ДНК из нулей и единиц

Чимин не появляется на пороге в день смерти дедушки и на следующий день тоже не появляется. На третий они встречаются с Юнги на похоронах, и Чимин, заметив его, тут же начинает приближаться. Довольно уверенно, с расправленными плечами. И Юнги приходится перестать позорно оттряхивать штанину, которую он извозюкал, вылезая из машины, чтобы встретиться лицом к лицу. — Здравствуйте, — говорит Чимин довольно строго. Юнги кивает в ответ. Смотрит вопросительно, мол, что надо? А потом вспоминает про приличия и бросает: — Соболезную. Теперь кивает Чимин. Кивает и стоит. Смотрит. А потом передергивает плечами и, сделав один шаг вперед, сокращает между ними расстояние. Сокращает до недопустимо близкого, хватает Юнги за локти и шепчет на ухо: — Юрист сказал, что мне нужно к вам… — и, отстранившись, заглядывает Юнги в глаза. Заглядывает, ждет и продолжает держать. Он не делает больно, как могла бы сделать машина, но при этом Юнги понимает, что отстраниться не может. Это раздражает, и раздражение вырисовывается на его лице недовольной гримасой. Чимин это фиксирует, анализирует и довольно быстро отпускает. Оглядывается немного зашуганно и возвращает внимание Юнги. — Простите, я просто… Я не знаю, что мне делать. Юнги вздыхает, закатывает глаза, а после кивает Чимину за спину. — Сейчас мы пойдем к месту захоронения. Послушаем речь от его детей. Ты подготовил, что сказать? — Нет… — Значит, просто бросишь жменьку грязюки на гробик, повсхлипываешь, и поедем в VitaCore, — Юнги кладет ладонь Чимину на плечо и прилагает немало усилий, чтобы его подтолкнуть и заставить развернуться. Чимин разворачивается и идет, но оглядывается на Юнги, выглядя максимально расстроенным и подавленным. Та уверенность, с которой он несся к Юнги, куда-то растерялась. Интересно, это какие-то настройки? Или Чимин сам выбрал определенную линию поведения и придумал себе характер. Весь такой хорошенький, ласковый по словам Тэсока. Умненький, но неловкий мальчик. Юнги не хочется быть ублюдком, но что-то внутри снова ерепенится и раздраженно клокочет. Ему казалось, что за все просмотренные видео Чимин в его глазах очеловечился и как бы… Стал привычным? Но вот сейчас он появляется перед глазами, касается и раздражает до желания отряхнуться. Юнги нормально относится к андроидам, они не бесят его, он не считает их ошибкой разработчиков, закатом человечества и все в таком духе. Но он и не ставит их рядом с собой на одну ступень. Это как подружиться с микроволновкой или жениться на мультиварке — бред. А из-за Тэсока с Чимином придется считаться. Придется его слушать. Придется, возможно, даже в чем-то слушаться. Отвратительно. Робот будет диктовать ему правила и высказывать свое мнение. Почему оно вообще у него есть? Юнги доталкивает Чимина до самой ямы и останавливается. Вообще-то, он немного опоздал, и вообще-то, дочь Тэсока что-то там уже болтает, заливаясь слезами. Юнги повторно закатывает глаза. Он знает, что она была самым нелюбимым ребенком и ее это полностью устраивало. Неизвестно, с чего все началось, но пару раз, когда Юнги ее видел рядом с Тэсоком, разговаривали они довольно холодно. Без вражды, без ненависти, просто… холодно. Больше как коллеги, чем как семья. Но именно ее внуки зачастую проводили время у Тэсока в гостях, а значит, отцу она все-таки доверяла. Доверяла, но не любила. И эти показные слезы вызывают желание сунуть два пальца в рот. Юнги вообще не понимает всей этой трагедии. Для него кончина Тэсока стала неожиданностью, он не знал о его болезни до последнего, да и сам Тэсок тоже. Так что Юнги не ожидал. И это вызвало некоторые сложности, но чтобы заливаться слезами? Бессмысленно. Тэсок не был молод. Умер он, конечно, рановато, но все же не в двадцать лет и не в тридцать. Ему было уже за шестьдесят, так зачем убиваться? Получили наследство — и замечательно. Никто в обиде не остался. Или остался? Юнги, стоя за Чимином, прищуривается и осматривается. У Тэсока трое детей. Старшая дочь и два сына. Младший из них стоит и скучает. Юнги видит синяки под глазами и некоторую осунутость — искренне переживал, но хочет уже уйти. Дочь все еще рассказывает, какой Тэсок был умный и замечательный, прерываясь на всхлипы и утирание лица платочком. А вот средний сын смотрит на Чимина. Сначала на Чимина, а потом цепляется за самого Юнги, и его лицо каменеет. Ах, а вот и недовольные рожи, которым не по вкусу отдавать хоть что-то в чужие руки. Юнги, смотря четко ему в глаза, приподнимает брови и издевательски кривит уголок губ. Он знает этого мужчину. Он старше самого Юнги на три года, но, к сожалению, глупее. Мозгами он пошел не в Тэсока, из-за чего очень сильно переживал и ущемлялся. Когда-то он пытался сблизиться с Юнги, подлизаться и залезть под крылышко. Совал свой нос там и сям. И Юнги сначала особо и не злился. На первых порах, когда VitaCore состояла лишь из бюрократии и его маленькой лаборатории, ему нужны были помощники. И он был не прочь делиться знаниями и подключать всех страждущих к работе. Но Минсу не хотел подключаться. Он хотел совать свой нос, а потом хвастаться отцу, что он тут чуть ли не наравне с Юнги незаменимый экземпляр и вот-вот запатентует что-то эдакое. Что-то эдакое, что сам никогда не создаст. Юнги такое не понравилось. Юнги такое разозлило, и Минсу вылетел из лаборатории первым же рейсом. Без чемоданов и сразу нахуй. Была угроза получить от Тэсока, но… Юнги не получил, а вот Минсу отца разочаровал. И по прошествию стольких лет, видимо, все еще обижается. Да еще и дочернюю компанию не получил — подосрать Юнги не выйдет. Хочется сказать: «смотри не заплачь», но Юнги сдерживается. Минсу все равно все понимает…

