом захлопнуть дверь, заявив о себе и начать снимать кроссовки, в коридоре раздаются шаги. Это, наверное, первый раз, когда Чонгук его не приветствует, не обнимает, а лишь смотрит, прожигая взглядом, который человек чувствует каждой частичкой своего тела. Блондин снимает куртку, не поднимая взгляд, трудно признаться, но он немного побаивается такого Чона. Он хорошо запомнил слова друзей о том, что оборотни в этот период становятся более агрессивными, и Чимину остаётся надеяться, что его не покусают. Он никогда не видел альфу в гон, поэтому прямо сейчас его одолевают сомнения. А вдруг Чон действительно на него зол? Вдруг ему совсем не нужна помощь Пака, и тот зря приехал? Блондин слегка трясётся, когда, повесив куртку на крючок, соединяет пальцы в замок и начинает разглядывать свои белоснежные носки, лишь бы не смотреть на изменившегося альфу. Чонгук не заставляет долго ждать от себя ответных действий. За пару шагов он преодолевает расстояние до Чимина и неожиданно прижимается носом к чужой кофте, начиная буквально обнюхивать человека. Он его не удерживает, Пак понимает, что в любой момент может уйти в сторону, но точно не собирается этого делать. Волк Чонгука весь извёлся, пока Чимина не было, до смерти хотел почувствовать его запах, а тут… — Воняешь, — комментирует Чон, отстраняясь и морщась. — С кем ты был? — Я-я… был с Тэхёном и Юнги, — лепечет младший, краем глаза замечая, что оборотень в одних домашних спортивках. Видимо, ему настолько жарко, что пришлось избавиться от верха. Пак даже невольно заглядывается, его альфа действительно очень красивый, сильный, с крепкими бёдрами и кубиками пресса. — Не отвлекайся, — бросает Чонгук, заметив, куда смотрит блондин. — Они тебя трогали, да? Почему ты ими пахнешь? — Они же м-мои друзья, — объясняет Чимин. — Почему ты спрашиваешь такие странные вещи? — Я с ума сойду с тобой, — выдыхает Чонгук, хватаясь за края пуловера Пака и начиная тянуть его вверх. — Руки подними. — Зачем? — Я, блять, ревную тебя, малыш. Ты не будешь ходить в том, в чём тебя облапал кто-то другой. — Н-но… — Ты не представляешь, как я стараюсь держать себя в руках. Если бы я отпустил себя, я бы был уже в тебе. Чимин смиренно поднимает руки, понимая, что альфа в гоне — это явно не шутки. Когда наконец появляется такая возможность, Пак поднимает взгляд на чужое лицо. Глаза Чонгука горят, а губы сжаты в тонкую ниточку. Видно, что он сосредоточен на происходящем. От оборотня исходит жар, возможно, человек при такой температуре не числился бы уже в живых, но волку хочется лишь немного охладиться. Самое главное — у Чона стоит. Чимин уверен, что дело не в штанах, не в позе, у Чонгука по-настоящему каменный стояк, кажущийся почти болезненным. — Тебе больно? — почти шёпотом спрашивает блондин, когда альфа отбрасывает его кофту куда-то в сторону. — Когда ты пришёл, стало легче, — спустя несколько секунд отвечает старший. — Малыш? — Д-да? — Прости меня. — За что? — удивляется Пак. — За то, что не спросил тебя, как дела, когда ты пришёл. Я не должен был так с порога… Но мне правда очень тяжело, пойми меня. — Чонгук-и, я понимаю, я хочу сделать так, чтобы тебе стало легче, только не знаю, как. Ты всегда мне помогаешь, должен же я как-то отплатить. — М-м-м, можно тебя вылизать? — без всякого стеснения произносит старший. — Эм, д-да… С этими словами Пака подхватывают на руки без каких-либо усилий. У оборотней во время гона повышается сила и выносливость, поэтому для восьмидесяти килограммового Чонгука поднять человека, что весит не больше пятидесяти пяти, — легче лёгкого. Он не чувствует веса в своих руках, но чувствует, как дёргается его член в спортивках. Они после переезда почти сразу начали спать вместе, Чон ни разу не пожалел, что когда-то купил себе двуспальную кровать, которая с недавнего времени принадлежит ещё и Паку. Альфа укладывает блондина