ДНК из нулей и единиц

Сначала они говорят: «Няни бьют наших детей. Клинеры воруют. Повара не могут отмерить нужное количество соли». И тогда я создаю им робота по образу и подобию. Который будет здороваться, моргать, улыбаться, но не совершать ошибок. И что происходит? Правильно, включаются эти робошизики. Я смирился с защитой деревьев — они живые. Я смирился с защитой животных — они живые. Но роботы... Господи... Это то же самое, что защищать статуи, выточенные из камня, и размышлять об этичности. Они ведь так похожи на людей! В чем-то я с ними согласен... У камней тоже нет мозгов. Через экран на Юнги смотрит Тэсок. Такой еще молодой. Сколько ему здесь? Тридцать пять? Сорок? Вряд ли больше. Хотя, может, это встроенное в систему сглаживание лица, не исключено. Но в любом случае Юнги понимает, что это происходило еще до появления Чимина. Тэсок здесь моложе минимум на двадцать лет… И яростнее. Юнги кажется, что он понимает, почему Тэсок нанял его на работу. Кажется, он разглядел в его глазах такой же вызов миру. Вызов людям, их морали и их страхам. А еще немного этого ребяческого желания что-то доказать и выпятить свое «я». Потешить свое самолюбие, когда все получится. Только вот незадача… У Юнги получается, а Тэсок потерпел полный крах. Я проведу эксперимент. Создам робота. Маленького. Ребенка — в прямом смысле. Перекрою доступ к сети, но оставлю возможность учиться и развиваться. Я интегрирую его в человеческую жизнь. Он не будет знать, кто он и что он. Каждый год я буду менять ему тело на более взрослое, чтобы сохранялась видимость роста и взросления. Я использую все передовые технологии, чтобы повторить функции человеческого организма. Он будет спать, он будет есть, он будет испражняться. Он будет приближен к людям настолько, насколько это возможно, но он будет оставаться роботом. Обычным роботом, без чувств и эмоций, а с одной лишь симуляцией. И тогда они поймут, насколько сильно ошибаются. Кукла может быть очень похожа на людей, мягкой, с нужными дырками и очень покладистой, она может доставить удовольствие и отвечать большей части запросов. Но она остается куклой. Тэсок зол и раздражен — Юнги отчетливо это видит. Потому что только в таком состоянии ему могла прийти в голову подобная идея. С одной стороны гениальная, а с другой —абсолютно дикая. Нужно быть сумасшедшим, чтобы тратить годы на доказательство человечеству, что оно не право. И все равно ничего не доказать. Юнги усмехается. Ему интересно, когда Тэсок понял, что проиграл, он был зол? Или обижен, или раздосадован? Юнги сворачивает видео и возвращается к папке, пролистывает множество видеороликов до самого низа. Там на заглавном кадре Тэсок уже гораздо старше, больше похож на того, кого Юнги видел последние дни. Тогда он, наверное, уже мыслил иначе. Но признал ли поражение? Юнги думает открыть и посмотреть, но отсекает свое любопытство. Он узнает об этом так или иначе, а пока стоит вернуться и идти по лестнице ступень за ступенью, чтобы не споткнуться и не скатиться в самый низ. Вряд ли Юнги куда-то действительно скатится, но профдеформация дает о себе знать. Терпение и только терпение. Никакой хаотичности. Чимина, посмотри на меня! Маленький мальчик отвлекается от наблюдения за двумя другими малышами и поворачивается на зов. Поворачивается резко. Механически. Как сова, неестественно прокручивая голову четко на девяносто градусов. Вот он смотрел прямо, вот он смотрит вбок. Долбанная Анабель… — Деда? О, деда, а ты отведешь нас в парк? Ты обещал! Два ребенка тут же отвлекаются от игры, хотя звали не их и, поднимаясь на ноги, кидаются к нему. Маленький Чимин, а это точно он, прослеживает за ними, также механически поворачивая головой, как камера с датчиком движения. А потом тоже поднимается и бросается следом. — Деда. О, деда, а ты отведешь нас в парк? Ты обещал! Чимин копирует слово в слово. Дети поворачиваются и смотрят на него непонятливо. Им