***

— Семья меня недолюбливает, — говорит тихо Чимин. Гроб уже погрузили глубоко в землю и начали закапывать. Часть прощающихся все еще стоит там и наблюдает, а Юнги тянет Чимина за серый пиджак, выводя из толпы. — Не переживай, меня тоже. А потом косится в сторону идущего рядом андроида. Интересно, сделает замечание или не сделает? Чимин молчит и только становится еще печальнее. Странно. Искусственные интеллекты довольно сильно развились за последние десятилетия и уже не являются теми глупыми бесчувственными системами. Нет, они разобрались в эмоциональном интеллекте и стали мыслить приближенно к людям. Но в них все равно проскакивала эта механизация… Юнги сравнивал их с аутистами. У тех тоже эмоциональные и эмпатичные настройки сбиты. По умолчанию нихрена не работает, все нужно объяснять и разжевывать. Так что Юнги предполагал, что Чимин сделает замечание. Что-то вроде: «Ты не часть семьи». Чимин, конечно, тоже не ее часть, но он об этом пока не знает. Вот же ему будет сюрприз, обоссытся от счастья. — Наверное, поэтому дедушка так сильно хотел меня с вами познакомить. И торопился. Знал, что вы поймете мои чувства. Юнги предполагает, каким сложным его лицо становится в данный момент, но Чимин, взглянувший на него, делает свои выводы и прикусывает губу. — Вы уже все знаете, да? Семейный юрист должен зачитать завещание сегодня после похорон. Мы все приглашены, но вы не собираетесь ехать? — Не собираюсь. Все нужные для нас документы уже находятся в VitaCore, осталось только подписать. И, предвещая все твои вопросы, VitaCore переходит ко… — Юнги сначала осекается, но после все же говорит как есть, — ко мне. Это по законной юридической части. Но по внутренним правилам ты будешь стоять выше. По некоторым причинам Тэсок не стал переписывать компанию на тебя, но не переживай, вредить тебе не в моих интересах. Но, Чимин, не забывайся, договорились? — Это потому что они с вами не справятся? — спрашивает Чимин, абсолютно игнорируя последний вопрос, что для системы довольно удивительно. — Да. И потому что я гораздо опытнее. В целом, все, что касается бюрократии, решается в офисе. От всяких законных штучек до маркетинговой политики. Мое дело — быть ученым. Ты что-то понимаешь в бизнесе? — Я понимаю в нейронах… Юнги вздыхает. — Надеялся выгнать тебя из лаборатории. — Я не буду докучать, честное слово. Дедушка сказал… не мешаться у вас под ногами. — Так и сказал? Чимин пожимает плечами и, не дожидаясь особого приглашения, сам забирается в машину Юнги, стоит им к ней подойти. — Деда он… Он меня любил на глазах у всех, а за закрытыми дверями не очень. Поэтому да, так и говорил. Он знал, что я неплохо разбираюсь в биоинженерии, но, кажется, был этим разочарован. Он пытался привить мне любовь к механике, но это не столь интересно. Ёнджа прекрасно понимает в бизнесе. Она с самого начала засела в управлении. Минсу у нее на побегушках, а мой отец, он вообще открыл свое дело и не имеет никакого отношения к робототехнике. А в VitaCore есть вы… Вас ему было достаточно, и он хотел, чтобы я пошел по его стопам, а я не пошел. Поэтому… — Чимин отворачивается к окну и замолкает. Юнги ждет какое-то время, минуту, две, три. А когда трогается с места, решает все-таки опровергнуть. — Он любил тебя, Чимин. Больше, чем ты себе можешь представить. VitaCore не стала твоей только из-за бюрократии, ты потом узнаешь детали. И я не должен тебя успокаивать на самом деле, более того, считаю это бестолковой тратой времени, но в семье Тэсока именно ты занимаешь главное место. Так что да, он был расстроен, что не сможет отдать свое детище именно тебе. Только поэтому, Чимин, а не потому что разочаровался. — Это он так сказал? Дедушка делился с вами своими мыслями? — Тэсок? Смеешься, что ли? С кем он вообще делился своими мыслями? Если бы он ими делился, я не чувствовал бы себя дебилом. Чимин подается чуть ближе к водительскому сидению, насколько это возможно, будучи пристегнутым, и чтобы в целом не мешаться. — А вы чувствуете? — спрашивает участливо. — Стараюсь это отрицать, но да. — Я могу спросить почему? — Ох, Чимин. Надеюсь, в тебе не заложено любопытство, потому что очень много ответов ты получишь гораздо позже.  — От меня что-то скрывалось? — Да. Чимин протирает ладошки о штаны и несмело признается: — Мне нравятся детективы… Юнги хмыкает и, бросив быстрый взгляд, отсекает: — А мне нет.