на спину, устраиваясь в районе его ног и начиная расстёгивать ширинку, на что человек слегка дёргается. — П-подожди, ты хочешь вылизать меня там? — блондин хватает оборотня за руку — Я хочу вылизать тебя там, где твой запах самый чистый, — объясняет Чон, стягивая с пышных бёдер обтягивающие джинсы окончательно. — Это проблема? Ты не хочешь сейчас близости? — Х-хочу, но мне надо помыться… — Не надо, — отрезает Чонгук. Голодный по своей паре волк довольно урчит, когда видит на белье Пака мокрое пятнышко предэякулята. Его приставший член очаровательно смотрится в белоснежных трусиках-шортиках с бантиком посередине. Они оба странные. Чонгук — потому что получает на подсознательном уровне удовольствие от вида нуждающейся крошки под собой, зная, что та, хоть и меньше его в два раза по габаритам, имеет над ним огромную власть, не осознавая этого до конца, Чимин — потому что любит передавать за себя контроль во всех сферах жизни, и Чон ему в этом идеально подходит. Чонгук резко снимает ненужный кусок ткани, чуть ли не разрывая любимое бельё блондина на лоскутки. Пак пытается свести колени, но, конечно, ему этого не позволяют. Чон разводит его ноги обратно, садясь между ними. — Ляг, как тебе удобно, подхвати свои ноги под коленками, подними и разведи так широко, как только можешь, — командует Чонгук, наблюдая за реакцией младшего. — М-мне неловко… Я б-буду слишком раскрытым, — Пак прикрывает лицо ладонями. — Это стыдно. — Пока ты со мной, можешь забыть, что такое стыд. Сделай, пожалуйста, то, что я сказал. Чимин мучительно медленно принимает нужную позу, чувствуя, как щёки горят. Наверняка он красный, включая мочки ушей. Блондин ещё никогда так прямо никому себя не предлагал, это невероятно смущает, хочется провалиться сквозь землю или прямо сейчас сгореть со стыда. А Чонгук будто нарочно издевается. Он не торопится приступать к делу, бесстыдно разглядывает человека перед собой, задерживая взгляд на чужом покрасневшем члене, маленьких яичках. Для альфы в гоне такая картина, как красная тряпка для быка. Сначала он касается, заставляя младшего вздрогнуть и зажмурить глаза. Чон двумя пальцами ведёт по всей длине члена, затем ниже, к поджавшимся от прохладного воздуха яичкам и, наконец, к тугому колечку мышц. И они оба знают, что оно именно такое, потому что последний секс у студентов из-за сессии был две недели назад. Пак хнычет, когда брюнет оглаживает дырочку по кругу, толкается самым кончиком пальца и тут же вытаскивает, перемещая руку на чужие бёдра. Чон ведёт ладонями вверх, накрывая своими чужие, и сильнее надавливает на коленки, заставляя ещё больше раскрыться, благо растяжка позволяет. Пак лишь прогибается в пояснице, кусая губы, когда Чонгук начинает покрывать поцелуями его белоснежные бёдра, слегка прикусывая, оставляя после себя красные следы. Блондина ведёт лишь от одной мысли, что лицо альфы так близко к его промежности, как не было ещё ничьё. Это заставляет кровь циркулировать по телу. От щёк до вставшего члена, требующего к себе внимания. Чонгук резко прижимается носом к шовчику между стволом младшего и яичками, вдыхая чистый запах. Пак хнычет, пытаясь отодвинуться и отползти подальше, но чужие руки держат его крепко. Это очень стыдно. Невероятно неловко осознавать, что тебя нюхают в таком интимном месте, но, кажется, Чонгуку, продолжающему жадно вдыхать, всё более чем нравится. Чимин даже не подозревает, как он пахнет для альфы, но знает, что у всех есть свой запах, просто люди его не чувствуют. Чон тоже чем-то пахнет от природы, но Пак, будучи человеком, чувствует только еле уловимый шлейф его парфюма. Он любит вдыхать запах шампуня с апельсиновым ароматизатором, когда Чонгук выходит из душа, любит прижиматься за завтраком носом к футболке оборотня, только что готовившего кофе в турке, но этого мало. Он бы всё отдал, чтобы узнать настоящий запах