Те пологие склоны, что ведут в ад 2

      Сладость победы окутывала его весь день. Сиэль знал, что глупо так радоваться — догадка о роли Танаки была лишь первым шагом на пути к цели, но сконфуженное выражение лица Себастьяна служило неиссякаемым источником радости. Сиэль продолжал самодовольно поглядывать в его сторону, и его сердце замирало каждый раз, когда Себастьян намеренно игнорировал его, притворяясь, что занят чем-то другим.       К вечеру пьянящее чувство триумфа стало понемногу улетучиваться, и Сиэль наконец смог сосредоточиться на оставшихся игроках.       — Вам действительно стоит переделать столовую, — говорил Лау. Он жадно поглощал еду, разговаривая прямо во время пережевывания пищи, и крошечные кусочки вылетали у него изо рта. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы испортить Сиэлю аппетит. — Слишком светлая. По утрам нужно видеть что-то потемнее, чтобы дать себе время проснуться как следует.       — Согласен! — вмешался Гробовщик. На нём по-прежнему было нелепое количество медалей, а если точнее, их стало даже больше. — Вот почему я никогда не включаю свет в своей маленькой мастерской. Мне не нужно много видеть, да и мои соседи по комнате — ну, они же мёртвые, не так ли?       — Этот разговор меня утомляет, — сказал Себастьян. Он сидел, свернувшись калачиком, в кресле напротив Сиэля с книгой на коленях. Это выглядело крайне неуместно, и если бы у них были другие гости, Сиэль был бы настолько оскорблён, что приказал бы Себастьяну убить всех присутствующих. Никому из уважаемых людей, ставших свидетелями такого постыдного поведения одного из его слуг, нельзя было позволить остаться в живых. Но, поскольку его нынешние гости были наименее уважаемыми личностями, насколько это вообще возможно, ему было всё равно. Рэндалл был исключением, но он был настолько под каблуком у Сиэля, что притворяться ради него не имело смысла.       — Прости, но мы и не просили тебя слушать, — возразил Лау. Он перестал есть и бросил на Себастьяна возмущённый взгляд. — Не лезь не в свои дела, демон. Ну или лезь. Тебе стоит прислушаться к моему совету, гостиная выглядит мрачно. Поверьте, если бы вы внесли изменения, которые я предлагаю…       — Никто не заинтересован в твоих советах, — перебил его Себастьян. Он не отрывал взгляда от книги, но махнул рукой в сторону Сиэля. — Нам нравится, как выглядит поместье, и мы не ищем архитекторов или дизайнеров интерьера. К тому же, насколько я помню, такой роли в списке не было. Так что же заставляет тебя беспрестанно болтать об украшениях?       Невольный смешок сорвался с губ Сиэля, прежде чем он успел себя остановить. Он тут же прочистил горло, проигнорировав насмешливый взгляд Себастьяна, и попытался выглядеть серьёзно.       — Вам бы смеяться почаще, — внезапно сказала Ран-Мао. Услышать что-то от неё было настолько неожиданно, что все взгляды мгновенно обратились к ней. Она игнорировала остальных, не сводя глаз с Сиэля. — Это укоротит вашу жизнь.       Сиэль моргнул, не зная, как реагировать. Это была шутка? Угроза? Просто глупое замечание? Что бы это ни было, оно должно было что-то значить — это была первая подсказка от Ран-Мао, но, как он ни старался, он не мог прийти к определённому выводу.       К его досаде, Себастьян захлопнул книгу. Его глаза торжествующе сверкнули, и сердце Сиэля упало куда-то, что он перестал его чувствовать.       О нет. Похоже, время вышло — Себастьян понял больше, чем он, и был готов рискнуть.       — Поднимемся наверх, — сказал ему Себастьян. Сиэль ощетинился от этой команды. Он прищурился, ожидая, что к нему обратятся должным образом, и после короткой паузы, насмешливо фыркнув, Себастьян сдался.       — Пожалуйста, пройдите со мной наверх, господин, — повторил он, на этот раз прозвучав тошнотворно сладко. — Я считаю, что мы должны свести счёты.       — Хорошо, — сказал Сиэль. Он встал, медленно отодвинув стул, пока его разум лихорадочно искал ответ. — Нам стоит взять с собой Барда?       — Да, пожалуйста, — Себастьян одарил его широкой улыбкой, и тревога сдавила ему грудь.       Себастьян понял, кем была Ран-Мао. Как? Что выдало её в этом коротком предложении?       Мысли проносились в его голове, пока Сиэль посылал за Бардом и поднимался по лестнице. Себастьян источал самодовольство, и это было настолько удручающим контрастом с его настроением полчаса назад, что Сиэлю пришлось стиснуть зубы, чтобы не выругаться. Неужели он не может насладиться своей победой хотя бы один день? Неужели Себастьян должен был отнять у него и это?       "Вам бы смеяться почаще. Это укоротит вашу жизнь."       Что это значило? И как смех мог сократить его жизнь? Имело ли это вообще какое-то значение или это была бессмыслица, призванная сбить его с толку?       Его тревога усилилась, когда они заняли свои места в кабинете. А когда Себастьян растянул губы в долгой, глубоко удовлетворённой улыбке, беспокойство грозило перерасти в неконтролируемую панику.       — Я готов назвать двух игроков, — протянул он.       На мгновение Сиэлю показалось, что он ослышался. Но затем словно тяжёлый груз обрушился на него, раздавив последние остатки радости. Мир покачнулся, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сохранить ровную осанку.       Два игрока. Себастьян был готов определить двух игроков сразу. Если он сделает это правильно, то выйдет в лидеры – хуже того, успех Сиэля померкнет на фоне этого.       Этого не могло быть. Просто не могло. Себастьян не мог лучше понимать людей и их поведение.       Тревога почти охватила его. Должно быть, она отразилась на его лице, потому что ухмылка Себастьяна стала еще шире.       — В соответствии с нашим соглашением Ран-Мао станет моей первой победой, — сказал он, в каждом слове звенела насмешка. — Она – ложный подозреваемый. Её роль – притворяться, что она хочет вас убить, не предпринимая для этого ничего существенного.       Взгляд Сиэля тут же переместился на Барда в молчаливом требовании. Барду, казалось, было почти жаль его, когда он кивнул, и от этого становилось только хуже.       —Себастьян прав, — произнёс Бард. Он больше ничего не добавил, да и не нужно было – Себастьян сиял от триумфа, и Сиэль больше всего на свете хотел его ударить. Всё внутри него сжалось от разочарования, и, к его раздражению, он совершенно не находил слов.       Ран-Мао — ложный подозреваемый. Как такое возможно? Она даже ничего не сделала! Она только сказала ту глупую фразу, которая могла означать столько всего, что определить, что именно, было невозможно.       И всё же Себастьян смог. Это означало, что Сиэль упустил что-то важное. И теперь приближался второй удар, и он должен был подготовиться к нему.       — Кто твой второй игрок? — холодно спросил Граф. Себастьян притворно вздохнул, как будто его раздражала глупость Сиэля.       — Гробовщик, — ответил он. И снова что-то неприятное зашевелилось внутри Сиэля, затягивая его всё глубже в бездну неудачи. — Он дурак.       На этот раз Сиэлю не нужно было смотреть на Барда, чтобы понять, что произойдёт. Каким-то образом он почувствовал это каждой клеточкой своего естества – Себастьян был прав. За один день он дважды верно определил игроков.       К сожалению, Бард все равно решил заговорить.       — Да, — пробормотал он. Затем у него хватило наглости усмехнуться. — Поздравляю, сэр.       Недоумённый взгляд Сиэля метнулся к Барду. Тот теперь широко улыбался, от прежнего сожаления не осталось и следа. И смотрел он на Себастьяна, так что «сэр» предназначалось именно ему.       Что вообще происходит? В этом списке не было роли, которая заставила бы Барда пресмыкаться перед Себастьяном!       Его кровь закипела, и единственное, что удерживало его от взрыва, — это недоумённое выражение на лице Себастьяна.       По крайней мере, на этот раз он был не единственным, кто ничего не понял. Сообразительность Себастьяна явно не распространялась на Барда и на ту роль, которую он играл.       — Уходи, — резко бросил ему Сиэль. Бард повиновался, не сказав больше ни слова, и в комнате воцарилась угрюмая тишина.       Ему нужно было что-то сказать. Себастьян внимательно наблюдал за ним, и его радость отражалась в каждом едва заметном движении его мимики. Он наслаждался своей победой, как и следовало, потому что он действительно выиграл сегодняшний раунд. То, что Сиэль опознал Танаку, не шло ни в какое сравнение с этим.       Гнев и беспокойство сплелись в один тугой узел, и дышать становилось всё труднее. И всё же он должен был попытаться. Победа в одной битве ещё не означала победу в войне. Сиэль был почти уверен, что Рэндалл был шпионом: он не был достаточно креативен или умен, чтобы выбрать менее очевидную роль и при этом рыскать повсюду. Через день Сиэль сможет принять окончательное решение, и это поставит его на один уровень с Себастьяном.       Если только Себастьян не опознает кого-то ещё за это время. И если количество очков, которые он набрал сегодня, не будет выше, чем у Сиэля, даже если он правильно угадал роль Рэндалла. Дурак и помеха, вероятно, имели одинаковую ценность по очкам, но кто был важнее, шпион или фальшивый подозреваемый? Какая из этих ролей принесла бы больше очков?       Его охватила ещё более тошнотворная паника, и Сиэль сжал кулак под столом, впиваясь ногтями в кожу.       Игра была далека от завершения. Он не мог позволить себе поддаться этому предательскому страху.       — Давай начнём с Ран-Мао, — холодно сказал он. Он склонил голову набок, словно ему было просто любопытно и он ни капли не волновался. — Как ты её опознал?       — Она сделала ложную угрозу, — немедленно выпалил Себастьян. Ублюдок, он явно ждал, когда сможет всё объяснить. — Она выразила желание, чтобы ваша жизнь сократилась, что поставило её в список игроков с недобрыми намерениями. Однако в действительности смех не сокращает жизнь. Это значит, что её слова не имели истинного злого умысла, и только ложный подозреваемый мог сказать такое.       Сиэль нахмурился, обдумывая это. Он предположил, что в этом есть смысл, если посмотреть на это так – оглядываясь назад, это было очевидно, но прийти к такому выводу, основываясь только на одной фразе? Что-то здесь было не так. Себастьян мог быть опрометчивым, когда стремился к победе, но стал бы он так беспечно себя вести, если бы не знал наверняка, что всё, что вылетит из уст Ран-Мао, будет подсказкой? Ранее у них состоялся тот отвратительный разговор, во время которого Себастьян притворялся, что заинтересован в ней. Должно быть, они заключили какую-то сделку, о которой Сиэль не знал.       