Забытое божество

Се Лянь не мог не искать подвох в чужих словах, но Хуа Чэн в самом деле его больше не трогал. После ужина наложник ушел в свои покои, откуда его не вызывали. К нему не приходил никто из демонов, не отвлекал и тем более не заводил разговоров о постели. У него получилось даже расслабиться. Тело быстро приходило в норму. Второй раз проверять, как он обрабатывает раны, Хуа Чэн не пришел даже на следующий день. Се Лянь занимался ими сам, наблюдая, что мазь помогает очень хорошо избавиться и от боли, и от видимых следов. Он сам пробовал выходить из комнаты, прогуливаться по коридору, но дальше знакомой купальни и столовой не уходил. Он крайне редко натыкался на кого-то из демонических слуг, но и еда, и ванна всегда были подготовлены к одному времени. Без надзирателя рядом и постоянного контроля его аппетит улучшился, а оставленных книг и кистей в комнате хватало, чтобы всегда было чем себя занять. Если бы у него появились занятия с мечом и медитации, то он смог бы поверить, что почти вернулся в свою юность. Спустя несколько дней его все же проверил Инь Юй, на этот раз Се Лянь на его появление даже не разозлился. Тот лишь принес еще бумаги и несколько книг, передав, что Градоначальник не против, чтобы он гулял дальше по гаремному крылу, а не выходил только ради еды и уборной. Се Лянь лишь убедился, что его дверь не запирали как раз по этой причине. Никто не против того, что он будет гулять, да и браслеты на руках и ногах наверняка отреагируют, если он нарушит какую-то неизвестную границу. Шрамы быстро сходили, боль утихла и Се Лянь мог даже сделать вид, что с ним ничего не произошло. Он забивал голову чем угодно, кроме мыслей о положении пленника. Он привык к новой комнате с хорошим дорогим интерьером, вкусной горячей еде, чистоте и возможности с легкостью занять купальню, в которой можно было провести сколько угодно времени. Как будто снова стал принцем, где все его желания с легкостью исполнялись. С разницей лишь в том, что выходить наружу теперь он не мог. Когда Инь Юй объявлялся в поле зрения, Се Лянь не рисковал спрашивать, куда делся Хуа Чэн. Наоборот, он мог спокойно вздохнуть, понимая, что очередной день его не навещает Градоначальник и развлекается где-то в другом месте. Может, он даже забыл о нем и решил найти более приятного спутника. — Градоначальник хочет пригласить тебя в оружейную, — в одно из посещений озвучил ему Инь Юй холодным голосом. Се Лянь не ждал, что его интерес к чужой сабле действительно на что-то повлияет и что демон захочет сделать то, что потенциально понравится самому Се Ляню. Он же наложник, а не возлюбленный. Слова о том, что господин хочет взаимности в том, что они будут делать хорошо друг другу, его не впечатляли и нарочно менять свое тело на какие-то блага Се Лянь по-прежнему не хотел. Он пытался искать плюсы в нынешнем положении затворника, но никакое заточение оправдать тем, что здесь относительно безопасно, он не мог. Оставалось лишь плыть по течению и попросту пытаться как-то скрасить жизнь узника. Вынужденно он согласился последовать за Инь Юем в оружейную, любопытство самую малость себя показало. Мечи Се Лянь любил и если это будет еще одной ниточкой, которая не позволит ему потерять себя, то за нее нужно держаться. Его проводили до самого порога оружейной, однако вместе с ним Посланник не зашел. Когда Се Лянь повернулся, того уже не было на прошлом месте, словно растворился в воздухе. Решившись, он прошел дальше, осторожно оглядываясь. После полутемного коридора свет на мгновение ударил в глаза. Перезвон украшений на демоне следом привлек внимание. С напряжением Се Лянь посмотрел на господина, преспокойно поправляющего один из многих мечей на полке. Се