Вырвать сердце

      Голос Хэнка прозвучал подозрительно спокойно и буднично. Он не злится на Коннора? Разогнав всю скопленную ядовитую дымку своих мыслей, Коннор неуклюже поднялся с асфальта, смахнув грязь и пыль с одежды. Поднимая взгляд, он встречается с недружелюбно темнеющими, недобрыми глазами лейтенанта. Всё-таки злится...       Андроид весь потрёпан, волосы всклокочены, пару прядей взвились и свесились на лицо. А лицо такое простое, неброское, но заметно измотанное, с лёгким бликом испуга в глазах. Хэнк всегда оставлял долгие задумчивые взоры на нём. Даже сейчас, будучи в ужаснейшем настроении и состоянии, он рассматривает его, временно подавляя желание начать разговор. Всё же молчание он любил намного больше, чем беспрестанные, надоедливые диалоги.       Полуформальный пиджак Коннора съехал с плеча, галстук растянулся, а рубашка местами помята и расправлена. Андерсон чуть прищурился, сурово сводя брови и с недовольством глядя на него. Тогда Коннор окончательно поник, понимая, что объясняться придётся в любом случае. – Ну? – в ожидании наклоняет голову Хэнк. – «Извини, мне не нужно было этого делать, пятое-десятое...». Всё по новой? Программа не обновляла ответы ещё? – Хэнк, – андроид насупился. Ему не хотелось общаться на эту тему. Особенно сейчас, когда иррадиация боли уже подкрадывается к сердцу. – Я знаю, какое у тебя к этому отношение. Пусть я совершил по твоему мнению повторную ошибку, но Эстона арестуют, и для меня это будет личным прорывом в работе под влиянием девиации. – А если нет? – едва дослушав, с каким-то нечитаемо-ехидным выражением интересуется Хэнк, на что Коннор ответил резко, поддавшись эмоциям: – Готов биться об заклад, что его арестуют сегодня же, – выпаляет он, протягивая раскрытую ладонь вперёд. – Я бы поспорил, – насмехается Андерсон, уверенно пожимая руку андроиду. – Не удивлюсь, если он смоется снова.       Завершая рукопожатие, Коннор засомневался в своих же словах. Ситуацию нужно было изучить со всех сторон и углов, проанализировать её во избежание отрицательных последствий (но, справедливости ради, они оказались не такими критическими, как вышло в прошлый раз). А сделал он совершенно не так: не раздумывая переступил через правила и наиболее короткий путь к успеху, чтобы потом глупо отмазаться. Девиация.       Девиация... Может, Коннор врёт сам себе, когда считает себя чем-то большим, чем просто механизмом, внешне похожим на человека? В последнее время процесс девиации протекает со странными сбоями. Такими, будто они стремительно движутся назад, пытаясь вернуть холод и безразличие на лицо андроида. – Ладно, давай пошли. Побеспокоились и хватит, – вздыхает Хэнк, отвернувшись от него и прихватившись за бок, так и принявшись ковылять в противоположную сторону. Коннор не сдвинулся с места, пусто смотря на асфальт. Диод замигал неприятным жёлтым. – Коннор? – ...Ты пешим? – отвисает андроид после нескольких секунд молчания, выравнивая шаг с Андерсоном. Как же непривычно и грубо звучит... «Ты». – Пробежка у вас была долгой, но не плодотворной. Нам буквально дорогу перейти и через пару кварталов до дома... Ты серьёзно не заметил, что этот засранец гонял тебя по кругу? – спустя кратковременную паузу, удивлённо спрашивает Хэнк. – Возможно, датчики вышли из строя и перестали обрабатывать данные местоположения.. – растерялся Коннор, пальцами касаясь виска, освещённого разноцветным мерцанием диода. – Я разберусь. – Слушай, – привлекая внимание к себе, Хэнк неспешно переходит через дорогу, находя время для размышлений о том, как продолжать разговор. – На счёт Эстона. – Андроид настороженно направил взгляд на собеседника. Глаза безрадостно блеснули.       