Забытое божество

Ши Цинсюань не рассчитывал, что ему выдастся еще одна возможность выйти в Призрачный город. Он думал, что первая попытка окажется и последней, раз Мин И пришлось покинуть игорный дом раньше из-за него и не успеть выполнить то, для чего небесный император посылал их туда. К удивлению, на этот раз им поручили пойти вдвоем, а раз команду отдал сам Цзюнь У, то даже Ши Уду не мог запретить Повелителю ветра делать то, что он так хотел. Он не успел осмотреть в торговых лавках, ничего примерить или купить, а ведь желание сделать это было огромным. Когда еще будет шанс узнать о том, что в ходу среди демонов и призраков. Мин И вновь организовал им маскировку, на этот раз не поддавшись уговорам о женском облике, поэтому только Ши Цинсюань перевоплотилась в него. Пряча лицо за веером, она с любопытством осматривала лавки, жалея, что не удастся уболтать Мин-сюна зайти с ней куда-нибудь. Небожитель предупредил, что сперва он должен будет разобраться с миссией. Ши Цинсюань не смогла выпросить подробности, но убедила отпустить ее посмотреть что-нибудь у торговцев, раз Мин И все равно не спешит делиться тем, для чего посещает Призрачный город на этот раз. Хэ Сюаню нужно было увидеть Хуа Чэна, обменяться информацией и посмотреть на его наглую физиономию. Возможно, он успел соскучиться по приятелю, пока находился то на Небесах, то в смертном мире. Ши Цинсюань очень вовремя приметила косметическую лавку и, невинно похлопав ресницами, отпросилась посмотреть на товары. Хэ Сюань не хотел смотреть ни на что подобное, зная любовь Цинсюаня ко всему девчачьему. Постоялый двор, который Хуа Чэн выбрал для встречи находился дальше по улице через несколько зданий, так что демон оставил спутницу одну, взяв обещание, что та не уйдет никуда далеко. Отслеживающее заклинание и небольшой отпечаток демонической ауры были дополнительной гарантией, что на этот раз Ши Цинсюань не создаст ему проблемы. Черновода уже ждали демоницы, которые и проводили его наверх в зал, отведенный для нужд Градоначальника. Хуа Чэн пришел заранее, еще и не один. Компанию ему составлял тот самый наложник, который стал причиной неприятностей для Ши Цинсюань. Се Лянь сидел на коленях Господина, наслаждаясь его вниманием и ощущением от рук, лежащих на пояснице. Он помнил, что Хуа Чэн ждет гостя, поэтому дальше невинных поглаживаний поверх одежды и недолгих поцелуев не заходил и старался не позволить демону слишком увлечься. Моменты нежности Се Ляня ослепляли, давая забыть о некоторой холодности, которую Господин показал в его сторону. Однако после все вернулось на круги своя, Се Лянь снова стал его любимым развлечением. Звук вторжения в комнату отвлек от ощущения губ на шее, и Се Лянь, лишь краем глаза заметив нового человека в помещении, вздрогнул, аккуратно пытаясь освободиться от объятий. Хуа Чэн прервался с ленивым недовольством и наклонил голову посматривая за спину наложника. Хэ Сюань явно не был удивлен тем, в какой позе застал их, но равнодушия на его лице было меньше, чем у Инь Юя, для которого подобные сцены перестали давно быть чем-то необычным. Се Лянь иногда опасался, что Господину настолько все равно на своего слугу, что он не скажет ничего, даже если их застанут в процессе. Таких ситуаций не случалось лишь потому, что Се Лянь плохо воспринимал публичные проявления интимности, а Хуа Чэн шел навстречу. Демон ослабил хватку на талии, Се Лянь плавным движением слез с него. Он поспешил поправить одежду и прическу, даже если они с Господином еще не успели никак их испортить. Взгляд Хуа Чэна из нежного мягкого стал серьезнее, внимание переключилось на гостя. Се Лянь, поднявшись на ноги, замялся, не зная, должен ли он уйти и не мешать демонам или же остаться рядом с хозяином. Хуа Чэн тоже встал и, положив руку на плечо наложника, слегка надавил, возвращая