своего альфы, хоть это и невозможно. Сам Чонгук рассказывал как-то, что пахнет сандалом и немного цветами в зависимости от настроения, но слышать и вдыхать самому — совершенно разные вещи. Чонгук мажет языком по чувствительному местечку, улавливая стон младшего. Он скользит мышцей между ягодиц, продолжая удерживать Пака за бёдра, чтобы наконец коснуться кончиком языка крохотную, как и сам человек, дырочку. Она сокращается, выпрашивая ласки, и альфа просто не имеет права отказать. Края ануса откровенно раскрываются, когда старший толкается внутрь. Чимин не может найти себе места, ощущая, как последние крупицы здравого рассудка покидают его голову, оставляя после себя только желание и непроглядную похоть. Хотеть самому, конечно, хорошо, но знать, как тебя самого желают, в несколько раз приятнее. А Чонгук его хочет. Судя по чмокающим пошлым звукам, он буквально облизывает его, как самую вкусную конфету в мире. По сути, так и есть. До Чона Пак даже не подозревал, что секс может быть настолько приятным. — Альфа… — выдыхает Чимин, когда перестаёт чувствовать руки от перенапряжения. — Н-не могу… — Что, малыш? — Н-не могу держать… — хнычет младший, отпуская ноги с этими словами. Чонгук отрывается, хватая Пака за талию и одним движением переворачивая блондина на живот. Тот сразу же понимает, что от него хотят, и подтягивает к себе бедра, упираясь локтями в простыни. На самом деле Чон всегда был ненасытным в плане интима, но в гон это совершенно другой волк, Чимину кажется, что его хотят съесть — с таким напором Чон снова припадает к его колечку мышц. Его язык издевательски медленно проходится по пульсирующему входу. Очевидно, что альфа дразнится, заставляя младшего ёрзать, изнывая от желания большего. Ему всегда мало, а Чон только распаляет, проверяя его терпение на прочность. А сейчас что альфа, что человек на пике чувствительности. Пака ведёт от каждого откровенного и невероятно приятного прикосновения. Возможно, со стороны он выглядит как одержимый, но это не имеет никакого значения, когда на первом плане Чонгук, который поощрительно урчит на все его стоны и движения. Чон руками разводит чужие ягодицы сильнее, буквально вжимаясь лицом между ними. Нет, ему не стыдно так откровенно показывать свои желания, стыдно здесь только Чимину, который до сих пор прячет разрумянившееся лицо в простыне. Но тот уже, отдавшись моменту, подаётся бёдрами назад, ища ласки и проникновения. Дырочка явно изголодалась по вниманию, раз сейчас так податливо раскрывается, давая понять, что может принять в себя что-нибудь покрупнее языка. Но Чон продолжает вылизывать, не отвлекаясь даже на собственный ноющий член, готовый в любой момент взорваться. Когда альфа кулаком обхватывает член младшего, начиная быстро-быстро надрачивать, блондин пытается уйти в сторону и убрать его руку, за что получает обжигающий шлепок по ягодице, от которого Пак чуть ли не закатывает глаза. Блондин не сдаётся, тянет руку за спину, прикрывая промежность крохотной ладошкой. Слышится хриплый смешок, и альфья рука моментально перехватывает его собственную. — Хочешь поиграть, заранее зная, что тебя ждёт поражение? — комментирует его действия Чонгук, не прекращая двигать рукой на чужом члене. — Смело. Альфа наклоняется, слегка прикусывая место на ягодице, на которое совсем недавно прилетел шлепок. Ему очень хочется поставить блондину метку, но где-то внутри он понимает, что человек не омега, и ему это принесёт гораздо больше боли, чем удовольствия. А это последнее, чего бы Чон хотел для своей пары. Пак слишком идеальный, чтобы причинить ему хоть крупицу дискомфорта. Этого никогда не произойдёт. — Кончай, — приказ, а не просьба. Чимин, находящийся на грани, не может ослушаться. Он изливается под себя с громким горловым стоном, чувствуя, как вместе с семенем его покидают силы. Но желание заполненности никуда не