Забытое божество

Ши Цинсюань молчал, когда его уводили из Игорного дома. Ему часто спускалось с рук нарушение некоторых правил и своеволие, но на этот раз настроение друга быстро испортилось от их столкновения с Градоначальником. Хэ Сюань перевоплотился в Мин И, с печальной раздражительностью жалея, что не смог больше остаться в той демонической форме. В его планах было как можно дольше отдохнуть в родном виде, что нарушилось из-за Хуа Чэна и его очередного увлечения. Слишком яро он выступил ради новой игрушки, которая могла бы надоесть ему через неделю или две. Повелитель ветра так растерялся, что облик сменил сразу, как только это сделал Мин И, но заговорить смог лишь когда печать перемещения вернула их в столицу. Обида и воспалившееся чувство справедливости не давали пустить на самотек случившееся в Игорном доме. — Этот человек нуждался в помощи, как ты не понимаешь, Мин-сюн! Возвращение в небесный дворец не могло пройти спокойно после того, как Хэ Сюань поспешил забрать Ши Цинсюаня из Призрачного города. Он сделал это прежде всего, потому что увидел здорово раздраженный взгляд Хуа Чэна, когда около его нынешнего любовника оказалась небожительница. Демон уже осознавал, что с этим наложником ситуация была не такая, как с теми кто был раньше. Доложивший обо всем Инь Юй огромную часть времени проводил возле Господина, всегда сталкивался лично с его меняющимся гаремом и мог лучше всех понять, что сейчас правила игры стали другими. — Что он тебе сказал? — Мин И помассировал висок, догадываясь, что теперь ему не избежать головной боли сразу от двоих. Сейчас его будет мучать расспросами Цинсюань, а после Хуа Чэн выскажется о том, как Черноводу следует обращаться с любимыми игрушками и внимательно следить за ними. Градоначальник, не напрягаясь, вступил бы в конфронтацию с Ши Цинсюань, если бы в момент ярости увидел в ней настоящую угрозу. Черновод вовремя спас ее, обезопасив от какого-то ответа богиню и себя от новых проблем. Он не уверен, что старые договоренности имели бы смысл между ним и Хуа Чэном, если бы Цинсюань задела то, что принадлежит Собирателю Цветов под Кровавым Дождем. — Он сказал, что там не по своей воле, — повысил голос он, складывая веер с щелчком. В эти моменты он неосознанно подражал старшему брату, примеру, который видел рядом сотни лет и перенял его привычки. Даже лицо и всегда мягкое его выражение приобрело более хмурые черты. Хэ Сюань ненавидел замечать сходство между братьями Ши. — Может, ты что-то не так понял и он не это имел ввиду? — начал Мин И с притворной обеспокоенностью. Ему не нужно, чтобы Ши Цинсюань помнил об этом человеке. То, что принадлежит Хуа Чэну, остается с ним, пока не надоест. — Как можно неправильно понять такое? Я видел, как Хуа Чэн схватил его потом. Это ужасно! — широкие рукава взмахнулись от того, насколько резко жестикулировал небожитель. Хэ Сюань осознал, что Цинсюань в тот момент смотрела не в лицо монстра, подобравшегося к ней, а на бедного человека, который нуждался, по ее мнению, в помощи. Ши Цинсюань не имела понятия о том, насколько опасному существу она хотела перейти дорогу. Может, кому-то спасение и было нужно, но Черновод вникать в дела чужой постели и держать свечку не хотел совсем. — Он не пленник, — со строгой уверенностью сказал Хэ Сюань. — Что ты… — Он его наложник. — резко обрубил он, не дав Цинсюаню закончить мысль. — Ты же видел наряд, украшения, как Хуа Чэн ходил около него. Они любовники. Ши Цинсюань на мгновение смутился, вникая в смысл чужих слов. Его одежда была весьма открытой, он сидел в ложе со своим Господином, ходил с ним под руку по Игорному дому и даже охотно играл. Богиня не следила за ними пристально, но прислушивалась