Новогоднее признание

      Зима. Город, окутанный белоснежными одеялами. Словно чистый холст, на котором кое-где прорисовывались пятнами силуэты домов и фонари. Начатая художником-природой картина. Все остальные краски будут ближе к весне, а сейчас пока только неловкие мазки в чёрных и серых оттенках.       Диана не любила зиму. Каждое утро морщилась, наматывая шерстяной платок на голову и шею. Благо, до университета не так далеко идти. Надевая пальто, доцентка выходила из дома. Топтала тонкий свежий слой снега своими сапогами. Морозный ветер колол щёки иголками, на лице застывала одна-единственная эмоция — презрение; прикоснешься к лицу теплыми руками — почувствуешь себя Снежной королевой. Хмуря брови и надувая губы, треснувшие вопреки жирному бальзаму, Диана шла по улицам с величественными домами со старыми фасадами. И посматривала наверх, чтобы ненароком не оказаться придавленной сугробом, сброшенным с крыши.       А шла она принимать зачёт по философии. Вспоминая про надоедливого коллегу-доцента, Диана поморщилась. Снова сидеть полдня в одной аудитории с коллегой, устраивающим драму из-за одного косого взгляда и лишнего слова. Увольте! «Лучше б я простыла, чем снова пошла сюда», — закатывала глаза Диана на подступах к университету.       Чтобы оттянуть мгновение неприятной встречи, доцентка достала сигареты. Щёлкнула зажигалкой и выдохнула вверх струйку терпкого дыма. Может, этот надоедливый Константин отвалится сам, разыгрывая предсмертные муки человека, ненавидящего запах сигаретного дыма? Хотелось бы.       Однако в этот раз на кафедре не было никого. Никого, кроме Николая. Диана привычно нахмурилась, переступив порог преподавательской. И тут же широко раскрыла глаза, услышав:       — Доброе утро, Диана.       И с того момента день пошёл совсем не так, как планировалось.       — Костя заболел, поэтому, если ты не возражаешь, твоим ассистентом сегодня буду я, — продолжал старший преподаватель. — Кофе, чай?       — Кофе, — сглотнув, произнесла Диана. Смотрела на затёртый линолеум, которым был покрыт пол.       Встретить Николая, самого учтивого и тактичного человека кафедры, с таким недовольным лицом и с таким едким сигаретным шлейфом могла только идиотка. Или какая-нибудь дерзкая натура, которую не заботит чужой комфорт и чужие чувства. Второе уж никак не подходило: Диана слыла вежливой доценткой, к которой можно обратиться по любому поводу. Оставалось только мысленно бить себя по лицу от досады.       И за эти нахмуренные брови Диана проклинала себя до конца дня. Николая она уважала всей душой. И никогда не могла представить себе такое, чтобы вдруг пришлось как-то его упрекнуть хоть за что-либо. Николай в её глазах был олицетворением всего прекрасного, что есть на этом свете. Ангел во плоти, не иначе. А она так на него, ожидала вместо него увидеть того, кого не хотела увидеть вообще. Словно забыла, что существует вероятность встретить и его тоже.       Кофе согревал не только тело, но и душу. И это Диана тоже вспоминала до конца дня. Она зашла с мороза, с застывшим на лице недовольством. И её растопил этот жест внимания. Может, Николай со всеми такой вежливый (а это вне сомнений), но Диана воспринимала это на свой счёт. Кому-кому, а ей не нужно было много времени, чтобы найти в своём сердце место для хорошего человека.       Так тянулись день за днём. Хоть Константин и показал своё хитрое лицо, выйдя с больничного, Диана выбросила его за борт своей жизни. Её больше не интересовало, что там у доцента происходит. Пусть занимается своими студентами и не лезет со своей помощью. Любую возможность избавиться от присутствия Константина Диана использовала, чтобы на месте, которое тот должен был занять, находился Николай. И широко улыбалась, когда Николай проявлял инициативу сам. Сам предлагал помощь с ведомостями и студентами. Без лишних слов заваривал кофе, никогда не перебарщивая с самим кофе или с сахаром: всего было ровно столько, сколько нужно. Никогда не было слишком горько или слишком сладко. Всегда было идеально.       И работа, нудная преподавательская работа, перестала казаться такой изнуряющей. Теперь Диана бежала на кафедру как на праздник. Побеседовать с Николаем насчёт какой-то статьи, похвалить его вкус в фильмах, книгах или музыке. Обсудить авторов, чьи книги занимали полки шкафов, расчерчивая пустоту яркими полосками корешков. Это было даже не кислородом, а азотом. Более объемной частью жизни, без которой эту жизнь невозможно было представить. Диана начинала работать на кафедре второй год, но только сейчас добралась до самой сути, кто такой Николай. Не просто вежливый начитанный интеллигент. А что-то вроде второго смысла жизни.       Николай тоже прикипел душой к этим разговорам с Дианой. Вместе они обсуждали самые необычные идеи вроде того, что на самом деле есть жизнь, что происходит после смерти, что есть справедливость, когда можно простить человеку его пороки. В лице доцентки Николай видел идеального собеседника. Второго себя по интересам и вкусам. Только одно их различало: Николай любил зиму. С удовольствием прогуливался по морозным улицам со стаканом кофе, рассматривая сквозь линзы очков, усеянные каплями, снежинки, зацепившиеся за шарф. И постоять на морозной улице с раскрасневшимися от холода руками, топя подлетающие снежинки в струе сигаретного дыма, старшему преподавателю ничего не стоило. Это было своего рода медитацией.       Диана замечала Николая, когда тот выходил покурить. И иногда вставала рядом, доставая тонкими пальцами сигареты из пачки. Её вредная привычка совсем не удивила Николая. Он с самого начала её работы почувствовал ненавязчивый горьковатый запах, в унисон звучащий с ароматом духов. И ничего не сказал. Оба понимали, что это вредно. Но продолжали травить лёгкие, жадно вдыхая морозный воздух, наслаждаясь отвлеченной беседой.       Последний зачет был принят глубоким вечером. Насыщенное синее небо оттеняло снег, укрывавший деревья, крыши и дороги. Снежинки, кружась в вальсе, приземлялись на тёмные волосы Дианы, путаясь в них. Николай разглядывал Луну, прищуриваясь от света, преломляющегося в очках. Старший преподаватель мог вечно смотреть на неё. Но мыслительный процесс прервала Диана, долго молчавшая с самой кафедры.       — Коля, я хочу тебе сказать кое-что, — произнесла она.       Николай повернулся к ней. Снежинки, как маленькие звёздочки, блестели на тёмных волосах доцентки. Старший преподаватель чуть улыбнулся, глядя ей в глаза.       — Я люблю тебя.       — Я знал, что это чувство взаимно, — лишь ответил Николай. Взял Диану за руку. — Потому что иначе и быть не могло.       Диана улыбнулась в ответ.       — Я думала, так бывает только в романах.       — Наша жизнь — своего рода роман.