Вдалеке со скрипом колёс о дорогу пронеслись полицейские машины. Сирена взвыла вновь. Коннора охватило ощущение назревающего поражения в поимке правонарушителя и проигрыша в споре. Спор сам по себе ничего не значил – он создан случайностью, всплеском эмоций. Но каким окажется новый всплеск, если вдруг преступник останется на свободе? Что он сделает тогда? – ...И поэтому во всю эту кухню втягивать меня не надо, – в заключение произносит Андерсон, наклонив голову чуть назад и вбок, дабы взглянуть на ожидаемое задумчивое настроение андроида. Однако в ответ он получил озадаченность стеклянного взгляда и сложенные домиком брови. – Датчики слуховых волн, случаем, из строя не вышли? Может, ты в натуре мне скоро тостер заменишь, если в башке железки растряс, пока бегал? – Догадавшись, что Коннор его прослушал, Хэнк сдержал в себе раздражение и порыв дать ему хороший подзатыльник. Толку от этого всё равно нет.       Коннор замедлил шаг, силясь воспроизвести в голове недавно пропущенную часть диалога (скорее, монолога). Он что-то слышал, даже зацепился за пару острых фраз, но настолько отвлёкся, что возобновить их прежнее звучание и вид будет проблематично.       «Ты никогда раньше не сбегал, так что случилось сейчас?». Первая из реплик. Такая была точно... «Этим придурком и без тебя занимался Департамент, ты-то на кой хер лезешь?»... Мысли спутываются, андроид рассеянно поморгал, понимая, что сбился с пути и прошёл вперёд мимо Хэнка, когда требовалось свернуть по дороге направо. Пришлось неловко поджать губы и быстро вернуться к лейтенанту, уже почти оказавшись у дома. – Коннор, ты меня напрягаешь, – недоверчиво косится на собеседника тот, приостановившись. – Ты это, если тебе нездоровится – говори. – С ноткой сарказма послышалось от Андерсона. Но тем не менее, беспокойство за странное поведение и возможное изменение состояние его андроида присутствовало, и проявлялось не самым приятным давящим чувством в груди. – Есть кое-что, что напрягает и меня, – уклончиво отвечает Коннор, благополучно добравшись до дома и приблизившись к его крыльцу.

***

      Дома тепло, светло и уютно. Дома Сумо. Домашняя лёгкая одежда не сковывает и не ограничивает в движениях. Хэнк зашторил окна – на улице день, а с прошлой ночи он так и не спал. Однако прямо сейчас он ложиться и не собирается. У него есть разговор, и Коннор настоял на том, чтобы он состоялся. Ожидая Хэнка в гостиной, он с задумчивым видом приложил пальцы к подбородку, глядя в замутнённое пространство впереди.       Он стоял так на протяжении пяти минут, и две из них Андерсон наблюдал. Некогда благородная осанка андроида сейчас казалась механической: его плечи не были приопущены, а спина посредственно выпрямлена. На данный момент плечи наоборот приподняты, зажаты и максимально напряжены, пока спина была строго прямой, как стена. Диод то загорается жёлтым, то сразу же потухает – видать, размышляет о предстоящем разговоре. – Вот именно это меня и напрягает, – Хэнк подходит к андроиду, ткнув на него пальцем. – Ты ведëшь себя не так, как следовало бы вести себя дома. – Моë состояние нестабильно. Девиация протекает со сбоями, но их уже давно не должно было быть, – он фокусирует взгляд на телевизоре, а затем дистанционно включает его. Первое время такие фокусы с подчинением андроиду техники на расстоянии удивляли Андерсона... Только сейчас он устало потëр ладонями лицо, ведь до безумия хотел лечь спать. – Смею предположить, что данные изменения происходят из-за моего положения в наших отношениях. – Чë это ты имеешь в виду? – непонятливо, снова с каким-то недоверием, Хэнк смотрит на андроида. – Давай проще? Я с тобой уже задрался вторые сутки не спать. Говори бегом, и расходимся. – Прими меня таким, какой я есть, – мрачно произносит Коннор, не сводя взора с экрана телевизора, бросающегося