Забытое божество

Се Лянь не ждал, что господин начнет посещать его каждый день. Хуа Чэн зачастил наведываться к нему, проводя время рядом и уводя в другую спальню. Не каждый раз, но очень часто они вновь доходили до постели, где демон прикасался к нему, как к своему любовнику. Се Лянь заметил, что он стал обходительнее и мягче с ним, словно их договоренность повлияла на Хуа Чэна. Его наложник теперь не пытался избегать прикосновений, сдавался близости, хотя все еще было далеко до собственной инициативы, но Се Лянь уже чувствовал, что некоторые действия могут быть приятными. Признавать, что он всего лишь ищет оправдания к своему привыканию, он не хотел. Сопровождать Господина в его делах было любопытно. Оковы действительно не пытались жечься, когда Се Лянь заходил на ранее запретную территорию, и в присутствии Хуа Чэна, и без него. Резиденция была огромной и то, сколько заклинаний и чар поддерживали ее в таком состоянии, было страшно представлять. Временами Хуа Чэн не требовал от него ничего кроме молчаливого присутствия, разрешая Се Ляню самому развлекать себя любым тихим занятием. Господин позволял брать некоторые из его книг, так что, дорвавшись, Се Лянь неспеша мог изучать лучше то место, в котором был вынужден теперь жить. Он наблюдал за тем, что делал демон, даже если слишком близко своими записями тот не делился. Наложник рядом был скорее как питомец, на которого приятно посмотреть, улыбнуться и продолжить работать. Иногда Хуа Чэн подзывал его ближе к себе, когда заканчивал с бумагами и тогда мог как ограничится невинными ласками, так и зайти дальше, играя со своим человеком. Держать его постоянно в Доме блаженства Хуа Чэн действительно не стал и следующим местом, в которое попал Се Лянь после игорного дома, к его удивлению, оказался бордель. Господин не счел нужным объяснять, для чего им необходимо посетить это место, а бывший небожитель не стал настаивать на объяснении, тихо наблюдая. Перед этим между ними выдалось несколько раздельно проведенных ночей, так что небольшая догадка о том, что демон так ищет разнообразия, сама возникла в голове. Се Лянь помнил, что любовников и любовниц было множество у Градоначальника, но с его появлением остался только один единственный человек, который согревал постель. Он бы мог думать, что у Хуа Чэна есть кто-то еще, но погружение в общий сон ясно показало, что с тех пор демон оказался сфокусирован лишь на нем. Увлечение наложником так совпало с тем, что он и являлся его божеством. Словно судьба сама вручила Се Ляня в его объятия и заставила забыть о других желаниях. Разве могло ли случиться так, что Хуа Чэн вновь решил броситься в омут страстей с головой. Они прошли в отведенный им зал, где уже находились двое демониц, а затем в этой комнате стало еще больше лиц. Девушки светились от счастья, когда видели Градоначальника и совсем не смотрели на его спутника. Они слетелись, как разноцветные бабочки на сладкий цветок, платья и украшения создали яркий вихрь красок вокруг него. — Мы с сестрами так скучали по вам, господин, — мелодично протянула одна и ей стали поддакивать остальные. Се Лянь старался не слишком пялиться, но он уже давно не видел других демонов и любопытство взяло верх. Они выглядели очень человекоподобными, даже по стандартам смертных эти девы были прекрасны и не удивительно, что они пользовались вниманием главного существа в Призрачном городе. Однако некоторые черты ясно выдавали в них нечисть. Они были крайне бледными и совсем не дышали. У тех, кто уже распахнул декольте пошире, грудная клетка вовсе не двигалась. При улыбках клыки выделялись за яркими помадами на губах, как и самое очевидное в лице - глаза. У двух девушек, платья которых украшала вышивка паутины, Се Лянь заметил, что макияж, показавшийся ему необычным, был не просто рисунком на коже, а еще одной парой темных глаз. Самый теплый взгляд и светло-карие глаза у той куртизанки, которая первая и ближе всех подошла к господину. Она с ним начала разговор и ни на мгновение не переставала улыбаться с небольшими клычками. Се Ляню было не ясно: смелость это с ее стороны или же глупость. Четвертая, хоть и стояла почти также близко к ней и Хуа Чэну, вела себя крайне сдержанно, только подчеркивая контраст между ней и самой заинтересованной в господине