на кушетку. Не сумев побороть напряжение в теле, Се Лянь все же сел обратно, отведя глаза в сторону. Хэ Сюань ожидал приглашения пройти, не зная, оставит ли Хуа Чэн ради него свою игрушку или же решит обсуждать дела, не отвлекаясь от покусывания чужой шеи. Се Лянь чувствовал себя неуместно теперь, когда демоны принялись обсуждать вещи, как будто не предназначенные для его ушей, но раз Господин не попросил уйти, то проблемы в этом он не видел. Спустя недолгое время в зале появились и слуги, накрывающие стол, хотя ранее никто не тревожил их с Хуа Чэном. Его ладонь по-собственнически лежала на бедре Се Ляня, мягко поглаживая вверх и вниз, пока лицо было обращено к собеседнику. Движение руки должно было успокаивать и вновь показывать, под чьей защитой находится этот человек. От напряжения кусок в горло не лез, поэтому Се Лянь смог лишь немного отпить чай, в отличие от Хэ Сюаня, который ел так, словно до этого голодал месяцами. Он успевал быстро орудовать палочками по тарелке и не оставлять без ответа или замечаний слова Градоначальника. — Мне понравилась твоя выходка, но многих мучает вопрос: почему тебя видели в храме Мингуана? Се Лянь весь обратил в слух, стараясь понять, кто мог задаваться подобными вопросами. Поджоги одних храмов связали с прошлым громким инцидентом, решив, что они могли быть делом рук одного существа. Небожители привычно нашли козла отпущения в Собирателе Цветов Под Кровавым Дождем. — Я лишь вежливо попросил его следить за своими землями и не соваться в мои, — объяснился Хуа Чэн, а Се Лянь понемногу стал вспоминать, когда еще слышал о том боге. Имя Мингуана чаще любых других попадалось ему за время в резиденции, теперь-то стало чуть больше известно, в чем была проблема, раздражающая его Господина. Небожитель видел в нем причину своих проблем, к которым Непревзойденный не имел никакого отношения. Погрузившись в раздумья, Се Лянь хватался за каждый крохотный факт, который успел узнать о Хуа Чэне, о событиях в Небесной столице, о том, что происходило и происходит, пока он скитался в смертном мире или же прохлаждался в покоях Градоначальника, позабыв обо всем остальном. Он не заметил, как тяжелая рука отпустила его колено, а затем и затих разговор мужчин. Господина рядом уже не было. Се Лянь почувствовал настойчивый взгляд на себе и повернулся в сторону. Ему не показалось. Черновод рассматривал его внимательно, будто что-то выискивая. Во встречу в Игорном доме у него не было времени пристально изучить спутника Хуа Чэна, но теперь Се Лянь сидел на одной кушетке с ним. Без сомнения, он был очень красивым и ухоженным юношей, с лицом без изъянов и идеально заплетенными в высокий хвост волосами. Украшения с цветами на голове и из серебра поверх розового наряда только убедили в том, что Хуа Чэн слишком много балует этого человека. При этом наложник сидел возле демона крайне скромно, едва ли притронувшись к еде и чаю. В этом было свое очарование для того, кто привык к демонам, готовым развязно вешаться на шею и в ответ без стыда выражать страсть. Было в его умении держаться что-то, выдающее благородство, которое только подчеркивало красоту. Этот цветок определенно был одним из лучших, если не самым лучшим среди тех, кого привлекал к себе Хуа Чэн. Градоначальник не просил его уйти, а значит доверял ему настолько, что мог позволить слушать то, что не предназначалось для смертных. Появление наложника в резиденции не могло не заинтересовать, тем более что Инь Юй поделился с ним в привычной отстраненной манере тем, что человека к себе Градоначальник привел силой, как и заставил подчиниться и принять новый уклад жизни. Глядя сейчас на Се Ляня, Черновод с трудом бы поверил, что тот может быть недоволен своим положением. Даже той минуты поцелуя, которую Хэ Сюань увидел, стоило войти в комнату, было предостаточно, чтобы