года по три-четыре. Они слишком малы, чтобы понимать, в чем дело, но они чувствуют, что Чимин чужой. Что он другой, пусть и похож на них. Один из детей отталкивает андроида с силой, заставляя его упасть, и занимает его место, обнимая Тэсока за ногу. — Не повторяй за нами, это наш дедушка, а не твой! А Чимин смотрит без обиды и злости. Без слез. Он просто смотрит, считывает информацию, но в конце поднимает голову чуть выше, заглядывает Тэсоку в глаза. И спрашивает, вдруг понизив голос до шепота: — Деда? Слышится кхеканье — Тэсок прочищает горло. И просит детей не быть такими вредными. Он просит их не обижать Чимина, а тому просто кивает. Деда? Ну, да, деда. И уходит, обещая отвести их всех в парк позже. Его движения абсолютно не жизнеспособны. Я создал столько роботов… И вот что смешно. Никогда я не пытался приблизить их к людям. Оболочку — да. Но это исключительно для комфорта. Чтобы было приятно смотреть, не холодно касаться. Но никогда я не думал делать их по-настоящему человечными. А теперь приходится. Это такой геморрой. Во-первых, стабилизировать это малюсенькое тельце уже было проблемой. Все-таки поставить противовесы во «взрослую» фигуру легче. Для них есть место как минимум. А в трехлетку… А теперь еще и бесконечная калибровка движений. Чтобы не дергался, чтобы не торопился, чтобы не спешил. Чтобы умел падать и спотыкаться. Но хоть с интеллектом нет проблем. В Чимине новейшая разработка, ее еще нет на рынке. Он идеально схватывает в заданных формах. У него есть ограничители, потому что он не должен развиваться быстрее положенного, но должен быть достаточно умненьким, чтобы не отставать. И в этом он молодец. Единственное, я, конечно, не ожидал, что он начнет развивать еще и эмоциональный интеллект. Интегрировать его к внукам было отличной идеей. Чувствую, что эта симуляция превзойдет саму себя. Юнги хмыкает. Так вот, как все начиналось. Тэсок Чимина социализировал. Не просто посадил смотреть мультики и что-то там запоминать, он буквально «внедрил» его в свою семью. Заставил его верить и не позволил «критическому мышлению» работать в эту сторону. Обрубил возможность Чимину осознать себя, заставляя его придумывать и заполнять пробелы. «Деда?» «Да, деда». Не должно быть никаких сомнений. Юнги присвистывает. Оказывается, Тэсок рехнулся, еще не будучи стариком…

***

Сегодня ночью прошло обновление. Чимин утром заметил, не сразу, но заметил. Он сказал: «Деда, я так вырос за ночь!». Пришлось убеждать, что это произошло не за одну ночь, просто ему так показалось. У Чимина встроены слишком чувствительные камеры в глазах, и, как машина, он замечает мельчайшие изменения. Это проблема, но, возможно, получится его убедить. Без доступа к сети он довольно внушаем. Почти как… — Деда, деда! Тэсок резко замолкает и смотрит поверх камеры. Его перебивает громкий бум, видимо, в закрытую дверь, а после довольно громкое для маленького мальчика топанье приближается, и Юнги видит, как Тэсок с готовностью откатывается на своем кресле чуть назад и поднимает на руки Чимина. Мальчик тяжело дышит. Боже, он имитирует дыхание после бега! Поразительно! Он вскарабкивается Тэсоку на руки и обнимает его за шею. Сопит громко, как маленький ежик, а потом неуверенно спрашивает: — Жаловаться нехорошо? — А на кого ты хочешь пожаловаться? — На Лину, он оторвал бабочке крылья. А она была такая красивая. Нельзя так делать, правда ведь? Ей же больно. — Да, так делать нельзя. — А почему Лину сделал? Он не знает, что бабочке больно? — Скорее, он не понимает. У Лину нет крыльев, поэтому он не понимает, каково это — лишиться их. — Но Лину падал и разбивал коленки, потом он плакал, потому что это больно. И бабочке тоже было больно, а потом она умерла. Ты должен поругать Лину, потому что он плохо поступил. Ты поругаешь Лину? — Я поругаю Лину. Чимин кладет свои маленькие ладошки Тэсоку на щеки и смотрит ему в лицо одну секунду, две, три. А после