Жаль, что этот факт ничего не меняет. Себастьян был слишком умен, чтобы жульничать открыто, – в этой ситуации Сиэль ничего не мог использовать против него.       — Хорошо, — коротко ответил он. Его уязвлённая гордость взвыла в знак протеста, но он подавил её. — А Гробовщик?       Брови Себастьяна взметнулись вверх, как будто ответ был настолько очевиден, что все его поняли.       — На нём была тревожная коллекция медалей, которые не сочетались друг с другом. Ленты были неправильных цветов. Некоторые ордена даже не могли быть вручены одному человеку, потому что это потребовало бы одновременного участия в сражениях, происходивших в разных частях света одновременно. Только дурак мог бы надеть всё это сразу. И ещё была цитата.       — Цитата? — тупо переспросил Сиэль. Его разум уже был наполовину сломлен. Он искал всевозможные подсказки, но ему и в голову не приходило, что нужно знать типы и цветовые особенности различных военных медалей. — Та, что про язычников?       Себастьян коротко рассмеялся, и гнев с новой силой сдавил горло Сиэля.       — Забавно, что вы запомнили именно это слово, ведь оно было одним из немногих неверных, а значит, одной из главных подсказок, — заметил Себастьян. Он всё ещё выглядел довольным, наслаждаясь каждой каплей замешательства Сиэля. Тот нахмурился, а Себастьян принял торжественное выражение лица. — Каждое сердце поёт песню, не завершённую, пока другое сердце не подхватит её, — провозгласил он глубоким, нарочито драматичным голосом. — Те, кто хотят петь, всегда находят песню. При прикосновении возлюбленного каждый становится поэтом.       Так, его терпение достигло предела.       — И что это должно значить для меня? — прорычал Сиэль. Раздражение вспыхнуло с новой силой, разогревая его кровь до опасной степени. — Звучит как точно такая же бессмысленная чушь. И что это за часть про возлюбленного? Гробовщик не упоминал об этом!       Себастьян усмехнулся, его лицо было настолько радостным, что казалось, оно просит, чтобы его разбили чернильницей.       — Боюсь, что, несмотря на все мои усилия, ваше образование оставляет желать лучшего, — предположил он. — Это цитата Платона, одна из самых известных. Подумать только, что вы не узнали её в творческой интерпретации Гробовщика.       — Ты не учил меня никаким его цитатам! Как я должен был узнать то, чего никогда не изучал?       — Любой прилежный студент нашёл бы время ознакомиться с дополнительными материалами.       Ещё один рык едва не сорвался с его горла, и Сиэль с трудом его подавил. В этот момент стало очевидно, что Себастьян насмехается над ним – не было смысла продолжать подвергать себя еще большему унижению.       Ситуация с Ран Мао была туманной и подозрительной, но Гробовщик подошёл к своей роли с неожиданной стороны. Это было достаточно тонко и требовало знаний, которых у него просто не было. Даже если бы он мог вернуться в прошлое, он бы ничего не изменил – он не смог бы отличить медали друг от друга и понять, что только дурак будет носить столько медалей в таких сочетаниях, и он бы все равно не узнал цитату Платона. По правде говоря, Себастьян был лучше подготовлен к тому, чтобы замечать подобные подсказки. Он прожил тысячи лет – ёрт, возможно, он даже был рядом, когда Платон произнёс эту чрезмерно романтичную чушь, усмехаясь где-то на заднем плане!       С другой стороны…       Его нарастающая ярость утихла. Сиэль прищурился, снова обдумывая всё, что только что узнал, приходя к новой освежающей точке зрения.       Себастьян, возможно, и выигрывает на данный момент, но Сиэль наверняка может испортить ему победу.       — Мне кажется, ты подходишь к этой игре как простой человек, а не как высший демон, — сказал он. Как и ожидалось, Себастьян напрягся, и на смену его безоблачному ликованию пришла настороженность. — Разве ты не хотел доказать, что душа – это всё, и что она может открыть тебе то, что другие люди не смогли бы заметить? Вместо этого ты заключил скучную сделку с человеком и положился на свои базовые знания о нашем искусстве и культуре. Я мог бы сделать то же самое. Единственное, что отличает меня от тебя, – это твоя готовность жульничать и тот факт, что ты прожил дольше меня, успев впитать больше знаний.       Себастьяну это не понравилось. Он выпрямился из своей ленивой позы, его взгляд померк, а красные глаза потемнели.       — Вы вырываете мои слова из контекста, — надменно возразил он. — Я никогда не говорил, что буду использовать только один метод. Моя цель – победить, и я преуспеваю в этом.       В его голосе звучала уверенность, смешанная с насмешкой, и если бы Сиэль не знал его так хорошо, у него могло бы возникнуть искушение поверить ему. Усомниться в собственном восприятии реальности.       К счастью, этот демон был ему так же хорошо знаком, как и его собственный разум, и он помнил всё, что говорил ему, в мельчайших подробностях.       — «В этой игре вы будете пытаться полагаться на логику и психологию», — повторил он, смягчая произношение, чтобы оно напоминало речь Себастьяна. — «Но я буду полагаться на сущность этих людей. Сравнивать эти методы бессмысленно, один из них гораздо эффективнее». Ты это сказал или нет?       Он задержал взгляд на искреннем раздражении, промелькнувшем на лице Себастьяна. Ответа не последовало, как и ожидалось. Его раненая гордость перестала пылать; обида сгладилась под исцеляющим воздействием самодовольства.       — Из того, что я вижу, — добавил он угрожающе, — Ты полагался на логику и психологию. Так ты все же человек? Или ты так тоскуешь в своей скрытой потребности стать одним из нас, что пытаешься возвысить демонов просто из вредности? Так в этом всё дело?       Он знал, что это неправда, но спровоцировать реакцию было важнее. Он готов был сказать что угодно, чтобы сделать своё временное поражение менее горьким.       Отвращение исказило черты лица Себастьяна, его потрясение от этой мысли было настолько очевидным, что Сиэль чуть не рассмеялся.       — Я бы не хотел быть человеком, — возразил Себастьян. Он казался шокированным и оскорблённым, и желание смеяться стало ещё сильнее.       — Я думаю, что все же хочешь. Ты просто отрицаешь эту часть себя из-за своих предубеждений. Признай это, и, возможно, тебе не придётся придумывать такие игры, чтобы что-то доказывать.       У Себастьяна отвисла челюсть. Его возмущение, смешанное с недоверием, было настолько смешным, что Сиэль просто не мог больше молчать. Он притворился, что чихнул, хотя уголки его губ продолжали предательски подрагивать.       — Что ж, достаточно о твоих сомнительных мотивах, — сказал он наконец, когда Себастьян всё ещё не мог подобрать слов, чтобы выразить глубину своего возмущения. — Есть какие-нибудь замечания по поводу остальных? Раз уж мы оба полагаемся на старую добрую логику и психологию.       — Кажется, на сегодня я исчерпал свою норму предположений, — мрачно произнёс Себастьян. Он наблюдал за Сиэлем прищуренными глазами, словно всё ещё не мог поверить в его дерзость. — Возможно, теперь ваша очередь впечатлять меня.       — Я сделаю это, как выиграю игру, — пожал плечами Сиэль, откинувшись на спинку стула с притворной скукой. — На данный момент у меня есть чёткое представление о Рэндалле, но роли остальных вызывают сомнения. И, ради всего святого, я не могу понять, почему Лау так настаивает на обсуждении декора. Какие у нас вообще остались роли?       Разумеется, он всё помнил, но ему нужно было завершить свой план, чтобы отвлечь Себастьяна от мыслей о чужой победе – по крайней мере, на время этого разговора. И, если повезёт, подтолкнуть его в неверном направлении.       Как он и думал, Себастьян ухватился за шанс быть полезным.       — Есть шпион, — с готовностью произнёс он, — ещё один фальшивый подозреваемый, союзник, помощник убийцы и сам убийца.       — Действительно. Лау болтает о мебели, Мей-Рин постоянно ухмыляется, Бард по какой-то причине бегает за тобой, Рэндалл ворчит, а Финни, кажется, вообще не обращает внимания на игру. Что-нибудь ещё примечательное?       Себастьян покачал головой.       — Вы почти всё отметили. Возможно, наши гости просто подошли к своим ролям слишком креативно.       — Есть креативный подход, а есть совершенно неуместный. Почему Финни делает вид, будто ничего не знает? Какая роль даже намекает на необходимость притворяться, что ты не замечаешь происходящего?       Сиэль надеялся, что Себастьян попадётся в эту тонкую ловушку, и когда он увидел на его лице вспышку осознания, его сердце замерло в ожидании.       — Есть одна роль, которая могла бы подойти по его поведению, — медленно произнёс Себастьян. Его взгляд стал расчётливым, и Сиэль затаил дыхание, его волнение смешалось с более спокойным чувством недоверия. Всё не могло быть так просто, не так ли? — Роль, которая требует направлять внимание других на то, чего на самом деле нет.       Сиэль быстро заморгал, надеясь, что выглядит достаточно глупо. Было рискованно рассчитывать на то, что Себастьян попадётся на это, но, учитывая его недавнее заключение, что люди – ничтожные черви, а Сиэль едва ли выше их, это могло сработать.       — Я не понимаю, — сказал он. Себастьян ухмыльнулся ему, и эта ухмылка поставила всё на свои места.       Он клюнул. Этот идиот думал, что догадывается о роли Финни и что Сиэль ничего не знает, – и всё, что для этого потребовалось, – это лёгкий толчок.       Было очевидно, что Себастьян решил, что Финни – шпион. Теперь он будет проверять эту теорию, и слишком повязнет в этом, чтобы вовремя отступить. Он не видел всей картины: Рэндалл был гораздо более вероятным кандидатом на роль шпиона, а Финни был ужасным актёром. Сиэль понятия не имел, какую роль он мог играть, но уж точно он не был настолько умел, чтобы так искусно отвлекать внимание. Разобраться в этом будет непросто, но это не имело значения, пока Себастьян оставался на ложном пути.       Он будет слишком занят, загоняя Финни в придуманные им рамки роли шпиона. И, сосредоточившись на этом сценарии, он упустит из виду настоящего шпиона, который проникает в разные комнаты и читает поддельные секретные документы.       Сиэль широко раскрыл глаза, пытаясь изобразить беспокойство, и ухмылка Себастьяна стала ещё шире.       Как же прекрасно будет стереть её своей победой.       Видя, каким наивным глупцом был Себастьян, Сиэль понял, что сегодняшний прогресс тому не поможет. Возможно, он проиграл этот раунд, но завершал день на высокой ноте – это было приятным утешительным призом. Это должно было поддержать его до конца недели.    

