Окна напротив

Марс пропал. Он не пожелал доброго утра, не подключался к трансляции, не подначивал, не советовал, не хвалил, не донатил, в конце концов. Его просто не было. Димаш не мог отследить, выходил ли он в сеть, потому что Марс искусно маскировался, отключая все функции, помогающие узнать о нем чуть больше, чем ничего. Целый день Димаш чувствовал себя не в своей тарелке. Ждал, расстраивался, злился, мысленно вымаливал прощения и давал десятки обещаний, потом опять злился. Если бы не предыдущие наработки, он бы не смог заработать и кредита, но, к счастью, народ все устраивало, тем более что он взялся-таки немного себя растягивать, если так можно было сказать. Силиконовая морковка, которую он выбрал, в самом толстом месте была тоньше его какашки, простите за подробность. Для ног нагрузка оказалась куда более существенной, чем для задницы. Дистанция — вот что было нарушено. Димаш так опустил себя, что позволил увлечься, воспарить. А всякий взлет чреват чем? Правильно, падением. Вот он и валяется один посреди кровати с силиконовой морковкой в заднице. Причем «увлечься» это не только про людей. Он увлекался скачками, рулеткой, боями без правил в качестве зрителя, картами… Да чего только не было в его послужном списке. Он выигрывал сотни кредитов разом, и проигрывал… Прилично проигрывал, особенно последнее время. Поэтому заперт в этой квартире и должен улыбаться и дрочить на потеху публике, независимо ни от каких Марсов. Поздним вечером, практически ночью, наскакавшись до упаду, Димаш включил на планшете новостной канал. Пусть он сейчас не свободен, но намерен выйти в обозримом будущем, судя по уменьшающейся цифре долга. В мире, традиционно, было неспокойно. Бушевали ураганы, менялись котировки, завершались соревнования. Показывали какой-то очуменно богатый прием. Бандиты… простите, бизнесмены нескольких огромных корпораций, устроили деловую встречу, перешедшую в фуршет. Димаш знал, что как раз на таких фуршетах и совершается большая часть сделок и предварительных договоренностей, под бокал дорогого коньяка или вина. Димаш уже хотел нажать отбой, когда его заинтересовал один мужчина. Он медленно прохаживался по залу с бокалом вина, не спуская взгляда с кого-то, загороженного другими людьми. Одетый, как и остальные, в дорогой черный костюм, он выглядел очень элегантно и даже изысканно. Словно само совершенство спустилось… Димаш подумал о рае, но тут мужчина посмотрел в камеру, улыбнулся, сдержанно помахал, качнув поднятой ладонью, и Димаш понял, что рай тут совершенно не подходит, скорее наоборот. Мужчина поправил галстук, на пальце блеснул тяжелый перстень-печатка. Камера переключилась на других гостей, а Димаш все еще думал о таинственном незнакомце. Он попытался найти в интернете полный список гостей, но большинство имен ему ничего не говорили. Тогда он начал искать фото с этой встречи, в надежде, что таинственный незнакомец будет опознан сетью, но ничего не получилось. Видимо он был не настолько значительной фигурой, чтобы удостоиться отдельного фото. И в повторах репортажа этого момента не было… Черт. Черт! Вторая потеря за день. Это несправедливо. Под утро, часов в пять, на телефон упало сообщение: «Извини, что внезапно пропал. Дела. Приду ближе к вечеру». Димаш посмотрел одним глазом и вновь вырубился. А утром пришла Елена и принесла ему баночку без названия. — Я ценю твои старания, поэтому вношу свою лепту. Одна капсула в день. Максимум две. Чаще не советую. Могу не успеть доставить тебя в больницу, если передознешься. От долга осталась одна треть. Можно за неделю отработать, если постараешься. — Что за наркота? — Ни в коем случае! Ничего противозаконного, — горячо заверила она. — Это чтобы ты мог немного расслабиться и получить удовольствие. И твои зрители тоже. — А если я подсяду, клинику мне проплатите? — забрал баночку Димаш. — Не подсядешь, проверено. Если не превышать дозу в три капсулы — сутки, то даже отмены почти нет. — Значит, все же отмена есть, — потряс баночку Димаш. Капсулы загремели весело и безопасно, будто детская погремушка. — На передозе от всего может быть плохо, — резонно заметила Елена. — Можешь не принимать, конечно. Дело твое. Я просто предлагаю. Передумаешь — вернешь. Мне пора. А ты работай, работай. Я там тебе еще интересных штучек принесла. И стейк, как ты просил. — Спасибо, — поцеловал протянутую руку Димаш, сгибаясь в поклоне. Елена ушла, уводя за собой двух шкафообразных охранников, а Димаш надавил на крышку банки, ловя в ладонь маленькую белую капсулу. Непрозрачная, неразъемная. Да и что он сможет определить на глаз? Наверняка безликий белый порошок. Он пошел на кухню, давая себе еще несколько минут на раздумье. Жить взаперти с каждым днем становилось все тоскливее. Неделя. Это по сколько же он должен зарабатывать? Включив калькулятор в телефоне, он быстро поделил числа, уставился на ответ. Хм, ладно. Неделя — это очень оптимистично. Повертев в руках капсулу, он быстро закинул ее в рот и запил. Будь, что будет. Кто не рискует, тот…

