Забытое божество

Инь Юй наблюдал за развитием их отношений, как за многотомной книжной историей, где герои проходят путь от ненависти до любви. Когда-то он сказал Се Ляню, что он будет свободен, когда надоест господину, что тот быстро начинает скучать, но Посланник Убывающей Луны оказался не прав тут. Сменялись времена года, а Се Лянь все также находился возле Хуа Чэна. Со стороны временами выглядело, что они не в ладах, но демон со своим увлечением нашел много точек соприкосновения, как оказалось. Звуки ударов мечей могли быть знаком тревоги. Инь Юй огляделся, кое-как удерживая гору свитков. Лязг затих, когда Се Лянь покрутился вокруг своей оси, подняв меч над головой, и следом направил на противника в протянутой руке. Это явно не было жестом для атаки, а для красоты и тонкой игры. Изящество человека все еще было для Хуа Чэна усладой глаз. Эмин перед ним трепетал от восторга и лишь от крепкой руки хозяина мог перестать пищать при взгляде на Се Ляня. Одежда на нем была легкая, словно он надел один лишь нижний слой, она распахнулась на груди, штаны обтянули мышцы бедер. Если бы Хуа Чэн хотел победить, то легко бы обернулся бабочками, встал за спину и сжал руку на тонком горле. Се Лянь ему улыбался, поправляя одежду и прикрывая оставшиеся на голой коже следы совместных ночей. Инь Юй хоть и пользовался своим умением оставаться незаметным другим, но спешно ретировался из зала, решив в другое время уведомить господина о партии свитков. А лучше сделать это по духовной сети. Неизвестно еще, чем закончатся игры с оружием у этих двоих. Они могли плавно перетечь в горизонтальную плоскость. Наблюдать за ними Инь Юй вовсе не хотел. Клинок Се Ляня прошел гладко вдоль бока, изображая ранение соперника. Хуа Чэн, смеясь, лишь поднял руки и отпустил Эмин, тут же решивший подлететь к победителю и потереться о него чуть выше колена, признавая чужое превосходство и свое поражение. Се Лянь чувствовал в каждой мышце пульс, так быстро стучало его сердце в распаленной грудной клетке. Одежду захотелось распахнуть еще сильнее, хотя небольшого пространства голой кожи хватило, чтобы Градоначальник смотрел на него заинтересованным томным взглядом. — Господин доволен? — чуть хриплым голосом поинтересовался Се Лянь, пряча свой клинок в ножны, а к Эмину протягивая руку и поглаживая по рукояти в похвалу за приятную дуэль. — Благодарю, — Хуа Чэн улыбнулся ему клыками, подзывая Эмин обратно к себе. Сабля с ворчащим дребезжанием нехотя вернулась к хозяину, бросая взгляд в сторону наложника, на что Се Лянь почти засмеялся. Хуа Чэн сделал шаг ближе, но замер, подняв к виску руку. Лицо стало сосредоточенным, затем мягкая удовлетворенность сменилась раздражением. Се Лянь же убрал на место меч, с которым тренировался, понимая, что скорее всего господин сейчас отправится решать какие-то дела и предоставить его самому себе. Стоило наложнику повернуться, как Хуа Чэн оглядел его взглядом раздосадованного мальчишки, которому показали леденец и тут же отобрали. Се Лянь заговорил первее: — Вам нужно отлучиться? — он невинно опустил ресницы и тут же отвернулся к мечам на полке. — Да. Можешь дальше поразвлекаться еще здесь. Я не против. — Хуа Чэн считал молчаливый поворот головы и дал позволение еще до того, как наложник догадался его озвучить. Се Лянь кивнул, смотря, как на месте господина ворох белых бабочек покидает оружейный зал, оставляя лишь одну в помещении с ним. Без Хуа Чэна он продолжил тренировку, теперь уже чуть меньше увлекаясь красивыми элементами танца, а вспоминая то, как по-настоящему сражаться мечом. Движения стали четче, резче, острее. Се Лянь вложил больше силы, скорости и ловкости во взмахи, не думая, что ему нужно их изящество и красота. Перед Господином ему не нужно драться по-настоящему, а лишь показывать свои навыки для общего увеселения. В его отсутствие он может следовать только своим желаниям. Он провел достаточно времени в