***

          Следующие два дня прошли без каких-либо новых открытий. Днём все вели себя так же, как и раньше. По ночам Сиэль занимал своё тайное место в коридоре и прислушивался к спящему дому. Все оставались тихими, кроме Рэндалла, который тайком пробирался в комнату с документами. Он оставался там ровно час, прежде чем уйти, и его лицо становилось всё более потрясённым по мере того, как он обнаруживал всё больше фальшивой информации. Сиэль мысленно аплодировал себе за свои усилия.       Себастьян начал нервничать. Он отказывался делиться большей частью своих наблюдений, но было очевидно, что у него не было уверенности в том, какие роли кому принадлежат. Если у Сиэля и были сомнения насчёт этого, они исчезли после того, как он поймал Себастьяна, обыскивающего разные пустые комнаты с проницательным взглядом, изучая их содержимое. Он шпионил — к этому моменту он, должно быть, начал подозревать, что утренние рукопожатия Сиэля что-то значат, и заметил, как пальцы Рэндалла каждое утро блестят зелёным. Вероятно, он связал несколько точек и теперь, возможно, надеялся либо разрушить сеть улик Сиэля, либо украсть их для себя.       К счастью, план Сиэля учел это неизбежное развитие событий.       Он подождал, пока Себастьян закончит свой третий обход комнат, и встретил его у двери с невинной улыбкой.       — Себастьян, — протянул он, скромно протягивая руку. — Не хочешь ли пожать друг другу руки?       Себастьян замер, изучая его с подозрением. Его глаза метнулись к руке Сиэля, словно он раздумывал, не намазана ли она ядом, и не является ли это хитрым планом нападения. Такой уровень недоверия был просто абсурдным, учитывая, что этот идиот был демоном. Он, должно быть, тоже наконец вспомнил об этом, потому что его лицо разгладилось, и на нем проявилось любопытство.       — С удовольствием, — ответил он. Его пальцы обхватили ладонь Сиэля, сжали её, а затем не отпустили, когда Сиэль попыталась отстраниться.       Опять со своими странностями. Сиэль остановился, молчаливо ожидая. Когда Себастьян не отреагировал, он поджал губы, стараясь не обращать внимания на то, что его кожа начала зудеть от такого продолжительного контакта.       — Теперь можешь отпустить, — многозначительно сказал он. Себастьян не пошевелился, и выражение его лица было слишком любопытным и сосредоточенным, чтобы Сиэль чувствовал себя комфортно. Теперь у него горела вся рука, и он огрызнулся: — Твоя рука грязная.       Это сработало, как он и думал, – хватка Себастьяна ослабла, и он переключил внимание на свою перчатку. На его лице отразилось удивление, когда он увидел, что она окрасилась в разные цвета. Зелёный, жёлтый, синий, красный – теперь она была похожа на радугу.       Искра осознания и восторга в его глазах быстро сменилась растерянностью. Он ничего не сказал, но ему и не нужно было, Сиэль уже имел представление, что у него на уме.       Себастьян понял, что он помечал разные предметы цветными чернилами и что, пожимая всем руки, он мог определить, с какими предметами они взаимодействовали. Но затем он понял, что не знает, какой цвет что означает, а значит, его попытка расследования провалилась. Все подсказки, которые получал Сиэль, принадлежали ему и только ему.       Раздраженный вздох сорвался с губ Себастьяна.       — Чернила, над которыми вы работали, — мрачно заключил он. Сиэль пожал плечами.       — Кто бы мог подумать, что они будут так полезны? Изначально я просто хотел, чтобы компания Фантом продавала больше товаров и, возможно, вышла на новый рынок. Я подумывал расшириться до издательского дела.       В ответ послышалось фырканье.       — Ваша жадность не знает границ? — спросил Себастьян. В его голосе слышалось почти благоговение, и Сиэль слегка ухмыльнулся.       — Я скажу тебе, если найду их.       На мгновение между ними вспыхнуло знакомое тепло, но затем Сиэль вспомнил, зачем они здесь, и дверь, которая начала открываться, снова захлопнулась.       — Почему тебя вообще интересует моя система сбора улик? — холодно спросил он. Себастьян нахмурился, словно недовольный внезапной сменой темы. — Ты наконец понял, что не можешь одержать победу с помощью своего чтения душ, поэтому решил следить за мной и украсть то, что я готовил для себя?       — Нет, — ответил Себастьян. Он продолжал хмуриться, хотя его голос звучал ровно. — Мне было просто любопытно, что привлекает вас в этих комнатах и почему вы настаиваете на том, чтобы каждый день прикасаться к нашим гостям.       — Откуда ты знаешь, что я посещаю эти комнаты?       Себастьян уставился на него так, словно сказал что-то шокирующе глупое.       — Я всегда знаю, что вы делаете. Это часть моей работы.       — Я не помню, чтобы нанимал тебя в качестве своего преследователя. И на время этой игры у тебя почти нет обязательств передо мной. Тебе также запрещено шпионить с помощью своих демонических способностей.       — Мне запрещено шпионить за нашими гостями, но не за вами.       Невероятно. Смело – но верно. Сиэль фыркнул, наконец отведя взгляд и обдумывая наилучший способ отступления. Ввязываться в бессмысленные споры с Себастьяном было одной из старых привычек, от которых он решительно намеревался избавиться, и оставаться здесь дольше было бы неразумно.       — Что это за стопка чепухи про приюты и эксперименты? — вдруг спросил Себастьян. Это прозвучало поспешно, словно он пытался сказать хоть что-то, и Сиэлю пришлось снова посмотреть на него, чувствуя, как раздражение поднимается ближе к поверхности.       — Это моё дело, — резко ответил он. — Тебя не приглашали читать эти отчёты.       — Отчёты? — Себастьян приподнял брови. — Это вы так их называете? Если только я не пропустил как минимум год вашей жизни, то не припомню, чтобы вы спонсировали эксперименты над психически больными. А что это за дело о «Ста убийствах»? Я бы точно заметил, если бы вы разгуливали по округе, расследуя смерть сотни человек одновременно. А морские монстры? Когда вы говорили о расширении до издательства, вы имели в виду, что представляете себя новой звездой художественной литературы? Если так, юный господин, мне будет жаль вам сообщить, но ваши писательские таланты оставляют желать лучшего.       — Пф, как будто мне нужно твоё одобрение, — Сиэль снова отвернулся, скрывая ухмылку, которая дрожала на его губах. — Не лезь не в своё дело.       Это было до смешного нелепо – неужели Себастьян считал, что документы – это его истории, а не фальшивые отчёты, которые он заранее подготовил, чтобы ввести в заблуждение шпиона в их рядах? Как работал мозг этого демона, оставалось загадкой. А он ещё считал людей недалёкими!       Себастьян не должен был снова заставить его смеяться, но веселье согрело самые холодные части внутри него, и, повернув за угол, Сиэль позволил себе улыбнуться.  

***

        «Это последняя ночь, когда я буду наблюдать за Рэндаллом», — решил Сиэль. У него была вся необходимая информация – Рэндалл ничего не делал, кроме как читал отчёты, так что либо он игнорировал свою роль, либо действительно был шпионом. Трудно было поверить, что он выбрал для себя такую очевидную роль, но Рэндалл был довольно простым человеком, и Сиэль предположил, что не стоило ожидать большего.       В два часа ночи Рэндалл выскользнул из своей комнаты. Он исчез в кабинете с документами, но, к удивлению Сиэля, вышел оттуда всего через пять минут, бледный и потный. Бросив быстрый взгляд по сторонам, он начал спускаться по лестнице.       Сиэль подождал немного, прежде чем двинуться следом, замешкавшись, когда дошёл до лестницы.       Это было негласное правило, но по ночам они с Себастьяном делили поместье на две части. Второй этаж и всё, что выше, было его территорией; Себастьян бродил по первому этажу и на улице. Он наблюдал за поведением слуг, пока Сиэль занимался оставшимися гостями – они не обсуждали это, но оба придерживались этого правила. Последовать за Рэндаллом означало бы нарушить его.       Неопределённость сковала его, но через мгновение её смыло решимостью.       Даже писаные правила были созданы для того, чтобы их нарушать. Неписаные правила вообще ничего не значили, особенно если они исходили от демона, который по своей сути был предателем.       Сиэль осторожно спустился по лестнице, стараясь не выпускать Рэндалла из поля зрения. Рэндалл направлялся на кухню – неужели он проголодался? Так сильно проголодался, что решил отложить чтение ужасно важных документов ради…       О. Кухня? Неужели...?       Смешок застрял у него в горле, и Сиэлю пришлось закрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться.       Он пытался написать много отчётов, и чем больше он их писал, тем меньше думал о них. На одной из страниц был описан выдуманный ритуал чёрной магии, включающий человеческое жертвоприношение: предполагалось, что он увеличивает способность к дедукции, а части жертвоприношения хранились в защищённых рунами контейнерах, которые всегда держались в холодном месте. Это было до смешного абсурдно, и тогда он задавался вопросом, не перегибает ли он палку настолько, что Рэндалл поймёт, что его разыгрывают. Уж слишком это было нелепо и абсурдно, чтобы в это можно было поверить, несмотря на ненависть Рэндалла к нему и подозрения относительно его успехов в расследованиях.       Но что ещё он ожидал найти на кухне? Разве что он действительно просто хотел поесть.       Рэндалл решил сначала проверить маленькую кладовую и скрылся за дверью. Сиэль хотел сделать шаг в том же направлении, но из темноты внезапно появилась рука. Она обхватила его за талию и потащила вглубь комнаты, подальше от тусклого света.       Его телу потребовалось меньше четверти секунды, чтобы узнать Себастьяна, так что оно расслабилось ещё до того, как успело напрячься. Сиэль откинул голову назад, прижался к груди Себастьяна и посмотрел на него.       — Ты забыл своё место, демон? — спросил он. Себастьян, казалось, ничуть не смутился — он тоже не отпустил руку, которой прижимал Сиэля к себе.       — Мне кажется, что ситуация противоположная, — заметил он слишком непринуждённым тоном для человека, который в последнее время с возмутительной частотой переходил все границы уважения. — Ваше место наверху. Этот этаж – моя охотничья территория, и если ваша добыча ускользнула ко мне, то я её и поймаю.       — Вот еще! — Сиэль попытался разжать пальцы Себастьяна, чтобы освободиться, но хватка была слишком крепкой. Он прекратил свои усилия, когда кровь вдруг резко прилила к голове, вызывая замешательство и смущение.       Себастьян был слишком близко, его хватка была неоправданно крепкой, как будто они стояли в каком-то тесном пространстве и им приходилось сливаться в одно целое, чтобы их не заметили. Вероятно, это должно было вызывать дискомфорт, но… это едва ли объясняло масштаб реакций, которые теперь вспыхивали внутри него. От них у него кружилась голова. Он чувствовал слабость. Он был словно пьяный, как будто не мог понять или контролировать себя.       