к обсуждению в толпе, иногда наблюдая за красивой парой. Она ведь тоже сперва поверила, что они могли быть вместе. — Откуда ты знаешь… Вдруг это не так? — в голосе Цинсюаня скользнуло сомнение. Его опыта было крайне мало, чтобы улавливать атмосферу между другими. — Я часто бываю в Призрачном городе по поручениям Цзюнь У, не забывай, — начав гнуть свою линию, высказался Хэ Сюань. Лжи здесь толком и не было, только изворотливые факты, поданные под правильным углом, — а ты чуть не влезла в ссору возлюбленных. — Оу, — он переменился в лице, а Мин И продолжил. — И твоя неосторожность стоила мне неудачной и пустой вылазки. Придется снова туда возвращаться. В этот раз не просись со мной. Повелитель ветра кивнул, опустив голову. Это имело смысл. Мин И знал больше, а он в самом деле мог испортить чужую миссию, когда напросился всего лишь для компании, не влезая в суть чужих обязанностей. — Нет. Больше я туда не хочу. Хотя бы ближайшее время. Лучше куда угодно с гэгэ, чем туда, — задумавшись о том, что чуть не заполучил врага в лице Непревзойденного демона, Цинсюань вздрогнул. Если бы на него обратили внимание так же, как когда-то вызвали на дуэль тридцати трех богов, то последствия были бы непоправимыми. Черновод скрестил руки, тяжело вздыхая, однако внутренне ликуя, что удалось замять это недоразумение. Больше Повелитель ветра не рискнет искать себе проблем в Призрачном городе. Поверив, что разговор окончен, Хэ Сюань не ждал, что его со спины тронут за плечи, сжимая их слишком мягкой для мужчины хваткой. — Мин-сюн… — голос стал нежнее, теплее, — ты на меня сердишься, Мин-сюн? Я все испортил? С его стороны было притворство, хорошая игра, но Цинсюань был достаточно наивен, чтобы принять даже в это, и слишком доверял тому, кого считал близким другом, чтобы усомниться. Когда Мин И повернулся, то перед ним уже был другой облик. Черновод отличался от Хуа Чэна. Он не был настолько ведом своей страстностью и желанием чувствовать любовь. Хэ Сюаня любили; со всей тяжестью смертной жизни он все равно знал, что был любим. Однако сейчас он понимал, почему Градоначальник так часто берет кого-то согревать свою постель. Темные глаза быстро опустились от макушки к глазам, губам, груди. Цинсюань в этом облике ниже него, умение быть очаровательно милым возрастало в сотню раз, когда он делал так. Ши Цинсюань знал и знала, как попытаться его задобрить и что Мин И ей позволит. Сейчас его демонический голод отступал, а желание спрятать лицо в ее груди стремительно возрастало. Богиня выглядела очень соблазнительно, когда вырез вот так идеально открывал голую кожу, а рукав медленно сползал с плеча вниз от легкого дуновения сквозняка. Черновод не следил, как за спиной движением пальцев богиня направляет ветер так, чтобы он колыхал ткани и ее локоны. Ши Цинсюань хороша, просто очаровательна в своей наивности и желании угодить. Она не хотела потерять ни их дружбу, ни его благосклонность ни в коем случае. Хэ Сюань слаб и не мог отказать такой красивой девушке. Это выше всех его сил. Приблизившись к богине, он наклонился и поправил прядь челки, упавшей на лоб. Кончики пальцев обвели ниже по скуле, по щеке, подбородку и смело подняли его выше. В светлых глаза на мгновение проскользил испуг, тут же пропадая, но Мин И легкое его уловил. Она опасалась, что ошибка могла повлиять на то, как партнер с ней обойдется. Однако Черновод оставался джентльменом. Неудачная совместная миссия будет исправлена в постели. Они поцеловались, как делали это прежде. Ши Цинсюань прижималась к нему так, словно лишь его губами могла утолить жажду. Рот открывался навстречу, приглашал глубже. С мягким вздохом богиня передала всю инициативу и обняла за