Лянь оглядел всю комнату, пытаясь найти взглядом что-то похожее на ложе, но ни кровати, ни кушетки он не заметил. Успокаивая себя тем, что без подходящего места рядом его не станут склонять к интиму, он вздохнул легче, снова возвращаясь к блестящим клинкам. — Нравится? — завлекающим тоном спросил Хуа Чэн, изучая, с каким лицом наложник смотрит на его коллекцию. Ни у кого прежде еще не было такого восторга и трепета при знакомстве с его богатством. — Очень… Се Лянь чувствовал себя ребенком, окруженным любимыми игрушками и получившим целую гору сладостей сразу. Коллекция Хуа Чэна была огромная, впечатляющая до глубины души. Он давно уже не видел такого изобилия. Глаз постоянно цеплял что-то новое, глянцевым металлом блестящее на периферии зрения. Он попросту не знал, за что ему уцепиться, позабыв о том, что демон за ним внимательно следит. Хуа Чэн с улыбкой смотрел, как его наложник с трепетом изучает каждый артефакт и очень быстро пробегается взглядом по каждой полке и подставке. Ему самому наскучило уже давно это оружие, а тут появился новый человек, который заинтересовался им. Се Лянь поразил и даже порадовал такой бурной реакцией. Было заметно, что он немного мнется и не рискует попросить что-то в руки, даже если восторг свой едва сдерживает. — Как твои синяки сейчас? Уже не болят? — Хуа Чэн, приблизившись без звука, коснулся плеча, отводя часть волос на спину, чтобы проверить шею со стороны, наиболее пострадавшей в первую ночь. Се Лянь вздрогнул под его рукой, но не сдвинулся, чем позволил легко осмотреть. Светлый наряд не обладал высоким воротником, сам Се Лянь не носил больше повязку на горле и оставлял открытой шею, что позволило увидеть ее состояние без усилий. Демон задумчиво приподнял бровь. Он убедился, что его подаренной мазью хорошо пользовались, но не ждал, что она настолько быстро снимет видимые следы. Темноватые и желтоватые отметины, последствия синяков еще были заметны, но их осталось намного меньше, чем должно было быть спустя столько дней. Обычно им требовалось больше времени, чтобы исчезнуть. — Уже лучше, спасибо, — ответил Се Лянь с неким скрипом и расслабил плечи, лишь когда Хуа Чэн убрал руку. — Можешь осмотреться смелее, — демон быстро сменил тему, вновь переключая внимание наложника на мечи, — возьми что-то, если хочешь попробовать, как оно ощущается в руке. Недоверие еще оставалось, но возможность притронуться к чему-то из арсенала вокруг оказалась важнее сейчас. Се Лянь отошел от демона в противоположную сторону, будто присмотрел что-то конкретное, но на самом деле пытался обезопасить себя от прикосновений. Он потянулся к мечу с темной рукоятью, осторожно погладил, робко проверяя, в самом ли деле он может просто так взять что угодно. Разве демон не боится, что это лезвие могут использовать против него? Градоначальник настойчиво требовал раздеться и доказать, что у Се Ляня нет при себе оружия, а теперь сам почти дал ему в руки клинок. Оглянувшись на демона через плечо, он присмотрелся к сабле на его поясе. Вздохнув, он прогнал эту мысль, не решаясь рисковать против противника с неизвестной силой. Быстрые пальцы заскользили по холодной стали клинков, развешанных по стенам. Одного взгляда хватало, чтобы божество войны могло оценить и пробежать взглядом по лезвиям, рукоятям, украшенным шелком или кожей. Ему не нужно было вступать в бой, лишь вспомнить былое мастерство, полюбоваться, как танцует сталь. Его взгляд остановился на мече, висевшем в дальнем углу – изящном, но в то же время мощном, с длинным, слегка изогнутым клинком. Небожитель выбрал другой меч. Рукоять, обмотанная черной кожей, приятно легла в ладонь. Даже в обычном мече он ощутил силу, готовую вырваться наружу. Сняв