По логике вещей, он должен был разозлиться, а не краснеть, смущаться, чувствовать щекотку и что-то ещё, что он сейчас не мог опознать. Что с ним не так?       Раздражение на самого себя быстро перекрыло все остальные эмоции. Сиэль в отместку впился ногтями в руку Себастьяна, наслаждаясь его удивленным шипением, но в следующий момент они оба замерли. Где-то в складском помещении стало светлее, а затем тишину нарушил голос Барда.       — Что вы здесь делаете?       Сначала ответа не последовало – Рэндалл, вероятно, был ошеломлён тем, что его разоблачили. Когда он заговорил, его голос звучал непривычно пронзительно.       — Немедленно откройте холодильник.       — Холодильник? — переспросил Бард. Его замешательство отразилось и на лице Сиэля. — Что вы там ищете? Если хотите перекусить…       — Я говорю это не как участник вашей извращённой игры! Я приказываю это как комиссар Скотланд-Ярда!       Себастьян внезапно резко втянул в себя воздух. Его хватка ослабла, и Сиэль воспользовался возможностью вырваться. Когда он повернулся к нему лицом, то моргнул, и удивление на мгновение затмило для него весь остальной мир.       Глаза Себастьяна комично расширились, рот приоткрылся, на лице застыло выражение неподдельного шока. Шока – и чувства вины? Что, чёрт возьми, происходит?       Сиэль нахмурился, внутри него боролись подозрение и беспокойство. Он уже собирался спросить, когда из кладовой донёсся грохот, за которым сразу же последовали испуганные крики Барда и Рэндалла.       Себастьян ущипнул себя за переносицу и покачал головой, словно не мог в это поверить. Эта картина самоуничижительного смущения была достаточно увлекательной, чтобы привлечь внимание Сиэля, но желание узнать, что происходит в кладовой, было сильнее. Бросив последний взгляд на Себастьяна, он поспешил вперёд, интуитивно чувствуя, что за ним вот-вот последуют.       Ворвавшись в комнату, он остановился и быстро оценил ситуацию. Бард и Рэндалл выглядели бледными и оцепеневшими от ужаса. Они смотрели на что-то, что, должно быть, выпало из холодильника и теперь лежало на полу – что-то круглое, волосатое и отвратительное. Что-то…       Сиэль ахнул, когда кусочки паззла внезапно сложились воедино.       Голова. На полу лежала человеческая замороженная голова.       Должно быть, он издал какой-то звук, потому что Бард резко обернулся и вздрогнул при виде него.       — Молодой господин, не смотрите! — крикнул он. Сиэль моргнул, глядя на него, его разум всё ещё не мог прийти в себя и пытался собраться с мыслями.       — Что ты за придурок? — закричал Рэндалл. Он снова побагровел и резко ткнул пальцем в сторону головы. — Это он её туда и засунул! Должно быть, это его ритуалы!       — Что вы несёте? Вы совсем глупы? Мы не храним головы в холодильниках! Господин не…       — А это что тогда?!       Воздух слегка потрескивал, и, когда Сиэль посмотрел в сторону, он увидел Себастьяна, остановившегося неподалёку. Казалось, он не удивился, увидев голову. Судя по всему, именно он положил её в холодильник, но Сиэль не мог понять, что заставило его сделать это.       Если подумать, голова показалась мне немного знакомой.       Отвращение и изумление пытались удержать его на месте, но любопытство требовало, чтобы он подошёл и посмотрел внимательнее.       Немного поколебавшись, Сиэль сделал пару шагов к голове, прищурившись и пытаясь понять, что именно он видит. Как…       О. Голова без тела. И тело без головы.       Это был барон Эннесли – или, скорее, то, что от него осталось. Сиэль смирился с тем, что Себастьян решил убить этого человека просто так. Он не стал возражать. Но это? Это? Это была шутка или Себастьян действительно пытался его подставить по какой-то причине?       Его пальцы сами собой сжались в кулаки. Сиэль уставился на Себастьяна, вложив в этот взгляд всю свою бессильную ярость и обещание возмездия, и у Себастьяна хватило наглости отвернуться. Если это был его план, почему он не злорадствует?       Но потом… нет, Себастьян казался искренне ошеломлённым. Как будто он совсем забыл об этой голове, а теперь, когда она выкатилась, смутился и не знал, что делать.       Он не выглядел так, будто наслаждается победой, он выглядел так, будто знал, что совершил ошибку. Интересно. Им придётся поговорить об этом, когда этот кошмар закончится. Тем временем Сиэлю пришлось разбираться с катастрофой в одиночку – не было смысла бросать Себастьяна на растерзание волкам, потому что в глазах Рэндалла они оба были заодно. Себастьян был его слугой, и Сиэль нёс ответственность за его действия.       Этот бардак предстояло уладить ему самому.       В следующий раз он обязательно попросит себе демона получше. Себастьян создавал гораздо больше проблем, чем решал.       — Мы сделаем вид, что последних десяти минут не было, — резко сказала Сиэль. — Лорд Рэндалл, возвращайтесь в свою комнату. Ваши ночные приключения закончились. Честно говоря, ваш подход к своей роли был скучным, так что с меня хватит. Вы можете вернуться домой завтра утром.       Протест поступил с ожидаемой стороны.       — Не слишком ли вы торопитесь? — спросил Себастьян. Он осмелился не только заговорить, но и говорить раздражённым тоном, как будто Сиэль отнимал у него какую-то великую победу. — Игра продолжается до тех пор, пока не будут выявлены все игроки или пока убийца не сделает свой ход. Лорду Рэндаллу ещё рано…       — Не все здесь такие недалёкие, как ты, — огрызнулся Сиэль. Глаза Себастьяна расширились от натиска такой злобы. — Ты правда думал, что Финни – шпион? Я тебя умоляю. Как ты можешь быть таким глупым? Это Рэндалл, это было очевидно с самого начала. Даже слишком очевидно, я бы сказал, поэтому я хотел немного подождать, чтобы убедиться. Но теперь я с этим покончил. Бард?       Сиэль повернулся к нему, и его желудок сжался от тревоги, несмотря на уверенность, бурлившую в его венах.       Он знал, что Рэндалл был шпионом – он должен был им быть. Но всё же… всё же…       — Да, — прохрипел Бард. Он почему-то выглядел ошеломлённым и смотрел на Сиэля так, словно тот сошёл с ума. — Да, это так.       Эйфория мгновенно переполнила голову Сиэля. Даже нынешняя проблема с Эннесли внезапно показалась ему незначительной – он одержал вторую победу над Себастьяном. Теперь они были в равных условиях. Да, количество очков оставалось секретом, так что технически Себастьян всё ещё мог лидировать, но это было проблемой другого дня. Сейчас он хотел насладиться облегчением и радостью, которые переполняли его.       Его удовлетворение усилилось, когда недоверчивый взгляд Себастьяна сузился и вспыхнул от возмущения и недоверия. Вероятно, он в этот самый момент сопоставлял факты, понимая, что Сиэль выставил его дураком, привлекая внимание к Финни и позволяя Рэндаллу ускользнуть из его лап.       — Обманут человеком. Снова, — очень тихо пробормотал Сиэль. Он едва шевелил губами, зная, что его услышит только Себастьян. — Не очень-то по-демонически с твоей стороны. Демон.       Свет померк, когда тень Себастьяна двинулась, чтобы поглотить его, и волна необъяснимых пьянящих эмоций ударила Сиэля прямо в мозг. Он содрогнулся, когда по нему прокатилась волна восторга, становящегося ещё более опьяняющим под воздействием растущего гнева Себастьяна.       К сожалению, сейчас они были не одни. И с головой нужно было что-то делать.       Рэндалл, должно быть, наконец-то снова пришёл в себя, потому что резко расхохотался.       — Невероятно! — прорычал он, делая агрессивный шаг вперёд. — Ты можешь считать себя неприкасаемым, парень, но то, что ты окружил себя такими же больными монстрами, как ты сам, не делает тебя выше закона. Тебя арестуют за убийство, и я лично прослежу, чтобы ты получил заслуженное наказание. Тебя ждёт виселица. И я буду бороться за то, чтобы это стало достоянием общественности.       Сиэль ненадолго обдумал сценарий. Было бы забавно притвориться, что он согласился на суд и казнь только для того, чтобы Себастьян спас его прямо на глазах у Рэндалла в самую последнюю секунду – но это была пустая фантазия, а не то, чему он когда-либо мог позволить осуществиться в реальности.       — Для вас я – граф Фантомхайв, — протянул он. Бард беспокойно ёрзал, бледнея с каждой секундой. Себастьян стоял неподвижно, но Сиэль чувствовал, как в нём нарастает напряжение. — И я боюсь, что казнь придётся отложить. У вас нет никаких доказательств того, что я совершил преступление, тем более убийство.       — Как ты это называешь? — прорычал Рэндалл, пиная голову ботинком.       Почему его окружали одни идиоты? Это, должно быть, проклятие.       — Сначала вам придётся объяснить, что вы делали в моём доме, — нетерпеливо бросил Сиэль. Ему становилось скучно, и предыдущие бессонные ночи давали о себе знать. Ему нужно было поскорее покончить с этим. — И вам придётся рассказать всем, почему вы сунули нос на мою кухню. Вы готовы признаться, что участвовали в игре, которая требовала, чтобы вы поселились рядом с несколькими сомнительными личностями? Насколько это правдоподобно? Кроме того, когда ваши люди спросят о доказательствах, что вы им покажете? Никто здесь не позволит вам забрать эту голову, надеюсь, даже такой тупица, как вы, это понимает. Это будет ваше слово против моего. Что касается отчётов… Вы всерьёз думаете, что они настоящие, а я настолько глуп, что просто разбросал их повсюду?       Рэндалл побледнел. Его внезапное замешательство было почти милым, но, конечно, Себастьян всё испортил.       — Отчёты? — переспросил он. Его голос звучал так же недоверчиво, как и взгляд Рэндалла. — Это не были ваши жалкие попытки начать писать художественную литературу?       Отлично, теперь он выставил себя и Сиэля дураками перед остальными.       — Заткнись, — холодно посоветовал ему Сиэль. — Мы поговорим об этом позже.       Себастьян поджал губы. Он больше ничего не сказал, и Сиэль снова сосредоточился на Рэндалле.       — Излишне говорить, — произнёс он, и его голос стал мягче, — что я буду отрицать ваши обвинения. Кроме того, я обвиню вас в незаконном вторжении, что ваше собственное показание будет подтверждать, так как вы добровольно заявите, что были в моём доме. Что за сумасшедший врывается в дом графа ночью, чтобы заглянуть в его холодильник? Хотя, полагаю, безумие передаётся по наследству, так что, возможно, вас оправдают. Вы и ваша дочь получите лечение, а не тюремный срок. Вас бы это удовлетворило?       Одновременно произошло три разных события. Себастьян растерялся, и жар его интереса и любопытства обжёг Сиэля даже на расстоянии. Лицо Барда исказилось от ужаса и неодобрения, а Рэндалл взорвался от переполнявшей его ярости. С яростным рёвом он бросился на Сиэля, протянув руки прямо к его горлу.       