понять одно. В поцелуе не было никакого сопротивления, он бы даже подумал, что это наложник не хочет оставлять объятия хозяина. Хэ Сюань поймал возникшее напряжение в чужой позе и недоверие в золотом взгляде. Се Лянь был одет закрыто, даже горло спрятано под светлой тканью, не давая по следам клыков оценить, насколько часто с ним спит Хуа Чэн. — Понимаю, почему Градоначальник так очаровался тобой, — озвучил Черновод, — ты красивый, но красивых много. Сколько ты уже рядом с ним? К удивлению, голос демона звучал мягко заискивающе. Се Ляню думалось, что тот будет говорить с большим пренебрежением к нему. Тон не сочетался с язвительностью никак. — Полтора года, — спокойно ответил Се Лянь. Для Хуа Чэна это был большой срок, так надолго оставлять кого-то рядом с собой. Удивительным было не только то, что Градоначальник остановился, но и что человек, который искал помощи у Ши Цинсюаня и чуть не создал ей огромные проблемы от своего покровителя, смиренно сидел рядом, а до этого вовсе был на коленях Хуа Чэна и в его объятиях так, словно это было его любимым положением. Он увидел не так много, но так не целуют тех, кто неприятен и от кого хочется сбежать. Демон его не зачаровал, не опоил, Се Лянь был трезв и взгляд оставался ясным, что же могло заставить его передумать. Смог ли Хуа Чэн его подкупить или уговорить, но наложник рядом с ним держался кротко и послушно, даже не подумать, что он мог создать проблему. Рука Черновода легла на колено, сминая ткань на подоле. Мышцы бедра напряглись, но Се Лянь даже не дернулся, хотя плечи распрямились, будто он ждал атаки. — Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне так. — Разве это проблема? — Господин будет недоволен. Скованности стало больше в положении тела. Се Лянь понимал, что крайне неправильно то, что к нему прикасается другой. Он ждал спасения от Хуа Чэна, больше никому не позволяющему трогать его. Они замяли ситуацию в Игорном доме, но выводы были сделаны. Господин все же считался с его нелюбовью к постороннему вниманию. Когти Черновода очертили что-то на ноге. Хэ Сюань знал достаточно долго Градоначальника, чтобы не сомневаться в том, что ему позволят притронуться к чужому человеку. Черновод не страдал той же жаждой страсти, что и Хуа Чэн. Проводить время с Се Лянем ему было не интересно, однако захотелось выяснить, что такого замечательного было в этом юноше. Не могли же его держать рядом так долго лишь за красивые глазки. Столетия Хэ Сюань воспитывал привычку лезть в чужие дела, собирая любые крохи знаний об окружающих. Это было его работой, что для Небес, что для Хуа Чэна. Серебряная бабочка покружила над местом, где рука все еще касалась чужой ноги. Стоило насекомому спуститься, Черновод ощутил порез и отдернул руку. Се Лянь от испуга отстранился в противоположную сторону, наконец согнав оцепенение с мышц. Почему он не оттолкнул демона сразу? Он же мог и тряхнуть ногой, и встать, и отойти дальше. Черновод его не обездвиживал, но против гостя, с которым Градоначальник был близок, выступить открыто Се Лянь не смог. Он только вернул остывшее доверие Господина к себе и попросту побоялся применить силу. Хуа Чэн тяжелыми шагами вернулся в комнату, приближаясь, как зверь. Се Лянь встал с места и, хоть такое появление Господина не могло не вселять страх, он все же сделал шаг к нему, а затем еще и еще, пока не оказался совсем рядом с ним. — Разве тебе не сказали, что не нужно его трогать? — с недовольством прорычал Хуа Чэн, отодвигая наложника за спину. Се Лянь отступил еще, чувствуя, как камень упал с души от того, что Господин злился не на него. Хуа Чэн огладил его по плечу и убрал его ладони со своего запястья, сжав их пальцами. — Сходи прогуляться пока. Се Лянь не стал ждать повторной просьбы, как можно скорее сбежав из комнаты. Только на улице спустя пару домов