Забытое божество

Рука, держащая маску, вздрогнула, не смея пошевелиться ни в одну сторону. Се Лянь слышал собственное дыхание, слишком шумное для повисшей между ним и Господином мертвой тишины. Его запястье обхватила сильная рука. Следующим движением стал рывок, подтягивающий праздничную маску к лицу. Распахнутыми глазами Се Лянь уставился на Господина, брови которого поднялись в удивлении. Он не мог поверить, что его могли узнать, но он так хотел снова быть узнанным, что слезы сами накатили на глаза. Хуа Чэн цеплялся за золотой взгляд в прорезях, лихорадочно изучая новое “лицо”. Оно будоражило нечто, скрытое в глубине, что он не мог никак осознать. Он не отпускал запястья Се Ляня, наоборот едва не сдавил его до хруста. Под маской раздался всхлип, но человек ни слова не сказал о своей боли. Хуа Чэн дернул рукой в сторону, маска полетела на пол, а растерянное выражение лица напротив впивалось в его память. Он услышал два тяжелых вдоха прежде, чем потянулся к чужим губам. Медленно и глубоко целуя, демон зажмурился, чтобы не потерять тот хрупкий образ. Се Лянь сжал его плечи в ладонях, прильнул сильнее, поддался и принял его. Слезы пошли не только у него, щека Хуа Чэна стала влажной, стоило погладить ее пальцами. Хуа Чэн мечтал о моменте, когда прикоснется к лицу, скрытому под бело-золотой маской, заглянет в ясные глаза и сможет приложиться к губам, как к святыне. Он ясно видел перед собой то, что мог только вообразить. Он боялся открыть веки и упустить то, как его грезы воплотились в реальность. Человек перед ним был лучше любой фантазии, живее, теплее и ближе. Держа по обе стороны от лица ладони, Хуа Чэн чуть отстранился, лбом прижавшись ко лбу божества. Беззвучным шепотом он позвал: — Ваше Высочество… Се Лянь вздрогнул, прочитав по движению губ и догадавшись, что мог произнести Хуа Чэн. Он не верил. Он боялся, что если позволит себе поверить, то сильно разочаруется после. Проклятие стирало его в чужой памяти, делало обезличенным и прятало от всех, кто мог хоть как-то помнить его прошлую жизнь. Небожитель и скиталец больше не были одним целым. Хуа Чэн вновь прижался к его губам, хватаясь за то, что боялся упустить и потерять. Он обеими руками вцепился в Се Ляня так, словно от их поцелуя зависело существование и все мироздание держалось лишь на том, как жадно они прикасаются друг к другу. — Я хочу тебя сейчас, — голос демона стал совсем хриплым и слабым, будто слова дались ему огромным трудом. Се Лянь кивнул, соглашаясь. То, как его целовал Хуа Чэн, распаляло желание в теле за мгновения, его руки, его губы выучили все слабые точки, от которых разум плыл. Между ними не оставалось никакого притворства, возбуждение выводило на поверхность все тайное и сокрытое. Хуа Чэн потянул на себя. В несколько неловких шагов и рваных коротких поцелуев они подошли ближе к кушетке и все равно Господин потянул его за собой вниз. Они осели на ковер. Колени наложника терлись о мягкий ворс. Потянувшись ближе, Се Лянь устроился на чужих бедрах. Раз он сидел сверху, то большая инициатива должна была исходить от него. Ладонью он надавил на грудь, укладывая полностью Хуа Чэна, всем собой прижался теснее, вновь притираясь к его губам. То кусая их, то обводя языком, Се Лянь вслушивался в тихие полустоны, абсолютно угадывая желания хозяина. Когти пробрались за ворот, чуть царапнув под затылком, и застонал уже Се Лянь, ожидая, когда его разденут. Словно прочитав мысли, Хуа Чэн потянул за пояс и обнажил торс. Прохладные ладони обвели теплые мышцы, стиснули бока. Се Лянь в цепкой ловушке объятий лишь продолжил с упоением его целовать. В той позе, которую он занял на этот раз, Се Лянь чувствовал себя выставленным напоказ. Он возвышался над Хуа Чэном, сам вел в их занятии любовью, задавая нужный Господину ритм. Бедра с силой ударялись, звук заглушался лишь стонами их обоих. Се Лянь не помнил, чтобы демон