Сиэль моргнул, довольный, но в то же время ошеломлённый такой неукротимой вспышкой насилия. Он не успел ничего предпринять, потому что Себастьян моментально оказался перед ним, схватив Рэндалла за горло и обездвижил его.       — Я так не думаю, — бесстрастно сказал он. На мгновение показалось, что Рэндалл вообще не может пошевелиться – хватка Себастьяна была очень крепкой.       С разочарованным, беспомощным рычанием Рэндалл уставился на Сиэля поверх плеча Себастьяна, и его яростная ненависть исходила от него почти ощутимыми волнами.       — Я должен был закончить то, что начал в тот день в Лондоне, — прошипел он. Его тело начало дрожать от выброса адреналина. — Я должен был задушить тебя, когда у меня был такой шанс. Если бы у тебя не было твоего…       — Простите, что вы сказали? — Себастьян пошевелился, и внезапно по кладовой пронёсся леденящий ветер. Он погасил фонарь Барда, оставив гореть лишь несколько слабых мерцающих свечей. Кладовая погрузилась в полумрак, и Сиэль чуть не застонал от досады.       Ситуация быстро превращалась из управляемой катастрофы в катастрофу, с которой не справился бы даже он. Рэндалл, несмотря на своё раздражающее поведение, был игроком Её Величества, и Сиэль не мог себе позволить его убить. Но если Себастьян продолжит вести себя так, словно он чрезмерно опекает его… То, что Бард стал свидетелем этого – уже было достаточно плохо, но чтобы и Рэндалл тоже? Какое объяснение мог дать им Сиэль?       Себастьян был единственным, кто мог уменьшить степень ущерба, который пришлось бы устранять Сиэлю. Но для этого ему нужно было успокоиться, а Сиэль почему-то не думал, что это произойдёт. Себастьян был слишком одержим идеей выяснить причину его травмы в Лондоне, и, судя по сгущающейся темноте, которая продолжала медленно поглощать комнату, теперь, когда он её нашёл, он собирался выразить своё недовольство.       — Вы напали на юного господина в Лондоне? — мягко спросил Себастьян. Его голос был вкрадчивым, но только глупец не услышал бы скрытую в нём смертоносную сталь. — И вы осмеливаетесь намекать, что хотели бы сделать что-то большее?       Несмотря на заданные вопросы, Себастьян, очевидно, не ожидал, что Рэндалл ответит. Он крепче сжал пальцы на его горле и медленно поднял его в воздух, так что только кончики его сапог касались пола. Рэндалл издал сдавленный хрип, и наслаждение, захлестнувшее Сиэля при этом зрелище, лишило его дара речи. Оно пробилось через него одной пьянящей, настойчивой волной, заставляя сердце биться быстрее и разжигая огонь где-то глубоко в животе.       Его ресницы затрепетали, но он не стал закрывать глаза и упускать ни секунды. Себастьян переходил потенциально опасную черту, но разве он не мог позволить себе насладиться этим хотя бы мгновение? Конечно, он не был уверен, что именно так его радовало: то, что Себастьян защищал его, или то, что Рэндаллу было больно. Может быть, и то, и другое.       — Я вижу, что некоторые слуги в этом доме забыли о своих обязанностях, — холодно сказал Себастьян. Он поднял Рэндалла ещё выше, и Сиэль залюбовался бы его беспорядочными движениями ног, если бы внезапный выдох Барда не привлёк его внимание. Поскольку Себастьян заслонял его, Сиэль не видел его лица, но, судя по тому, как Бард отступил на шаг, он, должно быть, получил самый убийственный взгляд Себастьяна. — То, что вы так смело попытались повторить свою атаку на него в доме графа Фантомхайва на глазах у всех, говорит мне о том, что вам не преподали должный урок. Похоже, мне самому придётся научить вас.       Бесплодные попытки Рэндалла освободиться становились всё слабее. Его глаза вылезли из орбит, и если Себастьян вскоре не остановится, этот урок станет последним в жизни Рэндалла.       — Хватит, — скомандовал Сиэль. — Опусти его.       Себастьян не обратил на него внимания. Его ледяной гнев продолжал свою безумную пляску по комнате, замораживая воздух и поглощая остатки света. Вокруг Себастьяна начало медленно формироваться вибрирующее зеленовато-чёрное облако, и если Сиэль не найдёт способ остановить его…       Может быть, Рэндалл всё ещё сможет поверить, что то, что он видел, было результатом его угасающего сознания. Может быть, Бард сможет просто игнорировать это, как он делал всегда. Но чтобы эти варианты были возможны, Сиэль должен был положить конец этой ситуации в течение следующих десяти секунд – иначе будет слишком поздно.       — Себастьян, — рявкнул он. Его командный тон, должно быть, достиг какой-то части мозга Себастьяна, потому что тот слегка повернул голову, но всё равно не отпустил добычу, и это раздражало так же сильно, как и льстило.       Похоже, то, что Себастьян не чувствовал его душу, не уменьшило его желание защищать своего господина. Он всё равно злился за Сиэля — настолько, что игнорировал приказы и здравый смысл.       Хорошо. Но неприемлемо. Если разговор не сработал…       Сиэль вышел из-за спины Себастьяна и обхватил его запястье. По всему его телу пробежала дрожь странного, пьянящего жара, когда он погрузился в манящую неестественную энергию, которую излучал Себастьян, чувствуя, как она звенит под его прикосновениями. Ему становилось всё труднее сохранять спокойствие, но, к счастью, хриплые звуки Рэндалла немного помогали.       И, казалось, он уже в чём-то преуспел – Себастьян теперь смотрел на него, и смертоносная краснота его взгляда быстро сменилась более человечным оттенком. Не отрывая от него взгляда, Сиэль быстро постучал по его запястью, воспроизводя тайный язык, который они придумали давным-давно.       Остановись. Это приказ. Ты всё ещё мой, и ты обязан меня слушаться.       Он не был уверен, что это сработает лучше, чем его словесные приказы, но, должно быть, что-то в его новом подходе наконец-то сработало. Себастьян разжал хватку и позволил Рэндаллу рухнуть на пол, как мешку с песком. Теперь он, казалось, был гораздо больше заинтересован в Сиэле – одна его рука обвила его талию, притягивая ближе, а другая коснулась его подбородка, откидывая голову назад, чтобы обнажить шею.       Бесполезность этой проверки была очевидна. Рэндалл даже не успел его коснуться, так что Себастьян не мог обнаружить на нём никаких повреждений. Это было совершенно нелепо, но по какой-то причине Сиэль не возражал. Он терпеливо стоял, позволяя Себастьяну осмотреть себя.       Наконец Себастьян довольно хмыкнул и отпустил его. Почти. Его пальцы скользнули к запястью Сиэля и остались там, крепко, но ненавязчиво сжимая его. Его внимание вернулось к тяжело дышащему Рэндаллу, и на этот раз Сиэль уловил момент, когда в его глазах вспыхнула тьма.       — Позвольте мне прояснить одну вещь, — произнёс Себастьян. На его губах появилась улыбка, но она была настолько далека от того, что обычно называют улыбкой, что даже Сиэль счел её пугающей. — Если вы снова попытаетесь причинить вред моему господину, то в следующий раз, когда ваша семья увидит вас, вас разрежут на столько кусков, что ваша дочь не сможет их сосчитать. Возможно, я скормлю ей ваши разжиженные останки. Как вам такая перспектива?           Желание чего-то, что Сиэль не мог определить, снова завладело его разумом. Он едва не покачнулся, его кожа горела, а губы приоткрылись в довольном вздохе. Волны радости захлестнули его, когда Себастьян поставил ботинок на лодыжку Рэндалла и осторожно надавил. Его движения казались лёгкими, как перышко, но кость всё равно хрустнула, и Рэндалл болезненно вскрикнул.       — Не сломал, — пренебрежительно заметил Себастьян. — Считайте это предупреждением. Вы покинете этот дом и никому не расскажете о том, что здесь произошло. Потому что я знаю, где вы живёшь, и я знаю, как пробраться в любое место незамеченным.       Его кривая ухмылка, адресованная Рэндаллу, была откровенно пугающей, но Сиэль чувствовал, что может утонуть в ней. Он покачал головой, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отрезвить его. Его тело вело себя всё более странно, и ему становилось всё труднее понимать свои же непонятные потребности и желания.       Хрипя, но стараясь сдерживать рвущиеся наружу звуки, Рэндалл встал. Он чуть не упал, на его красном лице застыла болезненная гримаса. Но ещё более завораживающими были слёзы разочарования, блестевшие в его глазах. Этот вид был совершенно беспрецедентным, и Сиэль жадно смотрел на него, запоминая каждый его дюйм.       — Возможно, вы сейчас не верите, — сказал Рэндалл охрипшим голосом, — но расплата будет. Однажды вы оба, монстры, умрёте, и я стану последним, что вы увидите.       Интересно, что взгляд, которым он одарил Себастьяна, был полон той же слепой ненависти, которую Сиэль привык видеть, обращённой на него. Похоже, сегодня Себастьян перешёл в ту же категорию неисправимых врагов, что и Сиэль, в глазах Рэндалла. Это обещало быть интересным в будущем.       Рэндалл вышел из кладовой, хромая и не сказав больше ни слова. Сиэль посмотрел ему вслед и, фыркнув, снова повернулся к Себастьяну, но отвлёкся на Барда.       Бард почти сидел в открытом холодильнике. Он смотрел на них так, словно видел впервые. На его лице не осталось ни следа прежнего привычного выражения или тёплой привязанности – он выглядел ошеломлённым и таким бледным, что Сиэль подумал, не упадёт ли тот в обморок.       — Как ты мог позволить ему прикоснуться к молодому господину? — спросил Себастьян. И снова его голос был лишен каких-либо эмоций – только тьма наполняла его. — Ты забыл, в чем заключается твоя работа? Ты понимаешь, какое доверие я оказал тебе, позволив поехать с ним в Лондон? Так ты за это отплатил?       Бард вздрогнул и виновато опустил голову. Он выглядел таким несчастным, что Сиэль почувствовал себя неловко. Единственная вина Барда заключалась в том, что он не был Себастьяном. Он не мог предвидеть опасность до того, как она случилась, а Сиэль сам спровоцировал Рэндалла, не подумав как следует, слишком привыкший делать и говорить всё, что ему вздумается, полагаясь на то, что Себастьян всегда был рядом, чтобы смягчить последствия.       Возможно, эта привычка касалась их обоих.       — Хватит, — коротко сказал он. С опозданием он понял, что Себастьян всё ещё держит его за запястье – и, честно говоря, что это вообще значит? — Бард сделал всё, что мог. Ситуация с Рэндаллом вышла из-под контроля, но ничего из случившегося не было настолько серьёзным, чтобы иметь реальные последствия. Бард, можешь идти спать. Себ… демон. Уберись здесь. А потом поднимись в мою спальню – нам нужно поговорить о том, чем ты вообще думал, когда затянул меня в ситуацию, где мне пришлось защищать тебя.       Себастьян недовольно взглянул на Эннесли, прежде чем обречённо кивнуть. Глядя на него в упор, Сиэль демонстративно высвободил запястье из его хватки, отвернулся и ушёл, надеясь, что Рэндаллу удалось уйти и спуститься по лестнице. Последнее, чего он хотел, – это снова его увидеть.       На сегодня с него хватит шпионажа. Этой ночью он наконец-то собирался выспаться.  