девушкой. Одна из демониц окинула наложника недовольным взглядом сверху вниз и вновь поменялась в мягкой улыбке прежде, чем повернуться к Градоначальнику. Се Лянь понятия не имел, чем заслужил такое внимание от нее. Зато она определенно помнила, чье появление в проулке на цветочной улице отняло у нее одну из долгожданных ночей с ее господином. Демоница потянулась к Хуа Чэну так, словно пыталась достать до его лица, и Се Лянь был уверен, что такая наглость ничем хорошим не кончится. Даже со своего угла Се Лянь увидел, как демоница сыто прикрыла веки, сблизившись с его господином. Се Лянь отвернулся в сторону, чтобы не видеть этого, однако Хуа Чэн купался в женском внимании то время, за которое Се Лянь успел сосчитать лепестки у пиона, изображенного на одной из ширм в этом зале. Его отвлекли лишь разочарованные девичьи вздохи. Кажется, момент нежности закончился. — Сегодня я не развлекаться сюда пришел, девочки, — на этих словах в их голосах появлялось все больше грусти, эти куртизанки явно обожают Градоначальника, — сперва у меня есть несколько вопросов об одном госте. Девушки стали тише и серьезнее, внимательно слушая Хуа Чэна. Его наложник остался в стороне от “цветника” в центре зала, никак не мешая разговору, но прислушиваясь к тому, что обсуждалось. Интересно, что за гость мог появляться в публичном доме и чем так интересовать Градоначальника. — Я знаю, что этот небожитель был здесь совсем недавно, а прежде он заходил к вам около полугода назад… Се Лянь напрягся и почти задержал дыхание, чтобы услышать подробности. В его время боги не посещали подобные места. — Вы о том генерале, господин? Хуа Чэн кивнул, а Се Лянь задумался еще больше. Генералом мог являться лишь какой-то бог войны, но для чего им посещать публичный дом? Это могло быть связано с миссиями, если демоны вредили простым людям, а те молили небожителей о помощи. О том, что сюда можно приходить ради развлечения, Се Лянь не подумал. — Мне нужно знать, кто его обслуживал и что удалось выяснить о причинах его нахождения здесь. Девушки переглянулись, послышался мягкий шепот между ними, который со стороны было не разобрать, и Се Лянь с удивлением ждал подробностей о том, что за генерал мог заходить в цветочный дом. Не то чтобы Се Лянь любил собирать сплетни, он оправдывался тем, что уже давно не слышал о небожителях, а тут какая-никакая информация, отдаленно связанная с его прошлым. Хуа Чэн перевел взгляд на девушку в оранжевом, которая до этого успела заполучить его поцелуй. Ее помада чуть стерлась и демоница в фиолетовом, стоящая рядом, большим пальцем провела по уголку рта, убирая смазанный контур. — Сяомин? Названная Сяомин мотнула головой, но ее золотые глаза покосились на демоницу вбок. Вот она уже кивнула господину. Кажется, Хуа Чэн быстро нашел то, за чем пришел. — Хорошо. Янгуан остается. К остальным просьба, пока я занят, позаботьтесь о моем наложнике. Преоденьте его и можете показать местные интересные книги. Теперь Се Лянь знал, как звали еще одну девушку со спокойным лицом. Сяомин же вновь посмотрела в его сторону, а затем на градоначальника, будто проверяя, с кем именно ей будет лучше остаться рядом. Любопытство познакомиться ближе с фаворитом хозяина было сильным, но сильнее оказалось желание приблизиться к делу генерала-небожителя и своей сестры по древней профессии. — Я тоже общалась с ним в тот день, господин. Позволите тоже остаться? Янгуан едва не закатила глаза, услышав этот вопрос, но Хуа Чэн разрешил, а значит не видел никакой проблемы в ее участии. В прошлое посещение полгода назад генерал выбрал Сяомин или может это она выбрала его. Во всех трех мирах было известно о том, что он был хорошим любовником. Не было ничего необычного в том, что демоница, кормящаяся через секс, захотела его испробовать. Се Лянь не слишком надеялся, что ему можно будет остаться в зале с ними, поэтому не удивился, когда две другие демоницы, похожие на паучих, его по просьбе господина забрали в другую часть покоев, отделенных от зала плотными дверями. За ними он не слышал ни звука и даже немного расстроился. Однако что было хуже: находится там с Хуа Чэном или здесь с демоницами, он не знал. Хуа Чэн опустился на кушетку, откинувшись на ее спинку. Сяомин подала ему чай, пристроившись рядом, пока ее