Окна напротив

Временами Димашу казалось, что он тонет в киселе. Время растягивалось и сжималось произвольно. Безудержная веселость сменялась апатией. Апатия гневом. Он выдавливал капсулу, запивал ее водой из-под крана, и тело вновь становилось веселым и легким. Он пел, танцевал, извивался на кровати, мазался маслом, сливками, джемом, перетрахал себя всеми игрушками и выполнил множество запросов зрителей, беззастенчиво выпрашивая деньги. Сколько дней это продолжалось? Он не знал. Марс больше не появлялся. Димаш думал об этом в краткие моменты просветления. Одобрил бы он маленькие белые капсулы? Нет. Димаш точно знал, что Марс велел бы выкинуть все в унитаз и нажать слив. Он бы втолковывал Димашу, что никакие деньги этого не стоят, что он разрушает свое тело и разум. А если у него есть душа, то страдает и она. Страдает и плачет. И куда смотрит Елена? А Елена смотрит на уменьшающуюся сумму долга, это Димаш знал точно. И он смотрит. Еще два дня и все. Может даже один, если удачный. А потом? Он не желал думать о «потом». Полоса невезения лишила его работы, дома и машины. Друзья рассосались вместе с деньгами. Родители давно не смотрели в его сторону, и было бы странно явиться к ним после многих лет отсутствия в настолько плачевном виде. Оба сразу начнут орать и обзываться, тыкать ему в глаза бездумной жизнью, отсутствием фундаментального образования, работы, жены, детей. Семейные ценности, так одобряемые обществом. Он проебался по всем фронтам. В прямом смысле. Стало совсем тоскливо, и Димаш закинулся сразу двумя капсулами, напился из-под крана и пошел мыть игрушки, пока его не развезло. А камеры включены всегда. Он перестал их выключать дня… Не важно. Перестал.

***

— Марат, Вы сегодня очень рассеяны. Что-то случилось? — входя в поле его зрения, спросил тренер. — Может нам перейти к массажу? — Нет, — мотнул головой Марат. Потные волосы неприятно липли к лицу и шее, хотелось в душ, и чтобы никто не трогал. Да, он вызвал тренера с прицелом на секс, но настроения совершенно не было. Марат взял телефон. Некоторая сумма перекочевала на счет тренера, в качестве извинения за беспокойство. — Желаю хорошо отдохнуть. Встретимся на следующей тренировке. Марат вежливо улыбнулся и чуть поклонился, прощаясь. Поразмыслив несколько секунд, он подхватил вещи и поднялся в квартиру как был, в спортивном костюме. Закрыв как следует за собой дверь, сбросил потную одежду, зашел в душевую кабину. Прошло уже много дней с тех пор, как Демон подсел на вещества и без всякого стеснения вытворял черт знает что. Марат видел, что ему хорошо платят, значит долг уменьшается быстро. В чате стало много разговоров о смерти, сколько он еще протянет, делали ставки. Демон выглядел все хуже. Он отощал и оброс. Попытка побриться закончилась многочисленными порезами. И кто догадался дать ему одноразовые станки? Его шикарные волнистые волосы свалялись и потускнели. Хоть Демон и посещал душ, но голову не мыл, только мочил, позволяя волосам высыхать, как придется. Все эротические мечты Марата умирали одна за другой. Тело, о котором он мечтал, больше не было невинным. Разумеется, Демон занимался сексом и раньше, но это был традиционный, целомудренный секс, а не все те извращения, в мир которых Марат планировал погружать его медленно и аккуратно. Волосы, в которые хотелось уткнуться носом и вплести пальцы, стали безобразными. Даже глаза, которыми так любовался Марат, подернулись мутной пленкой безумия. Демон убил мечту. Очередной мужчина разбил очередные иллюзии Марата. Люди — зло. Он ненавидел людей. Дошло до того, что Марат сменил рабочую комнату. В его квартире было достаточно свободных комнат, чтобы выбрать ту, окна которой выходили на другую сторону. Он отключил оповещения от трансляции и плотно задернул шторы, разобрав камеру. Теперь штатив стоял в углу, а сама камера лежала в чехле на полке с другой техникой. Марат был уверен, что позаботился обо всем, убирая всякие напоминания о Демоне. Не учел только одного: текст, который он выбрал для перевода, напоминал о начале их знакомства каждой строкой. Так длилось еще несколько дней. Марат даже не заходил в ту комнату, что выходила окнами на дом напротив, пока от друга, который подключил его к лайву Демона, не пришло тревожное сообщение. «Я помню, что ты вроде как больше не интересуешься тем бедолагой, но кажется его вышвыривают из квартиры. Уже собрали все вещи в черные мешки и натянули на него одежду, какую нашли. Отвечаю, что его никто не ждет у подъезда, чтобы забрать». Никто не ждет. Да, Демон говорил об этом. Его, действительно, никто не ждет. Разве что один придурок из дома напротив. Не давая себе задуматься, Марат быстро оделся и подошел к окну, чтобы взглянуть в щель между шторами, что там у Демона. В квартире и правда происходил разгром. Марат не мог всего видеть, потому что когда-то там повесили плотные шторы, и сейчас они были почти закрыты. Люди в темной одежде выносили большие черные мешки. Демона не было видно, но, когда Марат уже хотел отвернуться, он появился в проеме, вцепился руками в шторы и прижался лбом к стеклу. Некоторое время Демон не видел его. Он смотрел в небо и говорил, вяло шевеля губами. «Конечно я заберу тебя», — подумал Марат проглотил ком в горле и быстро направился к выходу.