он остановился, пробуя осознать, что случилось. Его Господин был зол и теперь вымещал злость на другом демоне, про которого Се Лянь думал, что те приятели или может коллеги. Хэ Сюань стер с носа кровь рукавом, отступая на пару шагов. Хуа Чэн прикладывал ладонь к расцарапанной щеке. Выразить свое недовольство не иначе как дракой он не мог, как и Черновод прекрасно понимал, что в таком настроении говорить Собирателю Цветов что-то бесполезно. Зная его возможности, насколько сильно может навредить Хуа Чэн, если захочет, он лишь позволил им обоим выплеснуть эту злость, одарив друг друга несколькими новыми синяками и царапинами. Только после этого Хуа Чэн мог чуть спокойнее стоять напротив него и ждать объяснений. — Раньше ты так не бросался, когда я прикасался к твоему. Что случилось? — Черноводу хотелось плевать кислотой и не слишком подбирать слова, когда дело доходило до того, кто должен был быть лишь чужой подстилкой. От демонов еще можно было извлечь пользу, но не от человека. — Это другое. Он… — Хуа Чэн запнулся. — Он что? Он особенный? — Хэ Сюань едва не засмеялся, — к тебе такие особенные толпами лезут, но в нем что-то не то. Я прав? Хуа Чэн скрипнул зубами. — Хорошо. Не мое дело. Даже лучше, что ты наконец остановился и успокоился. — Что ты несешь… — Когда в последний раз отчеты брал ты, а не Инь Юй? Для тебя особенным был только твой бог, про которого никто не знает. — Ты нарываешься опять. — Раз он тебе не нужен теперь, может и мои услуги не нужны. Глаз Хуа Чэна загорелся красным, а кулак сжался в воздухе. Эмин, молчавший весь разговор, подал голос пищанием, стоило упомянуть божество. Клинок был честнее хозяина, выдавая то, насколько эта тема его задевает за живое. Безымянный забытый бог был единственной путеводной звездой, за который Хуа Чэн следовал долгие столетия. Он искал сам, он привлекал других, дорываясь до крупиц информации, любой мелочи, которая докажет, что он не сходил с ума, что его дырявая голова хранила еще память о чужой божественности. Черновод получил по лицу не зря и очень вовремя воспользовался моментом, чтобы свалить. Ши Цинсюань была довольна лавкой. Она осмотрела каждый из залов и оставила достаточно денег, на что начала бояться, что брат попросить объяснить причину расходов. Однако она больше нигде не найдет таких нарядов, шелк демонических шелкопрядов точно не встречается в мире смертных. Богиня обещала далеко не уходить от этой лавки и послушно прогуливалась лишь около нее, все заглядывая в мешочек цянькунь, перебирая косметику, шпильки и бусы. Она почти не смотрела по сторонам, но быстрый шаг человека проскользнувшего мимо нее Цинсюань не могла не заметить. Чуть не уронив сумку, богиня завязала ее и посмотрела вслед, чуть хмурясь. Однако недовольство быстро сошло с лица, стоило прохожему остановиться и обернуться. — Прошу прощения! Ши Цинсюань точно его узнала. Она ни раз возвращалась мыслями к этому юноше, переживала, что не могла помочь. Прошло уже много времени и человек в плену демона мог попасть в гораздо большую беду. Мин-сюн в ее доводы не верил, Цинсюань скандалила с ним несколько раз и вынуждена была все равно сдаться. Выходит, он был прав. Человек перед ней был цел, здоров и выглядел очень хорошо. — Вы… — удивилась богиня и тут же понизила голос, приблизившись к человеку, — это были вы в Игорном доме. Она не задала вопрос, а Се Лянь вспомнил, где мог видеть эту девушку. Спутница демона Черных вод вновь была с ним, по иронии судьбы они вдвоем снова столкнулись, пока демонов не было рядом. — Да… — с неловкостью признал Се Лянь, только потом осознав, что лучше было бы отрицать все и не ставить под удар девушку снова. В прошлый раз ее увел Хэ Сюань, сумев сберечь от гнева Господина. За ошибку получал наказание сам Се Лянь. Место внизу живота, где когда-то был шрам, кольнуло