Сумерки

Чего и следовало ожидать — Изабелла Свон с упорством бульдозера взялась за расследование. Ее одержимость Эдвардом была настолько очевидной, что это начинало по-настоящему раздражать. Она напоминала мотылька, бьющегося о стекло, не в силах понять преграду, но и не способного от нее оторваться. Мне удалось пару раз перекинуться с ней парой фраз, но было ясно как день — ее интерес ко мне простирался ровно настолько, насколько я могла быть источником информации о Калленах. «Господи, да она просто повернутая на них», — с досадой думала я, наблюдая, как ее глаза бегают по коридорам в поисках того самого бронзововолосого вампира. На все ее осторожные, завуалированные вопросы я отвечала предельно уклончиво и расплывчато. В чем был смысл врать или что-то скрывать с особой страстью? Она все равно узнает. Судьба, сценарий или просто навязчивое стечение обстоятельств — правда всплывет, как масло на воде. Когда Джессика с присущим ей энтузиазмом предложила съездить в Порт-Анджелес, чтобы присмотреть платья к предстоящему школьному танцу, у меня в душе что-то екнуло. «Так, так… — подумала я. — Если я поеду, то неизбежно попаду в ту самую ситуацию с Беллой и уличными хамами. А уж я-то знаю, что Белла обязательно потащит меня с собой, оказавшись в опасности». Я мысленно взвесила все за и против. «Что ж, будь что будет. Все равно там должен появиться Эдвард. Надеюсь, его рыцарский комплекс сработает безотказно». Уже в магазине, перебирая вешалки, я наблюдала, как Джессика вертится перед зеркалом в ярко-розовом платье, которое выгодно подчеркивало все ее достоинства. Анджела примерила элегантное голубое платье, расшитое бисером. «Думаю, Эрик оценит», — с улыбкой подумала я, наблюдая, как она застенчиво краснеет. И тут, как по расписанию, раздался голос Беллы: «Я хочу заскочить в книжный. Эй, Лив, составишь мне компанию?» «Ну, твою мать, — внутренне простонала я. — А мне точно туда надо? Ладно, уж, хрен с тобой, Свон». Взяв свою сумку, я с показной неохотой буркнула: «Да, пошли». По пути к книжному я краем глаза наблюдала за Беллой. Она нервно кусала губу — привычка, которая начинала действовать мне на нервы, — и всем своим видом показывала, что изнывает от желания что-то спросить. «Да черт с ним, — решила я, теряя остатки терпения. — Чем быстрее это произойдет, тем быстрее закончится». «Спрашивай уже», — резко сказала я, пиная носом ботинка случайный камень на тротуаре. «Что?» — она вздрогнула, словно пойманная на чем-то, и снова закусила губу. «Я вижу, что ты хочешь что-то спросить. Давай, спрашивай, не тяни». Хотя я почти на сто процентов была уверена, о ком или о чем пойдет речь. «Эм… ладно, — она сделала глубокий вдох. — Что Каллены скрывают? Я знаю, что они что-то скрывают». «Ничего», — отрезала я, намеренно делая свой голос сухим и безразличным. Ее навязчивость начинала меня по-настоящему бесить. «Оу… — она не сдавалась. — Но я просто точно знаю, что что-то не так! Потому что Эдвард не мог оказаться рядом со мной так быстро в тот день! Это физически невозможно!» Она принялась тараторить, выкладывая свои подозрения, но я перестала ее слушать, просто ускорив шаг по направлению к книжному магазину. «Интересно, а она заметила, что я знаю точный маршрут? — мелькнула у меня тревожная мысль. — Ладно, неважно. Главное, чтобы не догадалась ни о чем большем». В лавке Белла схватила первую попавшуюся книгу, быстро расплатилась и тут же потянула меня обратно. «О черт, — поняла я. — Все идет по плану. Нехорошему плану». И вот, возвращаясь, мы «заблудились». Конечно же, заблудились. И, как и предполагалось, из переулка на нас вышла та самая компания подозрительных типов. «Сука», — прошептала я про себя, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Они начали приставать, отпускать похабные шутки, пытаясь схватить нас за руки. «Твою мать, Эдвард, где же ты, черт тебя дери?» — мысленно взывала я, отступая и прижимая к груди сумку. И словно по мановению волшебной палочки, из ниоткуда вынырнул серебристый Volvo, резко затормозив буквально в сантиметрах от группы хулиганов. «Слава богу, — с облегчением подумала я. — А то я бы сама тебе голову открутила, если бы опоздал». «В машину. Быстро», — прорычал Эдвард, и его голос звучал так, будто был наполнен колотым льдом. «Оох, Эдик злой, — констатировала