***

        По-видимому, Себастьян намеревался подбросить голову Энсли в дом какого-нибудь подозреваемого, чтобы отвлечь внимание от Сиэля. Это могло бы быть на удивление продуманным и эффективным – если бы он не забыл о своём плане и о том, что эта голова все еще находится в доме Сиэля.       Если бы не игра и если бы обида уже не разрывала Сиэля на части, он бы придумал какое-нибудь эффектное наказание. Но из-за всего, что происходило, он был слишком занят, чтобы беспокоиться об этом.       Он одержал две победы. Как и Себастьян. Осталось всего четыре игрока, трое из которых были их слугами, но Сиэль всё ещё не понимал, кто есть кто.       Он полагал, что может рискнуть и назвать Мей-Рин фальшивым подозреваемым, но что, если она и есть настоящая убийца? Прячется на виду? Он не мог позволить себе ошибиться. Не сейчас, когда ставки так высоки. Унижение от проигрыша в собственной игре было бы невыносимым, но еще и усилить его, позволив Себастьяну почти высосать из него кровь? Сиэль не был уверен, что сможет оправиться от этого. Он бы, скорее всего, предпочёл смерть.       В течение нескольких дней после ухода Рэндалла он полностью посвятил себя точному определению личностей. Он пытался поддержать бессмысленную болтовню Лау об интерьерном декоре, задавая вопросы и получая нетерпеливые, но ещё более случайные ответы. Он пытался очаровать Мей-Рин, но она лишь хмуро посмотрела на него и ушла. Бард вообще избегал его, а Финни отвечал с тем же беззаботным энтузиазмом, который ещё больше сбивал Сиэля с толку.       Каждую ночь он стоял на страже, ожидая, что кто-нибудь сделает ход, и каждый раз, когда это оказывалось бесполезным, в его груди закипало разочарование. Гробовщик иногда выходил на ночные прогулки, бормоча что-то себе под нос, но он больше не был игроком, и его выходки не имели значения.       На четвёртую ночь Сиэль понял, что долго не протянет. Недостаток сна снова давал о себе знать – его тело отказывалось функционировать. Его разум замедлил работу до такой степени, что ему приходилось концентрироваться, чтобы вспомнить, как складывать слова, а его глаза закрывались и отказывались открываться.       Наверное, ему стоит пойти в свою комнату… хотя бы на одну ночь, чтобы поспать. После этого он сможет продолжить наблюдение.       Но что, если что-то случится? Что, если Себастьян выиграет этой же ночью? Четыре дня без ничего – это много. Возможно, тот уже что-то понял. Или, может быть, никто из них не смог бы продвинуться вперед, потому что слуги и Лау, казалось, либо неправильно истолковали их инструкции, либо играли в свою собственную игру. Возможно ли что-то подобное?..       Сон затягивал его всё глубже и глубже. Его замедленные мысли становились всё тяжелее, и они окончательно бы остановились, если бы вдруг воздух вокруг него не изменился. До его ушей донёсся приглушённый смешок, раздражающий его усталое сознание, а затем что-то тёплое и твёрдое обвилось вокруг него.       — Обязательно быть таким упрямым? — пробормотал Себастьян. Его слова были раздражёнными, но голос звучали ласково, и Сиэль не испытывал желания спорить с ним. — Вы выглядите полумёртвым. Вы никогда не отнимете у меня победу, если доведете себя до такого состояния.       Сиэль хотел возразить, но язык не слушался его. Должно быть, Себастьян поднял его, потому что тепло окутало его со всех сторон. С невероятным усилием Сиэль открыл глаза и огляделся.       Он всё ещё лежал на полу за диваном, но Себастьян перетащил его к себе на колени и обнял за плечи. Это было знакомо и приятно, и Сиэль снова закрыл глаза, прижимаясь лицом к плечу Себастьяна.       Он услышал тихий вздох. Что-то коснулось его волос, и наступила тишина.       Сиэль не знал, сколько времени прошло. Он застрял в уютном коконе полусна, не осознавая реальность, но и не теряя с ней связи. Присутствие Себастьяна ощущалось повсюду, и казалось, что оно само по себе наполняло его энергией, растворяя все узлы напряжения в его уставших мышцах.       Внезапно что-то зашипело. Себастьян тоже зашипел раздраженно, но не пошевелился – только крепче прижал к себе Сиэля. Странный звук продолжался какое-то время, и, хотя любопытство начинало давать о себе знать, Сиэль чувствовал, что пока не способен шевелиться. Сонное тепло было слишком приятным, чтобы от него отказываться, поэтому он продолжал прижиматься к Себастьяну, чувствуя себя в безопасности.       Странный звук в конце концов исчез. На какое-то время темнота сгустилась, но затем сознание переместилось куда-то в его разум. Сиэль медленно открыл глаза, моргая и пытаясь понять, где он находится. Ничего не изменилось, они с Себастьяном по-прежнему сидели на полу в укромном уголке Сиэля за диваном. Вокруг было тихо. Спокойно.       — Я собираюсь изменить стратегию, — сонно пробормотал Сиэль. Его веки снова начали опускаться. — Даю тебе два дня. После этого я выиграю.       Себастьян фыркнул ему в шею, и тёплое дыхание коснулось незащищённой кожи Сиэля, оставив после себя мурашки.       — Сначала определись со стратегией. Как вы собираетесь победить, если не знаете, что делать?       Сиэль пытался найти ответ, но связная мысль ускользала от него. Он пожал плечами, и его голова сама собой опустилась на плечо Себастьяна.       — Я знаю, — только и смог он сказать. Что-то горячее снова коснулось его шеи сзади.       — Лжец, — пробормотал Себастьян. Сиэль попытался ударить его, но его мышцы были слишком ленивы, чтобы повиноваться, поэтому в конце концов он опустил руку на ладонь Себастьяна, которая всё ещё прижималась к его груди.       Рука казалась неестественно тёплой. На самом деле, казалось, что в перчатке Себастьяна прожжена дыра – Сиэль определённо касался голой кожи, а не ткани.       Его разум по-прежнему настаивал на том, чтобы ничего не делать и снова заснуть, но на этот раз любопытство было сильнее. Сиэль взял Себастьяна за руку и поднёс её ближе к своим затуманенным глазам, пытаясь упорядочить свои мысли.       Он был прав, перчатка Себастьяна была повреждена. Края обуглились и разваливались, обнажив печать и… рисунок? Злобный на вид рисунок. Что это было…       Смутное подозрение закралось в его разум. Себастьян внезапно сбросил его с колен – у Сиэля не было времени что-либо понять, когда он обнаружил, что сидит на ковре. Себастьян остановился на некотором расстоянии, заложив руки за спину, и на его лице промелькнуло шокированное виноватое выражение, но в тот момент это не имело значения. Перед глазами Сиэля ярко предстал образ того, что он увидел. Ему не нужно было снова смотреть на руку Себастьяна – он помнил всё, что требовалось.       Эта вторая отметка была не рисунком. Это была печать.       Еще одна печать.       Вторая печать.       Печать, связывающая Себастьяна с кем-то другим.       Несмотря на столь очевидный вывод, его разум отказывался в это верить. Возможно, это было связано с остатками сна, которые постепенно рассеивались, или с тем, что подобное просто невозможно – Сиэль не мог сказать наверняка. Он продолжал сидеть на полу, потерянный, слишком ошеломлённый, чтобы что-то сказать или сделать.       У Себастьяна был еще один…       Нет. Даже мысленно он не мог закончить эту мысль.       Что-то яростное и жгучее начинало пробуждаться в его груди, ярость такой силы, какой он никогда прежде не испытывал и не знал, как с ней справляться. Даже на начальной стадии это чувство казалось пугающе мощным — слишком нечеловеческим для его, к сожалению, человеческого тела. Но остановить его было невозможно. Его корни уже пустились, обвивая каждую его кость, и Сиэль даже не хотел пытаться их вырвать.       Его челюсть сжалась, казалось, сама по себе, когда ярость захлестнула его сокрушительной, разрушительной волной, вытеснив все следы сна и слабости раскалённой добела жаждой насилия.       Себастьян. Имел. Другую. Печать.       Вот. Он это сказал.       Себастьян заключил контракт с кем-то еще. С кем-то, кого до недавнего времени не было в его жизни – Сиэль нечасто видел Себастьяна без перчаток, но это все равно случалось регулярно. Он знал его руки. Он знал, как они выглядят. На них не было ничего, кроме его личного знака, глубоко въевшегося в кожу Себастьяна... И теперь, внезапно, появилась печать соперника. Та, что поменьше, более тусклая, но красная и злая. Это означало, что какая бы вещь не была ее владельцем, она позвала Себастьяна час назад. Вот что это было за шипение. Вот почему перчатка обуглилась. Второй хозяин Себастьяна позвал его, а Себастьян не пошёл. Наверное, потому что был слишком занят, изображая демоническую подушку для Сиэля.       Это должно ему польстить? Прямо сейчас Сиэль не видел ничего, кроме оскорбления. Его губы приоткрылись, когда он попытался вдохнуть, всё ещё ошеломлённый, всё ещё теряющийся в слоях этой дурно пахнущей трясины, в которую Себастьян настоял на том, чтобы их втянуть. Между ними повисло удушающее напряжение, и не похоже было, что Себастьян первым его нарушит. Он трусливо молчал, спрятав руки за спину, стараясь выглядеть невозмутимым, но безуспешно. Сиэль видел всё – вину, удивление, расчёт, и ему казалось, что с одним небольшим толчком ярость внутри него может испепелить все эти осколки эмоций вместе с самим Себастьяном. Себастьян мог быть демоном, но прямо сейчас Сиэль не чувствовал себя полностью человеком. Прямо сейчас, если бы они сразились, он, возможно, смог бы победить.       Он медленно поднялся на ноги. Желание хоть немного поспать исчезло, поглощённое яростью, которая к тому моменту превратилась в отдельный живой организм. Она давила и выворачивала его изнутри – его тело излучало нездоровый жар, а лёгкие были настолько переполнены им, что он чувствовал, как вот-вот задохнётся.       — У тебя есть десять секунд, чтобы убедить меня, что я не прав, — сказал Сиэль. Его голос стал неестественно низким.       Себастьян начал было открывать рот, но потом закрыл его. Прошло пять секунд. Двенадцать. Он не сказал ни слова, просто продолжал настороженно смотреть на него.       Ну что ж. Это был ответ.       Следующие вопросы окажутся ещё сложнее.       — Кто и когда? — прошипел Сиэль. Его слова звучали искажённо в его ушах.       Кто. И когда. И почему. Почему? Почему? Из-за его нынешнего состояния? Из-за того, что у него вдруг стала скучная душа, на которую Себастьян не мог смотреть? И что, он отправился искать другого хозяина, с более хорошей душой? На случай, если чары не спадут и душа Сиэля останется простой и скучной?       Он хотел спросить. Хотел выкрикнуть этот вопрос в лицо Себастьяну, но знал, что этого никогда не случится. Кто и когда – вот подходящие вопросы, холодные и необходимые, которые он мог бы свободно задать своему вероломному сотруднику. Почему, с другой стороны, было личным. Ранящим.       Он больше не мог быть ранен. Ему казалось, что уже и так не осталось ни одного кусочка плоти, разума или души, которые бы не были ранены Себастьяном.       — Я не знаю его имени, — сказал Себастьян. Его голос был странно приглушённым. — Мальчик. Немного старше вас. Я заключил с ним контракт примерно три недели назад, когда убил Эннесли.       Три недели назад. До того, как душа Сиэля стала худшим оскорблением для вкуса демона. До того, как его понизили до простодушного и недостойного.       Так было лучше… Или нет? По крайней мере, заклинание объясняло желание Себастьяна найти кого-то более привлекательного, пока Сиэль не был доступен ему так, как он хотел. Но если он нашёл себе другого хозяина до этого, значит, он уже был недоволен их контрактом. И последствия этого…       Его пронзила дрожь. Затем ещё одна. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что ярость требует выхода, сотрясая клетку, сделанную из его костей и кожи. Его тело тряслось, и какая-то отдалённая часть разума Сиэля не могла не восхититься. Он никогда не трясся от ярости в буквальном смысле. Это был еще один новый опыт, за который он мог "поблагодарить" Себастьяна.       Его лёгкие начали болезненно сжиматься, дыхание стало прерывистым, и тогда Себастьян влруг решил поделиться информацией.       — Это не имеет значения, — выпалил он. — Этот второй контракт. Я заключил его по прихоти и исключительно из-за голода. Я недавно заметил некоторые его эффекты и, чтобы защитить вас от них, решил…       — Прекрати.       Себастьян захлопнул рот. Теперь, как никогда, он решил быть послушным. Как мило.       Очень медленно Сиэль сделал вдох. Задержал дыхание, не утруждая себя подсчётом секунд, просто позволив прохладе растечься по телу. Он не знал, помогло ли это, – он не заметил. Единственное, что он слышал, – это бешеный стук крови в висках; единственное, что он чувствовал, – это…       Он не знал. Не существовало подходящих слов, чтобы описать это.       У Себастьяна был беспрецедентный дар сталкивать его с одной пропасти в другую. Каждый раз, когда ноги Сиэля касались земли, каждый раз, когда он думал, что не может упасть ещё ниже, открывалась новая дыра и засасывала его, и так продолжалось целую вечность. Это нельзя было остановить или прекратить, становилось только хуже.       Всего час назад он думал, что никогда не будет так сильно расходиться во мнениях с Себастьяном, как после заклинания. Что нет способа унизить и ранить его ещё сильнее.       Он ошибался. Как всегда, Себастьян стремился превзойти его ожидания.       — Выбирай, — произнёс Сиэль. Он не мог оценить интонацию собственных слов – они доносились до него словно издалека, как будто исходили из чьих-то чужих уст. — Выбирай прямо сейчас, потому что если ты думаешь, что я позволю этому…       — Вы, — перебил его Себастьян. Резкая настойчивость и даже тревога в его голосе были настолько неожиданными, что Сиэль запнулся. — Не будьте так нелепы. Это всегда будете вы. Я же сказал, что этот другой контракт ничего не значит. Я заключил его, чтобы быстро перекусить – я не знаю его имени и не собираюсь его узнавать.       Это… было приемлемо. Или должно было быть приемлемым. Может быть, Сиэль мог понять это логически – в конце концов, Себастьян ничего не ел годами. Должно быть, он голодал. Большую часть времени он проводил в поместье, предпочтя остаться с Сиэлем в его бесполезном полусонном состоянии, чем поспешить на зов другого своего хозяина. И теперь, когда он смотрел на Сиэля с этой неуверенностью, почти нервозностью, с явным сожалением…       Всё это должно было сделать ситуацию более приемлемой. Но Сиэль не думал, что способен согласиться даже с собственным логическим доводом.       Ярость всё ещё бурлила. Скрытая апатией и неверием. Провести ещё одну минуту с Себастьяном было последним, чего он хотел – его желудок сжался в знак протеста при этой мысли.       Он не знал, что будет дальше. Он не знал, как они будут сосуществовать и как он сможет вернуться в нормальное состояние, как избавиться от этого ощущения нереальности.       Значит, как всегда. По одному делу за раз.       — Каково было его желание? — спросил Сиэль.       — Деньги, — ответил Себастьян. И снова он сделал это очень быстро, словно думал, что если притворится услужливым и преданным слугой, то успокоит Сиэля. — Я уже выполнил свою часть контракта.       Теперь его взгляд был пронзительным, словно он пытался передать что-то, что не мог сказать вслух.       Сиэля это не заинтересовало.       — Я переоденусь, — холодно произнес он. — Потом ты отведешь меня к нему, и мы закончим это. И больше не будем об этом говорить.       Он не знал, что Себастьян подумает об этом, но, судя по тому, как спало его напряжение, приказ Сиэля его обрадовал. Возможно, он думал, что не говорить означает забыть.       Как будто это могло быть так.       — Вы хотите, чтобы я… — начал Себастьян, но Сиэль пристально посмотрела на него, и он замолчал.       — Нет, — выплюнул он. Даже такое короткое слово выдавало его отвращение. — Танака поможет мне. Я не хочу видеться с тобой без крайней необходимости.       Напряжение снова охватило плечи Себастьяна, мрачная тень мелькнула на его лице. С отвращением Сиэль отвернулся от него.       — Иди разбуди его, — глухо приказал он. — Я буду ждать в своей спальне.       Он не оглянулся, поднимаясь по лестнице.       Он не знал, что бы произошло, если бы оглянулся.  