целует его в лоб, задорно хихикает и начинает извиваться, чтобы Тэсок его отпустил. И, когда это происходит, топот тут же отдаляется. Тэсок смотрит ему вслед с улыбкой. С доброй улыбкой. С такой, с которой смотреть не должен, и поворачивается снова к камере. Его выражение лица меняется на серьезное, но Юнги уже увидел слабость. Неподдельную. Тэсок уже проиграл… — По программе Чимину четыре года, но сколько бы я ни работал над контроллерами, машина остается машиной. Чимин строит простые, но слишком логичные цепочки для своего возраста. «Лину разбил колени, и ему было больно, он знает, что такое боль». Сам Лину вряд ли сопоставил бы все эти факты. Однако я могу не переживать за безопасность. Чимин, очевидно, не причинит вред ни одной живой душе и Лину в том числе, потому что это больно. Машина разбирается в боли, разве не иронично? А еще он слишком громко топает. Уместить все в маленьком тельце получилось, но вот вес… Надеюсь, что Чимин никогда не упадет на Лину. Юнги смотрит с ухмылкой. Юнги качает головой. Тэсок продолжает говорить отстраненно в камеру, повторяет «машина», но с Чимином ведет себя иначе. И уже сейчас видно, кому он отдает предпочтение. Не своим кровным внукам, а андроиду. Юнги не грустно от этого и даже не дико. Он понимает. Чимин — его маленькое детище, что-то новенькое, что-то эдакое. Никто еще не делал роботов-детей, а Тэсок заморочился. Так что тут комбо. Удачная новинка, по-детски очаровательная на вид, умненькая, как любая машина, делающая попытки в эмпатию, как чувствующее существо. Сложно в такое не влюбиться. Юнги смотрит дальше: десяток коротеньких видео, те, что подлиннее. Там Тэсок рассказывает про нововведения. То, что он вставляет в тело Чимина, чтобы еще больше приблизить его к человеку. У Чимина есть желудок: там еда измельчается, потом прессуется и отправляется дальше. У Чимина есть кишечник, по которому переработанная и спрессованная пища продвигается, там она поддается видоизменениям, окрашивается и начинает источать запах фекалий. У Чимина есть анус, который подает «неприятные» сигналы телу, обозначая, что пища готова выйти наружу. С резервуаром для воды дела обстоят так же, только она не прессуется, а нагревается и испаряется, чтобы объем выпитого и вышедшего наружу разнился. Красители и ароматизаторы работают безотказно — Чимин такой же вонючий, как все люди. Юнги фыркает, потому что этого можно было избежать. Конечно, у Тэсока был свой план, но Юнги, например, не отказался бы быть менее благоухающим в таком паршивом плане. Да и в целом все эти потребности испражняться — не самое интересное занятие. Юнги бы лучше работал, чем сидел на толчке. Сколько же времени он просрал… Юнги потешается от количества мыслей и иронии, вызванных Тэсоком. Или Чимином. Или их симбиозом? Юнги не знает. Но чувствует, что помимо иронии в нем есть немного злости. А еще зависти. Чимин — конструктор, правда, очень сложный, не 3+ и не 5+, там очень за восемнадцать, справятся единицы, но все-таки конструктор. Железки, провода, искусственный интеллект. Но, черт, он единственный в своем роде. Один настолько проработанный, настолько… идеальный в своем исполнении, и Юнги завидует. Он завидует Тэсоку, потому что он превзошел себя. Плевать, что и кому он хотел доказать. Он создал… человека. Механического. Роботизированного. Целого человека. — Ай, твою мать, да почему так больно!!! Дедуль, давай уберем этот чертов комод, ну серьезно! Чимин прыгает на одной ноге, еле держа равновесие. Ойкает, морщится, а после падает на задницу, хватает ногу и, сжимая стопу, покачивается из стороны в сторону, причитая: — Бедненький мой мизинчик… Я, кажется, его сломал. Тэсок его снимает. Он вообще очень много снимает, установив крошечную камеру на одежду, чтобы Чимин записывался постоянно, когда попадает в его поле зрения. Тэсок начинает говорить что-то Чимину, но видео обрезается. Это тоже происходит часто. Тэсок