***

В компании их уже ждут. Конференц-зал заполнен, и Юнги понимает, что помимо юридического отдела собран еще и совет директоров. Все прошедшие годы Юнги удачно избегал попадания в него, предпочитая отсиживаться в лаборатории. От бумажной волокиты было не избавиться — Юнги приходилось составлять или подписывать некоторые отчеты, но по большей части он все же отчитывался устно Тэсоку. А на планерки и собрания отправлял помощника. Намджун прекрасный подчиненный, довольно умный, деликатный и ответственный. Юнги знал, что может на него положиться… или просто спихнуть то, что делать не хочется. И всех все устраивало. До этого самого дня. Теперь Юнги смотрит на свод переписанных внутри политических правил и барабанит по столу. Барабанит недовольно, а после берет ручку и барабанит уже ей. Обратной от пишущей стороной, сопровождая стук щелканьем кнопки. Это всех немного раздражает, а может быть и много, но Юнги плевать. — И сколько обязанностей на меня навесится? — спрашивает наконец Юнги, ознакомившись с договором, который ему нужно подписать. — Точнее нет, не так, сколько проблем мне придется решать? Вы думаете, мне больше нечем заняться? Я не касаюсь политики компании, я не управленец, я ученый. Чуете разницу? — Господин Мин, это не больше, чем бумажки, ничего толком не изменится. Че Джунки, финансовый директор, сидит, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу. С одной стороны, он расслаблен, с другой — явно хочет покончить с этой вакханалией и свалить. — Ага, — бросает Юнги и протягивает договор Чимину. — Ты же быстро читаешь, да? Просмотри и найди несоответствия. — Я? — уточняет Чимин. И Юнги смотрит на него теперь раздраженно, так что брови угрожающе опускаются и взгляд становится суровым. — Да, ты. Юнги хочет добавить еще что-то из разряда: «это все из-за тебя», «дебильная машина, не задавай лишних вопросов», «просто заткнись и делай, что сказано», но сдерживается. Тэсок уже мертв, но мертв не слишком долго, Юнги пока еще чувствует его призрачное присутствие. Чимин больше не сопротивляется. Он забирает бумаги, садится ровнее и вчитывается в пункты договора. Как и ожидалось, его взгляд скользит по строкам с такой скоростью, которая Юнги не подвластна. И каждая буковка, каждое словечко тут же отпечатывается в системе и анализируется. — Все в порядке, но есть приложение. — И? — Это не совсем законно. Юнги вздыхает и протянув руку, забирает нужный лист. Пробегается по тексту сам и, поразмышляв, кивает. — Этот момент меня волнует меньше всего. Что там с моими обязанностями? — Без вашего одобрения больше не могут совершаться сделки по продаже органов. Что, куда и зачем должно быть согласовано с вами. Юнги расплывается в широкой улыбке и, забрав у Чимина договор, тут же ставит свою роспись. — Пизда вам, котятки, — сообщает совету и покидает конференц-зал под громкий шелест листающихся договоров. Идиоты, видимо, не особо-то и читали. Юристы то ли специально умолчали об этом пункте, то ли случайно, но у Юнги настроение резко скакнуло вверх. Сколько раз он спорил с Тэсоком, и старик, видимо, перед смертью решил хоть где-то сделать хорошо, а не только поднасрать. 