сестра, присев позади господина, стала проходиться гребнем по его волосам. Со стороны это не сильно отличалось от некоторых вечеров Хуа Чэна с любовниками, правда сейчас кроме них троих здесь нет прислуги и музыкантов. Генерал Мингуан в самом деле навещал бордель и провел здесь ночь. Хуа Чэн бы поверил, что это лишь небольшое развлечение небожителей, такое же как их походы в его Игорный дом, однако наводки Черновода говорили о том, что все не так гладко, как могло быть. Даже если Пэй Мин лишь спал с его девочками, то это могло принести какую-то крупицу информации. Кто владеет ею, владеет положением. Хуа Чэн вслушивался в то, что отвечали ему демоницы. Сяомин все сидела рядом, тянулась к нему ближе, явно в поисках благосклонности, даже если понимала, что спутник господина, отмеченный с головы до ног демонической аурой, был его партнером. Господин был не против подарить немного своего внимания тем, кто ни раз уже скрашивал его ночи. Когтями он прошелся по щеке девушки, шее, открытым плечам, невесомо поглаживая бархатную кожу. Теплый золотой взгляд спрятался под веками. Янгуан, закончив с его волосами, опустила когтистые ладони к плечам господина, разминая их с усилием. Она не так ясно показывала заинтересованность, но ее жестов было достаточно, чтобы дать знать. Демон хоть и пришел сюда не расслабляться, а узнать информацию по делу, но смог разгрузить голову. Давление рук Янгуан на плечах и шее, мягкое тепло Сяомин у его бока позволили прогнать лишнее волнение. Однако кое-что все же стало другим. Если раньше он искал здесь спутниц на ночь, то сегодня уже этого не хотел. Полноценный прием пищи он им не устроит, дав лишь то немногое, что можно почерпнуть в поцелуях и прикосновениях. Демоницы-паучихи к заданию Градоначальника подошли ответственно с энтузиазмом. Чжую и Чжуюэ, оглядев Се Ляня с головы до ног, посмотрев на то, во что уже он был одет по выбору своего хозяина, решили не сильно изменять его облик. Цвет наряда был светлым с элементами розового и золотого, подходящего к браслетам на руках, поэтому девушки достали для него один из новых мужских нарядов. В цветочном доме работали и девушки, и юноши, развлекающие самых разных гостей, которые могли им платить и деньгами, и энергией, за что к их пожеланиям относились внимательно. Демоны и сами любили наряжаться, так что одежды красивой и нетронутой было достаточно. Они не боялись, что во время любовных игр что-то может испортиться и порваться. Следом паучихи стали копаться в украшениях и заколках, выбирая, чем дополнить образ любимого наложника. Се Лянь осматривался в покоях, похожих на те, что были в доме блаженства, но меньше в несколько раз. До роскоши и богатства резиденции не дотягивало. — Вы не выглядите довольным, — произнесла Чжуюэ, протягивая Се Ляню наряд и предлагая одеться. — Вы не понимаете… — Нет, это вы не понимаете своего счастья. Градоначальник щедр и на деньги, и демоническое силы. — более бойко высказалась Чжую, отвлекаясь от нескольких однотипных заколок. — Любая из нас была бы готова сутками в его постели служить… Се Лянь поджал губы. Очень жаль, что Хуа Чэн не выбрал одну из них на постоянное место, раз они так любят его. Возможно, что в соседнем зале демоницы уже прислуживают ему… Качнув головой, Се Лянь прогнал это подозрение. Его бы не привели сюда, если бы Хуа Чэн хотел кого-то другого. И то, что девушки сейчас наряжали его, уже говорило о том, что они для хозяина подготавливают подарок в красивой обертке. Он переоделся в новые одежды с помощью демониц, помогающих ему справиться с пуговицами и завязками на каждом слое. Когда они затянули пояс, то Се Лянь с удивлением осознал, что одежда сидит ровно по его фигуре, словно подбирал ее человек с идеальным глазомером. Может, дополнительные пары глаз делают наметанный взгляд более точным. Се Лянь боялся, что увидит вместо себя в зеркале проститутку со своим лицом, но ошибся. Он выглядел роскошным и балованным молодым юношей, в одежде которого угадывались намеки на детали женского гардероба. Даже его оковы на руках выглядели частью общей картины. После добавления украшений девушки взялись за его волосы. Их собрали в высокий хвост, скрепили заколкой и добавили на голову цветы. От того, как это напоминало то, чем венчали его голову как бога