ярко-голубым светом и быстрыми наборами слов тех, кто там мелькает. – Не заставляй меня делать то, что выходит боком для нас обоих. Моя девиация выносит панику на передний план, когда происходит чрезвычайная ситуация, и прячет большинство человеческих чувств тогда, когда они нужны. Я – человек. Я хочу чувствовать себя человеком. – Коннор ожидает понимания со стороны Хэнка. Его спина, вытянутая в плотную струну, будто немного расслабляется после того, как тот высказался. – Да ну? Правда? – этот тон он прекрасно знает. И этот тон не предвещает ничего хорошего. Никакой поддержки не будет. – Я бы давным-давно принял тебя таким, какой ты есть, но твоя башка уж чересчур тупит, если не может понять элементарных вещей. Что конкретно тебя не устраивает в моëм отношении к тебе?! – Как минимум излишняя агрессия и следующие условия, беспрекословно действующие в рабочее время: никаких разговоров на отвлечëнные, поверхностные или бытовые темы; никакого телесного контакта, зрительный – минимизирован, ведь ты практически никогда не смотришь на меня; на работе я – машина, а не полн... – А теперь закрой рот и послушай сюда, – перебивает Андерсон, хватанув воротник домашней кофты Коннора, вынуждая того повернуться и посмотреть на него. – Какого хера я должен рисковать своей репутацией просто ради того, чтобы поговорить за работой в офисе о том, как у меня дела и какую музыку я слушал десять лет назад?! Зачем? Затем, чтобы ты потом опять почувствовал себя нужным и дохера востребованным, что снова сведёшь всë к интиму в уборной?       Коннор цепляется за руку Хэнка, крепко сжимающую кофту. Но теперь его прикосновения не веют ни заботой, ни добротой: он пытается не успокоить и вызвать ощущение непринуждённой расслабленности внутри, а отстранить его, рывком отдёргивая чужую ладонь от себя. – Хэнк, ты должен понять меня, и пойти по моему пути хотя бы один раз. Я всегда, всегда следовал за тобой, что бы ни случилось, – напоминает Коннор с уточняющей интонацией, в смятении качая головой. – Давай мы займëм нейтральную позицию, и пойдëм на компромисс, при котором нам вдвоём будет комфортно?       Кажется, Хэнк задумался над словами андроида. Наступила тишина. В Конноре пробудились чувства: сейчас он, в нетерпении, совершенно нерешительно, в ожидании положительного ответа перебирал в пальцах ткань своей кофты. Тириум стал разгоняться по телу в разы быстрее, вызывая волну необъяснимого страха и едва уловимой дрожи прямо изнутри. – Знаешь, мне твоих компромиссов уже хватило, – Андерсон показательно кладëт ладонь на живот, где располагалось место огнестрельного ранения. Напомнил о недавней оплошности андроида: следовал всегда, но только не вчера. – Если хочешь что-то предпринять – пожалуйста, валяй. Вот чë угодно, пока я сплю. – Вдобавок к последней фразе Хэнк протяжно зевнул, отмахнувшись от Коннора, пытающегося вставить свои пять центов, и пожелав ему обновить программу вместо того, чтоб валять дурака и отдыхать, прохлаждая систему.       Сделал вид, что размышлял о возможности придерживаться нейтральной позиции, а сам думал, как бы поскорее свалить, да так, чтоб обиженный на всë Коннор не смог ничего сделать? Он справился с поставленной задачей. А вот Коннор со своей – нет. – Спокойных снов, – уныло и безучастно говорит андроид, когда Хэнк уже закрыл дверь своей спальни. Сумо поблизости нет. Наверное, спит рядом с кроватью Хэнка...       Оставшись в гнетущем одиночестве, Коннор со спины услышал, как реклама на телевизоре сменилась дневными, свежими новостями.       «Сегодня на улицах Детройта, в 09:22 был задержан Эстон Вернер, обвиняемый в краже двадцати двух литров тириума; убийстве шести андроидов и употреблении „Красного льда“. Как выяснилось, мужчина работал официантом в кафе „Янтарь“...»       