***

Возвращение в реальность оказалось чудовищно болезненным. Последняя капсула была выпита вечером, а сейчас наступило утро. Камеры не работали, вход на аккаунт заблокирован. Телефон разрядился, поэтому звонок в дверь оказался для Димаша полной неожиданностью. Особенно, если учитывать, что открыть сам он не мог. Щелкнул замок, в комнату вошла Елена, сморщилась, закрыла нос платком. — Все в мешки и выбросить! — скомандовала она сопровождающим. — Этого одеть и вывести на улицу. Квартиру отмыть и проветрить. Двое мужчин схватили его за руки, посадили, начали одевать, как куклу. Димаш пытался проявить активность, но оказался настолько слаб, что быстро сдался. Голова кружилась, руки и ноги тряслись. Кое-как натянув на него одежду, мужчины занялись запихиванием вещей в мешки, больше не обращая на него никакого внимания. Кажется, он отключился, приходя в себя от болезненного толчка в бок. Ему велели встать с кровати и не мешать. Кое-как поднявшись на ноги, Димаш подошел к окну и уставился на затянутое облаками небо. Вспомнил, как мечтал встретить Марса, стоя у этого окна и глядя вверх. Губы сами зашептали просьбы к высшим силам, в которые он никогда не верил. Но, сейчас, с трудом оставаясь в сознании, понимая, что его просто вышвыривают на улицу и идти совершенно некуда, Димаш был готов поверить во что угодно. — Твои документы, — вручила ему портмоне с карточками Елена. — Долг выплачен с процентами. Можешь начинать с чистого листа… Если сможешь. Не попадайся больше. Так легко не отделаешься. Димаш поспорил бы насчет «легко», но не стал. Болел желудок, крутило кишечник, голова разрывалась от боли. Какой тут спор? Дышать бы без перерывов. Его подхватили под руки, довели до лифта, вывели из подъезда и оставили на скамейке детской площадки. Димаш мог видеть, как мешки с мусором засунули в ближайший бак, все сели по машинам и уехали черной вереницей. Димаш лег на скамейку, засунул руки меж поджатых коленей и закрыл глаза. Самым лучшим выходом было бы умереть. Других перспектив он не видел. … Очнулся в больнице. Едва открыв глаза, Димаш понял, где он. Отдельная палата, писк аппаратуры, капельница в руке. Желудок все еще был пуст, но мучительная боль отступила, в голове прояснилось. Думалось настолько хорошо, что сразу возникло два вопроса: кто определил его в вип-палату и чем придется расплачиваться. Больничные счета могли посостязаться с карточными долгами. Осторожно приподнявшись с подушки, Димаш огляделся. Так и есть, в кресле для посетителей, закутавшись в клетчатый плед, кто-то спал, обняв планшет. Волнистые темные волосы заслоняли лицо. Димаш мог видеть только красивые, ухоженные руки и тяжелый перстень-печатку. Перстень… Где-то он такой уже видел. Димаш прокашлялся, желая привлечь внимание, но посетитель даже не шелохнулся. Димаш