войны в цветочной короне, Се Ляня пробила дрожь. Он еще раз присмотрелся к отражению. Убранные наверх волосы оставили открытым его лицо и уши с серьгами, подаренными Хуа Чэном. Красные бусины в них были точь-в-точь как те коралловый, которые он носил на церемонии несколько сотен лет назад. Воспоминания были свежи после сна. Он тронул себя за ухо, уже больно не было. На этом его сборы не окончились и демоницы предложили ему косметику. Се Лянь не осуждал широту взглядов демонов, но сам не был заинтересован в макияже. Тем немногим, что он позволил сделать на своем лице стал тонкий узор между бровей и следом же девушки подвели ему глаза и губы. Он проиграл, внешне превратившись в идеального работника борделя, какой понравился бы Градоначальнику. Хуа Чэн не спешил к ним, так что убедившись в том, что внешний вид человека идеален, демоницы позволили ему посмотреть обещанные Хуа Чэном интересные книги. Демоницы свою работу выполнили и едва слышно переговаривались, еще раз поправляя волосы и расчесывая их. Он открыл на случайной странице, но вместо текста глаз зацепился за развратную иллюстрацию двух мужчин в откровенной позе. Тот, что снизу, лежал с раздвинутыми ногами, а второй был заключен между них, плотно прижимаясь пахом. Это было именно то положение, в котором он часто оказывался под Хуа Чэном. Простая позиция, которая не требовала от него много участия, разве что поднимать взгляд и все же смотреть на господина, когда он просил. Остальное делал он: гладил, сжимал, входил и направлял. Се Лянь растерялся и вместо того, чтобы закрыть, пролистал дальше, вновь замерев на следующей картине в иной позе, в которой он тоже спал с Градоначальником. Она уже требовала больше участия от принимающей стороны, восседавшей на партнере наездником, что выполнять так, как желал Хуа Чэн, у Се Ляня выходило плохо. Его сжигал стыд от макушки до пяток и самому заставлять себя двигаться было крайне сложно. Он не понял, был ли это художественный роман для взрослых или учебник по соблазнению, но смотреть его дальше Се Лянь не стал, вспомнив, как закрыть книгу. Его щеки загорелись. Сейчас ему не было смысла стараться держать мысли в чистоте, но отходить от старых привычек было проблемно. Скорее всего в других книгах он обнаружил бы все тоже самое, названий на темных обложках не было, лишь витиеватые узоры золотого и серебряного тиснения. Ничего полезного Се Лянь не нашел бы в них, однако волнение обожгло лицо жаром. Он не притрагивался к подобной литературе, в комнатах резиденции тоже не было подобной пошлости среди всего, что он успел прочитать. С задумчивостью Се Лянь все же открыл еще одну книгу, решив дать ей шанс, и бездумно пролистал несколько страниц текста, пока не ухватился за отдельную фразу. «...мир сузился до размеров, комнаты, до размеров ложа, до размеров одного единственного вздоха...» В этом было больше нежности, чем в прошлых картинах. Осознание, что здесь также идет речь о сексе пришло с опозданием. Он перечитал, по следующим словам принимая, что это еще одна грязная история, даже если часть текста звучала довольно романтично. «Как добытчик жемчуга вскрывает раковину в поисках сокрытого, он ...» Се Лянь захлопнул книгу. В прохладной комнате стало душно. Он осмотрелся, сопровождавшие его демоницы уже успели оставить его и позволить в тишине одному позлиться на то, что увидел в книгах. — Интересные книги… — язвительно пробормотал он под нос, хотя никто бы не услышал и не ответил. Конечно, Хуа Чэн не оставлял попыток пробудить в нем заинтересованность к постельным делам. Се Ляню же искать повод для инициативы не хотелось. Хоть его тело быстро привыкло, не отзывалось такой же болью, как раньше, а после излишней грубости он мог быстро залечивать синяки мазью, разум все еще противился использованию. Когда тело реагировало положительно, взгляд все равно бездумно тянулся к потолку, чтобы переждать фрикции. А когда возбуждение затапливало рассудок, Се Лянь уже не думал ни о чем. Демон бесшумным шагом проник в покои, получив то, что хотел от демониц. Хуа Чэн обратил внимание на закрытую книгу, лежащую под рукой наложника и усмехнулся. — Да, весьма примечательный трактат о человеческих отношениях. Очень откровенный, что редкость для времени, когда был написан, — хитрая двусмысленная