оружейной и с Хуа Чэном, и после его ухода. От долгой нагрузки тело приятно разогрелось, но к мокрой от пота спине одежда неприятно прилипала. Захотелось ее сменить, а еще смыть с себя последствия тренировки. Се Лянь потянулся, разминая плечи и пояс и вновь нашел взглядом единственную бабочку, которая не исчезла с уходом демона. Та неподвижно сидела на высокой полке, изредка расправляя и складывая крылья. Уже не первый раз Хуа Чэн оставлял одну или двух рядом с ним, когда мог сам быть занят и уходить. Се Лянь понимал, что они часть сил и способностей хозяина, значит вовсе не случайно остаются в его поле зрения. В купальне возле своей спальни Се Лянь с радостью окунулся в горячую воду, смывая с себя грязь от тренировки. От ног до макушки блаженство окутывало его, стоило дать телу заслуженный отдых. В приятной тишине он закрыл глаза, слыша лишь течение воды. От жара мышцы приятно гудели, доказывая, что наложник не зря гоняет себя, вспоминая старые тренировки. Откинув голову на каменный борт, он расслабил плечи, вдыхая пар и ароматы масел с воды. Сильные движения заменила полная расслабленность. Мокрые волосы, теперь не убранные в пучок, липли к шее и вискам. На светлом лице не было ни тени тревоги и заботы. Наложник совсем не слышал шагов, но плеск по другую сторону купели вывел его из забытья. Се Лянь моргнул несколько раз, не понимая, мерещится ли ему сквозь пар фигура напротив или его воображение выдает действительное за желаемое. — Господин? — удивился Се Лянь, наконец-то обратившись к нему. Хуа Чэн улыбнулся, показав клыки, но с места не сдвинулся. На его памяти демон не посещал с ним купальню, наоборот долгое время подчеркивая, что эти несколько комнат в крыле принадлежат гарему. Это наложник сам покидал его, присоединяясь к господину в его занятиях. Долгое время он даже спальню Се Ляня избегал. По пальцам одной руки можно было сосчитать, сколько раз они делили именно ту кровать. — Я думал, вы будете заняты до ночи, — негромко сказал Се Лянь, он был растерян, но все равно рад увидеть Хуа Чэна вновь. Они не смогли подольше потренироваться, но ничего не помешало бы вернуться в оружейную в любое другое время дня. Демон, подняв над водой руку, поманил к себе. Се Лянь без раздумий двинулся к нему навстречу. Крепкие руки тут же сжали талию и затянули ближе. Он оказался на чужих коленях, удобно садясь и разводя бедра, чтобы его обхватить. Движения тела вышли такими естественным, словно он сам никогда иначе и не занимал место перед господином. Хуа Чэн огладил ровную спину, ноги, заглянул в глаза. С длинных волос стекала вода, оставляя капли на лице и губах. Стоило темному взгляду спуститься к ним, Се Лянь немного подался ближе. Хуа Чэн с удовольствием прижался к его губам, еще крепче стискивая в руках. Схватившись ладонями за каменный борт, наложник ударился о него запястьями и выплеснул из купели воду. Горячее дыхание слилось со звуками того, как увлеченно целовал его господин. Не отодвигаясь от его лица, Хуа Чэн поднялся, а Се Лянь, теряя опору, схватился за его плечи, еще ближе прильнув в демонические объятия. Хуа Чэн быстро развернулся, усаживая перед собой наложника на край купели. Се Лянь задышал тяжело, открыл глаза и посмотрел перед собой, пытаясь угадать, что на этот раз захотел его господин. Он развел колени шире и снова потянулся вперед, чтобы получить еще один долгий жадный поцелуй. Сладость чужих губ сводила с ума. Прижиматься к ним теперь было самым обыденным делом, но очень-очень приятным. Демон увлекал его своим языком в ласковую игру, собирая беззвучные стоны. Се Лянь обнимал, никак не выпуская. Прижатые друг к другу тела были влажными, а Хуа Чэн таким горячим после нагретой воды из купальни, словно он и не был демоном. К его всегда прохладному телу было удобно прижиматься в летнюю жару, а сам Хуа Чэн тянулся к теплу живого человека. Се Лянь с легкостью понимал, что от него ждет господин. Он много