Коннор поворачивается и с интересом присаживается на диван, внимательно вслушиваясь в степенную речь телеведущей. Эстон задержан. Уголки губ приподнялись, улыбка нашла своë место на лице. Внутри разлилось бурное ликование. Коннор смог.       «Однако, бригада ДПД не смогла транспортировать Эстона в ближайший полицейский участок, поскольку тот был в невменяемом состоянии. К нему была вызвана специализированная бригада скорой медицинской помощи, но и та не оказала должного влияния: правонарушитель пробил голову одному из офицеров, ударив ею по стеклу ближайшей машины. Другие два были отвлечены вооружëнным андроидом модели CX100. Офицер Диего Бланшетт был госпитализирован в травматологический пункт больницы имени...»       Радость и тонкий вкус приближающейся победы перебился настолько резко, что диод на виске судорожно заморгал красным. Андроид ошарашенно смотрит в экран, пропустив мимо ушей описание событий, происходящих после временной задержки Вернера. Все ожидания наряду с надеждой, балансирующие буквально на ниточке над пропастью, оборвались. Коннор опускает голову, вплетая пальцы в волосы на затылке и сжимая их, желая почувствовать что-то кроме распирающего грудную клетку чувства подорванного упоения. Слишком рано обрадовался. Слишком поздно осознал, что иначе получиться не могло.       «...Если Вам встретится данный мужчина, то немедленно звоните полиции города Детройт. Берегите себя и своих близких.»       Коннор выключает телевизор, с тягостью поднимаясь с дивана. Груза на плечах как никогда много, но сейчас из-за него даже перебирать ногами в шатких шагах было немыслимо трудно – конечности будто закостенели. Пересилив самого себя, андроид покидает гостиную, погасив в ней свет, и осторожно приоткрывает дверь в спальню. Как и ожидалось – Хэнк спит.       Яркие негативные эмоции Коннора слегка остыли и притупились. Он наклонился к сопящему Сумо рядом с прикроватной тумбочкой, погладив того по спине. Затем, сев на постель с другой стороны, Коннор вновь начал грузиться. Ради чего он потратил столько времени и сил? Спровоцировал правонарушителя только пуще прежнего, а сам остался ни с чем. Только с надрывом где-то между искусственными рёбрами (которые, к тому же, скреплены двумя белыми пластами, прикрывая бьющийся биокомпонент – сердце). Опустившись спиной на матрас и головой на съехавшую подушку, он стал перебирать информацию об Эстоне из своих источников, к которым имел возможность подключения.       Андроид занялся им всерьёз. Прожигая взглядом потолок, он рылся в каждом файле, который только мог отыскать в глубине интернета – его сети опускали всë ниже ко дну, и Коннор уверен, что именно там будет второй ключ к разгадке. Нужно опустится до соответствующего уровня, чтобы знать столько, сколько требуется для выполнения всë той же задачи: Поймать и остановить преступную деятельность Эстона Вернера. – Бля, Коннор, прямо в харю фарой своей светишь.. – пробубнел пробудившийся от навязчивого мерцания диода Хэнк, прикрывая глаза рукой. – Прошу прощения, – запоздало, но учтиво отвечает Коннор, повернувшись набок. Теперь свет был направлен прямиком в подушку. – Давай переходи уже в свой спящий режим, не мозоль мне глаза, – Андерсон внезапно зашипел. Коннор пугливо дëрнулся, готовясь осыпать собеседника расспросами о его самочувствии, однако тот предотвратил нежелательное обилие беспокойства: – Плечо задел. – Тебе сильно больно? – всë же интересуется Коннор, придвинувшись поближе и рассматривая в темноте забинтованное плечо Хэнка. – Терпимо пока, – он немного поморщился, ожидая, пока боль отступит. Нужно лежать аккуратнее и двигаться поменьше. – А с тобой что?       Коннор растерялся и приоткрыл рот, не найдя конкретного ответа на заданный вопрос. Как понять «А с тобой что?»