делось, лишь усилилось. К тому же — гон здесь всё-таки у Чонгука, поэтому помощь нужна именно ему. — Чонгук-и… — зовёт младший, поворачивая голову. Альфа снимает штаны вместе с боксерами, облегчённо выдыхая. — Я знаю, чего ты хочешь, — не даёт договорить блондину Чон. — Подожди пару секунд. Оборотень отбрасывает одежду куда-то в сторону, совершенно не беспокоясь о том, что она может помяться. Это последнее, что его беспокоит в этот момент. Чон поднимается с кровати, подходя к прикроватной тумбочке у своей стороны. Выдвинув нужный ящик, альфа достаёт оттуда вскрытую с прошлого раза бутылочку смазки. Затем он снова занимает своё место сзади блондина, выливая прохладную субстанцию себе на ладонь и немного на промежность Чимину. Пак чувствует, как его слегка воспаленного из-за продолжительной ласки ануса касаются средний и указательный пальцы, прижатые друг к другу. — Расслабься, малыш, — просит альфа, начиная медленно проникать внутрь. Чимин лишь облегчённо выдыхает, когда чувствует долгожданное чувство заполненности. Чон идеально растягивает эластичные мышцы, двигая пальцами внутри на манер ножниц, время от времени сгибая фаланги, касаясь подушками комочка нервов внутри. Он будто нарочно массирует простату, пуская по телу младшего приятные импульсы и заставляя опавший член снова крепнуть прямо на его глазах. Когда два пальца входят спокойно, без каких-либо усилий, Чонгук проникает третьим. Чимин поджимает пальчики на ногах, пытаясь совладать с собой. Натяжение ощущается сильнее, но всё ещё до невозможного правильно. Он точно уверен, что находится на своём месте. Пальцы Чона всегда приносили ему гораздо больше удовольствия, чем собственные, и это объяснимо. Рука Пака совсем маленькая, как и он сам собственно, в отличие от настоящей «лапы» оборотня. Чимин помнит их первый секс. Было неловко от того, что брюнет практически ничего не позволял ему делать. Пак чувствовал себя бревном, но старший довольно успешно в итоге вытрахал из него ненужные домыслы. Потому что для волка всегда на первом месте удовольствие своей пары, а затем уже собственное. Даже сейчас, в гон, он заботится о том, чтобы блондину не было больно во время проникновения. — Ты слишком много думаешь, — конечно, оборотень почувствовал эмоции своей пары. Иногда Паку очень хочется, чтобы у него была хотя бы часть способностей оборотней, потому что по сравнению с ними люди — примитивные и слабые существа. Чимин пытается сосредоточиться на ощущениях внизу, невольно сжимая чужие фаланги внутри. В этот момент он чувствует себя в безопасности, чувствует себя по-настоящему счастливым, потому что рядом Чонгук, который, он уверен, делает и будет делать всё для его блага. Чон продолжает двигать пальцами, из раза в раз снова попадая по простате и заставляя Пака выгибаться с громкими стонами. Искусственная смазка пошло хлюпает, отчего комната наполняется звуками секса, которые лишь сильнее возбуждают. Стимуляция комочка нервов ощущается слишком сильно. Чимин будто приближается к краю обрыва и делает пару шагов назад, когда Чонгук убирает пальцы. Чон может дать ему большего, и упускать шанс Пак не планирует. — Чонгук-и… — блондин произносит имя почти шёпотом, но у оборотней отличный слух. — Да, малыш? — В-войди… — Но я уже вошёл, что конкретно тебе нужно? — дразнится альфа. — Ч-член, пожалуйста. — Конечно, котёнок, — кивает старший. — Презерватив? — Б-без него… Я всё равно не смогу забеременеть. Чон пытается держать себя в руках, но на самом деле возбуждение уже причиняет ему боль, поэтому он не видит смысла продолжать разговор. В другой день он мог бы заставить Пака умолять, но сейчас альфа понимает, что это совершенно неуместно. Он без лишних слов приставляет почти багровую головку к мокрому растянутому входу и толкается, вгоняя член сразу наполовину. А уже через несколько секунд — по основание. Стеночки