времени провел рядом, развлекая его, помогая занять пустые вечера и удовлетворяя его в постели. Читая его, угадывая настроение, наложник старался играть правильную роль, делая усилия над своим смущением, чтобы в итоге за несколько месяцев ему перестало быть нужным притворяться. Руки Хуа Чэна оказались удивительно ласковыми, даже сквозь силу. Его страсть, его умения сами затянули бывшего небожителя в пучину, показав, как здесь хорошо. Чувствовать его горячие ладони было так правильно, целовать мягкие губы так восхитительно. Господин подобрал все ключи к его замкам, удовлетворяя то, о чем Се Лянь долгие годы не имел понятия. Он против воли вытянул на поверхность его желание, столкнул с ним лицом к лицу, а теперь удовлетворял его раз за разом. Се Лянь поднял ногу над водой, сгибая ее и ставя пятку на влажный камень. Подтянув к себе, он сможет лучше раскрыть бедра и предоставить себя господину для того, чтобы он мог прижаться к нему плотнее и наконец войти. Они оба были разгорячены от тренировки, Се Лянь подсознательно ждал, что это приведет к чему-то большему, но господин оставил его одного… А теперь вернулся и так жадно атаковал его рот, что скорее хотелось сдаться. Хуа Чэн отодвинулся, заглядывая в туманные глаза и замер, осознавая, что еще немного и он не сможет себя удержать. Се Лянь уже сам просил о настойчивом внимании, заставив про себя усмехнуться. Темный взгляд сам потянулся ниже к раздвинутым ногам, и демон остановился, спустившись достаточно. На внутренней стороне бедра красовался глубокий укус со следами клыков, потемневший от крови и принесший достаточно боли, когда его нанесли. Господин давно не отслеживал, как именно Се Лянь залечивает себя, лишь видел, что одни любовные метки светлеют, а другие появляются. — Ты его не намазывал? — костяшками пальцев он провел по отпечатку, не давая на него, но показывая, о чем говорил. Се Лянь сообразил далеко не сразу, наклонил голову и осмотрел самого себя так, словно не знал о синяке. Не найдя слов в оправдание, наложник растерянно пожал плечом, но его поза, внешний вид и выражение растерянности на лице сделали это жест слишком кокетливым. — Или ты ждешь, что это сделаю я? По чужой шаловливой улыбке Се Лянь понял, что этот след крайне понравился господину. Он не болел сильно и находился не на виду, чтобы заметить и втереть мазь. Он прятался под одеждой и если бы не господин, то Се Лянь вовсе не вспомнил о том, на каком участке его тела недавно побывали клыки. К его удивлению, Хуа Чэн не стал пользовать приглашением к открытым бедрам. Он наоборот погладил по колену и позволил вновь сдвинуть ноги. В растерянности наложник заглянул в глаза, но сказать ничего не успел, его вновь заняли поцелуем, но на этот раз совсем плавным и бережно-нежным. Глубоко вздохнув, Се Лянь поспешил спрятать поглубже зародившееся возбуждение, раз господин не собирается вновь ласкать его. — А может тебе попросту нравится, когда я оставляю следы? Се Лянь поджал губы, теряясь от вопроса. Господин помечал его сотни раз, никогда не спрашивая дозволения или его мнения. Приняв как должное, Се Лянь лишь приспособился к тому, что, выбираясь из постели, он обязательно будет находить на себе следы чужого желания. Это стало таким естественным и обязательным, что иногда он ощущал неправильность, если поцелуи успевали сойти с его шеи, когда демон был слишком занят, чтобы ночевать с ним. Хуа Чэн прочитал все по лицу, своим вопросов зародив мысль, о которой Се Лянь явно не думал. Он хотел отзывчивого и ласкового партнера и теперь держал его при себе. Сломавшись, Се Лянь собрался заново, привык к его желаниям, теперь уже не различая, где была инициатива хозяина, а где собственная. Хуа Чэн стал мягким, ласковым, щедрым, оберегая от бед. Больше не повторялось того, что случилось в Игорном доме, когда господин и наложник впервые посетили его. Се Лянь как раньше предпочитал прятать лицо за вуалью, а Хуа Чэн