***

        Солнце только начинало всходить, когда они остановились перед незнакомым домом в Лондоне. Себастьян щёлкнул пальцами, отворяя дверь и пропуская Сиэля вперёд. Он даже почтительно поклонился, представляя собой образец совершенства, от чего Сиэль так сильно стиснул зубы, что они начали болеть.       Ему не нужно было это фальшивое совершенство. Он просто хотел покончить с этим – с тем глупцом, который посягнул на его контракт, с Себастьяном, со всем. А ещё с игрой, в которую Сиэль больше не хотел играть, но от которой не мог отказаться.       Он так устал.       В доме было темно, поэтому Себастьян зажег пару свечей. Окружающее пространство стало более различимым, и Сиэль моргнул, пораженный ошеломляющим сочетанием цветов повсюду.       Это было… не то, чего он ожидал. Золотые и серебряные кубки, безделушки, вазы и монеты загромождали комнату: они стояли на полках, у стен, даже на полу. Кучи одежды, игрушек и прочего мусора громоздились в самых неожиданных местах – казалось, здесь жил какой-то обезумевший и изголодавшийся вор. Кто украшал этот дом? Уж точно не Себастьян.       Когда всё закончится, Сиэль должен отдать этот дом Лау – пусть экспериментирует и воплощает свои бредовые идеи по дизайну сколько душе угодно.       — Где ты нашёл это существо? — удивился Сиэль. Даже его собственный вопрос прозвучал отвратительно. — В приюте для душевнобольных или в тюрьме? Какой сумасшедший мог сделать такое с домом?       — Не у всех такие изысканные вкусы, — ответил Себастьян. Ещё одна попытка польстить? Зачем он вообще это делает? Сиэль думал, что его простота слишком отвратительна для Себастьяна, чтобы тот заботился о его мнении.       Из одной из комнат донесся громкий звук.       — Это ты? — спросил кто-то. За голосом последовали торопливые шаги. — Ты передумал, что ли… о!       Что ж. Этот момент нельзя было откладывать.       Почти неохотно Сиэль поднял взгляд, и его сердце упало, когда он увидел так называемого владельца этого безвкусного, бездарного дома.       Как и сказал Себастьян, это был мальчик. Он выглядел старше, но Сиэль не мог определить, насколько.       Чего Себастьян не сказал, так это того, что этот мальчик был очень похож на него. Сходство было слишком сильным, чтобы быть совпадением.       Прикусив губу так сильно, что стало больно, Сиэль рассматривал этого... человека, и от одного факта его существования у него по коже бежали мурашки.       У мальчика были похожие глаза и волосы. Похожий цвет кожи. Похожие черты лица. И это уже было трудно переварить, но худшее, абсолютно худшее скрывалось в их различиях.       Этот самозванец был красивее.       Тревога, внезапно охватившая его при этой мысли, была настолько сильной, что он потерял дар речи.       Сиэль никогда раньше не сравнивал свою внешность с другими. Ему это никогда не приходило в голову, он никогда не задумывался о таких вещах, поэтому было тем более странно, что от этого осознания у него подкосились ноги. Он пошатнулся, почему-то ещё больше расстроившись, чем пять минут назад, и Себастьян тут же протянул руку, чтобы поддержать его.       — Не трогай меня, — огрызнулся Сиэль, отшатываясь и бросив предупреждающий взгляд. Себастьян поджал губы. Он ничего не сказал, и Сиэль вернулся к изучению своей предполагаемой замены.       Мальчик был выше и обладал более мягкими чертами лица. Его волосы вились так, как никогда не вились у Сиэля, и графа внезапно охватила такая яростная злость, что ему пришлось бороться с жгучим желанием схватить нож и отрезать каждый из этих локонов. Его кровь закипела, разливаясь по всему телу, и выражение его лица, должно быть, напугало мальчика, потому что тот отпрянул.       — К-кто ты? — заикаясь, спросил он. — Ты… ты тоже демон?       Демон? Сиэль презрительно фыркнул, наблюдая за мальчиком прищуренными глазами и пытаясь понять, что могло побудить Себастьяна заключить с ним контракт.       Если бы он просто был голоден, то, возможно, Сиэль бы понял. Со временем. Но этот мальчик был слишком похож на него, чтобы это было случайностью. Что это вообще значит? Где Себастьян вообще его нашёл?       — Мой господин, — тихо сказал Себастьян. Он был отвратительным предателем, но Сиэль всё равно взглянул на него. — Что вы хотите, чтобы я сделал?       — Ты со мной разговариваешь? — спросил мальчик. Теперь он говорил чуть смелее. — Я имею в виду, ты ведь со мной разговариваешь, да? Ты мой демон.       Ярость, тёмная и жгучая, поднялась изнутри, перекрывая ему дыхание. Сиэль сжал кулаки, сдерживая рычание.       Он хотел бы быть демоном. Тогда он мог бы разорвать это глупое подобие человека на части своими когтями. Он хотел бы, чтобы у него был демон, которому он мог бы доверить эту задачу. Он хотел бы, чтобы у него был демон, который никогда бы не сделал того, что сделал Себастьян. Который посмотрел бы на этого мальчика и отмахнулся от него, как от таракана, вместо того, чтобы возвысить его до статуса кого-то особенного, выбрать его, предпочесть его.       Как Себастьян мог так поступить? Он чуть не задушил Сиэля за то, что тот думал, будто общается с другим демоном, а сам тем временем спрятал этот маленький второй контракт в тайном доме? Сиэль не мог придумать никакого наказания, которое могло бы сравниться с тем, что заслужил Себастьян.       Но он придумает. Он заставит Себастьяна пожалеть, что тот отвел взгляд достаточно надолго, чтобы заметить возможность для другого контракта.       Сейчас он точно не отводил взгляд. Всё его внимание было приковано к Сиэлю.       — Господин? — повторил он. Он даже не взглянул на мальчика, но это было слабым утешением после всего, что он сделал.       — Выполни свой контракт, — приказал Сиэль сквозь стиснутые зубы. Затем он подумал о том, как Себастьян поглощает этого маленького идиота, забирая его душу – целуя его. Потому что именно так, по его словам, демоны забирали души. Через поцелуй.       Тошнота захлестнула его, за ней последовали новые волны бессильной ярости.       Неужели этому унижению не будет конца? Неужели он будет вынужден смотреть, как Себастьян целует это… ничтожество прямо у него на глазах?       Нет, никогда.       Тогда им придется изменить свои планы.       — Если подумать, ты не заслуживаешь еды, — сказал Сиэль. ЕЕго голос наполнился кислотой, от которой, казалось, едва не дрожали его собственные связки. — И эта тварь не заслуживает того, чтобы ты её съел. Ты сказал, что выполнил свою часть сделки с ним? Хорошо. Тогда убей его, разорви контракт и позволь жнецам забрать его душу.       Себастьян поклонился ему. Он не пытался протестовать или как-то выражать своё недовольство – он всё ещё излучал тошнотворную покорность, которая должно была успокоить, но он явно не понимал, что для этого уже слишком поздно. Никакая покорность не заставит Сиэля забыть о том, что привело их сюда.       — Эй, подождите! — фальшивый владелец отступил назад, его глаза округлились от страха и неуверенности. — Что это значит? Себастьян, я твой хозяин! Я думал, мы договорились, ты оставил эту печать, и я…       — «Себастьян», — бесстрастно повторил Сиэль. — Так ты представился?       Очередной почтительный взгляд вниз.       — Это моё имя, — пробормотал Себастьян. Теперь его голос звучал слишком интимно, словно он пытался передать какой-то секрет своим тоном. Сиэль не хотел этого знать. — Могу я продолжить?       Сиэль махнул рукой в знак разрешения.       — Подождите! — снова закричал мальчик. Его испуганные глаза метнулись к Сиэлю, прежде чем вернуться к Себастьяну, ища утешения, защиты. Как будто Себастьян был знакомым, который мог спасти его от того, что надвигалось. — Почему ты его слушаешь? Я думал, у нас контракт! Ты помог мне, и ты купил мне тот красивый костюм, ты сводил меня в "Даймонд" на те пирожные – я думал, после этого я подумал, что мы друзья! Ты заботишься обо мне, ты должен, ведь так? Не так ли?       "Даймонд"?       — Ты водил его в мою любимую чайную? — медленно спросил Сиэль. Как раз в тот момент, когда он подумал, что ничто не может шокировать его сильнее… И что, Себастьян действительно проводил время с этим ничтожеством? Водил его по разным местам? Водил его в заведение, которое нравилось Сиэлю, в то, которое они часто посещали вместе? — Что с твоей головой не так?! Что это вообще значит?!       Его взрыв привлёк внимание Себастьяна. Он выглядел смущённым и виноватым – бесконечно, бесконечно виноватым, но, несмотря на ярость, бушующую в нём, Сиэль пристально посмотрел на мальчика. Глупый, недостойный идиот, который пытался предъявить Себастьяну какие-то нелепые права, не зная, что Сиэль уже предъявил все права, какие только можно, и что Себастьян принадлежит ему.       Их взгляды встретились, и челюсть мальчика внезапно отвисла.       — Подождите, — прошептал он. — Я… тот костюм. Он был вашим?       Сиэль моргнул, искренне удивившись. Он открыл рот, чтобы потребовать объяснений, но Себастьян неожиданно пришёл в движение. Он материализовался позади своего второго хозяина, словно из воздуха, резко дёрнул его за волосы и засунул руку ему в рот. Сиэль понятия не имел, что тот делает, но услышал приглушённый испуганный вопль. Затем Себастьян отошёл, бросил что-то на пол и оттолкнул мальчика в дальний угол комнаты, подальше от света – и от Сиэля.       Это было… почему он…       Перчатка Себастьяна была мокрой от крови. Мальчик, где бы он сейчас ни был, издавал странные стонущие звуки, от которых у Сиэля волосы вставали дыбом. Он не видел, что произошло, но, судя по всему, мог догадаться. Себастьян вырвал мальчику язык, чтобы тот не мог говорить. Затем он пинком отправил его в тёмную часть комнаты, чтобы Сиэль не видел крови. Как предусмотрительно. И как абсурдно, что именно сейчас Себастьян решил проявить свою заботу.       