улыбка тронула его губы. Се Лянь выпрямился, тут же посмотрев на господина. С удивлением он увидел, что в руках господин держал поднос. Обычно подобное приносили им слуги, а не сам Непревзойденный занимался своими закусками. Темный сосуд, чашки, засахаренные фрукты… Се Лянь вспомнил, что давно уже не ел, а в публичном доме они уже провели достаточно времени. Без часов, без окон и даже без благовоний Се Лянь терялся. Хуа Чэн им залюбовался. Он знал, что демоницы очень точно угадывают пожелания гостей, особенно тех, с кем знакомы не первый день. Их эмпатия на высшем уровне, но сейчас Чжую и Чжуюэ превзошли его ожидания. От кончиков белых носков до макушки, украшенной цветами, демон был доволен их работой. Они подчеркнули то, что было в наложнике прекрасно, и подняли на поверхность то, что было скрыто даже от его господина. Се Лянь поймал мысль, что очень странно приходить в бордель ради занятия любовь и брать там своего человека, но Хуа Чэн явно не мыслил такими же рамками. Он лишь совместил деловой поход с возможностью получить разнообразие в обстановке. Демон оставил рядом поднос, осмотрел комнату и решил привнести в нее несколько изменений. Верхний свет стал тусклее от действий его духовных сил, он зажег какие-то ароматные благовония. Се Лянь тем временем присмотрелся и принюхался к содержимому сосуда, уловив в нем алкоголь. — Расслабься. Даже если ты не в моей спальне, здесь только я, — Хуа Чэн должен был звучать успокаивающе, но для Се Ляня, чем ближе оказывалась перспектива побыть в постели, тем сильнее казалось, что он заходит в логово к тигру. Привыкание не помогало не дрожать. — Я постараюсь, — негромко ответил Се Лянь. Хуа Чэн сам выглядит непринужденным и мягким, будто из него уже вытянули часть той прыти, которую терпел Се Лянь ночами. Вот наложник перед ним на постели, красиво одет, накрашен и попросту ждет, а демон так и не кинулся к нему. Терпением Хуа Чэн не отличался обычно. — Наливай, — тепло произнес Хуа Чэн, снова садясь рядом с ним. Се Лянь послушался, аккуратно поправляя рукава и переливая вино, — себе тоже. Демон следил, чтобы его чарка тоже была наполнена, чтобы Се Лянь выпил до дна и чтобы не оставил без внимания сладкие фрукты. Что после половины сосуда, Хуа Чэн потянется его поцеловать, было ожидаемо. Вряд ли демон испытывал такое же опьянение, но у Се Ляня понемногу кружило голову. Он открыл рот навстречу и сладкий вкус снова затронул язык. Градоначальник по-собственнически обнял за талию, притягивая к себе плотнее. Ладонь Се Ляня уперлась в широкую неподвижную грудь. Хуа Чэн слишком быстро выпустил его из поцелуя, на что Се Лянь растерянно уставился в его лицо. — Не думал, что тебя можно сделать еще красивее, — мягко сказал он, проводя пальцами по локону челки и накручивая его, — даже жаль будет раздевать. — Так не раздевайте. Только услышав, как звучит собственный голос, Се Лянь заметил, что его ответ звучал и язвительно, и заигрывающе. Хуа Чэн отпустил руку и длинная прядь упала на плечо. Проследив ее движение, он спустил с плеча несколько частей наряда, обнажив белую кожу со следами своих клыков. То, что Се Лянь теперь постоянно носил их, не успевая залечивать видимые следы, будоражило при каждом взгляде. Словно ничего уже не могло еще сильнее показать, что этот человек принадлежит ему. Губы господина были горячими, когда целовали его шею и грудь, наряд быстро распахнулся сначала до ключиц, а затем и до пояса. Повалившись поперек постели, Хуа Чэн навис сверху ни на мгновение не выпуская из объятий. Его руки были повсюду, приторные губы то целовали лицо, то кусали ниже. Хуа Чэн ловко раздевался сам и снимал одежду с наложника. Они перевернулись на ложе. Се Лянь уткнулся в подушку лицом, приподнимая бедра. Гораздо чаще они делали это лицом к лицу, Хуа Чэн любил заглядывать ему в глаза, и Се Лянь его слушался, стараясь не всегда жмуриться. Когда ему становится хорошо, то смотреть в ответ становится тяжелее. Когда тело было все ближе к оргазму, он замечал, насколько хорошо совпадали их тела. Заполненность больше не мешала, а движения терзали с удовольствием. Когда Хуа Чэн тянул его за волосы, когти приятно проводили по затылку, приподнимая голову. Се Лянь открыл мутный взгляд, высматривая перед собой. Он понял, почему сейчас