Сумерки

Подъехав к новому дому, Оливия первым делом окинула его оценивающим взглядом. Снаружи он не слишком выделялся среди других построек на улице — такой же аккуратный, деревянный, в классическом американском стиле. Разве что выглядел он несколько свежее и ухоженнее соседних: недавно покрашенные стены, идеально подстриженный газон и новенькие ставни на окнах. Однако настоящий сюрприз ждал ее внутри. Переступив порог, она оказалась в просторном холле, и ее приятно поразила современная, по меркам 2005 года, отделка. Полы, выполненные из натурального темного дуба, отполированы до блеска и приятно поскрипывали под ногами. Стены были выкрашены в теплые бежевые тона, создававшие ощущение уюта и спокойствия. Прямо перед ней располагалась большая совмещенная зона: гостиная с массивным серым диваном, кофейным столиком и плазмой на стене плавно перетекала в столовую с деревянным обеденным столом. Кухня, отделанная светлыми панелями и блестящей стальной фурнитурой, казалась просторной и наполненной светом, который лился из большого панорамного окна. «Ну что, пошли смотреть на твои будущие владения?» — с улыбкой предложила Линда и повела дочь по лестнице на второй этаж. Лестница, как и пол, была сделана из темного, почти шоколадного дуба, а ее перила были искусно вырезаны. Наверху их встретил длинный коридор, застеленный мягким ковролином кремового цвета. Обои с едва заметным замысловатым серебристым узором придавали пространству налет элегантности. Как и объясняла Линда, вдоль коридора располагались четыре двери. Оливия наугад открыла одну из них и замерла на пороге. Перед ней была просторная, светлая комната. Большая кровать из светлого дерева с резным изголовьем стояла у стены, напротив нее — письменный стол у окна, с которого открывался вид на задний двор и начинающийся за ним лес. Вдоль всей стены тянулся вместительный шкаф-купе, а рядом располагались несколько открытых стеллажей для книг и безделушек. Вся комната была выдержана в нежных пастельных тонах: мягкие ванильные, лавандовые и мятные акценты создавали атмосферу невероятного уюта и покоя. «Нравится?» — раздался сзади голос Линды. Оливия, все еще находясь в приятном шоке, лишь кивнула, не в силах оторвать восхищенного взгляда от своего нового убежища. «Очень…» — наконец выдохнула она. «Это будет твоя комната, — объявила мать. — Сегодня съездим в Порт-Анджелес, купим постельное белье и все необходимое для уюта. Кстати, скоро должны доставить мою машину, а тебя ждет маленький сюрприз». С этими словами Линда многозначительно улыбнулась и удалилась вниз. Оливия плюхнулась на матрас и широко улыбнулась, глядя в потолок. Новая жизнь. Настоящая, с собственной комнатой, которая ей безумно нравилась. Притащив свои вещи с первого этажа, она принялась неспешно разбирать чемоданы, раскладывая одежду по полкам громадного шкафа. Внезапно в дверь снова постучала Линда. «Милая, как только закончишь, зайди на сайт школы на моем ноутбуке. Нужно подать документы в электронном виде и выбрать предметы. Ты же поняла, обустраивайся. Комплект постельного белья пока лежит внизу на диване, потом купим что-то более твое. А мне надо в больницу — оформить документы, посмотреть на рабочее место. Справишься без меня?» «Конечно, мам, не беспокойся, — ответила Оливия. — А школа далеко от дома?» «Пешком минут тридцать, но на машине мы доедем минут за десять, не переживай». «Оу, хорошо, поняла. Удачи, мам». Лив подошла и крепко обняла мать, чувствуя, как та немного расслабилась в ее объятиях. Спустя пару часов, закончив с вещами, она уселась за компьютер. Сайт школы Форкс оказался простым и не слишком современным. Заполнив необходимые поля с личной информацией, она приступила к самому интересному — выбору предметов. Из обязательных были математика, английский язык, литература и физкультура. Не раздумывая долго, из необязательных дисциплин она выбрала углубленный курс истории и биологии, а также продвинутый курс испанского и русского языков. Последнее вызвало у нее горьковато-сладкую улыбку — связь с прошлой жизнью, которую она одна только и понимала. Отправив анкету, она застелила кровать припасенным бельем и приняла долгий, расслабляющий душ, смывая с себя напряжение переезда и долгой дороги. После душа она почти сразу же рухнула на мягкую кровать, но долгожданный покой не спешил приходить. Мысли, одна тревожнее другой, накатили на нее. «Итак, сейчас конец августа 2005 года. Если я действительно попала в ту самую вселенную, то Каллены уже должны быть здесь, а Изабелла Свон появится только следующей весной, в марте». Она отчаянно надеялась, что ошиблась, что это просто цепь совпадений. Но