Новогоднее признание

      Вечером на кафедре всегда полно работы. Особенно под Новый год. Всем всегда что-то нужно: коллеги постарше выпрашивают заполненные ведомости и каждый час интересуются, сколько человек из их подопечных студентов явятся на экзамен по результатам лабораторных работ, студенты видят твоё замученное лицо и спрашивают, можно ли им сдать те самые лабораторные работы, будто думая, что получат от уставших магистранток второго года обучения с дёргающимися глазами какой-то другой ответ, кроме «Да, конечно».       Алиса сидела во главе длинного стола. Тридцатого декабря работать — безумие. Нормальные люди (а разве ж они нормальные, серьёзно?) уже берут штурмом супермаркеты и скупают остатки овощей на салаты, завалявшиеся блестящие от ярких ламп бутылки шампанского уже стоят где-то в тёмных углах их квартир и дожидаются своего часа. Завтра у этих оптовиков-гурманов будут накрыты такие же длинные столы на всю семью. На белой скатерти будут желтые пятна от цитрусов и жирные майонезные от салатов. И перед боем курантов и обращением правительства обязательно все успеют переругаться и снова помириться. И заметить пятна на столе и поругаться снова. Однако всё равно эти люди, называемые семьёй, встретят Новый год вместе. Потому что не дело это, быть одному. Но Алиса была одна, а вместо длинного праздничного стала, заставленного всеми возможными видами закусок, был только длинный стол с пачками методичек и отчетов по лабораторным работам. А вместо близких людей — студенты бакалавриата.       А что ещё делать, если часть тебя стала яблоком раздора? Не идти же с распростёртыми объятиями на штыки этой родительской любви, чтобы ещё раз выслушать, что ты недостойна жизни из-за своей ориентации. Вот и приходится выкручиваться. Искать себе компанию на Новый год, которая поймёт и не осудит. И желательно, чтобы этой компанией был не только близкий друг, по совместительству ещё и сосед по квартире. Потому что он нашёл себе ещё одну компанию, в которую Алиса никак не вписывалась. И не хотела вписываться, хотелось какого-то уединения. Уединения, но не до такой степени, чтобы смотреть какое-то новогоднее шоу на телефоне и в одиночестве есть салат, приготовленный в маленькой тарелке ради самой себя.       За другим концом стола сидела Фаина. Алиса поднимала на неё взгляд, отрываясь от ведомости, но тут же снова утыкалась чуть ли не носом в этот разлинованый листочек со списком группы. И так Алиса всеми силами старалась держаться подальше, иногда игнорируя целые фразы, ей адресованные. Но всегда переступала эту черту, которую мысленно нарисовала дрожащей рукой. То внезапно приглашала попить кофе, то среди ночи посылала в сотый раз переписанный фрагмент статьи с графиками, в которых учла ещё пару точек, которые погоды не делали. Но делали. В глазах Алисы. Потому что она на них смотрела.       А Фаина должна была написать свой кусок статьи, учтя изменения Алисы. Которых по сути не было. Но раз за разом приходилось смотреть на эти неизменившиеся графики. И этот текст, в котором ничего не менялось, кроме порядка слов в предложениях. И отвечать что-то в духе: «Спасибо, Алиса, ты обратила внимание на важную мелочь». Только при личной встрече обычно поговорить не получалось. Алиса выдумывала себе какое-то важное дело, но, когда Фаина бежала рядом и пыталась изложить свою мысль, говорила, что сегодня они и так общались на две минуты больше, чем обычно.       — Алис, ну ты серьёзно? Это ж погрешность.       — Фая, ну, давай потом…       И потом это не наступало. Вот сегодня был тридцатый день декабря, и последний рабочий день медленно шагал в сторону своего завершения. Если и сегодня Алиса придумает повод сбежать, то статья опять отложится на неопределенный срок. И вообще, надо было обсудить предстоящую конференцию по электротехнике. Каждый раз, когда Фаина поднимала эту тему, Алиса активно поддерживала. Но спустя три часа обсуждений говорила, что уже хватит. И, улыбаясь через силу, предлагала переварить этот разговор в тишине.       — Лиса, но мы же не пришли к выводу, кто и что будет рассказывать!       — Фая, мы пришли к выводу на прошлой неделе, я правда больше не знаю, как тебе сказать об этом…       Лабораторные занятия заканчивались. Студенты со своими отчётами не заканчивались. Больше их не становилось, но и меньше — тоже. А домой уйти хотелось. Алиса давила виски, чувствуя, что шум в ушах скоро не оставит ничего от того, что можно назвать сигналом: ответы студентов воспринимались как каша.       — Девочки, родненькие! Идите-ка вы, переберите бумаги на кафедре. И книжки в библиотеку оттуда унесите. Катенька ушла, больше некому этим заняться. Я сам у них работы приму.       Доцент сказал —доцент сделал. Сам взял всю группу на растерзание. Алиса с Фаиной пошли в соседний кабинет, раскладывать кучу отчетов по группам и по дисциплинам. И пытаться втиснуть эти пачки бумаги на полки шкафов.       — А чего это Катенька ушла? Ручки слишком белые? — позлорадствовала Фаина над коллегой. Молодую доцентку она не любила.       — Определённо, — выдохнула Алиса, закидывая стопку отчетов на полку. — Она лучше пойдёт и потреплется, чем что-то сделает.       — Ну, не мешки ворочать, как говорится, — усмехнулась Фаина, сортируя работы по группам.       Алиса глянула на неё. Фаина, хоть и осуждала коллегу постарше, отнюдь не наплевательски относилась к своей скучной обязанности. Обычно критики сами ничего не делают, но попрекают тех, кто тоже не прилагает никаких усилий. Но Фаина тщательно сверяла номера групп и названия дисциплин на титульных листах работ и продолжала формировать кучу стопок для хранения.       — Ты, вроде бы, говорила, что не любишь однотипную работу, — заметила Алиса.       — Конечно нет, — кивнула Фаина. — Но меня же попросили это сделать. Я делаю. А ещё я должна с тобой поговорить насчёт конференции.       — Да, я помню, — ответила Алиса.       И Фаина начала всё ту же песню. То, что они уже обсудили сто раз. И обсудят ещё двести, если Фаина не прекратит. Алиса застыла с пачкой отчетов в руках. Смотрела на Фаину. На её сверкающие тёмные глаза, на лоснящиеся тёмные волосы. Фаина увлеклась разговором и совсем не смотрела в её сторону. Значит, никаких косых взглядов не последует. Алиса не отводила взгляда. Надо же, как они оказались вместе по воле случая. Только в этот раз тема не вызывает раздражения даже после сотого обсуждения.       В глубине души Алиса надеялась на такую встречу. На такой момент наедине. Потому что Фаину хотелось слушать вечно. Конечно, не одну и ту же тему. Но просто слушать. Это всё равно как включить любимый альбом на фон, пока делаешь какую-то работу. Обычно боишься, что любимая музыка привяжется к самому скучному занятию на свете и потом будет с ним ассоциироваться. Но иногда всё равно включаешь что-то, что нравится, и продолжаешь делать то, что раздражает. Руки затекли от тяжести, и Алиса вспомнила, что пришла сюда в первую очередь всё же не за беседой.       Минуты тянулись, как карамель. Снег за окном заметал только что вычищенный тротуар. Небо стало тёмно-синим, почти чёрным, как провод с минусом. А Фаина продолжала говорить. Перебирать бумаги, стучать ими об столешницу, чтобы легли ровнее. И говорить.       — Ты, наверное, устала. Я опять говорю с тобой три часа, — вдруг произнесла Фаина.       — Продолжай. Мне нравится слушать, — улыбнулась Алиса.       — Тогда не про науку, а то я сама уже устала, — посмеялась Фаина.       — Тогда… Какие планы на Новый год? — поинтересовалась Алиса.       — Да никаких. Думала сходить на главную ёлку, но парни чего-то отлынивают. Если я встречу их там вдвоём потом, я их стукну, — рассмеялась Фаина, вспоминая своих друзей.       — А со мной пойдёшь? — спросила Алиса. Прикусила губу, осознав, на что ей только что хватило наглости. Но подняла взгляд на Фаину.       — Приглашаешь? — Фаина приподняла бровь.       — Приглашаю, — кивнула Алиса. Перебирала пальцы, сжимая и разжимая замок.       — Тогда я не против. Просто ты обычно про такое даже не заикаешься, — пожала плечами Фаина. — Я удивлена. Обычно всегда праздную или одна, или в компании, которую хочется проводить сразу после двенадцати.       Алиса улыбнулась, опустив взгляд в пол. Часто заморгала.       — Ты мне нравишься. И я не знала, как мне лучше об этом сказать. Ты упомянула, что у тебя нет планов, и решила предложить тебе… — бормотала она.       Фаина обняла её за плечи:       — Боже, Алиса, это ж самое натоящее предновогоднее чудо. Ты мне тоже нравишься. И я не хотела об этом кричать, смущать тебя.       Алиса обняла её в ответ:       — Значит, этот Новый год мы встретим вместе! Только сначала с этой ерундой закончим, только книжки остались…