меч, он прошел по оружейной. Легкая довольная улыбка коснулась его губ. Медленно он начал разминаться, плавно двигаясь, позволяя телу вспомнить привычные движения. Затем, с резким выдохом, он начал свою импровизированную тренировку. Меч вспыхивал серебром в воздухе, описывая сложные узоры, рассекая пустоту с тихим свистом. Движения были то плавными и грациозными, как танец, то резкими и быстрыми, как молния. Он двигался с легкостью и уверенностью, словно меч был продолжением его собственной руки. Тело работало как идеально отлаженный механизм, каждое движение было точным и выверенным. В его танце с мечом не было ни капли агрессии, лишь чистое наслаждение мастерством, гармония движения и стали. Он играл с мечом, как художник играет с кистью, создавая свой собственный шедевр из движения и света. Капля пота стекла по его лбу, но усталость не наступала у него, полностью погруженного в танец, в игру со сталью. Из другой части оружейной наблюдал Хуа Чэн. Его глаз широко распахнулся от удивления, неотрывно следя за каждым движением наложника. Он был слабо знаком с таким искусством владения мечом, его навыки были воспитаны армией и полем боя, столь плавно и изящно он не смог бы двигаться. Ему было очевидно чужое мастерство. В каждом взмахе клинка, в каждом повороте тела чувствовалась невероятная сила с поразительной точностью и грацией. Тихий восторг охватил наблюдателя. Движения казались ему чем-то невероятным, почти сверхъестественным. Он завороженно смотрел, как меч вспыхивает серебром в воздухе, словно живое существо, подчиняющееся воле своего хозяина. В этом танце стали была какая-то первобытная красота, гипнотизирующая и завораживающая. Он не мог оторвать взгляда, боясь пропустить хоть одно движение, хоть один взмах клинка. Если бы он был живым, то его дыхание бы замерло, а сердце билось бы в такт движениям танца. В этот момент он забыл обо всем на свете, полностью поглощенный зрелищем чужого мастерства. В нем росло восхищение, смешанное с завистью к тому, кто обладал такой силой. Это было не простое умение владеть оружием, это было искусство, доведенное до совершенства. Размахивая приглянувшимся мечом с улыбкой, он совсем не смотрел на Хуа Чэна, пока не услышал странный писк со стороны. Все же остановившись и повернувшись, Се Лянь застал странную картину того, как сабля на поясе демона в очередной раз издает необычные звуки и крутит глазом в его сторону, пока хозяин с недовольным лицом его игнорирует и лишь сквозь зубы недовольно скалится. Демон едва успел согнать ощущение благоговейного трепета от чужих зачаровывающих движений. — Что такое? — спросил Се Лянь. Привлеченный его голосом клинок Хуа Чэна тут же уставился на него, урча еще громче. — Он просит потрогать. Я против, — высказался Градоначальник, чтобы даже его глупое оружие услышало, поняло и перестало проситься в чужие руки. — Ваша сабля хочет, чтобы ее потрогали? — с удивлением переспросил Се Лянь, видя что даже после такого тона клинок не оставляет шанса добиться его внимания. Как он мог подумать, что это чудо агрессивное? Оно выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Как видишь, Эмину ты тоже нравишься, — Хуа Чэн сказал это одновременно и с гордостью, и с упреком. Се Лянь не понял, должен ли он порадоваться этому или насторожиться. Рубиново-красный глаз все равно не отводил взгляд от него, даже когда демон несколько раз тронул за рукоять, стараясь поставить на место куда-то рвущийся меч. Вряд ли того сдержал бы серебряный пояс, к которому он крепился, если бы это оружие решилось бы на самом деле куда-то сдвинуться. Лезвие сабли было тонким, изогнутым и длинным. Се Лянь смог наконец рассмотреть его во всей красе. Как демоническое