я про себя. — Ладно, не будем мешать канону». Мы молча, не arguing, заскочили на заднее сиденье. Эдвард вышел из машины и какое-то время просто стоял, глядя на хамуг своим пронзительным, ледяным взглядом. И, о чудо, они просто разбежались, словно испуганные псы. «Мрази», — с отвращением подумала я. Он вернулся за руль и тронулся с места с такой скоростью, что меня вдавило в кожаное сиденье. «Ну, я конечно знаю о страсти вампиров к быстрой езде, но я, блять, не бессмертная!» — хотелось мне крикнуть. На Свон, которая сидела, бледная как полотно, мне было абсолютно плевать. Если уж меня впутали в этот круговорот, значит, у меня своя собственная сюжетная линия, и я не намерена быть просто статистом в ее истории любви. Вскоре он свернул к какому-то зданию. «О, мы в ресторане, — с тоской осознала я. — Черт… Ну, Эдварду я дома все выскажу». Ужин в ресторане стал для меня настоящей пыткой. Эдвард, словно забыв о моем присутствии, устроил Белле настоящий допрос с пристрастием, демонстрируя свою способность читать мысли. «Мат лился в моих мыслях просто рекой, — думала я, уставившись в тарелку. — Как же меня бесит его тупость и самоуверенность! Неужели нельзя было промолчать?» Я заказала себе лишь небольшой салат и стакан воды, не в силах проглотить ничего более существенного из-за сжимавшего горло напряжения. Эдвард бросил на меня укоризненный взгляд. «Он точно расскажет потом Джасперу или Эсме, что я за весь день так нормально и не поела, — с досадой подумала я. — Черт». На обратном пути мы ненадолго остановились у здания полицейского участка. Я вышла вместе с ними, уже понимая, о каком «происшествии» пойдет речь. Карлайл, стоявший у входа, бросил на нас с Эдвардом многозначительный, полный беспокойства взгляд. Белла же направилась внутрь, к своему отцу. Убийство. В городе объявились вампиры. Не наши. Это был плохой знак. «Эд, поехали уже домой, — заныла я, чувствуя, как накатывает усталость. — Я спать хочу. Я к Джасперу хочу…» Карлайл, услышав это, мягко улыбнулся, а Эдвард удивленно на меня покосился. «Зараза», — мысленно бросила я ему. «Да, поехали», — наконец согласился он и, открыв мне дверь, повез обратно в дом, который теперь по-настоящему стал для меня домом. «Эх, — с тоской подумала я, глядя на мелькающие за окном деревья. — Надо бы маме позвонить. Интересно, как она там?» Приехав, я не стала ужинать — аппетита не было совсем. Джаспер, заметив это, нахмурился и последовал за мной в нашу комнату. «Лив, с тобой все в порядке? — его голос был полон заботы. — Ты не стала ужинать. Ты вообще сегодня нормально ела?» Его золотые глаза внимательно изучали мое лицо. «Эм, да… — я попыталась отмахнуться. — С утра я поела здесь, потом Эдвард отвез нас с Беллой в ресторан, я там тоже что-то съела. Просто не хочу, Джас, честно». Чтобы перевести тему, я подошла и обняла его, уткнувшись лицом в его прохладную водолазку. «Можно, я маме позвоню?» «Конечно, хорошо, — он нежно поцеловал меня в макушку. — Мы как раз всей семьей собирались на охоту. Как раз успеешь с ней поговорить. Мы будем быстро, а уж я-то постараюсь вернуться самым первым». Он крепко прижал меня к себе на прощание и бесшумно скрылся за дверью. Я набрала номер матери. Долгие гудки. «Абонент недоступен». Странно. Линда никогда не отключала телефон. Еще один звонок — та же история. Внутри меня начало зарождаться тревожное предчувствие. «Что-то не так…» Я набрала номер бабушки. После нескольких гудков она наконец ответила. «Слава богу». «Бабушка, привет! Как ты? Как мама? Я не могу до нее дозвониться…» «Лив, милая, со мной все уже гораздо лучше, не переживай так. Мама сейчас в больнице, она общается с моим лечащим врачом… насчет работы. Она решила немного подрабатывать здесь, пока я буду восстанавливаться». «Оу… хорошо, — я почувствовала легкое облегчение, но тревога не отпускала. — Главное, что вы обе в порядке. Бабуль, попроси маму, чтобы она мне перезвонила, как только освободится». «Да, милая, не беспокойся, она обязательно перезвонит». Пока я ждала, решила отвлечься и почитать. Забравшись в библиотеку Джаспера, я наткнулась на томик классической литературы, уселась на кровать и попыталась погрузиться в чтение. Но мысли постоянно возвращались к матери. Наконец зазвонил телефон. Мама. «Алло, мам? С тобой все хорошо? Ты