когда-то настолько давал волю голосу. Тот придерживал его талию, гладил то живот, то колено, но в конечном счете остановил ладонь в паху, сжимая и двигая сверху вниз, только помогая подходить к финалу. Чувствуя дрожь в чужом теле, наложник с трудом сфокусировал взгляд, надеясь заглянуть в лицо Господина, в оргазме продержать их зрительный контакт. Глаза увлажнились, затуманились, но Се Лянь смог увидеть чужое выражение. Хуа Чэн жмурил веки, совсем на него не смотря, когда заканчивал. Несколько раз еще покачнувшись сверху, он замедлился и вовсе остановился, ощущая подкатывающуюся усталость во всем теле. На животе было горячо и влажно, как и внутри. Одежду они не сняли, лишь стянули достаточно, чтобы суметь прижаться кожа к коже. Жар окутал голову, едва ощутимый ветерок задел взмокшие плечи. Се Лянь, не думая о том, насколько они оба грязные, наклонился вперед, ложась на Господина с объятиями. Он оставался внутри, давая чувствовать свое присутствие даже после оргазма, когда тело пульсацией и утихающим удовольствием напоминало о том, как ему было хорошо. В тишине Се Лянь прикрыл глаза, опустившись на грудь Хуа Чэна, чтобы перевести дух. Он ожидал, что почувствует вскоре прикосновение к волосам или лицу, что демон подхватит его и унесет отмываться вместе или же перевернет и продолжит заниматься с ним любовью. Он никак не ожидал, что Хуа Чэн просит его уйти. Подобрав одежду, Се Лянь почти вслепую добрался в свою спальню. Туман в голове и не слушающиеся ноги сделали так, что дорогу он преодолевал с трудом. Господин впервые прогнал его. Хуа Чэн раньше уходил только сам, а последние месяцы наоборот задерживался с ним иногда до самого утра. Се Лянь почувствовал себя оскорбленным. Хуа Чэн лелеял его, Хуа Чэн его обожал и между ними уже давно не было никаких стычек. Может он сделал что-то не так? Но он наоборот старался для Господина, ублажал его и любил. Что случилось, Се Лянь понимал с трудом. После купальни, натерев до скрипа тело, он упал на кровать, но сон шел с трудом. Хуа Чэн отдалился от него, на этот раз Се Лянь боялся инициировать близость сам. Не было разговоров за обедом, мягких игривых прикосновений и приглашений составить компанию хоть в чем-то. Несколько дней разум небожителя метался, как неприкаянный призрак. С Господином он встретился в своем храме. Се Лянь искал тишины, искал место, где отпустит тревога и им стал последний уголок его веры. Здесь становилось всегда легче и проще, а когда Градоначальник позволил больше не отчитываться о своих прогулках по резиденции, Се Лянь зачастил проверять храм тысячи фонарей. В стремлении обрести покой небожитель возвращался туда, где мог почувствовать дом. По тому, что стояло на алтаре, Се Лянь понял, что и Господин уже заходил сюда, поэтому никак не ожидал, что тот появится снова в зале. Благовония на подставке догорели, но они точно были зажжены сегодня, так что Хуа Чэна он встретил удивленным взглядом. Наложнику хватило волнения в глазах и мягкого прикосновения к лицу, чтобы стать разнежным и позволить себя поцеловать. Стоило демону тронуть его бедра, как он не сдержал желание прыгнуть на руки партнеру. Схватив его, уже Хуа Чэн забрал инициативу. Прелюдия долго не продлилась. Развернувшись во время страстной борьбы, Се Лянь вновь оказался сверху. Он плотно прижимался к телу Хуа Чэна, между ними не осталось никакого пространства. Сменившаяся поза заставила его самого задвигать бедрами в желании догнать удовольствие. Под спиной демон ощущал край стола, о который ударялся при каждом сильном толчке, но эти удары он игнорировал. Гораздо важнее ему было предаться желанию со своим любовником. Се Лянь стонал ему в шею, уже выучившись, как хорошо служить своему господину в постели, как правильно себя вести и как делать приятно самому себе тоже. Скинутая одежда, смявшаяся под их телами слабо смягчала удары. Се Лянь сначала комкал в руках