***

Утро началось в обед. За что Марат не любил приемы, это за сбитый график сна. Он и так мучился с режимом, пытаясь загнать его в приемлемые рамки, а тут опять сбой. Мигнуло сообщение от банка о пополнении счета, значит все прошло хорошо, договора подписали. Это надо отпраздновать. Ладно уж, режим он как-нибудь восстановит. Он быстро принял душ и заказал завтрак, почему-то оттягивая выход к Демону. Может его сознание еще не до конца вернулось из мира платины и бриллиантов, не до конца отпустило напряжение ответственного задания. А может напрягала тишина в чате и два десятка удаленных сообщений. Что писал ему Демон? Почему удалил? Последнее, отправленное самим Маратом, так и висело непрочитанным. Он дождался еду, красиво расставил все на столе, переложил из контейнеров в тарелки, выключил верхний свет, зажег свечи. Включил любимое видео на телевизоре. Огромный экран превратил комнату в кафе с видом на реку, по которой курсировали речные трамвайчики, украшенные гирляндами огней. Красиво и успокаивающе. Марат часто включал такие видео, по большей части снятые специально для него. Некоторые им самим. В некоторых к нему даже «подходил» официант, спросить, всем ли он доволен. Что бы он не ответил, официант кланялся с вежливой улыбкой и уходил. Не то, чтобы Марату не хватало общения… Наверное не хватало. Закончив есть и перемыв посуду, он все же подошел к камере, направленной сильным объективом на окна квартиры напротив. Отрегулировал резкость, посмотрел несколько секунд и раздраженным движением сбросил настройки, делая изображение расплывчатым. Демон решил свои проблемы. Хорошо, Марат тоже пойдет работать. Он открыл новый текст, прочел первую главу, размял пальцы и принялся печатать. Быстро и зло. Это был стимулятор. Если подумать, Марат даже вспомнил бы название. Он не раз видел на вечеринках, как люди закидываются белыми капсулами. Если запить алкоголем, то уносит в невообразимые дали. Становится весело, боль притупляется, начинаешь любить весь мир в прямом и переносном смысле. Самые активные в оргиях это те, кто принял этот стимулятор. Они согласны со всеми по отдельности и разом, забывая о моральных нормах и физических ограничениях. Демон алкоголем не запивал, но ему и так хватило. Возможно, двойная доза. Марат сразу понял, что что-то не так по расфокусированному взгляду и дилдо в заднице. Если вчера Демон и думать об этом боялся, то сегодня уже растянул себя как следует. Это было неправильно. Марат так не хотел. Он хотел медленно и красиво, переходя от одного к другому, мягко преодолевая барьеры до определенной черты. Не ломать, а прогибать. Стимулятор все испортил. Отработав дольше обычного, Марат все же не выдержал и включил трансляцию. Демон медленно танцевал на измятой кровати, закрыв глаза и заламывая руки. Его тело было изрисовано неприличными словами, между ног болтались шары анальных бус, в пенисе красовался коктейльный бумажный зонтик. Мошонка посинела от экзекуций, а на животе, над лобком, красовалась надпись «дно», сделанная надрезами. Марат не сразу понял, что же там написано, потому что кривые буквы были вверх ногами. «Останутся шрамы», — подумал Марат и выключил трансляцию. Он успел заметить, что доната накидали в разы больше, чем раньше. Демон будет доволен, когда очухается. Еще на приеме Марат решил для себя, что выплатит остаток долга за Демона, сколько бы там ни было. Ну, или большую часть. Поможет освободиться, найти работу… Позаботится. Теперь ему было стыдно за свое предательство и больно, что Демон не дождался его. Пусть они и не строили совместных планов, Марат уже нафантазировал себе, как они будут обедать в ресторане и прогуливаться по набережной. Окружающие примут их за братьев, потому что очень похожи, а они будут только улыбаться, сдерживая смех, и дразнить друг друга, трогая под столом. Дома Марат чувственно и красиво взял бы его в своей спальне, непременно на черных простынях. Или на алых. Не важно. Демон будет отнекиваться, говорить, что он не такой, но Марат-то точно знает, как хорошо им будет вместе. Он завяжет Демону глаза и ласками доведет до исступления. Демон будет умолять его трахнуть наконец, потому что невозможно больше терпеть и очень хочется. Богатая фантазия уводила Марата в эротические дали, где Демон стонал, вибрируя гортанью, и выгибался под ним, требуя продолжать. Это было красиво. Возбуждающе. Волшебно. Нереально. Маленькие белые капсулы разрушили хрустальные замки в один миг. Дно. Это определенно было дно. Марат пошел на кухню и налил себе в бокал немного вина. Подумал, отставил его в сторону и набрал сообщение тренеру с просьбой об индивидуальной тренировке. «С массажем».