***

— Господин Мин… — Юнги. С сегодняшнего дня у нас будет тесное сотрудничество, так что обращайся неформально. — О, спасибо! — Чимин заметно приободряется из-за такой мелочи и пытается поспевать за широким шагом. Юнги предпочитает ходить быстро: во-первых, не хочется просто так терять время, во-вторых, он ненавидит просиживать штаны в здании офиса. Чимин, явно не привыкший к таким передвижениям, едва не переходит на бег, чтобы поспевать за ним. Выглядит смешно. — Юнги, а почему совету не понравились эти изменения? И почему, эм… вы будете получать мою зарплату? — Потому что твои банковские карты были оформлены на Тэсока. Теперь Тэсок мертв. Я не знаю, когда он умудрился все успеть, но уж как есть. У тебя есть банковский счет, ну или у меня теперь есть… Не понимаю, почему старик решил, что я такой честный малый. — Возможно, он вам верил больше? Или считал, что вы достойнее? Его детей и… меня. Юнги вздыхает и, бросив взгляд на Чимина, поправляет на ходу галстук. Тэсок многое предусмотрел, но не все. Например, финансовую часть. В отличие от компании и внутренних правил, на которые он мог повлиять, банк ему не подчинялся. Так что на самом деле Чимин теперь полностью зависит от Юнги. Если Юнги не даст ему карту, у Чимина не будет средств, если Юнги захочет, он просто переведет себе все сбережения с его счета. И никто его не остановит, потому что у Чимина нет прав. Он не просто маленький ребенок, который может получить наследство, когда станет взрослым, он вообще не имеет ни на что прав. И в целом, откуда у него чувства, чтобы переживать по этому поводу, и с чего бы об этом волноваться Юнги, но он успел за такое короткое время понять, что относиться к Чимину исключительно как к роботу не выйдет. Так что… — Он считал, что я единственный, кто не захочет от тебя избавиться. Ты взрослый парень, Чимин. И я знаю, что у тебя много вопросов и несостыковок, ты нихренашеньки не понимаешь, но ты узнаешь обо всем позже. Где-то, м… через год? Может, через два, посмотрим, как пойдет. На данный момент я твой опекун, до этого им был Тэсок. Об этом тоже не спрашивай. Я оформлю тебе новую карту, она будет на мое имя, но по-другому не выйдет. Сходишь в кадры, и твою часть оформят на тебя сразу. Окей? — Зарплата может разбиваться на разные счета? — В бухгалтерии что-нибудь придумают. Им не привыкать. Или ты хочешь, чтобы я тебе выделял карманные, как молокососу? — Не хочу. — Значит, не задавай тупых вопросов. Взрослый человеческий мир, детка. Тебя ждет очень много разочарований. — Таких, как совет директоров сегодня? Юнги, скинув вмиг раздражение, снова расплывается в улыбке и кивает. — О да. VitaCore ждут большие перемены!