шею, прильнув крепче к сильному телу. Появляющаяся разница в росте из-за разных обликов ей крайне нравилась. С ней всю жизнь был человек, для которого она была обожаемой младшей, так что за похожее ощущение спустя десятки лет Цинсюань как раньше хваталась с радостью. Мин И взял ее под бедра и унес к постели, укладывая перед собой. Небожитель темной скалой навис сверху, пряча богиню за своим телом. И Цинсюань на ощупь нашла полог и задернула его, чтобы создать чуть больше приватности. Здесь остались лишь она и ее партнер. Он нахально задрал юбки и погладил ноги, пока язык горячо лизал приоткрытые губы, раскрасневшиеся от его внимания. Стоило чуть переместиться к шее, как Цинсюань прикусила язык, сдерживаясь от стона. Все же это тело, этот женский облик чувствительнее его настоящего. В нем больше духовных сил и энергии, поэтому чужое присутствие рядом, как и вторжение кажутся ей сильнее и приятнее. Пальцы между ног двигались мягко, трепетно. Перебирали так, словно боялись ее ранить. Бедра сами раскрылись навстречу, когда ладонь между них легла в самом центре возбуждения. Цинсюань знала, что Мин И смотрит на нее, любуется ее сокровенным местами, едва прикрытыми подолом. Женский облик точно привлекал его больше прочего. Мин И уткнулся в ее грудь, свободной рукой распахивая платье. Он видел на теле свою же печать, оставленную перед походом в Игорный дом. Она, как собственническое клеймо, пестрило на светлой коже. Прежде всего она была нужна для защиты, но тем не менее было приятно знать, что в глазах других эта женщина принадлежала только ему в тот вечер. Иначе быть просто не могло. Цинсюань тоже протянула руку на его пах, робко лаская. Хоть ее настоящее тело мужское и она должна была уметь обращаться с тем, что находится ниже, она все еще смущалась, когда лезет к партнеру за пояс. Когда-то Хэ Сюань не хотел допускать ее так близко, но теперь все поцелуи доставались только ей. — Мин-сюн… ах… ты можешь… перевоплотиться..? — с придыханием простонала богиня. Черновод тихо рыкнул, с недовольством отвлекаясь от груди, заманчиво подставленной ему в открытом вороте. Цинсюань прикусила губу, большими глазами уставившись в жалобной просьбе. Одежда не скрывала уже красоту ее тела, обнажив все, что только могло заинтересовать мужчину. Богиня знала, когда нужно канючить, ведь в таком виде она никогда не получала отказы. Даже сейчас Мин И ей уступил, приняв желанный облик.

***

Они стояла рядом, Се Лянь был так близко, что Хуа Чэн не удержался и положил на талию руку. Неожиданно для наложника его притянули еще ближе к телу, Се Лянь едва не уткнулся в распахнутый ворот. Приподняв лицо, он успел лишь глянуть на приоткрытые губы до того, как демон прижал его и поцеловал с настойчивым усилием. Он мгновенно напрягся, стоило почувствовать, как рот заполнило чужим вторгнувшимся языком, но быстро вспомнил, что ему просто нужно позволить этому поцелую произойти. Ладони мягко легли на грудь демону, тот расслабился, не встретив сопротивление. Обхватив его ладонь своей, Хуа Чэн сжал ее, как сжимал вторую руку на талии. От прикосновения руки расползалось тепло и Се Лянь понял, что чужая духовная энергия идет по его меридианам. Кроме как на пальцах тепло легло и на губы. Се Лянь поглощал жадно то, что ему предлагал господин, ощущая себя более заполненным, чем прежде. Он уже позабыл, как может растекаться по телу духовная сила, согревая каждый укромный уголок и собираясь под животом. Когда он открыл глаза и попытался вернуться к ощущениям тела, что-то пошло не так. Градоначальник перед ним сменил облик, и теперь демонической улыбкой ему улыбалась молодая женщина. Страсть к смене внешнего вида никогда не была секретом, но на