ткань, не решаясь притронуться к демону, но тот взял его за руки, приложив к себе, чтобы у наложника оказался более тесный контакт. Он впивался в плечи Хуа Чэна короткими ногтями, двигаясь верхом, грудью и животом прильнув к телу. Кушетка под ними скрипела. — Медленнее, — скомандовал Хуа Чэн строгим и тихим голосом, которого Се Лянь не мог ослушаться. Замерев на мгновение, жалея о том, что приходится сбавить темп, Се Лянь всхлипнул и кивнул. Из-за неспешного тягучего движения он ощущал проникновение сильнее и дольше. Будто в самые глубины его нутра демон нашел свой путь. Хуа Чэн этим наслаждался. Послушный наложник горячо и туго держал в себе его член, не смея отказать ни единой просьбе. Се Лянь прижимался к нему, демон когтями поглаживал его поясницу, лишь иногда ладонью толкая к себе ближе. Хуа Чэн приоткрыл глаз. Лицом наложник утыкался в его шею, оставляя взгляду господина красивый изгиб плеча, где проступили следы укусов. Когда он прогибался, то демон мог любоваться на спину и округлые ягодицы. При всей развращенности Хуа Чэн не встречал тех, кто ему нравился в постели целиком и полностью. Се Лянь же приятно удивил, оказавшись идеальным наложником, очень красивым, а стоило ему обучиться всем хитростям, Хуа Чэн больше не хотел отпускать его из постели. Не только в спальне он его брал. Сейчас страсть нашла выход в храме. Демон никогда бы не подумал осквернять это место похотью, он никогда не водил сюда никого из своего гарема. Се Ляня оказался первым и единственным. Его присутствие почему-то не вызывало у Хуа Чэна сомнений в желании. Даже наличие статуи безымянного божества не смущало. Хуа Чэн поднял к ней взгляд. Прямо напротив места, которое они облюбовали с наложником, каменная фигура в дорогих одеждах с мечом и цветком в руках без осуждения смотрела ему в глаза. Неожиданно громко заскулив, Се Лянь расправил плечи и поднял голову. Его спина стала ровной, собранные в высокий хвост волосы коснулись ладони демона. Наложник чуть приоткрыл глаза, когда полностью затмил собой серую статую бога. — Господин, все хорошо? — тяжело дыша, поинтересовался он с беспокойством, не переставая приподнимать и опускать себя. Команды от градоначальника не было. Взгляд демона показался странным, но Се Лянь не мог понять его причину. — Все в порядке. Продолжай, — сказал Хуа Чэн, а его бровь чуть вздернулась. Се Лянь привык изучать каждую мелочь в лице своего хозяина, но не перечить его желаниям. — Можно поцеловать вас? — со слабой надеждой сказал он. Хуа Чэн не ответил, лишь положил ладонь на его затылок, потянув к себе, накрывая губами приоткрытый рот. Когда Се Лянь склонился, то вновь статуя оказалась перед чужим взглядом. Даже очертания прически наложника идеально повторяли безымянное божество, не говоря о чертах лица, длинных ресницах и изящной формы глаз. Так похожи, что Хуа Чэн не пожалел, что принял такого наложника себе. Он ведь мог поверить, что не он берет человека, который является его собственностью, а единственный в его сердце бог одаривает его своим вниманием. Слишком смело думать, что небожитель, чистый и возвышенный, опустится до такой грязи как он. Хуа Чэн знал: он уродлив, отвратителен, мерзок. Его невозможно полюбить. Лишь его сила и богатство делают его таким обожаемым в глазах жителей Призрачного Города. Нахождение в храме тысячи фонарей давало Се Ляню моральных сил двигаться дальше. Будто Хуа Чэн его подношение, его верующий, самозабвенно отдающий себя божеству, выбравшему спуститься и воплотиться перед ним, как в романтической истории. Се Лянь прикрывал глаза, обнимая, крепче своего Господина, поглаживая плечи и лишь ожидая его команды, его просьбы кончить для него. Момент, когда облегчение накрыло с головой, стал блаженной тишиной. Пока наложник не успел вспомнить о том, как в прошлый раз его попросили уйти, Хуа Чэн положил ладонь ему на затылок, прижимая к себе.