? – В плане? – не понимает андроид. – Ой, да без плана.. Выглядишь ты херово, вот и всë. Что опять у тебя случилось?       Хэнк смотрит сквозь темноту и ощущает эмоции андроида очень чутко. Почему раньше он не спрашивал его ни о чëм, если замечал существенные изменения в его поведении и настроении?       Коннор неопределённое время молчит, выбирая наилучший ответ. Но и тот в итоге оказывается довольно лаконичным: – Он сбежал, – и сразу было ясно о ком шла речь. – Ты был прав. Всë, что я сделал – бесполезно. – Вот такого я не говорил, – возразил Хэнк, похмурившись, но затем меняясь в лице из-за подавленного голоса Коннора. – И ты расстроился из-за него? Да пускай он там хоть надвое разорвëтся, нам-то чё с этого? – Пытаясь приободрить андроида, Андерсон легонько пихает его в бок, несмотря на некоторый накал и недавнюю словесную перепалку в гостиной. – Я не могу оставить это так.. Вернее, не хочу, – Коннор пригладил встопорщенные волосы, а потом почему-то приложил ладонь к сердцу. Поверх его руки легла рука Хэнка. Даже таком раскладе ощущение сердцебиения не было утрачено. – Я должен арестовать его сам. – Андроид хотел было приподняться, но давление на грудь со стороны лейтенанта вынудило его лечь обратно. – Давай ты будешь заниматься этим потом? – всё, чего хотелось Хэнку на сегодняшний день – доспать свою норму, побыть рядом со своей семьёй, и посмотреть какой-нибудь фильм.       Хэнк часто не замечает грусти, обид и недовольства Коннора. Но так же временами уделяет этому немало внимания. Он очень противоречив – одно высказывание подменяет другое, ведь между собой они никак несовместимы. Хэнк полон этих противоречий, как пожар в море; из крайности в крайность, как при дихотомическом мышлении. Коннор замечал подобное за ним не раз и не два, только замечаний никогда не делал, не желая наталкивать разговор на эту тему. – Я выяснил, что Эстон употребляет не только «‎Красный лёд». Он имеет дело с «MDMA» и лекарственным препаратом «Лирика», – выдержав небольшую паузу, Коннор делится результатами поисков, поглядывая на Хэнка. – Неужели тебе интересно за этим нариком следить? – вздыхает он в ответ, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони андроида, на что тот мягким тоном возражает: – Это не интерес. Это путь к цели. – Всё-всё, ладно, потом разберёмся, потом всё найдём, – отмахивается Андерсон, поудобнее улёгшись и более комфортно устроившись на подушке под собой. – Давай уже гаси свой идиотский кружок и давай спать. Устал непомерно.       С полуулыбкой наблюдая за тем, как Хэнк притянул его к себе, Коннор расположился чуть выше, чем он был до этого, всё также лёжа на боку. К его груди притиснулась щека Хэнка, а бок охватило цепкое объятие. Это один из тех дней, когда ему хочется ощутить больше тепла и жизни, исходящей от андроида. Такого рода интимные моменты отличительной близости вызывали трепет, пока до уха у сердца доносятся его размеренные, умиротворённые стуки и чуть уловимые звуки перетекающей по искусственным сосудам крови.       Такие дни имеют место быть, пускай они будут наполнены ссорами и конфликтами, возникшими на пустом месте. Приступы агрессии у Хэнка – дело обыденное. Неприятное для Коннора, что старается раскрыть в себе полноценную человеческую личность с собственным мнением и характером, но относительно терпимое из-за безграничной любви к лейтенанту. И он чувствует – его тоже любят. Нужно всего лишь скорректировать состояние их отношений, разобраться со своей девиацией и внезапными всполохами озлобленности Хэнка. – Спокойных снов, – проговорив пожелание по новой, андроид прижался губами к светлой макушке Андерсона, вскоре положив на неё свою же голову. – И тебе, Кон.