фантомной болью. — Вы живы, как замечательно, что все в порядке. Я так волновалась… Но почему все еще в городе? — затараторила Ши Цинсюань, уже не пытаясь держать вежливую дистанцию. Она посмотрела по сторонам, не находя никого в ярко-красном. — Я не смогла помочь в тот раз, но теперь могу. Она протянула руку в уверенности, что ее ладонь примут, но Се Лянь с равнодушием даже не повел плечом. — Мне не нужна помощь. Богиня опешила. Приподняв брови, она снова оглядела человека, а затем вновь покрутила головой, словно боясь, что за ними смотрят и в этом причина отказа. Се Лянь вздохнул, отказываясь еще раз, опережая вопросы девушки. Он долго привыкал к этому месту, искал способы смириться и выжить, по итогу сумев найти выход для себя. У него был дом, время и пространство для своих занятий. Хуа Чэн был богат и хорош собой и по-своему, но заботился о его благополучии. Кроме тех неприятных событий после Игорного дома они никогда не доходили до серьезных ссор, а при мелких неурядицах Се Лянь уже умел сглаживать углы. Он мог отступить, мог проявить инициативу и успокоить хозяина, когда тот нуждался. Хуа Чэн осыпал его подарками, Хуа Чэн его нежил и целовал. Се Лянь не мог сравнить это с чем-то знакомым. Он никогда не влюблялся раньше, а детские книжки, в которых приключения заканчивались любовь и свадьбой, наверняка были лишь выдумкой для самых маленьких. Его отец заботился о матери, она всегда улыбалась и ему, и сыну, но Се Лянь совсем не представлял, что происходило, когда он не видел. Он ведь слишком часто покидал дворец, месяцами не показываясь на глаза родителям. Да и времени прошло уже слишком много. Если бы его отец и матушка были эталоном любви, он бы это знал. Что его ждет, если он сбежит? Ему некуда идти, у него нет ни места, ни статуса, ни денег. У него ни осталось ничего, что могло бы иметь хоть какую-то ценность. Даже его принципы были разворошены и выброшены за ненадобностью. Зато у него был Градоначальник, обеспечивающий ему безбедные и беззаботные дни. Ему совсем не нужно было тревожиться о завтрашнем. Разве не так поступают, когда любят? Ши Цинсюань с разочарованием смотрела ему в глаза, когда Се Лянь произнес: — Я выбрал остаться с Господином. “Нужен ли тебе еще этот бог?“ Хуа Чэн с тяжестью сел на кушетку, приложив руки ко лбу. Черновод был прав, и это было самым ужасным открытием. Се Лянь очаровал собой и за играми с ним Градоначальник позабыл об остальных делах. Он оставлял работу на Инь Юя, он не искал встречи с Хэ Сюанем, он не рвался до новостей Небесной столицы и уже давно не хватался за малейшие зацепки о своей павшей родине. Так быть не должно. Он обещал себе найти его, любое доказательство того, какой была его личность, обнаружить способ залатать пробелы в памяти… или убедиться, что этот небожитель уже мертв. У него были опасения, но также была и вера в то, что он сможет однажды дорваться до истины. Нахождение Се Ляня рядом мешало, отвлекало. Господин хотел проводить время со своим обожаемым наложником. Се Лянь был красив, умен, талантлив, хорош в постели. Се Лянь соответствовал всем его желаниям в партнере, но был единственный нюанс. Хуа Чэн хотел любить лишь свое божество и никому больше не принадлежать душой. Он едва не отдал себя в руки человека, мыслями каждый день возвращаясь к тому, как с ним хорошо и приятно. Он забыл о том, что было настоящей целью долгие-долгие годы. Потерев виски, Хуа Чэн взглянул на Эмин, который его настроение разделял, но на этот раз оружие трясло, как от страха. Опустив руку, он потер его ножны, но это не уняло их общей тревоги. Когда Се Лянь вернулся, Хуа Чэн был уже один. Видя его задумчивое лицо, он присел рядом, пробуя погладить по плечу, уже знакомым жестом успокоить Господина, но Хуа Чэн его остановил, перехватив запястье. — Не нужно. Давай… вернемся в резиденцию.