все еще наряжал его в открытую одежду, когда они выходили сюда. Однако больше никто не смел протянуть руку к тому, что принадлежало Господину. Голодных взглядов это не убавило, Градоначальник хвалился своим человеком, но ничего более он не позволял в сторону своего сокровища. Се Лянь стоял рядом с ним в ложе за занавесом, пьяно поигрывая с бусиной на украшении в волосах Хуа Чэна. Для демона хорошая выпивка была частью его работы в Игорном доме. Он пьянел не быстро, в отличие от Се Ляня, едва привыкнувшего к вину. Все же нашелся тот вид вина, который Се Лянь счел приятным, и теперь Господин обязательно выбирал его, если хотел снять чужое напряжение. Поглаживая когтем по обнаженному плечу и руке, Хуа Чэн не обращал внимания на стол, где работницы без его участия вели игру гостей. Гораздо больше Хуа Чэну нравилось поддразнивать наложника, который уже не держался на ногах и плавно спустился на разложенные подушки, прильнув щекой к колену Господина. Демон бы продолжил и дальше развлекаться вдвоем с ним, если бы его не отвлекли робким вопросом по другую сторону от занавеса. — Господин, этот нахал просит сыграть против вас, — с вежливым поклоном озвучила демоница, — окажете честь? Хуа Чэн был вынужден оставить наложника и взглянуть на того, кто смел нарушать его идиллию. Даже Се Лянь, сейчас медленно осмысляющий ситуацию, понимал, что ничего хорошего не ждет того, кто портит Господину возможность увлеченно ворковать с ним. У него ни на мгновение не возникало сомнений в том, что Хуа Чэн любому занятию предпочел бы его, своего любимчика. Сложив локти на кресле Градоначальника, он прислушался к тому, что происходило в зале. Серебряная бабочка подлетела к его плечу, повторяя звуки того, что творилось по ту сторону. Работница, прижав пушистые светлые уши к голове, вновь отчиталась перед Градоначальником. Без его участия они могли принимать множество видов ставок, однако были те, над которыми не властен никто, кроме хозяина Призрачного города. Нахальный демон захотел выиграть наложника из собственности Хуа Чэна. Такую ставку принимать они не имели права, но на предложения чего-то иного гость отвечал отказом. Се Лянь глупо хихикнул, услышав, что хотел потребовать гость от Градоначальника. Чтобы Хуа Чэн отдал его в чьи-то грязные руки? За сегодняшний вечер демон не позволял даже лишний раз смотреть в его сторону, а самого Се Ляня, вновь одетого в провокационный наряд, не отпускал одного из ложи и сам не выходил из нее. Вечер проходил так хорошо, что наложнику стало даже обидно за то, что Господина отвлекают от него. Он нагло пожелал в глубине души, чтобы нахалу воздалось по заслугам. — Кому-то жизнь не дорога, если он хочет покуситься на то, что принадлежит мне, — развязно произнес демон, не выходя за занавес, но подходя к нему достаточно близко, чтобы его грозный силуэт и аура по-хозяйски напомнили, на чьей территории находятся все вокруг. Молодой нахальный и абсолютно непривлекательный демон стоял по другую сторону стола и с вызовом смотрел на Хуа Чэна. Служанки, хмурясь и поджимая уши, наблюдали, что предпримет в ответ их хозяин. — Разве ты можешь что-то предложить, что заинтересует меня? Се Лянь прикрыл глаза, опустил тяжелую голову на руки и лишь слушал то, что передавала прелестная бабочка. Хуа Чэн позаботился о том, чтобы мимо него не прошла эта наглая выходка и развлекала, пока Непревзойденный показывает, кто здесь главный. Гость повторил, что в качестве выигрыша хочет себе того красивого человека, который прислуживал Градоначальнику. Что же он предлагал взамен? Се Лянь с интригой ждал, когда ему передадут его слова, но бабочка упорно молчала и спустя долгую тишину единственным, что достигло его, было согласие Хуа Чэна принять вызов. Се Лянь выпрямился, как сидел у кушетки и с опаской уставился на спину в красном. Хуа Чэн ставил его перед другим демоном, Хуа Чэн решил сыграть на него. Сердце забилось быстро, лихорадочно