этот раз Хуа Чэн вышел за привычные границы. Он остался выше ростом, с тем же озорным блеском во взгляде, лишь более ярко подчеркнутом макияжем на лице. Госпожа провела изящными пальцами по чужой щеке и слишком довольно прикусила губу. Она ловко развернула за плечи в сторону, где Се Лянь мог увидеть зеркало. Он удивился, тут же судорожно осматривая и свое отражение, и свое тело. Взгляд упал вниз по фигуре, туда где раньше было плоско, а теперь он отчетливо замечал большую мягкую грудь. Ладони против воли поднялись, будто собираясь притронуться, но Се Лянь себя остановила. Осознание того, что облик изменился не только у госпожи, но и у ее наложницы, пришло с опозданием. Хуа Чэн с лисьим прищуром наблюдала за очаровательным смущением своей партнерши. Одежда на Се Лянь осталась прежняя мужская, теперь ворот, не рассчитанный на такой объем грудной клетки, заманчиво открывал ложбинку и светлую кожу. Будучи выше, Хуа Чэн получала отличный угол обзора на этот милый вырез. — Как же тебе идет, — демоница едва не замурлыкала, обходя за спину и прижимаясь. В зеркале две женские фигуры слились так, словно уже стали единым целым, — побудешь для меня хорошей девочкой? Се Лянь не понимала, что ответить. Хуа Чэн подхватила ее подбородок, повернув к себе лицом, и ощутила под пальцами робкий кивок. Выбора у ее наложницы не было, раз госпожа захотела развлечься таким способом. Верно, Хуа Чэн не спрашивала о ее желании, а лишь напомнила, что ее стоит слушаться. Демоница быстро и невесомо поцеловала в губы, не углубляя, к удивлению, ласку. Се Лянь ощущала себя кроликом в тугих кольцах удава. Язык, горячий и гибкий, едва ли провел между губ. Маленькое поддразнивание заставило наложницу трястись. Руки Хуа Чэн легли ниже на грудь, мягко сжимая и примеряясь к новому облику. Когти втянулись, больше не представляя угрозы. Се Лянь не рискнула притронуться к себе, словно собиралась отрицать, что теперь это тело ее и что она может себя ощупать. Демоница же стеснением не страдала и собиралась играть с новым внешним видом, пока не пресытится. Для справедливости сама тоже приняла более подходящий облик. Следом она с легкостью подцепила край одежд и оттянула в сторону, освобождая грудь. Там, где раньше были твердые ровные мышцы, остались мягкие плавные изгибы. С возбужденным любопытством Хуа Чэн кончиками пальцев погладила наложницу, любуясь тем, как от волнения, возбуждения и ощущения прохлады твердеют ее соски. Мягкие щипки только помогли быстрее добиться реакции. Се Лянь молчала, поджав губы, но, заглянув ей в лицо, Хуа Чэн поняла, что та сдерживается и с огромным усилием пытается не издать звука. Если в родном облике тело было чувствительным, то сейчас она должна быть еще нежнее, покорнее и возбудимее. В животе у наложницы болезненно сводило и тянуло к низу. Она не знала, что может чувствовать себя настолько распаленной в чужих руках от нескольких прикосновений. Хуа Чэн игралась с ней так мягко и невесомо, а по бедрам уже прошла приятная истома, выдающая желание сбросить напряжение возникающее между них. Демоница не сказала ничего, не применяла силу и не заставляла. Хуа Чэн удивительным образом оставалась и ласковой, и строгой, что отличало от господина, привыкшего брать силой, когда не отдавали добровольно. Может, дело лишь в том, что с женщинами Хуа Чэн иначе себя чувствовал, как и сам будучи в облике девушки менял тактику поведения. Не отпуская грудь, демоница ласкала обе стороны, губами она ощущала бьющийся на шее ускоренный пульс и целовала ровно в это место, оставляя темный след засоса. Любовные укусы подарили еще несколько пятен наложнице, теперь она уже срывалась на стоны и вздохи в такт тому, как метила кожу