***

      Сливающийся шум, странное гудение и развесёлые, пьяные голоса за дребезжащими стенами вызвали настоящий интерес у Коннора. Он увлечённо выглядывал из окна машины, бросая изучающие взгляды на мелькающие силуэты за окнами, пестреющими от ослепительных вспышек разноцветного света. Клуб «Алертность души» пользовался впечатляющей популярностью среди молодёжи, любящей пропить и проторчать карманные деньги, которые им любезно предоставляют родители. С работой у многих не вяжется, а напыщенные юноши с великим желанием впервые пробуют легендарную Маргариту и забрасывают в рот таблетку MDMA, когда чувствуют жуткое жжение на языке после Голубой лагуны, куда попало слишком много лимонной цедры. – Сомнительное место для расследования, не думаешь? – спрашивает Хэнк, суетливо стуча пальцами по рулю. – По последним данным, что мне удалось найти – Эстон с большей вероятностью находится либо в этом заведении, либо где-то в его окрестностях, – объясняет Коннор, рассматривая вытертые до грязной серости стены клуба с сухими пятнами-брызгами, доходящих до неоновых вывесок с наполовину отвалившимися последними слогами слов.       Собираясь выходить из машины, он сразу же останавливается, дрогнув от неожиданного прикосновения Хэнка к бедру. – Ты справишься сам? – видя утвердительный кивок, Андерсон тоже кивает, но уже самому себе, в подтверждение своим ожиданиям. – Только потом без нытья, понял? – Светлые глаза хоть и смотрели взыскательной окраской снизу-вверх, но в них читалась бережность и беспокойство за Коннора. – Я справлюсь, Хэнк, – убеждает андроид, ловя последние касания от ускользающих со стороны его бедра пальцев собственными. – Езжай в больницу, к твоему приезду я наверняка всё закончу. – Чтоб через час как штык у входа стоял. – Понял, – условился Коннор, открывая дверь авто и выходя из него со словами: «Люблю», видя добродушную улыбку в ответ.       1:00:00. У него есть час.       Через короткий промежуток времени машина отдалилась, после скрываясь из поля зрения насовсем. Проводив её взглядом, андроид переводит его на цветастую вывеску ночного клуба. Не в первый раз приходиться сталкиваться с похожими местами, но теперешнее посещение обещало быть наполненным разнообразием.       Походив вокруг и разузнав, что для проникновения в конкретную подсобку рядом с запасным выходом из здания, необходим доступ по ключ-карте, Коннор начал строить догадки. Ключ-карта определённо есть у сотрудников клуба. Скорее всего, внутри самого помещения на обратной стороне двери написано «STAFF ONLY» всё с тем же цифровым замком. Слишком примитивная и заурядная установка. Андроиду, в любом случае, достать карту будет не затруднительно.             Скрипучая дверь ночного клуба открывается, но её скрип и стук закрытия становится лишь словами, а не звуками, ведь их заглушает пронзительный многоголосый калейдоскоп музыки и самых разных песен – из каждого уголка, разъеденного спиртным, источались другие, неодинаковые сочетания журчащей и громоподобной мелодии. Само выражение «мелодия» словно никак не относилось к происходящему наркотическому безумию.       Необходимо найти Эстона посреди поющей толпы, экзотичных танцев и хохочущих молодых девушек, роняющих самокрутки с марихуаной. Хотя бы какой-нибудь намёк на его присутствие и принадлежность этому месту. Бармены-андроиды, находящиеся в здравомыслии, немного разбавляли посеянный здесь хаос, но также вызывали и многие вопросы, полные недопонимания.       Осторожно обходя каждого человека, Коннор пытался сосредоточить себя на выполнении работы. Её нужно закончить уже через 0:54:33. Концентрация теряется, диод переливается жёлтым светом. В воздухе бродят миллионы запахов, путаются, мешаются. Кажется, на барной стойке валяется полупустая бутылка с белым вином. Кажется, на ней следы тириума. В спину андроида случайно врезается один человек, а в бок неосознанно пихает уже кто-то другой.       Стоп... Тириум?