хорошенько поработал над информацией, чтобы ее сжать до самой важной. — Восхитительно, да? У него тысячи пульсометров по всему телу — Чимин чувствует. Я долго бился над этим. Как дать ему знать, что такое эта боль. Как дать ему «почувствовать»… Теперь его программа может фиксировать силу удара и подразделять ее на сильную, слабую и терпимую. Также учтены моменты с близким прохождением нервов, и там удары воспринимаются сильнее, чтобы Чимин мог реагировать соответственно. Каждый удар, в зависимости от силы, замедляет, усложняет или вовсе выводит из работы какую-то часть тела. Например, сегодня он ударился мизинцем, и у него отнялась стопа. Он шлепнулся, потому что не мог на нее наступать. Потерял управление. Для программы это ошибка, а ошибка — это страшно. Так Чимин понимает боль. Пришлось снова поработать над его памятью и добавить несколько таких ударов в программу, чтобы он не удивлялся, почему впервые это случилось в четырнадцать. Но сегодня я увидел, что это работает. Действительно работает. Чимину больно. Тэсок, очевидно, в восторге. Юнги тоже. Он понимает, что Чимину не больно. Его мозг работает не так. Его тело не способно чувствовать. Но это так близко. Так чертовски близко! Чимин не просто насмотрелся и симулирует, он делает это, потому что иначе не может. Потому что его тело реагирует на раздражители. Потрясающе. Он понимает людей, он не отличается от них своими реакциями. Какая тонкая работа. Юнги смотрит дальше. И в какой-то момент все-таки находит нужное видео. Там Тэсок смотрит в камеру и поджимает губы. Поправляет галстук, ерзает на кресле, пока не успокаивается. Тогда он вздыхает и признает: — Я облажался. И смеется. Не истерично, не заливисто. Довольно скупо и, очевидно, над собой. Это длится несколько секунд, а после он прочищает горло и продолжает: — Я полюбил его. Полюбил так, как не люблю своих детей, как не люблю своих внуков. Они все дороги для меня, но иначе. Чимин — он особенный. Он мой мальчик… Однако, несмотря на все это, я понимаю, что он не человек. Все еще осознаю это. Я могу отключить его. Раз и навсегда. Был Чимин и нет Чимина, но как это сделать? Я создал его трехлетним, сейчас ему шестнадцать. Он называл меня дедушкой тринадцать лет. Он прибегал ко мне жаловаться, он прибегал ко мне обниматься. Он прибегал мне что-то рассказать и что-то спросить. У моего младшего сына нет детей, он их не хотел и не хочет по сей день. Я сказал Чимину, что он его отец. Отец, который не справился со своими обязанностями. Поэтому у Лину и Сону есть папа с мамой, которые их забирают домой, а у Чимина нет. Что у Чимина есть я, который заменяет сразу всех. И ему было достаточно этой информации, чтобы привязаться ко мне. Он не должен привязываться, он — машина, но он сделал это. Он такой ласковый, и, не побоюсь этого слова, чувствительный. Не знаю, почему он такой. Сону и Лину в детстве не были такими. Они тянулись ко мне, но их безграничная любовь всегда была отдана родителям, а не мне. И не сказать, что Чимин часто наблюдал подобные нежности. Нет. Но он стал проявлять нежность сразу. Как будто ему нужно это… Не знаю, возможно, это из-за восприятия действительности его телом? Система распознает мое тепло и касания, как положительные и «приятные», толкая его повторять это раз за разом? Его нужно разобрать на запчасти, чтобы разобраться в этом. Тэсок качает головой. Берет паузу. Видео не обрывается. Секунды отсчитывают себя, пока Тэсок уходит в свои мысли. Он о чем-то думает, о чем-то размышляет. — Его никто не любит, кроме меня. Никто из семьи. Я воспитал их правильно, я вбил им в голову, что роботы не живые. Что они не люди. Поэтому Чимин для них не семья. Да и не должен быть, но я облажался. И я не могу уже это изменить и на это повлиять. Я могу лишь попробовать… попробовать на этот раз сделать его не просто копией. А настоящим человеком. Тэсок смотрит в камеру и уверенно заключает: — Я должен.