демоница. Любуясь через плечо, Хуа Чэн достаточно насмотрелась на отражение, как два тела сливались в один силуэт. Прекрасное зрелище, но хотелось не только смотреть и дарить свое внимание. Хуа Чэн жалела лишь о том, что в свою сторону не получит достаточно инициативы. Она как будто вновь брала в спальню невинную девушку. Предлагать идти к постели Хуа Чэн не стала, без слов подхватила на руки, донесла и сама уложила перед собой драгоценную ношу. Хуа Чэн нависла сверху, любуясь. Одежда Се Лянь открывала грудь и держалась сейчас лишь на тонком поясе. Даже если совсем легкая ткань не скрывала новых очертаний, оставалась крошечная интрига в том, как именно выглядит наложница за подолом. Демоница развязала пояс, открывая свой долгожданный подарок. Се Лянь оставалась покорной, позволяя к себе прикасаться, но стоило Хуа Чэн погладить ее тело с намерением опустить ладони, она против воли напряглась, зажимаясь. Желание прикрыться было неосознанным и таким быстрым, что Се Лянь попробовала отодвинуться до того, как поняла, что сделала. Хуа Чэн на это только улыбнулась, чуть сильнее сжав пальцы. Без угрозы, но в попытке придержать. — Не прячься. Дай посмотрю, — промурлыкала она, разводя чужие бедра с желанием заглянуть между них. Се Лянь вынужденно обмякла, прогоняя напряженность в мышцах и позволяя раскрыться тому месту, которым так была заинтересована госпожа. Острый клык демоницы прикусил нижнюю губу, когда темный взгляд остановился. Не иначе как прелестным цветком, она не могла назвать то, что увидела. Нежное горячее лоно так и манило ее, так и просило о ласке, на что Хуа Чэн сглотнула слюну. Высунув язык, демоница быстро лизнула пальцы и направила их к промежности, не дав Се Лянь время понять ее намерения или испугаться. Наложница вздрогнула, будто от удара, никак не ожидая, что короткое касание покажется выстрелом, пронизывающим все тело. Ладонь Хуа Чэн осталась между ног, другая легла на живот, чуть давя, прижимая к постели и намекая, что не стоит противиться ей. Дыхание Се Лянь стало рваным, резким. Она опасалась опускать глаза, но и в лицо госпоже смотреть долго не могла, выбрав попросту зажмуриться. Хуа Чэн костяшкой указательного пальца вновь задела возле клитора, убеждаясь, что никакой силы не нужно, чтобы ее партнерша заскулила. — Какая ты чувствительная. И такая влажная, — рука совсем немного спустилась, собирая уже кончиками пальцев естественную смазку тела. — Ты уже меня ждешь? Се Лянь не знала, чего ждет ее тело, однако оно определено было возбуждено. В действиях Хуа Чэн не было жесткости и давления, словно с женщинами она обращалась иначе, не так, как уже знала Се Лянь. Ее пальцы бережно гладили, иногда задевая определенную точку, от которой у наложницы неосознанно поднимались бедра. Хуа Чэн присматривалась к ней, проверяла реакции своей отзывчивой партнерши. Оставив на толику без внимания, Хуа Чэн облизала оставшуюся на пальцах влагу и довольно улыбнулась. Вторая рука теперь удерживала ноги раскрытыми, а глаза демоницы блестели от предвкушения. Хуа Чэн протолкнула палец, гладко вошедший внутрь. Се Лянь сорвалась на пищащий стон, чувствуя мурашки по всему телу. Хуа Чэн легла ниже, грудь притиснулась к ноге наложницы, прижимая к постели, пока другую ногу демоница держала отодвинутой так, чтобы не скрывать от глаз нежный цветок между них. Один. Два. Она мягко развела в сторону пальцы, чувствуя, что тело Се Лянь ей сдается, увлажняется больше и ласково обхватывает внутри. Хуа Чэн поцеловала живот и ниже, укусила за тазовую косточку и с жадностью приложила язык туда, где были пальцы. Се Лянь взвизгнула с неожиданности. Лишь ухмыльнувшись, Хуа Чэн мягко перебрала пальцами, насколько позволяло