Новогоднее признание

      Зачетная неделя совсем не изменилась даже в новой должности. Ростислав иногда даже сомневался, точно ли его назначили доцентом. Ведь он всё так же таскался с утра до ночи в аудитории кафедры, принимал лабораторные работы у студентов, задавал теоретические вопросы на защиту. Разве что теперь на сайте вуза под его именем значилась строчка «к.т.н., доцент». Но, как объяснил Андрей, это всегда и у всех так. Только доценты ещё лекции читают в семестре. А так, возня с бумагами никого не обходит стороной.       Семестр проехался по Ростиславу катком. Сначала бросила одна девушка, потом он начал встречаться со второй, но и с ней ничего не сложилось. Молодой доцент был успешен в работе, в науке, но на романтическом фронте был полностью безоружен: отношения заканчивались его душевными мучениями. Потому что он вкладывался в отношения всей своей душой, совсем забывая про себя. И, растворяясь в чужих капризах, становился жалким и ненужным. Всегда всё заканчивалось либо фразой «ты слишком идеальный, и это бесит» в ответ на любой жест внимания, либо «от тебя ничего не добьёшься» в ответ на один случайный промах. Ростислав всегда винил в этом себя и даже подумать не мог, что об него просто в очередной раз вытерли ноги.       Но Ростислав был бы кем-то другим, но не собой, если бы решил, что всё кончено. Счастье где-то точно есть. Просто надо смотреть внимательнее. Глаза со зрением в минусе вряд ли что-то разглядят, конечно. Но душа точно почувствует. Только спешить в этом не надо. Надо быть терпеливым.       Хоть в душевном плане семестр исколол его иголками до крови, Ростислав всё же заинтересовался ещё одним коллегой. Тот всю его аспирантуру подбегал узнать, как у Ростислава дела, интересовался успехами на научном поприще и каждому, кого видел, рассказывал, что Ростислав очень старательный и обладает ясным умом. Для Александра, конечно, это были просто слова. Но Ростиславу они запали в душу. Каждое утро, когда даже не хотелось видеть своего лица после бессонной ночи, он повторял себе: «Саша в меня верит». И шёл приводить себя в порядок.       И этот ассистент-егоза молодого доцента заинтересовал. Дружеские отношения у них не склеились за пять лет. То один занят отношениями после работы, то другой. Так и общались на уровне «привет — привет, пока — пока». Иногда коллегам достаточно и этого. Но Александр был везде. В каждой новости кафедры, на каждом мероприятии. Александр возил студентов на олимпиады и привозил стопку дипломов за первые места. Александр готовил студентов к этим самым олимпиадам. В конце концов, он и задачи сложные составлял сам. И Ростислав, не видевший в этом смысла, увидел, что для Александра смысл в этом всём есть. И такая преданность ассистента своему делу зажгла в доценте ещё один огонёк.       Ему нравилось наблюдать за успехами коллеги. Но он никогда ничего не говорил по этому поводу. Сдержанно улыбался и шёл в лабораторию, рассчитывать параметры очередной схемы. «Саша душу в это вложил, поэтому у него всё получается. Если я вложу душу в работу, у меня тоже всё получится». «Саша не сдаётся при виде неудачи. И правильно делает». «Вот бы и мне легче относиться к этим рабочим обязанностям, как Саша». Александр был хорошим примером для подражания. Даже несмотря на свою навязчивость, общительность сверх меры и надоедливые шутки. Он умел делать свою работу хорошо. И это Ростислава восхищало.       — Ростик, расслабься. Ты паришься из-за какой-то ерунды, — Александр врывался без предупреждений. И Ростислав вздрагивал, как будто схватился за провод под напряжением. В очередной раз переписывал кусок статьи, желая впечатлить коллегу-профессора. И снова ему не дал сосредоточиться коллега-ассистент.       — Какой я тебе нахрен Ростик?! — цедил Ростислав.       — Ростислав. Ростик. Ростиславушка. Имя мне твоё нравится. Но, это, без второго смысла, — ответил Александр, как всегда, улыбаясь до ушей. Пальцем коснулся круглого кончика носа Ростислава. Ещё раз усмехнулся и ушёл. Оставив доцента сомневаться и искать второй смысл во всём сказанном. Тот лишь смотрел ассистенту вслед поверх скатившихся с переносицы прямоугольных очков, почесывая бороду.       И эта улыбка, эти сияющие голубые глаза очаровывали доцента. Любая новость про коллегу и его успехи отзывалась приятным теплом в душе. Одно осознание, что на кафедре работает такой человек, как Александр, вызывало улыбку. Но только при встрече Ростислав всё ещё сохранял безразличное, даже раздраженное выражение лица. Считал, что показывать какие-то чувства — слишком стыдно. Тем более, непонятно, как ко всему этому Александр отнесётся. Быть осмеянным Ростислав точно не хотел. На всякий случай выяснял, есть ли вакансии на кафедрах электротехники в других университетах. Признаться и сбежать казалось идеальным планом.       Александр же привык быть в центре внимания, когда со всех сторон были такие же, как и он, коллеги из других вузов. Приятно было поговорить с людьми, так же увлеченными олимпиадами, как и он сам. Только вот за этой самой счастливой улыбкой скрывалась такая же мрачная правда. Отношения у него тоже не складывались. С самого студенчества тянулась чёрная полоса из партнеров с неконтролируемой агрессией. И точку в этом ассистент поставил совсем недавно. В сентябре ещё ходил в рубашке с коротким рукавом, из-за которой было видно все синяки. Говорил, что не надо стесняться своих шрамов.       — Что у тебя с руками? — осторожно спросил Ростислав в один из моментов наедине.       Александр даже замолчал на мгновение. Этот вопрос застал его врасплох. Никто не обращал внимания. А Ростислав заметил.       — Отношения нездоровые, — ответил Александр, усмехнувшись в полуистерике.       Ростислав стиснул зубы, прикусив язык. Услышанное кольнуло сердце и, казалось, прокололо его насквозь. Но доцент, тяжело выдохнув, лишь произнёс:       — Мне жаль, что это произошло с тобой.       Александр забыл об этом разговоре. А Ростислав всё ещё украдкой рассматривал его руки в течение семестра. Не появилось ли новых синяков, ушли ли старые. Иногда доценту казалось, что из-за этих мыслей об ассистенте и разваливаются все его отношения. Но разве ж он мог пройти мимо, будучи эмпатом? Чужая боль порождала в нём сочувствие и сострадание, как магнитное поле порождало электрическое. И с этим Ростислав жил всю свою жизнь.       Беспокойство об Александре, восхищение его персоной, радость встречам с ним сделали своё дело. Ростиславу стало тяжело находиться с ним рядом. Он стремился к этому, но он боялся этого. Больше, чем быть отвергнутым, Ростислав боялся осуждения. Быть объектом насмешек он не хотел. Но считал, что Александр вполне может это сделать. Так же легко, как он всем рассказывал про его успехи, он станет рассказывать про то, какой он неуклюжий. «Скажу завтра. Или когда мы там увидимся? Когда лишней публики не будет», — обещал себе Ростислав. А на следующий день снова уговаривал себя завтра обрадовать Александра речью.       Но так Ростислав дотянул до зачетной недели. Каждый раз, когда оставался с Александром наедине, он спешил уйти. Небрежно наматывал на шею шарф, застёгивал куртку, цепляя молнией рубашку, на ходу поправлял шапку, наехавшую на глаза. Но тянуть было уже некуда. Или жить и страдать от неразделенного чувства, или жить и страдать от невысказанного чувства. Ростислав силился выбирать второе. Но, недовольный своими же глупыми побегами и отрицаниями, решил выбрать первый вариант.       В аудитории было три ряда парт. Первый ряд караулил Александр, принимая работы сразу у трех студентов. Второй ряд сдавал работы Андрею. И третий, ближний к двери ряд, достался Ростиславу. «Всё намекает на то, что я подлый беглец», — подметил Ростислав. И стал дотошно проверять работы своих студентов.       — Молодёжь, я вас оставлю. Не забудьте мне ведомости потом отдать перед экзаменом, — сказал Андрей спустя полтора часа консультаций. Дед-доцент собрал свои бумаги в портфель и ушёл маленькими шагами в сторону преподаватальской.       Ростислав поднял взгляд на Александра. Тот увлечённо рассказывал студенту теорему Тевенена. «Источник напряжения — это я, последовательное сопротивление — это моя упрямость», — Ростислав вновь во всём искал символизм. Даже в невинной теореме из теории цепей нашёл сравнение себе. Тяжело вздохнул и принял последнюю работу у своего студента. Осталось только Александра дождаться. Доцент топал ботинком по полу, как раздраженный кролик стучит лапой. Сжимал и разжимал ручку своими длинными пальцами. Больше момента уже не будет. Все страхи надо оставить в старом году, а в новый идти без тяжёлого багажа сожалений.       Александр подобрал ведомости, сунув их себе под мышку. Перебирал в руках связку ключей. Но почувствовал, как его прожигают взглядом. Поднял голову и увидел Ростислава. Не то, чтобы у них с доцентом была существенная разница в росте, всего-то сантиметров десять, но она прекрасно чувствовалась в такие моменты.       — Саша, я должен сказать тебе одну вещь, — Александр даже вздрогнул. Обычный бархатный голос Ростислава сейчас казался холодным металлом.       — Да? — Александр приподнял свои светлые брови.       — Ты мне нравишься. Кажется, я люблю тебя, — произнёс Ростислав. Но с таким выражением, будто сообщал что-то в духе «первый экзамен будет двенадцатого января, не забудь подготовить ведомости к этому дню».       — Что? — Александр часто заморгал.       — Увидимся на сессии, — быстро произнёс Ростислав и развернулся в сторону дверей. Только сделал шаг, Александр схватил его за запястье.       — Стой! — окрикнул его Александр. — Я ничего не понял, повтори ещё раз.       — Если ты не слышишь, тебе нужно проверить слух, — язвительно бросил Ростислав, глядя ему в глаза. Но голос сорвался на шёпот. Губы дрожали. В какой-то момент доцент зажмурился и закрыл лицо рукой. Шумно вздыхал, не в силах сказать ещё хоть слово.       — Ростик, — Александр мял его ладонь в своих руках. — Я не ожидал это услышать от тебя. Всё, что угодно, но не это.       Ростислав криво улыбнулся в ответ.       — Не переживай, я больше тебя с этим не побеспокою, — произнёс Ростислав. Вытирал слёзы рукой, так и не решаясь вырваться из цепких рук Александра.       — Нет, я не отвергаю тебя. Мне это было нужно. И тебе, думаю, тоже, — Александр стиснул доцента в своих объятиях. — Я хочу быть с тобой, но я не решался сказать тебе об этом. Кажется, я не такой смелый, как это со стороны видно.       Ростислав обнял его в ответ.       — А я не такой бесчувственный, как со стороны кажется, — слегка просиял он.       — Вот и нашлись два идиота, — рассмеялся Александр. Тоже прослезился.