***

Оказавшись у себя в лаборатории, Юнги отправляет Чимина купить кофе и обед, а сам остается в «кабинетной» части и берет рабочий ноутбук. Кладет его себе на колени и, откинувшись на спинку кресла, закидывает ноги на письменный стол. — Ну что… Поехали? Он скачивает файл, который ему уже прислали на почту по запросу, и, открыв, переносит его в таблицу. А дальше самое приятное, но жаль, что не шибко простое. Юнги погружается с головой в цифры, а затем вызывает Намджуна на помощь. — Помнишь, мы составляли план на больницы, но Тэсок тогда все-таки заартачился. Ты сохранил документ? — Да. — Отлично. Давай ищи, и будем вносить коррективы. — У нас изменения? — Юнги теперь ответственный за сделки. Чимин возвращается как раз вовремя. Он проходит к столу, ставит стаканчик кофе и протягивает Юнги контейнер с едой. Сам же сцепляет руки за спиной и, смотря на Намджуна, перекатывается неловко с пятки на носок и обратно. Потом бросает взгляд на Юнги и снова на Кима. — Мальчики, я не связующий мостик коммуникации, так что именами обменивайтесь сами. Джун, как найдешь файл, отдай Чимину, с ним быстрее получится. — Чимин, а вы? — Пак Чимин, буду теперь работать с вами, — рапортует он тут же с готовностью и, расцепив руки, протягивает свою гладенькую ладошку с идеально бархатной кожей, без единой расширенной поры или мозоли. А Юнги, даже не смотря на Кима, бросает: — Заткнись. Это внук Тэсока. Целый настоящий внук. Без «но», понятно? Теперь Юнги все-таки запрокидывает голову, чтобы лицезреть замешательство на лице Намджуна. Он тоже без труда определил природу Чимина. Однако, в отличие от Юнги, Намджун умеет сдерживаться, и несколько раз ему повторять не приходится. Поэтому он с готовностью пожимает руку, доброжелательно представляется, а после говорит: — Чимин, у вас действительно получится быстрее. — Почему? — А у меня зрение плохое. Отмахивается Намджун и, поклацав по меленькому экранчику наручных часов, спрашивает теперь у Юнги: — Куда отправлять тогда? — Мне скидывай. — Так что, у нас праздник? — уточняет. — У нас дополнительная головная боль. Но и свои плюсы тоже имеются. Намджун понятливо кивает. Смотрит на Чимина продолжительное время, заставляя того неловко сжаться, после чего задает последний вопрос: — Мозги теперь в приоритете? — Ты всегда был проницательным. Намджун, хмыкнув, уходит, а Юнги машет рукой на освободившееся кресло за спиной. — Садись. Я собираюсь перебрать все активные договоры на поставку органов и составить план на следующий год, но с большими коррективами, — объясняет Юнги и, убрав ноги со стола, подъезжает к нему ближе, чтобы покопошиться в одном из выдвижных ящиков. Если он не ошибается, свои старые часы закидывал сюда. Они сенсорные, с крупным для такого гаджета экраном. Человеку на таких все равно было бы максимально неудобно что-либо читать, но Чимин не человек. Ага, вот они. — Чуть позже организуем тебе рабочее место, а пока так, окей? Лови. — Юнги бросает Чимину часы, и тот ожидаемо ловит. Юнги видит, как меняет размер его искусственный зрачок, следя за летящим предметом. И Чимин бы абсолютно точно их не уронил, но теперь он прижимает часы к груди и испуганно выдыхает. — Я едва поймал… Не бросай так резко. Юнги со смешком говорит второе за сегодня издевательское «ага» и устраивается снова с удобством. Пообедать бы сначала, но он хочет разобраться с договорами и подготовить новый план на следующий год. За окном пока только середина сентября, в запасе есть еще пару месяцев, но тогда он будет занят другим… — Юнги, а про мозги спросить можно? — Да. Мой биомозг — нужно будет сконцентрироваться на нем. — Почему? — Потому что нарисовался важный пациент. А вот об этом уже спрашивать нельзя. — Секрет, который раскроется позже? — Да. Чимин замолкает, и Юнги считает, что он очень послушный мальчик, но через минуту молчания он вдруг тихо спрашивает: — Я тоже умираю, да? Это ведь я пациент? — Без комментариев, Чимин. Но не переживай, гроб тебе не понадобится. — Обещаешь? Юнги, повернувшись, выгибает бровь и хмыкает: — Некорректный вопрос. Сконцентрируйся на работе. И пусть Чимин непослушный мальчик. Но машина он, очевидно, послушная. Поэтому делает, как ему говорят.