тугое нутро, толкнулась, растягивая влажные стенки. Ее движения становились легче, когда демоница добавила язык, ласкающий то снаружи, то проскальзывающий внутрь. Се Лянь сминала руками постельное белье, запрокинув голову и не смотря на происходящее у ее промежности. Хуа Чэн вошла во вкус, прильнув крепче, вжимаясь лицом между ног и размеренно поглаживая свободной рукой по животу. Бедра наложницы оказались приподняты и уложены на плечи госпожи самым удобным образом. Сосредоточенная на вылизывание Се Лянь, Хуа Чэн далеко не сразу прислушалась к ее скулящему голосу. Той было слишком много, ведь Хуа Чэн без стеснения вторгалась языком туда, куда захотелось. Два пальца изменились на три, сопротивления не осталось, а смазки было достаточно, чтобы быстрее и сильнее иметь пальцами податливую девушку. Хуа Чэн приподнялась, облизывая губы и с наслаждением любуясь покрасневшим и возбужденным входом. В лицо смотреть было не менее интересно. Се Лянь поджимала губы, дрожала, скулила, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Она очаровательно металась на простынях, а ее бедра покачивались, толкаясь к рукам госпожи. Но все же вновь хотелось чувствовать девушку на языке. Хуа Чэн не смогла сказать, как прелестно выглядит Се Лянь, когда не стесняется и позволяет себе двигаться навстречу, получая удовольствие от близости. Ноги из-за наступающего напряжения от все приближающегося оргазма так и норовили сомкнуться вместе, едва ли не зажимая голову между них. Хуа Чэн наклонялась, притираясь щекой ближе к мягким бедрам. Рот и язык были заняты сладкой сердцевиной, поэтому желание вонзить зубы в мягкую часть ног пришлось сильно гасить. Прикрыв глаза, Хуа Чэн искренне наслаждалась тем, что могла вкусить свою наложницу. Трепетная пульсация внутри и на пальцах раскрывала то, что ее хорошая девочка все ближе к пику. Хуа Чэн не собиралась так легко уступить. Демоница развернула ее на живот. С влажным звуком пальцы отстранились, заставляя нежный вход пытаться сомкнуться вновь, лишь бы чье-то присутствие снова подарило удовольствие. Се Лянь едва не взвыла от возникшей пустоты, но укол возбуждения чуть выше жаждущего лона смел недовольство. Хуа Чэн поменяла положение рук, утыкая ее лицом в постель, сдавила сзади на шее, пальцы проскользили под животом, приподняли ее таз и вернулись ниже. Спина наложницы изогнулась, как натянутый лук. Ее лишили ласк изнутри, но снаружи оказалось не менее приятное место, о котором теперь заботилась Хуа Чэн. Се Лянь не заметила, когда отпустили шею, но не подняла головы, без сил сжимая кулак. Хуа Чэн навалилась сверху, добивая движением пальцев. Се Лянь под ней повела бедрами, явно пытаясь притереться к постели, чтобы дойти до конца. Хуа Чэн разрешила, дав наложнице возможность разрядки. Она содрогалась под ней, ощущая спиной вес женского тела, его жар и мягкость. В оргазме Хуа Чэн чуть замедлилась, едва кончиками пальцев поглаживая уже не сам клитор, а рядом, но для Се Лянь даже это стало пределом, который сумел довести ее до слез. Се Лянь вяло опала на постель, тихо скуля в болезненном послевкусие оргазма, когда Хуа Чэн снова развернула ее на спину. Лицо наложницы было влажным настолько, что будь на нем макияж, он был остался стерт и вульгарно размазан. За это зрелище хотелось заплатить любую цену, но красивое лицо было чистым без капли косметики, украшенное лишь румянцем и слезами. Демоница нависла сверху и поцеловала в распахнутые красные губы. Наложница перед ней оставалась совсем расслабленной, безвольной и такой горячей, что Хуа Чэн прижалась к ее телу, словно оно было единственным источником тепла, который мог ее спасти, будто хладнокровную змею. Се Лянь ощущала на вторгнувшемся