господин выбрал эту позицию. Зеркало расположенно довольно далеко, но даже так он может распознать силуэты их сплетенных тел и свое растерянное лицо. В отражении оно кажется даже развратнее. Между бедер влажно от масла, а господин вторгается в него плавным глубоким движением. Се Лянь жмется к постели, но взгляд так и остается прикован к отражению возвышающейся над ним фигуры. Он не знает, красуется ли Хуа Чэн или он сам по себе настолько удивительно выглядит, когда кого-то берет. В голове приятно пустеет, так что Се Лянь едва не урчит, когда чувствует внутри движение. Он едва не повалился всем телом на постель, когда демон отпустил его бедра, но он меняет положение руки, беря за горло. Его предплечье поддерживает поперек груди и обездвиживает, не давая упасть снова лицом в постель. Ноги становятся такими слабыми, а это положение их прижатых тел задевает новые непривычные точки в нем. Благовония догорают, Се Ляня хватает только на мягкие поскуливания в плотных объятиях Хуа Чэн. Веки тяжелеют. Он не запоминает, как они заканчивают, но Хуа Чэн дает ему достаточно времени, чтобы перевести дух и задремать. Когда он проснулся, Хуа Чэн был уже одет и занял место за столом, читая книгу, оставленную наложником. Се Лянь потянулся и присел, но не смог удержаться от болезненного стона, когда нижняя часть тела напомнила чувствительностью о том, как он только что служил господину. Хуа Чэн с улыбкой посмотрел в его сторону, тут же оставив чтение. Наложник вздохнул и хрипло кашлянул, чувствуя в горле сухость. Демон выглядел довольным и быстро подошел к постели с чашей, подав ее Се Ляню. Бездумно он взялся за нее, выпивая. Вкус пришел позднее, как и осознание, что это была не вода, а все то же вино. Туман в голове должен был пройти после сна, однако он никуда не делся и каждая клеточка тела все еще казалась воспаленной от чужих касаний и присутствия. Хуа Чэн зашелестел одеждой и загремел украшениями. Для Се Ляня они прозвучали так громко, словно о голову ударил колокол. Что-то накрыло плечи теплом. — Я не буду командовать ничего лишнее. Просто обучу тебя тому, как мне нравится кое-что. Демон извлек из рукава листок с нарисованной печатью контроля и прижал ее к голому плечу Се Ляня. — Подойди, — ласково позвал Хуа Чэн. Смотря на наложника в одной лишь красной накидке, которую с щедрой руки позволил надеть на плечи Градоначальник, он испытывал наслаждение. Взгляд у Се Ляня был нечеткий, он вяло моргал, явно с трудом разбирая, что происходило вокруг. Щеки горели красным от пьяного румянца, а тело словно пылало жаром, когда он встал, подошел ближе и, не устояв на ногах, рухнул перед Градоначальником прямо коленями на так удачно сброшенные с постели подушки. Улыбаясь, демон погладил его по волосам, скользнул кончиками пальцев по лицу и легко приподнял подбородок. Се Лянь посмотрел вверх, но так и не смог собраться. Вид был словно за мутной пеленой. Левый глаз Градоначальника темной бездной смотрел в глаза Се Ляня, правый же, чуть спрятанный за свободной челкой, рубиновым огоньком лишь слабо блестел, стоило Се Ляню присмотреться. Он охнул. Красный и черный на белом лице невольно пробудили спрятанное глубоко воспоминание, как под прорезью улыбающейся маски на него смотрел призрачный спутник. Тот же цвет глаз, та же прическа - собранные в высокий хвост волосы были убраны за спину Градоначальника. В мутном мареве Се Лянь вспомнил лишь одно существо с такими же глазами, но оно тоже уже не было в живых. Даже за долгую жизнь ни у кого больше не было таких выдающихся глаз. — У… ин… — вяло позвал он, но свой же голос казался как сквозь толщу воды. Бесполезно. Се Лянь поджал губы и замолчал. Хуа Чэн услышал эти стоны и улыбнулся до клыков, как же сладко они прозвучали. — Не бойся, я все объясню и медленно научу тебя, как нужно себя вести, — его палец лег на приоткрытые губы и мягко погладил, затем демон убрал руку, — открой рот. Се Лянь подчинился. Его губы раздвинулись, он задышал ртом. Горячее дыхание касалось по-мертвецки холодных пальцев, согревая. От глубоких вдохов грудная клетка двигалась, прикрытая красной тканью, а Хуа Чэн любовался этим. — Шире… Вот так, — его палец оттянул вниз губу, давя на челюсть. Се Лянь вновь послушался, — умница. После поглаживания по губам, демон положил