если нет… Значит, нужно тщательно все продумать. Главное — держаться подальше от эпицентра событий, не привлекать к себе лишнего внимания, особенно со стороны определенной семьи. С этими невеселыми размышлениями она наконец погрузилась в беспокойный сон. --- Спустя две недели Оливия сидела на пассажирском сидении маминой машины, сжимая в потных ладонях ремень безопасности. Они подъезжали к школе. Сегодня она должна была узнать правду — та самая ли это вселенная, или ее подвела память и воображение. Линда припарковалась и повернулась к дочери, положив руку ей на плечо. «Милая, не переживай так. Я уверена, все будет просто замечательно. Ты же у меня умница». Ее ободряющий тон и теплое пожатие руки немного придали Лив сил. «Спасибо, мам… Ладно, я пошла». Сделав глубокий вдох, Оливия вышла из машины и направилась к входу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. И тут же она увидела их — группу знакомых по описанию подростков. Эрик, Майк, Анджела, Джессика и Лорен… Сердце ее упало. «О нет…» Эрик, словно шустрый йоркширский терьер, тут же бросился к ней. «Привет! Ты Оливия Мерфи? Я Эрик, глаза и уши этой школы!» — выпалил он одним духом, отчего Лив на мгновение опешила от такой стремительности. «Э-э, да, привет, — наконец нашлась она. — Слушай, поможешь добраться до администрации?» «Конечно! Пойдем!» — Эрик с энтузиазмом подхватил ее под руку и поволок по коридору, без умолку комментируя все вокруг. «Вот и пришли! Иди, а я тебя тут подожду», — объявил он, останавливаясь у нужной двери. Оливия вошла и подошла к женщине средних лет за столом. «Здравствуйте…» — слегка замялась она. «Оливия Мерфи?» — та подняла на нее взгляд над очками. Лив утвердительно кивнула. «Вот ваш формуляр, отдавайте учителям на подпись. А вот ваше расписание». «Спасибо, всего доброго». Выйдя из кабинета, она снова наткнулась на поджидающего Эрика, который с прежним рвением вызвался проводить ее на первый урок — математику. Войдя в кабинет, она подошла к мистеру Курту, отдала формуляр и получила от него учебник. Пробравшись между рядами парт, она опустилась на стул за третьей партой у окна. Урок показался ей невероятно скучным — она знала эту тему вдоль и поперек еще в своей прошлой жизни, поэтому лишь смотрела в окно, считая минуты до звонка. После трех занятий Эрик, взявший над ней негласное шефство, повел ее в столовую. Они сели за столик, где уже сидели Анджела, Джессика и Лорен. «По фильму и книге Джесс и Лорен были теми еще сплетницами, а Анджела… Анджела мне всегда нравилась больше всех», — пронеслось в голове у Оливии. «Привет! Я Джессика, а это Лорен и Анджела, — с нескрываемым любопытством и нетерпением начала брюнетка. — А ты Оливия, да?» «Э-э, ну да. Приятно познакомиться», — вежливо улыбнулась Лив. Ее внимание привлекло движение у входа. В столовую вошли пятеро. Для всех остальных они были просто невероятно красивыми и странными подростками. Но для Оливии они были кем-то большим. Каждый из них был воплощением неестественной, почти скульптурной красоты, движения их были плавными и слишком грациозными для обычных людей. «Понравились? — с хитрой улыбкой прошептала Джессика. — Это Каллены. Приемные дети доктора Каллена. Блондинка — это Розали, а рядом с ней Эммет. У них роман, я сомневаюсь, что это законно». «Джесс, они ведь не кровные родственники», — усталым тоном вставила Анджела. «Ну да, но они живут в одном доме! Коротышка — это Элис, а рядом с ней Джаспер. Вид у него какой-то болезненный, но мы никогда не замечали между ними особой химии. А это… Эдвард Каллен». «Кошмар», — мысленно простонала Оливия. Хотя странно, что за Элис и Джаспером не было замечено «химии». Они ведь пара в каноне. Может, скрываются? И тут же ее осенило: Эдвард — телепат! Спасительным щитом стало то, что все свои панические мысли она вела на русском. Она невольно повернулась в сторону столика Калленов и встретилась с пятью парами глаз, пристально изучающих ее. Взгляд Эдварда и Розали был откровенно подозрительным и холодным. Джаспер смотрел с нескрываемым недоумением и интересом, будто пытаясь разобраться в исходившем от нее клубке эмоций. Эммет смотрел с веселым любопытством, а Элис… Элис смотрела на нее с какой-то странной, почти знающей улыбкой. Почувствовав леденящий холодок по спине, Оливия поспешно доела свой салат и, сославшись на дела, вышла из столовой. Однако уйти ей не удалось — в коридоре ее нагнала легкая, как ветерок, Элис. «Привет! Я Элис, а ты Оливия?» — ее голос был звонким и мелодичным. «Привет… да…» — ответила Лив, чувствуя, как напрягается каждая клеточка ее тела. «Приятно познакомиться! Если захочешь, Джаспер