ускорилось дыхание, Се Лянь ощутил, как пьяный морок схлынул с него, как разум запротестовал, а в голове за мгновение пробежали варианты того, что с ним может приключиться, если его отдадут. Когда-то он мечтал об освобождении и наверняка зацепился бы за возможность сбежать от своего покровителя. С Хуа Чэном было тяжело, было сложно. Такая жизнь далеко не сразу стала для него приемлемой. Другой демон не мог быть влиятельнее Градоначальника, так что Се Лянь вряд ли бы попал в страшный плен. Будет ли он скучать, если придется оставить господина, к которому привык? Се Лянь не понимал, какого исхода ждет: что Хуа Чэн выиграет или же наоборот уступит его. Он забыл о своей силе, о том, что Хуа Чэн сейчас в нем души не чает и что Хуа Чэн не проигрывает. Пульс стучал так громко, что партию в кости Се Лянь мог расслышать лишь через слово. Собиратель цветов под кровавым дождем не думал вступать в игру и в разговор ровно до того момента, как демон напротив озвучил, что у него есть информация о кое-чем, что Господин ищет уже многие годы. Хуа Чэн не поверил, это с легкостью могло быть провокацией или ложью, но он знал, что в любом случае победит. Се Лянь останется при нем, а если проигравший действительно сможет поделиться чем-то важным… может быть его даже не убьют. Хуа Чэн вступил в игру. Стоя у края занавеса он уступил первый ход, а затем сделал и свой. Чаша с игральными костями взметнулась над столом, покачалась и опустилась, а работница подняла ее крышку, демонстрируя результат. Се Ляня трясло, а постукивания костей в чаше действовало на голову так, словно это по ней стучали. Он не заметил, как расцарапал предплечье, пока ждал, когда закончится эта партия. Чем дольше она шла, тем ближе становилась возможность перейти в другие руки из тех, от которых он когда-то просил избавиться. Только когда Градоначальник торжествующе повернулся к нему, с опозданием трезвая мысль посетила голову. Хуа Чэн хотел публично поставить на место того, кто заглядывается на его собственность, которой теперь делиться он не намерен. Золотые глаза были полны испуга и неверия, когда демон с видом победителя возвращался на свое кресло. У Се Ляня сердце ушло в пятки. — Ты принадлежишь мне, — напомнил Хуа Чэн, поглаживая по волосам Се Ляня. Он был уверен, что сейчас это звучало, как обещание защиты. Видя пустой взгляд, который Хуа Чэн считал как панический ступор, он потянул ближе к себе, затаскивая на колени. Тысяча “что если” пронеслось в голове бывшего божества, отразившихся на его лице плохо читаемыми эмоциями. Се Лянь практически упал на него, уперевшись спиной в один из подлокотников. Его не переставали гладить по волосам и лицу, демон стянул блестящую вуаль, пальцами похлопывая по щеке, чтобы перевести его внимание на себя. Вместе с этим в духовную сеть Хуа Чэн отдал приказ, чтобы с проигравшего в полной мере стребовали оплату ставки за столом, чтобы Инь Юй проконтролировал и отчитался ему в ближайшие сутки. — Господин… — позвал его Се Лянь. — Ты испугался, — Хуа Чэн тут же отозвался, смотря на наложника, — поверил, что я позволю кому-то тебя забрать? Не думай так обо мне. Я тебя никому не отдам. Он наклонил голову. Поцелуй гораздо ярче показал искренность его слов. С ним ушло и напряжение из чужого тела, Се Лянь снова сдался в его руках и обмяк. Хуа Чэн уже знал к нему подход, иногда мог сбавлять темп и отступать, прекрасно видя жажду в глазах напротив. Дразня, играя с ним, он только сильнее убеждался в том, что туман в глазах напротив говорит о таком же сильном желании, что Се Лянь тоже мечтает о его прикосновении, что хочет его по-настоящему. Пока Градоначальник развлекался в купальне, то нападая, то давая послабления, Инь Юй был вынужден работать. Возможно, стоило не уведомлять Хуа Чэна и не отвлекать его от любовных игр, а оставить документы без внимания, сложив их в рабочем кабинете. Но Посланник Убывающей Луны выбрал сразу