Новогоднее признание

      — Поздравляем с открытием Радиотехнического семинара, коллеги. Сегодня у нас на повестке дня…       Декабрьские научные мероприятия неизбежно смешивались с праздничной суетой. Задачей каждого учёного, который сюда пришёл, было отфильтровать работу от всего остального. Только в разум согласованный фильтр или банк корреляторов не поставишь. После двадцатого декабря даже самый серьёзный и холодный профессор будет тянуться душой к празднику. Даже если он все свои почти полсотни лет прожил в полном одиночестве.       Зал конференций был наполовину пуст. Это было не студенческим мероприятием, скорее возможностью высказаться для более опытных учёных. И для аспирантов, робко ступавших на этот путь. Но большую часть аудитории занимали кандидаты и доктора наук. И все говорили, говорили свои сложные термины, шифруя простую бытовую речь под слоем технической лексики.       «Боже, какая же скука!» — думал Дмитрий. За час выступлений ещё ни разу не прозвучало ничего, связанного с микроволновой техникой. Но однако ж профессора позвали на этот семинар. И уйти он не мог, как заведующий кафедрой, обязан был сидеть до конца.       И место Дмитрий занял рядом с давним соперником. Александр, профессор-радиотехник, тоже был здесь. Ни за что бы не пошёл, не будь тут его аспирантки, рассказывающей про применение статистической радиотехники в задачах, совсем не связанных исключительно с радиолокацией и навигацией. Александр, обычно такой оживленный, общительный, кого невозможно заткнуть ничем, сидел, сжав руки замком, и наблюдал за выступающими. Его подопечная выступила уже давно, но уйти посреди семинара было для Александра слишком. Он и так не позаботился о своём внешнем виде, ярко выделялся среди коллег в пиджаках-галстуках и выглаженных брюках своим джемпером с ромбами, надетым поверх рубашки, и синими джинсами. А если уж посмеет уйти в разгар чьего-либо доклада, он себе этого точно не простит.       — Александр Сергеевич, ну они же говорят такую ерунду, неужели ты всё это собрался слушать? — поинтересовался Дмитрий. Как раз объявили пятиминутный перерыв между двумя частями семинара.       — Дмитрий Викторович, друг мой, я сюда пришёл по собственной воле, в отличие от некоторых, — съязвил Александр.       — И всё же, половина докладов наших коллег — это бред сивой кобылы. Всё это уже было давно изучено и открыто. Они не изобрели ничего нового, они пытаются изобрести велосипед! — продолжал Дмитрий.       — Дима, господи, неужели во всём зале тебе, такому брюзге, не нашлось места? — возмутился Александр, схватившись за голову. — Это уже который семинар, на котором ты тщетно пытаешься составить мне компанию?       «Ты единственный человек, о котором я знаю больше имени и должности!» — мысленно возразил Дмитрий. Сам тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. Он и правда на всех мероприятиях факультета искал в толпе Александра. С интересом и азартом перелистывал его статьи в научных журналах. И радовался, когда раньше всех остальных коллег узнавал о каком-то проекте товарища. Загадочно улыбался, проходя мимо своих совещающихся коллег со стаканом кофе. «А я первым эту статью увидел», — ехидно подмечал про себя.       Александр был неутомим. Спроси его в любой момент, о чём он думает, сразу получишь с десяток мыслей в разных направлениях. И это неразговорчивого, замкнутого Дмитрия восхищало. Единственным собеседником профессора-микроэлектронщика был лист бумаги. Иногда — кое-какие сотрудники кафедры. Но давний сокурсник был как асимптотическая граница. Дмитрий стремился к обществу Александра, но никогда его не достигал. А всему виной его брезгливое отношение ко всей науке, которую он перебирал, как перемешанную крупу. И каждую встречу с Александром вместо отвлеченных разговоров и попыток заметить что-то интересное Дмитрий только и ворчал на всё, что видел и слышал.       — Знаешь, друг мой, я, пожалуй, пойду. Надоел твой негатив, — произнёс Александр. Встал со своего места и пошёл к выходу из зала.       Дмитрий часто заморгал. Раскрыл рот от удивления. Но тут же опомнился и засеменил следом.       — Доклады про микроволновую электронику будут? — спросил у кого-то из сидевших в первом ряду.       — Нет, Дмитрий Викторович, — ответил один из профессоров, взглядом пробежавшись по программе.       — Тогда до свидания, — быстро кинул Дмитрий и продолжил бежать за Александром. Со стороны крепкого телосложения профессор с густыми волосами, побитыми сединой, напоминал не кого иного, как манула. Такой же хищнический и тяжёлый шаг. И сосредоточенные на одной точке глаза. Не хватало только басистого «мяу», присущего палласовым котам.       Александр приподнял бровь. Только взял себе стакан кофе в буфете, чтобы побыть в ненавистном, но тихом одиночестве. И тут же получил присутствие того, от кого бежал. Радиотехник закатил глаза. Закрыл лицо рукой, пальцами цепляясь за свои чёрные волосы. Может, хоть сейчас Дмитрий скажет что-то получше, чем «все доклады — это бессмыслица».       — Саша, послушай. Это очень важно, — пытаясь отдышаться, жадно глотая воздух, говорил Дмитрий. Остановился рядом с Александром.       — Друг мой, я уже достаточно услышал про твой взгляд на чужую работу, — истерически усмехнувшись, ответил Александр. — Избавь меня от необходимости слушать это снова.       Дмитрий схватил Александра за запястье. В это мгновение его от манула не отличало почти ничего. Такой же блеск в глазах. Такая же мертвая хватка. Александр приподнял брови в удивлении и стукнул картонным стаканом по столу, не в силах держать его в руке.       — Я читал твою статью. И слышал доклад твоей аспирантки. Понимаешь, это единственные вещи, которые имеют смысл в этой суете. Я рыдал от восторга, читая твою последнюю публикацию. Остальные доклады и рядом не стоят с тем, что ты делаешь, — серьёзно говорил Дмитрий.       — Но..? — Александр прищурился. Ожидал гневную тираду от Дмитрия. Не могло быть такого, чтобы тот оставил хоть какую-то работу без своих пяти копеек замечаний.       — Я восхищен твоей работой, Саша. Разве этого недостаточно? — почти шептал Дмитрий. Уже не сжимал руку Александра, чуть поглаживал её большим пальцем сквозь ткань джемпера и рубашки.       Смотрели друг другу в глаза. Александру даже казалось, что в глазах Дмитрия блестят слёзы. Но он не хотел в это верить. Коллега готов разодрать в клочья какую угодно работу, но так хвалит его статьи, которые тоже не назовёшь идеальными? Что это на него нашло?       — Саша, я… Я не знаю, как это сказать, чтобы не казаться странным. Это больше, чем восхищение твоей работой. Это восхищение… тобой? — продолжал Дмитрий. Всё не отпускал Александра. Оглядывался по сторонам, опасаясь чьего-либо внимания, кроме внимания самого Александра.       — Друг мой, прекрати же меня смущать, — у Александра раскраснелись щёки. — Уж не знаю, что у тебя случилось, но ты сегодня необычайно приветлив ко мне за последние лет тридцать.       — Твоя научная работа внушает уважение и восхищение, — повторил Дмитрий. — И ты… Нет, я не могу это сказать…       — Разложить бы твои речи в ряд Фурье, Дима. Уж не пытаешься ли ты мне в любви признаться? — усмехнулся Александр.       Дмитрий кивнул, закрывая лицо рукой.       — Я и подумал, что ты просто так мои наработки хвалить не будешь! — радостно продолжал Александр. — Вот, что бывает, когда падает снег и всё несётся к празднику. Душа требует чуда, и вот ты со своим ворчанием оказываешься у меня под боком! Это чудо, Дима! Ты чудо! Как бы странно это сейчас ни звучало.