может отвезти тебя домой после уроков», — с той же безоблачной улыбкой предложила вампирша. Предложение повисло в воздухе, а Оливия внутренне сжалась в комок. «Нет, спасибо, за мной заедет мама», — поспешно отказалась она, уже мысленно выстраивая путь к отступлению. Она сделала шаг, чтобы уйти, но Элис внезапно схватила ее за руку. Прикосновение было быстрым и прохладным. «Ну ладно… Приятно было познакомиться», — сказала Элис, и Оливия заметила, как на долю секунды ее взгляд стал отсутствующим, будто она увидела что-то мимолетное. Сама Элис тут же отпустила ее руку, словно обжегшись. «Прости…» Прерывая неприятные мысли, Элис быстро удалилась, а Оливия осталась стоять в коридоре, пребывая в полном шоке. Следующим уроком был испанский. Подойдя к учительнице, она получила учебник и села за свободную парту. За минуту до звонка в класс вошел тот самый блондин с медовыми кудрями и глазами цвета жидкого золота. Он бесшумно прошел между рядами и опустился на стул рядом с ней. Оливия мысленно прокляла судьбу, что это было последнее свободное место. «Привет, я Джаспер Хейл», — представился он, и его голос, с легким южным акцентом, показался ей обманчиво бархатным. Он протянул ей руку. «Привет… Я Лив», — ответила она, нехотя пожав его ладонь. Его рука была удивительно прохладной и твердой, как мрамор. К ее ужасу, он не отпустил ее кисть, а мягко перевернул и, склонив голову, легким, почти невесомым движением коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Девушка отшатнулась, будто ее ударило током, и поспешно выдернула руку. Весь остаток урока она сидела, уткнувшись в учебник, чувствуя, как на ее щеках разливается краска. Она ощущала его взгляд на себе — тяжелый, изучающий, будто он видел не только ее, но и бурлящий внутри водоворот смущения, страха и странного, непрошенного интереса. Едва прозвенел спасительный звонок, она, сгребая вещи в сумку, пулей вылетела из класса, уже набирая номер Линды. Пока она ждала маму у входа, она снова чувствовала на себе тяжелые взгляды, будто исходящие от самой тени школы. Каллены стояли у своих машин, и ей казалось, что они наблюдают за каждым ее движением. Линда приехала минут через десять. Оливия молча, почти механически, села в машину. Она не слышала расспросов матери о том, как прошел день, не видела мелькающих за окном деревьев. Она видела только их — холодные, прекрасные и пугающие лица, врезавшиеся в ее память. «Лив? Оливия!» — Линда повысила голос, наконец привлекая ее внимание. Девушка вздрогнула. «А? Что? Прости, мам… День прошел… нормально. Все очень приветливы. Но я ужасно устала и хочу домой». «Хорошо, милая», — вздохнула Линда, но по ее напряженным плечам было видно, что она не до конца поверила. Дома Оливия первым делом направилась на кухню. Она была по-настоящему голодна, ведь в столовой, из-за нервного напряжения, ей удалось проглотить лишь пару листьев салата. На плите ее ждала запеканка. «Интересно, когда мама успела ее приготовить?» — подумала она с благодарностью и с аппетитом принялась за еду. Но Линду было не так легко провести. «Милая, ответь честно, — начала она, садясь напротив. — Почему ты была так напугана? Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?» Вопросы посыпались на Оливию один за другим, и та даже подавилась. «Мам, успокойся, со мной все в порядке, — попыталась она успокоить мать. — Просто я не привыкла, когда на меня так пристально смотрят. А сегодня на меня пялилась, кажется, вся школа без исключения. Это был настоящий кошмар». «Хорошо, дорогая, я просто очень за тебя переживаю. Ладно, ты больше не будешь?» — Линда указала на наполовину пустую тарелку. Оливия отрицательно покачала головой — аппетит снова пропал. «Мам, я пойду в комнату. Нужно уроки сделать, а потом, думаю, сразу лягу спать…» — сказала она, поднимаясь из-за стола. «Хорошо, милая. Если что, просто позови». Это были последние слова, которые Оливия услышала, закрывая за собой дверь своей спальни. Она села за письменный стол и с обреченным видом достала учебники. «Так, что у нас тут… математика», — пробормотала она сама себе, пытаясь усилием воли загнать в самый дальний угол сознания навязчивые образы золотых глаз и прохладных прикосновений. Спустя полтора часа она наконец закончила с домашними заданиями. Взглянув на часы, она решила, что лучшим завершением этого бесконечно долгого дня будет теплый душ. Вернувшись в комнату в мягкой пижаме, она почувствовала, как ее веки наливаются свинцом. Едва ее голова коснулась прохладной подушки, сознание отключилось, погрузив ее в глубокий, бессонный сон, где в темноте танцевали тени невероятно красивых и бессмертных существ.