Окна напротив

Факт, что таинственный незнакомец из телевизора и Марс, он же Марат, это одно лицо, укладывался в голове Димаша куда дольше, чем то, что Марат не слышит, а читает по губам. Стало понятно почему он отказывался поболтать по телефону. Это было сложно чисто технически. После того, как Димаш пришел в себя, он пробыл в больнице еще сутки, после чего Марат забрал его к себе домой. Судя по его стеснению и суетливости, сбылась мечта не одного, а двух идиотов. Димаш пытался отказаться из вежливости, но Марат пресек возражения на корню, просто зажмурившись. Димашу показалось это настолько милым и детско-беззащитным, что он перестал упираться, а переоделся в привезенную одежду и поехал по знакомому адресу. Гораздо позже, оглядываясь назад, Димаш с улыбкой вспоминал их неловкие первые взаимодействия. Ради Димаша Марат надевал слуховой аппарат, но из-за редкой практики, быстро уставал и мучился от головной боли. Говорил голосом он тоже плохо, резко и неразборчиво. Тогда Димаш начал учить жестовый язык. Сперва спонтанно, потом целенаправленно. Даже взял несколько уроков у сурдопедагога. Легко не было, он путался и попадал в глупые ситуации, но Марат смотрел на него с растущим день ото дня обожанием и благодарностью, искупающими все. Первые дни Марат откармливал его самыми вкусными и полезными блюдами, временами проявляя сверхзаботу. Пришлось выяснять отношения и ставить границы. Они здорово повздорили. Крики наверняка слышали во всем доме, но законников никто не вызвал, и на том спасибо. Пытались ли они разбежаться? Нет. Наоборот, поняли друг друга гораздо лучше. Марат вернулся к регулярной работе, Димаш тоже стал подыскивать, чем бы заняться. Легальной работы не подворачивалось, а с откровенным криминалом связываться не хотелось. Вечерами они играли в карты. Марат недоумевал, почему он постоянно проигрывает, и Димаш выдал свой секрет, показав несколько карточных фокусов. К сожалению, Димаш не был шулером достаточно высокого класса, иначе бы не попал в долговую яму, но запомнить карты и обмануть простака мог. Обыгрывать Марата стало сложнее, он теперь знал куда смотреть и ловил Димаша, смешно возмущаясь. Димаш же, в свою очередь, понял, где он обычно проебыв*лся и старался это исправить. Просто так, от скуки, Димаш научил Марата тайным знакам, обозначающим карты, которыми пользовался с ныне покойным напарником. Они немного потренировались дома и пошли в один из баров, где по вечерам играли в карточные игры. Присматривали себе жертву из самых наглых игроков, или нечестных на руку, и предлагали партию. Один садился играть, другой устраивался так, чтобы видеть карты противника, и обирали до нитки. Чтобы не было скандала, Димаш не скупился на выпивку и такси для потерпевшего, обещал, что тот отыграется в следующий раз, сочувственно хлопал по плечу и лил крокодиловы слезы, забавляя Марата. Можно сказать, что развлечение было так себе, незаконное и аморальное, но Димаш никогда не был особо законопослушным, а Марат считал, что они подобны Робину из Шервуда, тем более что Димаш иногда проворачивал хитрый трюк с проигрышем, возвращая часть денег незадачливым бедолагам, обчищенным мелкими шулерами. Эти их развлечения не остались незамеченными кураторами Марата. Когда их обоих пригласили в кабинет к высокому начальству, Димаш чуть не наложил в штаны. И вовсе не фигурально, а в прямом смысле. Марат держался гораздо спокойнее, и скоро Димаш понял почему. На светских раутах и бизнес-встречах Марат занимался промышленным шпионажем. Легко читая по губам, он выяснял намерения нужных людей, разговаривающих по телефону или просто болтающих с потенциальными партнерами. Информация передавалась определенным людям, которые корректировали свои планы и предложения для наиболее выгодного заключения контракта. Марату шел небольшой процент от каждой удачной сделки. С появлением Димаша возможности расширялись. Понятно, что самого Димаша особо не спрашивали, согласен он в этом участвовать или нет. «Вы же не хотите потерять господина Марата?» — сказали они, и Димаш покорно склонил голову. Если уж работать под крышей, так только под такой. Он научился ровно держать спину, вежливо улыбаться и запоминать непонятную информацию, но это уже другая история. Приёмы заканчивались, их отвозили домой или в ресторан и не трогали до следующего приема, который