связаться, о чем теперь пожалел. Демон покинул оружейную, осмотрел без интереса новый груз. По выражению лица слуга понял, что разбором этого беспорядка придется заниматься ему и даже без участия Господина. Справедливости ради, Хуа Чэн не оставил его так сразу, он действительно заглянул в каждый из десятков свитков, бегло пройдясь по содержанию, выхватывая отдельные части среди заметок, сплетен и пересказов Хэ Сюаня. На этот раз он писал больше обычного о богах войны, у которых выросли походы в мир смертных. Черновод начинал с Шэньу и заканчивал список младшими божествами, которые едва ли твердо встали на ноги в Небесной столице. За одно хорошо знакомое имя Инь Юй зацепился, уделив перечислению его заслуг больше времени, чем остальным из пантеона. Зуд пронзил запястье, на что Посланник поскреб его, уставившись на темный узор на участке показавшейся из-под задравшегося рукава кожи. Хуа Чэн быстро оставил его одного в кабинете и наверняка ушел обратно к наложнику. Последнее время они все чаще превращались в неразлучников. Бумажная работа доставалась Инь Юю в дополнение к другим обязанностям. Демон не терял надежды, что однажды среди того хлама с верхних небес он найдет какой-никакой способ зацепиться за след своего божества. Куча лет прошло в пустую без нужного результата. То, что он сейчас поручает работу другому существу, не испортит ситуацию. Хуа Чэн может себе в конце концов позволить чуть больше развлечься, раз наконец нашелся тот партнер, который удовлетворял его не только в одной спальне. Хуа Чэну было забавным видеть, что Се Лянь теряется, не получив ответ на свою инициативу. Потеревшись о его шею, он ослабил объятия, выскользнул из кольца сильных рук. Наложник поставил руки на пол, чуть отклоняясь назад, поднимая краснеющее лицо. От жара и от возбуждения его лицо стало еще красивее, мокрые волосы падали на плечи, а по стройному телу стекала вода. Отрицать, что Се Лянь выглядит крайне соблазнительно он не мог, но стоило позволить желанию взять верх, как он будет вынужден все планы перечеркнуть, потому что забудется в постели с желанным человеком. Демон был весьма выносливым, а его партнер достаточно терпеливым, чтобы выносить с ним несколько раундов подряд. Не удержавшись, Хуа Чэн положил ладонь на живот, поглаживая пресс и неспешно ведя вниз. Се Лянь шумно выдохнул. Это пробудило воспоминания, как его этой же рукой прижимали к постели пока, с силой имели. Казалось, что его тело настолько тонкое, что любое движение внутри будет ощущаться под пальцами, пока Хуа Чэн находится в нем. Щеки вновь запылали от такой мысли. Все же ладони не спустились еще ниже, как того ожидал Се Лянь. В момент он даже разочаровался. — Как закончишь, одевайся и я заберу тебя в мастерскую, — произнес Господин, отстраняясь настолько, что Се Лянь жалобно поджал губы. — Одеваться? — язык был быстрее разума, так что Се Лянь очень удивился, что его не просят наоборот оставить как можно меньше одежды. Тем более после того, как Хуа Чэн его долго целовал и гладил. Наложник сдвинул ноги, стараясь прикрыться и надеясь, что пар в купальне мог хоть как-то спрятать его возбуждение. Через мгновение Се Лянь спустился с края борта в воду. Хуа Чэн кивнул: — Ты будешь нужен в одежде, — сказал он, но призадумался. Снять часть или всю будет не сложно, если захочется. Хуа Чэн неспешно отошел, на ходу вытираясь. Он повернулся спиной, из-за чего Се Лянь на нее уставился с любопытством. Она была исполосована следами его ногтей. Его нечасто можно было видеть со спины раздетым, прежде Се Лянь не видел при свете дня, как оказывается сильно он хватается за господина. У него не было демонических когтей, но царапины выделялись на белой коже. Привычка помечать партнера оказалась сильной у обоих. Оставив его наедине с собой, Хуа Чэн ушел. Се Лянь сжал губы и потер лицо мокрыми руками, просто вернуться к купанию он не мог. От горячих мыслей в голове было не отмыться.