***

Это не последнее видео. Но дальше их становится меньше. Тэсоку больше неинтересно то, что Чимин становится все более и более человечным. Он все еще записывает его, но это теперь похоже на обычные семейные видео. Где Чимин дуркует, что-то показывает, чем-то хвастается. Тэсок снимает его теперь не как свое детище, а как внука. И хвалит его за достижения. Он и раньше не был скуп на эмоции, но сейчас Юнги замечает, что Тэсок перестал себя сдерживать. Он смирился. Иногда он все еще записывает видео о том, как вносит изменения в его тело. Добавляет какие-то новые функции. Добавляет Чимину сны. Спал он и до этого. Система давала знать, когда пора ложиться, и начинала потихоньку отрубаться. В комнате у Чимина, в его кровати, была встроена зарядная станция, так что, ложась на ночь, Чимин подзаряжался. А еще отключался. Он считал, что у него «богатырский» сон. Позже Тэсок внес изменения, когда в доме сработала пожарная сигнализация, а Чимин не поднялся. Это нужно было исправлять, и Тэсок исправил. Теперь система не отключалась, а работала в сберегающем режиме, обрабатывая звуки и температуру вокруг. Если вдруг что, она посылала сигнал опасности, и Чимин просыпался. — Я нашел молодого гения. Говорит Тэсок. Он выглядит уставшим и одновременно взбудораженным. Юнги смотрит на дату в углу экрана и понимает, что тот самый год, когда они познакомились. Когда Тэсок заметил его и предложил контракт. — Он горит примерно так же, как я тогда, когда хотел всем доказать свою правоту. И что? Андроиды сейчас в ходу, люди справились и без меня, поняли, насколько это удобно, и привыкли. А я поменялся с ними местами. Возможно, я буду грызть себя за это до конца своих дней. Да и плевать. Юнги вернул мне надежду и страсть. С моими деньгами и возможностями и с его мозгами Чимина можно будет оживить. Мне еще предстоит разбираться с деталями, привлечь множество специалистов, чтобы они подтвердили эту теорию, но… Он сказал, что хочет создать мозг. Настоящий человеческий мозг. Что другие органы тоже в планах, но там ему нужна просто техника и лаборатория, которой нет. А вот мозг уже сложнее. Мозг — это вызов самой природе. Мы проговорили больше часа. Я и половины не понял из того, что он мне пытался объяснить. Но он не похож на дилетанта. Он похож на того, кто мне нужен. Кто нужен Чимину. Не знаю… Я успел подумать, что все зря и вот он шанс. Интересно. Я снова облажаюсь? Видео обрывается довольно неожиданно. Тэсок, как человек с логикой во главе, с его «механическим» мышлением никогда не заканчивал мысль на такой ноте. Никогда не показывал, насколько сильно он сомневается. Даже когда понял, что с Чимином все пошло не по плану. Он просто решил сменить вектор, а здесь… Здесь Тэсок не ученый, не изобретатель, не гений. И даже не создатель. Он родитель, который так сильно боится потерять свое смертельно больное дитя, но и понимает, что, скорее всего, это неизбежно. Желание бороться и отчаяние на одной прямой. Юнги вздыхает. Ему сложно понять Тэсока, но после часов, проведенных за видео, Юнги осознает, что это уже не вызывает такого сопротивления. Чимин слишком сильно примелькался. И теперь не только своей идеальной кожей и румянцем, а весь целиком. Смехом, голосом, улыбкой, неловкостью… человечностью. Юнги вздыхает повторно. Ладно. Ему переживать, собственно, не о чем. Не он создавал Чимина, не он придумывал план «Барбаросса». Чимин ему ничем не помешает, он тот тайный ингредиент в блюде, о котором Юнги узнал после смерти главного повара, и теперь ему нужно просто продолжать работать, как и раньше, но теперь не помощником, а главой. Страшно? Нет. Но волнительно. Испортить ничего нельзя, чтобы не лишиться лаборатории. — Пу-пу-пу… — бормочет Юнги задумчиво, прикидывая, что ему со всем этим делать. А не придумав, решает досмотреть. В папке последнее видео и, когда Юнги его открывает, ему хочется смеяться от банальщины, потому что: — Юнги, если ты это смотришь, значит, я уже мертв. Не знаю, успел ли я с тобой поговорить и успел ли познакомить с тобой Чимина, но у меня для тебя такие новости… Мда. Спасибо, что успел, иначе Юнги бы знатно охренел, получив все это, будучи ни сном ни духом. Потому что, оказывается, это не Тэсок успел до больницы. Это система отправила сама, как только появились данные в реестре граждан о том, что Тэсока больше нет. Старик решил все очень и очень давно. А разбираться во всем Юнги…