мог случиться через неделю или через месяц. Демон: «Ты закончил?» Марс: «Сохранил, отправил». Демон: «Тогда зайди в спальню». Димаш слышит, как Марат выходит из своей комнаты и направляется в санузел. Журчание, Марат так и не привык закрывать за собой дверь в туалете, когда заходит по-маленькому, шумит вода слива, вода крана, воздух сушилки для рук, и, наконец, шаги в сторону комнаты. Звук, который издает Марат, когда видит Димаша, смешной и милый. Может кому-то он таким не покажется, но для Димаша он именно такой. Для глухого человека Марат очень тихий. Он не любит вспоминать какими методами этого добились, но ест он прилично, не чавкая, и непроизвольными звуками не грешит. Только попытки в речь и вот этот возглас радости, который он издает при виде Димаша. Личный звук для Димаша. Драгоценность. Двуспальная кровать застелена жемчужно-черными простынями, так хорошо оттеняющими светлую кожу Димаша. Он голый, с румянцем возбуждения на щеках и шее, и стоящим колом членом. — Присоединяйся, — манит Димаш и выгибается со стоном. Вибратор внутри включается на полную мощность, долбя по простате. Это мучительно больно и восхитительно. Марат столбенеет, пожирая его взглядом. Руки трясутся, он не попадает по пуговицам и просто стаскивает пижамную кофту через голову. Штаны оказываются на полу, как по волшебству. Не изменяя привычке, он так и ходит дома в пижаме. — Ты такой красивый, — тянет Димаш, укладываясь на бок для лучшего обзора. На других посмотреть, себя показать. Он все еще это любит, хотя зритель теперь только один. Марат подползает к нему на коленях и заваливает на живот, чтобы убедиться, что меж ягодиц действительно торчит хвостик вибратора. Он обожает эту игрушку внутри Димаша. Это его личный кинк. Даже кинкище, судя по тому, насколько быстро он возбуждается. Димаш подбирает ноги, становясь на колени, выставляя себя напоказ. Марат издает высокий звук и замолкает, приникая к анусу губами. Вибратор вновь набирает обороты и Марат мычит в унисон. Он чувствителен к вибрациям, они для него замена звукам. Димаш иногда поет для него, разрешая положить руку на горло. Скользкий язык толкается внутрь, оттесняя поводок вибратора к одной стороне, чуть отстранился и толкнулся вновь. Димаш с трудом сохраняет неподвижность, мыча в подушку. С конца уже течет, в животе пульсирует от напряжения. Димаш мог бы кончить так, но удовольствие Марата для него имеет значение. Он считает до десяти и отстраняется, ложится на бок, шарит под подушкой и показывает припасенные презерватив и смазку. Марат нетерпеливо отбирает у него все это, рвет упаковку зубами, раскатывает презерватив, набирает смазки на пальцы. От вибрации мышцы поджимаются и приходится растягивать их заново. Марат никогда не упустит возможности помучить Димаша медленной растяжкой. Не сегодня. — Поторопись, а то я кончу на твоих пальцах, — привлек внимание к своему лицу Димаш. Он вновь стоит на четвереньках и приходится неудобно вывернуть шею, чтобы встретиться взглядами. Марат недовольно закатил глаза, но смазал себя и вставил, не вынимая вибратора. В этом вся суть. Теперь основная вибрация доставалась головке его члена, а не простате Димаша, и это было хорошо. Дав себе привыкнуть, Марат начинает двигаться не медленно и не быстро, а в том темпе, который выбрал с первого раза их близкого знакомства. И сбить его не удавалось ни разу. Димаш подается навстречу, усиливая ощущения, кряхтит, мычит, стонет, издает массу звуков, не заботясь, что его услышат. Не услышат. Сейчас Марат сосредоточен на месте соединения их тел. Для него там весь мир. Эпицентра удовольствия. Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп, музыка для ушей. Марат ее чувствует кожей, сопит, вокализирует. С Димашем он забывает, что этого делать нельзя. Неприлично, позорит семью, нарушает правила. Сейчас он может не контролировать свое горло, позволить ему жить своей жизнью. Разрядка накатывает внезапно с небольшой разницей. Сперва Димаш, следом Марат. Они в изнеможении растягиваются на кровати, все еще сцепленные, слипшиеся, как пельмешки. Димаш ищет пульт от вибратора, и Марат помогает ему, дотягивается до черной коробочки с разноцветными кнопками. Димаш ловит руку Марата и прижимает к губам, чтобы сказать «Я люблю тебя» и тут же получает ответный поцелуй в плечо, что означает: «Я тоже тебя люблю». Конец