палец на язык, робко просматривающийся внутри распахнутого рта. Он ощущался, как влажный нагретый бархат. От осознания, что этот рот будет дарить ему удовольствие, демон восхитился. Он научит Се Ляня делать все правильно, выдрессирует такого исполнительного и покорного, как сейчас. — Обхвати. Соси. Не касайся зубами, — Хуа Чэн сухо выдал подряд три команды, чтобы наложник успел его понять нетрезвым разумом. Се Лянь поелозил на месте, замялся, но быстро вспомнил свои обязанности. Большой палец целиком был в его рту, сжатый между губами и прижатый к языку, когда Се Лянь потянул, делая сосательные движения губами. Зубы едва задели, но он вовремя позаботился об этом, больше не ошибаясь. Он мог бы представить какую-нибудь сладость, сироп от танхулу, который таял бы на языке от обилия слюны, но в голове был лишь морок и необходимость слушаться команд. — Хорошо. Продолжим, — Хуа Чэн был им доволен. Ему не пришлось повторять дважды или трижды, чтобы добиться желаемого результата. Наложник схватывал на лету то, что от него требовали, выполняя даже без попыток сопротивления. Демон отодвинулся. Рука скользнула по лицу, ласково обводя мягкие черты. Ресницы опущены, щеки горят, губы раздвинуты, а дыхание легкое и волнующееся. Очарование и нежность во внешнем виде его наложника сжимали сердце. Полное подчинение поднимало настроение и подстегивало возбуждение. Демон нехотя убрал руки, чтобы снять с себя одежду. Се Лянь был обнажен и прикрывался лишь тем, что позволил Градоначальник. Даже в таком расслабленном состоянии рассудка его скромность не исчезла без следа. Хуа Чэн развязал штаны и спустил их ниже на бедрах. Взяв в руку член, он провел по всей длине, подготавливаясь к тому, что предстояло. Будь это кто-то другой, уже знающий, как доставлять ртом удовольствие, демон мог бы не останавливаться так. На этот же раз ему предстояло обучить наложника тому, как все должно пройти. Се Лянь в его сторону не смотрел, предпочтя отвести взгляд набок и в пол, рассматривая золотые кисточки на подушках, а не достоинство господина. Демон опять вернул свое внимание к Се Ляню, взялся за подбородок и приподнял его лицо. — Открывай рот. Шире. Язык высуни, — не переставая поглаживать себя, он снова отдал команду, наблюдая, с каким послушанием наложник все это делает. Его прекрасные губы открылись достаточно широко, кончик языка показался наружу, влага от слюны заманчиво блестела. Демон придвинул его голову ближе к себе и положил на язык член. Головка коснулась бархатистой поверхности, неглубоко и совсем мягко поводя из стороны в сторону, от уголка губ до другого. Дыхание Се Ляня заметно сбилось, он вдыхал то носом, то ртом, а грудная клетка дрожала. Он терялся, не зная, как контролировать свои вдохи. Воздух стал обжигающим. — Сожми губами. Не подчиняться Хуа Чэну он не мог. Обхватив головку так, как прежде пробовал делать это с пальцами, Се Лянь все же сумел это выполнить. Губы сложились кольцом, член незнакомой тяжестью ощущался на языке. Хуа Чэн едва качнул бедрами, совсем немного скользя внутрь и затем обратно. Даже маленького движения хватило, чтобы размазать слюну. Он не рисковал делать это быстро и размашисто, лишь понемногу менял положение. Обе ладони легли на голову наложника, то поправляя волосы, то попросту направляя его взять побольше в рот или же освободить. Внутри было жарко, влажно и даже зубы тот послушно прятал, даже не задевая ими. — Теперь давай глубже, — зачарованно прошептал Хуа Чэн, утирая уголок губ, — может быть будет неприятно горлу, но терпи. Хуа Чэн толкнулся вглубь. Медленно, проверяя, где будет тот предел, когда наложник станет давиться или кашлять. Се Лянь молчал. Его горло хоть и было тугим, но словно давление постороннего предмета не создавало ему проблем. Глотка не сокращалась так, словно хотела его вытолкнуть, лишь мелко и редко. Демон пальцами коснулся губ, дыхание из носа задело кожу. Частое, но ровное, никак не похожее на дискомфорт. Он не заметил, как полностью оказался в узком горле, не встречая никакого сопротивления, а малейшее подрагивание никак не походило на рвотный рефлекс. Удивленным взглядом демон посмотрел на наложника, который опустил веки, сумел сделать дыхание спокойным. Этот человек полон скрытых талантов, не иначе… Демон был восхищен. Он