языке собственный вкус. Слюна смешалась со смазкой, Хуа Чэн будто специально собиралась им поделиться, так сильно она углубила поцелуй. Се Лянь едва не задохнулась от напора, от давления, от веса тела, прижавшего ее к постели. Хуа Чэн ее обняла плотнее, сплела бедра и с урчанием простонала одобряюще в поцелуй. Демоница с трудом заставила себя поднять лицо и вновь облизнулась, теперь уже глядя в туманные янтарные глаза. Погладив по щеке, она еще немного полюбовалась тем, как Се Лянь переводит дух. Настала ее очередь дарить госпоже удовольствие. Се Лянь вряд ли поняла бы, что от нее ждали теперь, поэтому ей дали еще немного времени прийти в себя. — Я смогла сделать тебе приятно? — с кокетством протянула она, пальцами невинно проводя дорожку вниз от шеи между грудей и по животу. Дожидаться ответа она не стала, итак прекрасно было видно, что свой заслуженный оргазм Се Лянь получила, — теперь и ты сделай мне приятно. Ладонь Хуа Чэн вернулась к подбородку, повернула к себе. Демоница с интересом наблюдала, как в прекрасных глазах проступает осознание того, что от нее ждут. Рот Се Лянь открылся с удивлением, языком она бессознательно коснулась верхней губы, на что ее госпожа только кивнула, поддерживая. — Но… я не… — Се Лянь с трудом произносила слова и было удивительно, что она могла еще соображать, пусть и с усилием. — Я знаю, что ты не умеешь, но ты справишься. Я слишком сильно хочу, чтобы ты меня вылизала. Хуа Чэн в самом деле не стала медлить или ждать, когда наложница решится на первый шаг. Она надавила на плечи, укладывая полностью девушку на постель, и выпрямила спину. Волнение Се Лянь от нее не укрылось, но думать о нем не было смысла. Хуа Чэн хотела получить задуманное. — Закрой глаза, если так боишься, — палец лег на губы, приоткрывая рот. — Покажи мне язык. Одежда госпожи распахнулась, Хуа Чэн принялась избавляться от нее, чтобы ничего не мешало ей думать о своем удовольствии. Специально выбранный наряд были легкими, как раз для того чтобы быстро снять во время постельных игр. Хуа Чэн переставила колени так близко к плечам, что Се Лянь все же выбрала зажмуриться. Она послушалась, смежив крепче веки. Страх никуда не делся, но без вида обнаженного женского тела так близко к ней стало проще примириться с происходящим. Лицо наложницы оказалось между разведенных бедер. Хуа Чэн залюбовалась им, мягким жестом погладив по макушке. Возможно, в той позиции, в которой она пробовала наложницу, было бы легче обучить ее, что стоит делать, но соблазн самой объездить очаровательное личико пересилил. Рот был открыт, как и язык подставлен, так что Хуа Чэн, успокаивающе гладя по голове, опустила тело. Се Лянь вздрогнула, резко вздохнула, опалив воздухом влажную кожу. Демоница прогнулась, оперлась на постель рукой, и неспешно качнулась бедрами, потираясь. Се Лянь не знала, куда деть руки. Они беспомощно сжимались в пустоте, и Хуа Чэн положила их к себе на бедра. От нервозности Се Лянь не переставала сжимать пальцы и теперь ее руки стискивались на ногах госпожи, как Хуа Чэн этого и желала. От прикосновения к нежному телу неосознанно захотелось или убрать язык, или прикрыть рот, но вместо этого губы лишь чуть плотнее прильнули к возбужденной коже, словно Се Лянь рискнула сделать первый шаг. Хуа Чэн не ждала от нее великих талантов, даже маленького действия ей хватило для стона. Если бы прошлые ее любовники знали, как на самом деле можно было легко ублажить Градоначальницу, они бы завыли с того, как запросто все получала Се Лянь. Одной рукой демоница упиралась в постель, другой сжимала пальцы на затылке своей наложницы, притягивая ее лицо ближе к себе между ног. Се Лянь слепо утыкалась в нее. — Вот так. Не