оружие, Эмин должен был нести темную ауру и опасность, но сейчас вел себя, как непослушный щенок, ищущий внимание. — Эмину редко кто приходится по душе. Я почти всегда ношу его при себе, но он совсем не открывал глаз на многих моих прошлых гостей, — гораздо более мягко поделился Хуа Чэн, поглаживая резную рукоять, все же утихомирив Эмин без ударов. Сабля действительно замолчала, так что Се Лянь, посмотрев на меч в своей руке, решил взять что-нибудь еще, раз ему дали полную свободу выбора. Хуа Чэн таким же энтузиазмом не обладал, но присматривался к тому, как и что наложник выбирает среди всей оружейной, как изображает удары и обращается с арсеналом. Он не мог понять, почему движения выглядят настолько манящими и знакомыми, и никак не ожидал, что наложник владеет какими-то подобными навыками. Се Лянь оставался для него полон сюрпризов. Позволив ему полную свободу, Хуа Чэн все время смотрел в сторону, стараясь не слишком пялиться, когда Се Лянь вернулся к практике. Это было тяжело. Движения завораживали, заставляли душу трепетать и мешали отводить взгляд. Этот человек… необычный. В его теле, в его грации было нечто, мешающее отвлечься. Эмин это ощущал как никто другой, поэтому он в отличие от хозяина не стеснялся и не отрывал взгляд от человека с клинком. Се Лянь улыбнулся, потерев лоб. Он увлекся и даже не думал о том, что его простые взмахи привлекут какое-то внимание. Когда последний отзвук звенящей стали растворился в тишине оружейной, демон, наконец, смог утихомирить бурю внутри и сделать несколько шагов навстречу. — Это… это было невероятно, — его голос слегка дрогнул, за что Хуа Чэн был готов проклясть себя. Он не мог позволить себе столь открыто показывать, что с ним может творить наложник. Ко всему прекрасному демон был слаб, но впервые трепет был настолько впечатляющим, — я так много о тебе еще не знаю. Ты практиковался обращаться с мечом? Се Лянь, все еще тяжело дыша, повернулся к нему, легкая улыбка, игравшая на его губах, медленно пропала. Он опустил меч, и тот теперь безвольно свисал вдоль его тела, словно уставший. — Можно и так сказать, — уклончиво ответил он, и в его голосе послышалась неуверенность. Хотелось бы озвучить правду, но голос бы не поддался из-за проклятия, — у меня есть немного таланта, пожалуй. Хуа Чэн, присматривающийся к его спине и напряженным плечам, подошел еще ближе. Его руки легли на талию, все еще ощущая под пальцами тепло разгоряченных мышц. Тот вздрогнул от неожиданности, задержав дыхание. Резкое прикосновение вызвало в нем странную смесь страха и... чего-то еще, что он пока не мог определить. — Может, покажешь тогда мне пару приемов? — прошептал он, вновь склоняясь к чужой шее. Се Лянь молчал, не зная, как реагировать на эту внезапную близость и нежеланную ласку, исходящую от того, кого он побаивался. Оцепенев, Се Лянь почувствовал, каким холодным был металл на браслетах, сковывающих его запястья. Объятие стало навязчивым, Хуа Чэн прижался к его спине не только грудью, но и бедрами, на что у Се Ляня задрожали руки. Он уронил меч, когда ощутил нечто твердое, прижавшееся к его ноге… Такое, что не могло принадлежать живому существу. Хуа Чэн за его спиной что-то со злостью прошипел сквозь зубы и отступил: — Да что ты себе позволяешь? Се Лянь понял, что слова обращены были не к нему. Уже знакомый голос Эмина вновь нарушил покой в оружейной. Сабля оказалась отброшена в сторону и лишь тогда стало ясно, что о ногу решило потереться еще и это демоническое оружие, как будто Се Ляню было мало чужого внимания от самого господина. Пока оружие и хозяин спорили, он лишь понадеялся, что как можно скорее вернется в покои и что после сегодняшнего Хуа Чэн не захочет его навестить ночью.