меня напугала…» «Да, милая… все в порядке. Как ты там? — в ее голосе я уловила непривычные, тревожные нотки. — Тебя никто не обижает?» «Так, — подумала я. — Что-то определенно случилось». «Я в полном порядке, мам. Меня здесь приняли как родную, честно», — я попыталась вложить в голос как можно больше уверенности. «Это хорошо…» — ее голос дрогнул. «Мам… — я не выдержала. — Что случилось? Говори как есть». Она тяжело вздохнула на другом конце провода. «Я… эм… милая…» «Мама. Говори. Прямо сейчас». «Скорее всего… из-за состояния бабушки и необходимости длительного ухода… нам придется снова перебраться в Нью-Йорк. Насовсем». Словно ледяная вода окатила меня с головой. «Мам… нет. — мой собственный голос прозвучал чужим и слабым. — Я не поеду. Мне там делать нечего! Там нет моих друзей, они все меня уже предали! А здесь… здесь моя жизнь, мои настоящие друзья, люди, которые стали мне родными…» Я чувствовала, как ком подкатывает к горлу, и вот-вот готова была разрыдаться от безысходности. «Лив… выслушай меня, пожалуйста, — ее голос стал тверже. — Я не прошу тебя ехать с нами. Ты можешь остаться в Форксе. Дом твой, я могу оформить все необходимые документы, чтобы ты могла жить одна. Милая, я не хочу и не буду вырывать тебя из твоей жизни. Но я не знаю, как лучше поступить прямо сейчас. Давай… давай обсудим это через неделю, хорошо? Когда я лучше все обдумаю». «Ладно… хорошо…» — прошептала я и разъединила, не в силах больше говорить. Телефон полетел на кровать. «Надеюсь, не разбился», — мелькнула отстраненная мысль. Именно в такой позе — лежащей ничком на кровати и беззвучно рыдающей в подушку — меня и застал вернувшийся Джаспер. «Лив! Что случилось?» — его голос, обычно такой спокойный, был полон паники. Похоже, на его крик сбежалась вся семья, потому что через мгновение в дверях возникли силуэты Карлайла, Эсме и остальных. Мне потребовалось время, чтобы успокоиться и, захлебываясь слезами, объяснить им всю ситуацию. «Лив, милая, успокойся, — Эсме первая подошла ко мне и села на край кровати, ее движение было плавным и утешающим. — Мы не позволим тебе уехать, если ты этого не хочешь. Мы можем все оформить официально, что-то вроде временной опеки, пока твоя мама будет в Нью-Йорке». Карлайл утвердительно кивнул, его взгляд был спокоен и решителен. «Мы с Эсме отойдем, чтобы позвонить Линде и все обсудить», — сказал он, и они вдвоем вышли из комнаты, оставив меня на попечение Джаспера. Следующие два часа пролетели в каком-то тумане. Джаспер не отходил от меня ни на шаг, то обнимая, то тихо что-то нашептывая, то просто сидя рядом и держа меня за руку, пока я, исчерпав все слезы, просто лежала, уставившись в потолок. Наконец в комнату снова вошел Карлайл. «Лив, мы поговорили с Линдой… — он сделал небольшую паузу, давая мне подготовиться. — Она согласна передать нам официальную опеку. Полностью. До твоего совершеннолетия». Я замерла, не в силах сразу осознать услышанное. «Я… эм… хорошо…» — смогла я наконец выдохнуть. «Но, — добавил Карлайл, и в его глазах мелькнула доброта, — мы договорились, что летом ты будешь приезжать к ней. И на всех каникулах ты будешь проводить время с ней и бабушкой. Хорошо?» «Да… да, конечно… — по моей щеке снова скатилась предательская слеза, но на этот раз — от облегчения. — Спасибо вам… огромное спасибо…» Джаспер нежно погладил меня по голове и большим пальцем стер слезу. «Милая, ты — часть нашей семьи, — тихо, но очень четко сказала Эсме, стоя в дверях. — Ты — вторая половинка Джаспера. Мы будем с тобой. Всегда». Карлайл, стоя за ее спиной, молча кивнул, и на его обычно сдержанном лице я увидела теплую, отеческую улыбку. Когда мы остались с Джаспером одни, на меня снова накатила волна усталости. Я начала засыпать прямо в его объятиях, чувствуя, как последнее напряжение покидает мое тело. «Джас…» — прошептала я, уже на грани сна. «Да, милая?» — его голос прозвучал прямо над ухом, тихий и безмерно нежный. «Я люблю тебя…» — я прижалась к нему еще крепче, в последний раз вдыхая его успокаивающий аромат. «Милую мою Оливию… — он поцеловал меня в макушку, и его губы были прохладными и мягкими. — Я тоже люблю тебя. Очень-очень сильно». С этими словами, ставшими самым надежным укрытием, я наконец погрузилась в глубокий, спокойный сон, зная, что мое место — здесь. Навсегда.