страшно же? — она направляла ладонью то ближе, то дальше от себя. Наложница дарила ей неловкую ласку, покорная во всем. Се Лянь не могла ни с чем сравнить этот вкус, который собирался на кончике языка от влажного женского тела. Хуа Чэн делала все сама, толкаясь бедрами и держа за голову. К удивлению, от партнерши она требовала минимум усилий, командуя приоткрывать рот и показывать язык. Постепенно ее толчки становились размашистее, Се Лянь не просто утыкалась в одну точку, вылизывая ее, а проезжалась от носа до подбородка, собирая естественную смазку на лицо. Если ее обилие было показателем того, насколько возбудилась госпожа, то Се Лянь могла не сомневаться в своем успехе. Хуа Чэн не стеснялась стонать, однако не так сильно, как делала это Се Лянь, когда была в принимающей позиции. Стоны не заглушали чмокающие звуки, с которыми она прижималась теснее. Ноги разъехались сильнее, под весом тела затылок сильнее вжался в кровать. Пальцы Се Лянь сжимались на бедрах, оставив на них свои следы. Хуа Чэн ими будет гордиться. — Вот так, моя девочка, — ладонь демоницы замерла, удерживая голову чуть запрокинутой, раскрытое лоно плотно прижалось к напряженному языку, который мягким движением скользил вдоль входа, проникая туда, где его ждали. Хуа Чэн подстроилась под этот темп, приложила руку к себе на грудь, сжимая и лаская сосок, чтобы помочь телу быстрее подчиниться желанию кончить. Лучшим вариантом оказалось опустить руку к клитору, тереться сильнее о горячий язык и полюбоваться на изогнутые брови девушки под ней. Если даже опыта ей не хватало, то ее личико было идеальным, чтобы мечтать на нем посидеть. Голос госпожи становился громче, ее оргазм не заставил ждать. Нутро содрогнулось, дыхание сбилось, а бедра напряглись в частой судорожной тряске. Хуа Чэн стиснула губы, ее колени стремились сойтись, сильнее заключая между них наложницу. Кончая, она ослабила хватку, уже не так сильно оттягивая за волосы Се Лянь. Она, тоже тяжело дыша, приоткрыла глаза, снизу вверх смотря на свою хозяйку. Хуа Чен, насытившись, плавно спустилась с улыбкой вниз, поцеловала ребра, двумя руками сжав прелестные груди. Она опустила голову между ними, чувствуя, как восстанавливается дыхание у Се Лянь. Притираясь к ее телу, демоница заглянула ей в глаза, вновь не сдерживая желание поцеловать влажные губы. Она не ошиблась, угадав, что и рот, и язык ее наложницы окажутся на вкус как собственная смазка. Се Лянь казалось постыдным то, как Хуа Чэн нарочно пробует саму же себя, собственную влагу, оставшуюся на чужом лице, но демонице было в извращенную радость испытать свой же вкус на губах девушки. Знакомое тепло снова прошило от макушки до ног, обжигая рот и руку, которую сжал в своей ладони демон. Когда у Се Лянь получилось освободиться от поцелуя, она открыла глаза, удивленно моргая пару раз. — Госпож… господин? Хуа Чэн изменил облик на привычный. Его пах все еще прижимался, так что Се Лянь ощущал возбуждение господина, которое никуда не исчезло за все время их близости, а словно набрало дополнительную силу. — Готов продолжать? — демон кивнул вниз. Проследив его взгляд, Се Лянь увидел, что его телу вновь вернули истинный внешний вид. Следы с кожи никуда не ушли, оставшись на груди, ребрах и бедрах, словно его прямо такого вылизывали, брали и доводили до оргазма. Он представил такого Хуа Чэна между своих ног и смутился еще сильнее. Вряд ли Градоначальник будет так заинтересован в его удовольствии, чтобы вновь баловать наложника языком. Скорее это Се Ляню придется занять место в его ногах. Пока Господин развел его бедра. Ноги Се Ляня обняли за талию, грозя вот-вот вновь соединить тела уже знакомым способом. Вечер не спешил прекращаться.