не поверил бы, что невинный человек может так легко его принять. У Хуа Чэна не было иллюзий на счет своего размера, он знал, что его партнерам и партнершам было не всегда легко уместить его глубоко в глотке. Этот наложник оказался первым, кто при близком знакомстве с его членом не сбился и не подавился. Хуа Чэн не мог объяснить это своими чарами. Да, талисман делал Се Лянь послушным, но он бы не заставил его горло открыться настолько. Оставался вариант, что его наложник сам по себе такой особенный. Он вышел полностью. Се Лянь, освободившись, задышал открытым ртом так, словно только что вынырнул с глубины. От влаги нанесенная на губы краска стерлась по контуру и размазалась, красный след остался и на коже Хуа Чэна. К его лицу он поднял золотой взгляд вверх, демон испытал дрожь удовольствия. Его воодушевили таланты Се Ляня и дальше господин не стал гасить свое желание. Расслабленность и покорность в человеке только убедили его продолжать и наконец взять свое удовольствие в том темпе, в котором хотелось. Двумя руками он взялся за голову наложника, поправляя спадающие к лицу локоны из прически, и потянул к себе. Рука нашла удобное положение, чтобы держать перед собой Се Ляня. Он прикрыл глаза, позволяя себя использовать. В голове был блаженный туман. От Се Ляня не требовалось никакой активности и от этого становилось во много раз легче. Лишь подождать. Лишь потерпеть. — Ты проглотишь, — демон хотел произнести это ровным тоном, но голос дрогнул, выдавая наслаждение негромким стоном. Се Лянь не мог сопротивляться, как и не мог держать в голове хоть какую-то мысль. Член распирал горло, растягивал губ, сильнее стирая с них помаду и портя макияж. Под веками проступила влага, которая тоже стирала краску с глаз. Он упирался за языком, терся так, словно мог оказаться еще глубже. Он все чаще прижимался носом к телу господина, не замечая, двигается ли сам, или же бедра Хуа Чэна быстрее подаются ему навстречу. Подняв ладони, Се Лянь схватился пальцами за штанину, сжав через ткань ногу так, что ногти впились в кожу под ней. То ли от долгой ласки, то ли от усталости из-за распахнутой челюсти он задышал чаще, слыша горячую пульсацию сердцебиения в голове. Тяжело сглатывая, наложник поднял взгляд из-под ресниц. Хуа Чэн с блаженством поглаживал его затылок, опустив веки, не смотрел на него. Под пальцами вздрогнули мышцы, толчки чуть сбились, Се Лянь уже инстинктивно знал, что это признаки поступающего удовольствия. Горячая влага заполнила горло, осталась на языке терпким привкусом, пока горло само по себе не вздрогнуло, проталкивая внутрь. Се Лянь растерялся с того, как легко это получилось. Член не стал менее твердым между губ, но с легкостью выскользнул, еще больше растирая помаду. Хуа Чэн коснулся его лица, вытирая уголки губ от жидкостей. И они, и подбородок блестели от слюны. Демон не спешил снимать с плеча подчиняющий талисман, так что Се Лянь оставался в его власти, с трудом привыкая, что теперь его рот свободен. Поправив штаны, Хуа Чэн опустился рядом с ним, подтянув одну из подушек и присев на мягкое. От взгляда в его довольные глаза, закружилась голова. — Где ты научился подобному? — задал он вопрос, не предполагая, что можно ответить на подобное. Невинный монах, который трясся от его прикосновений, показал ему такую глубокую глотку, которую могла исполнить не каждая проститутка. — Глотание меча… Я показывал уличные выступления, чтобы заработать денег, — талисман заставил его быстро ответить истину. Даже не ясно по сравнению с клинком нынешний опыт был труднее же или наоборот. Хуа Чэн едва не посмеялся, но сдержался и лишь снова провел пальцами по неровному контуру краски возле губ. — Ты хорошо поработал. Теперь отдохни. Стоило талисману отодвинуться от кожи, Се Лянь ощутил, каким же тяжелым стало его тело, замученное и уставшее от ласк. Хуа Чэн подхватил его за плечи, но корпус повело вперед все равно. Голова устало легла на грудь к демону, находя покой на нагретой коже. Это было нечастым событием, что Се Лянь вот так мог прижиматься к нему, не испытывая прежней настороженности даже спустя столько времени рядом, когда пропали следы того, как Хуа Чэн мог на него срывать злость. На этот раз Хуа Чэн оставил в оплату борделю денег больше, чем смог отдать демонических сил.