кашлянул сильнее — никакой реакции. — Умер ты что ли? — проворчал он, спуская ноги с кровати. Система, которая следила за его показателями, тревожно запищала. Димаш поморщился от громкого звука, вошла медсестра, а незнакомец все спал. — Господин, вы очнулись, — приветливо улыбнулась медсестра. — Как вы себя чувствуете? — Есть очень хочется. — Это великолепно. Значит выздоравливаете. Она ловко вынула капельницу из его вены, залепила ранку пластырем. — Долго я уже здесь? — забрался обратно под одеяло Димаш. — Третьи сутки. Вы поступили в довольно тяжелом состоянии. Димаш ждал вопроса, как он в это самое состояние попал, но медсестра пощелкала кнопками приборов, поправила ему подушку и одеяло, поправила прическу, и только тогда подошла к спящему в кресле мужчине. Димаш думал, она окликнет его по имени, но она очень осторожно похлопала его по плечу. Мужчина вздрогнул, сонно заморгал, нашел взглядом ее лицо. — Господин, вы просили разбудить, когда ваш друг очнется, — неестественно четко произнесла она. Мужчина бросил беглый взгляд на Димаша, улыбнулся медсестре, поцеловал ей руку и взглядом указал на дверь. — Конечно, если что-то понадобится, зовите, — поклонилась медсестра и вышла. Мужчина встал, аккуратно сложил плед, будто оттягивая момент, когда придется заговорить. — Спасибо, что не бросили меня на улице, — решительно начал Димаш. — Я расплачусь с вами, как только устроюсь на работу. Он ждал ответа, хоть какой-то реакции, но мужчина педантично закончил укладывать плед, взял свой планшет, опять прижимая его к груди, и только тогда обернулся. Димаш посмотрел ему в глаза и зажмурился. Досчитал до трех и открыл глаза. Перед ним стоял красавец из репортажа про бизнес-вечеринку. Стоял и смотрел, немного удивленно приподняв бровь. — Кажется я все еще брежу, — пробормотал Димаш, не отрывая взгляда от его лица. Мужчина потянулся к красной кнопке вызова персонала, но Димаш энергично замахал руками. — Нет-нет, не надо врача. Простите за мою реакцию, просто я очень удивлен. Не ожидал увидеть человека из телевизора. Мужчина наморщил лоб, пытаясь понять, о чем речь. — Я видел репортаж со светской вечеринки, где вы были, — пояснил Димаш. — И никак не ожидал увидеть вас вживую. Мужчина понимающе улыбнулся, расслабляясь. — Простите, я не представился. Хотя, наверняка вы уже видели мои документы. Димаш, — он протянул руку, надеясь услышать в ответ имя своего спасителя. Крепкое рукопожатие впечатлило Димаша, а дальнейшие действия удивили. Вместо того, чтобы представиться, мужчина показал рукой знак «секундочку» и что-то быстро написал в планшете, а потом развернул его к Димашу. Несколько долгих секунд Димаш тупо смотрел на слова в планшете и в лицо мужчине, переводя взгляд туда-сюда. Наконец отмер и выдохнул изумленное: — Серьезно? Этого не может быть.