растягиваются вокруг его толщины без какого-либо сопротивления, значит, блондин полностью расслаблен и находится в моменте, сосредоточившись на ощущениях. Но Чонгук всё равно предусмотрительно останавливается, давая младшему время, чтобы привыкнуть к своему размеру и выровнять дыхание. Пак кивает, давая разрешение начать двигаться. Нет даже намёка на боль, видимо, Чон приучил его к своему члену. Вот в самый первый их раз было… Неприятно, но только в самом начале. Чимин не был девственником, но люди не являются обладателями таких размеров, как оборотни. Член Чонгука по сей день есть самое большое, что он в себя принимал, и, пожалуй, ему достаточно. Альфа перемещает ладонь на чужую поясницу, делая на пробу несколько глубоких толчков. Чёрт, он долго не продержится, Чимин слишком узкий и тёплый. Чимин тяжело дышит, постанывая себе под нос, когда Чон чуть ускоряет движения бёдрами. Он старается сам податься навстречу толчкам, но довольно быстро понимает, что делает только хуже, когда альфа наклоняется и слегка прикусывает нежную кожу на его плече. Крупная головка так удачно с каждым толчком проходится по простате, заставляя узел внизу живота сильнее затянуться. Смазка хлюпает от быстрых толчков, и в этот момент Пак жалеет, что родился не омегой. Если бы он был тоже оборотнем, то смазка выделялась бы организмом сама, чтобы облегчить проникновение, блондин смог бы почувствовать запах своего альфы, а в перспективе мог бы от него понести. Родить щенят от Чонгука всегда будет для него мечтой, которой не суждено сбыться. Кажется, самого Чона всё устраивает. Он не раз говорил, что не променяет Чимина даже на самую красивую и плодовитую омегу, потому что тот ему дороже всего на свете. Пак чувствует, как искусственная смазка стекает по его бёдрам, пачкая простыни, которым уже и так не суждено выжить в этом секс-марафоне. А Чонгук на одном разе останавливаться не планирует. Силы окончательно покидают блондина, и он уже не имеет ни малейшего шанса удержать себя на локтях. Руки трясутся от перенапряжения, когда он резко уводит их в стороны, падая лицом в подушку, на которой Чон спал последние дни, и пачкая её слезами вперемешку со слюнями. Телесных жидкостей действительно много. А где-то под ним всё ещё сохнет испачканная в сперме простынь. Но на такие мелочи им обоим абсолютно наплевать. Какая разница на беспорядок, когда в висках у Чона стучит от неконтролируемого возбуждения и желания поскорее кончить, облегчив тем самым своё состояние. Он вбивается в податливое нутро со шлепками бёдер о чужие ягодицы, почти не слыша вокруг себя ничего, кроме голоса пары. Бедра Пака трясутся, и это лишь сильнее ведёт Чонгука, который понимает, что уже на грани. — Блять, ты так меня сжимаешь… Я больше не могу, — признаётся альфа. Чонгук даже не останавливается, продолжая доводить Пака до пика во время того, как изливается глубоко внутрь человека. В таком темпе Чимин держится ещё около минуты, прежде чем второй раз за вечер кончает, окончательно пачкая простыни, которые, скорее всего, придётся выкинуть. Чон успевает подхватить за талию и потянуть на себя Пака, чтобы тот от бессилия не упал в собственную лужу спермы. Чонгук одной рукой обхватывает нарастающий после оргазма узел, а другой обнимает блондина прижимая его к себе. Они лежат на боку близко друг к другу, и альфа отчётливо слышит, как Чимин зевает. Он устал, и это совершенно нормально. — Малыш, поспи полчасика, потом пойдём в душ, и я вымою тебя, — обещает Чон. Пак и правда почти сразу засыпает, чувствуя себя почему-то на седьмом небе от счастья. Пожалуй, отношения между оборотнем и человеком действительно полны нюансов и неожиданностей, чаще всего — приятных. Но он подумает об этом как-нибудь потом, ведь сейчас у него есть только полчаса, чтобы отдохнуть перед тем, как гон оборотня снова возьмёт верх над его разумом и телом.