От низких получеловеческих звуков, доносившихся из темноты, по спине Сиэля пробежала дрожь. Он ещё больше напрягся, когда Себастьян подошёл ближе.       — Как бы вы хотели, чтобы я убил его? — спросил он. Его голос звучал игриво, как будто его другой хозяин не истекал кровью и не умирал от пыток здесь, в комнате, вместе с ними. Он всегда так себя ведет, когда заканчиваются контракты? Увидит ли Сиэль те же самые пугающие равнодушие и жестокость, когда их ничего более не будет связывать?       Мальчик… Часть Сиэля хотела увидеть его смерть. Эта часть даже не возражала против крови – она жаждала её. Она требовала мести, кричала от чувства собственности. Но этот мальчик не был виноват, не по-настоящему. Его единственным преступлением было то, что он был идиотом, заключившим контракт ради глупого желания и поверившим, что демон может быть другом.       Сиэль не мог сказать, что он был намного умнее, особенно в начале.       Он не мог сказать, что между ними была большая разница.       — Мне всё равно, как ты его убьёшь, но сделай это быстро, — отстранённо сказал он. Ужасные стоны нервировали его. — Я хочу домой.       Себастьян согласился, и Сиэль отвернулся, направляясь к входной двери. Он не хотел оставаться в этом доме ни на секунду дольше необходимого. Не хотел слышать звуки, которые издавал этот другой мальчик. Он не собирался больше задавать Себастьяну вопросов – ни о чайной, ни о костюме. Честно говоря, Сиэль не был уверен, что сможет выдержать услышанные ответы, какими бы они ни были.       Слишком многое произошло. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя, и если для этого ему придётся забыть об этом доме и его покойном владельце, то так тому и быть.  

***

        Следующие два дня пролетели словно в тумане. . Сиэль старался взаимодействовать с оставшимися игроками, но сосредоточиться на игре было сложно, особенно учитывая, что он всё ещё не видел способа достичь прогресса.       Себастьян постоянно маячил где-то поблизости, ожидая, когда его заметят. Сиэль не обращал на него внимания. Впервые за долгое время ему было совершенно нечего сказать.       Он бы предпочёл вообще не видеть Себастьяна, но это было невозможно. Не только из-за игры, которая начинала казаться ему обузой, но и потому, что Себастьян отказывался менять своё раздражающее поведение. Некоторые вещи не менялись даже с годами: чем больше Сиэль убегал от него, тем сильнее Себастьян преследовал его; чем больше Сиэль нуждался в нём, тем дальше тот отдалялся. Сейчас они застряли на первой стадии: Сиэль хотел отдалиться, а Себастьян делал всё, чтобы помешать ему.       По крайней мере, похоже, что отсутствие у Сиэля завораживающей души перестало сильно беспокоить Себастьяна. То ли он привык к этому, то ли счёл их нынешнюю проблему более важной, чем что-либо другое. Прошли те времена, когда он отказывался даже смотреть на него, – теперь он топил Сиэля в своём внимании, и, поскольку формально он не был дворецким на протяжении всей игры, Сиэль понятия не имел, как от него избавиться.       После обязательного собрания в библиотеке граф отправился в свой кабинет, чтобы прочитать последние письма. Себастьян вошёл двадцатью секундами позже, смело сел в кресло напротив, закинув на него свои длинные ноги.       "Если ты его испачкаешь, я заставлю тебя вылизать его своим языком", — хотел сказать Сиэль, но слова умерли, не успев родиться. Горечь и апатия лишили его всей злобы, которая была в нём. Казалось, что, когда ярость двухдневной давности не нашла выхода, она угасла прямо там, в его теле, между рёбрами, оставив после себя лишь токсичные отходы. Эти отходы теперь медленно отравляли всю его жизнь и энергию, поэтому, даже когда Сиэль знал, что сказать, он не мог заставить себя это сделать. Он не видел в этом смысла.       — Вы готовы назвать следующего игрока? — спросил его Себастьян. Отлично. Вопрос, требующий ответа, и ответ будет унизительный.       Сиэль едва пожал плечами. Он не отрывал взгляда от письма, которое читал, и даже так мог почувствовать закипающее на расстоянии раздражение.       Пять минут блаженной тишины, а затем Себастьян решил заговорить снова.       — Если я откажусь от своей победы, — осторожно сказал он, — вы готовы будете закрыть глаза на это… нарушение?       Сначала Сиэль подумал, что, должно быть, ослышался. Он перебрал в уме эти слова, проанализировал их ещё раз, и когда они остались прежними, его сердце учащённо забилось. Какая-то новая эмоция начала медленно зарождаться внутри него, поднимаясь всё ближе и ближе к поверхности – он не хотел её чувствовать, но, поражённый, не мог с ней бороться.       Себастьян действительно предлагал отказаться от шанса на победу ради прощения Сиэля? Зачем ему это делать?       — Кто сказал тебе, что ты победишь? — почти автоматически спросила Сиэль. — И с чего бы мне соглашаться на предложение, которое меня раздражает?       — Почему оно раздражает вас?       — Потому что, если ты проиграешь, не потеряв ничего, мне будет скучно. Смысл игры в том, чтобы получить удовольствие, а не обменивать потенциальную победу на услугу.       Себастьян склонил голову набок, пристально глядя на него. На этот раз Сиэль не мог понять выражение его лица, поэтому не знал, понял ли Себастьян его мысль, был ли не согласен с ней или ожидал её с самого начала.       Возникла ещё одна мысль. Она взорвалась в его сознании снопом искр, и Сиэль уставился на Себастьяна, слегка приоткрыв рот от удивления.       Себастьян не предлагал ему словесную победу… не так ли? Он имел в виду настоящую, реальную победу. Победу, которая принесла бы приз, описанный Сиэлем до начала их игры.       Себастьян был готов раскрыть свое истинное имя.       Всё остановилось. Даже время, казалось, замерло. Жар распространился по его груди, вызывая неприятное ощущение, и Сиэль облизнул пересохшие губы, едва удерживаясь на месте.       — Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал он. Чувствуя себя так, словно он во сне, он отложил письмо, которое держал в руках. В этот момент никакие письма не имели значения. — Ты не предлагаешь просто закончить игру и признать мою победу в ней. Ты говоришь, что готов заплатить назначенную мной цену.       Взгляд Себастьяна оставался напряжённым и пронзительным, и кожа Сиэля горела от этого взгляда. После небольшой паузы он кивнул, и сердце Сиэля бешено заколотилось.       Ладно. Он был удивлён. Даже поражён. Потому что… зачем Себастьяну предлагать что-то подобное? Даже если бы Сиэль победил, он был уверен, что Себастьян сделает всё, чтобы не платить ему. Он бы изворачивался, лгал и юлил до тех пор, пока отказ от уплаты проигрыша не стал бы лучшей альтернативой. А теперь он был готов поделиться такой огромной, сакральной тайной? И ради чего? Какого-то туманного понятия вроде "прощения"? Ему это не может быть настолько важно. Какую ценность для него имеет прощение Сиэля?       — Ты готов назвать мне своё настоящее имя? — уточнил Сиэль — на случай, если он что-то упустил и они с Себастьяном говорили о разных вещах.       Себастьян одарил его короткой странной улыбкой.       —Да, — подтвердил он.       ДА.       Да. Сиэль мог узнать его настоящее имя. И за этим именем скрывалась сила, которой, по словам Себастьяна, ни один человек не должен обладать в отношении демона. Сила, которая практически не имела границ и разрушительная мощь которой могла сотрясти весь ад.       И он был готов отдать это Сиэлю.       «Шок» – слишком слабое слово, чтобы описать ураган эмоций, бушевавший внутри него прямо сейчас. Граф поднял руку, чтобы пригладить волосы, и заметил, что она слегка дрожит от внезапного прилива адреналина.       Согласиться на предложение Себастьяна… он никогда раньше не испытывал такого сильного искушения. Это небольшое соглашение могло решить сразу несколько проблем. Оно могло положить конец игре, в которой, как Сиэль подозревал, уже никто не мог выиграть. Это показало бы, что его расположение что-то значит для Себастьяна, потому что он был готов обменять свой самый охраняемый секрет на него. Это доказало бы, что тот жалкий демон ошибался, и подарило бы Сиэлю уникальную силу, возвысив его над всеми, кто раньше заключал контракт с Себастьяном.       Он наконец-то станет особенным. Его наконец-то запомнят, потому что Себастьян наверняка не стал бы делать такое предложение кому попало?       Все эти мысли крутились у него в голове, наполняя её восхитительным туманом. Восторг и счастье начали свой танец, холод начал таять, и первые ростки радости и привязанности пробились сквозь слои апатии.       И это, это был явный признак того, что что-то сильно не так.       Сиэль сделал паузу, заставляя себя подавить все чувства. Он хотел, чтобы они исчезли, прежде чем ему придётся опуститься до признания причины, которая их породила, – отчаянного желания воспользоваться предложением Себастьяна и выбрать лёгкий путь. Решить все проблемы разом.       Да, это было бы просто. Но именно поэтому он должен был сделать всё наоборот.       Любое преимущество, которое даёт новая сила, исчезнет, если за неё придется продать свою гордость.       Себастьян предал его доверие. Дважды. Сначала заключив тайный второй контракт, а затем отвергнув его из-за того, что Сиэль даже не мог контролировать. Такое нарушение доверия не заслуживало прощения.       Себастьян начал чувствовать угрозу из-за холодности Сиэля? Он хотел сократить дистанцию между ними, хотя сам же её и создал?       Это была его сила. Это был его успех, и он не собирался променять его на одно жалкое слово.       — Нет, — сказал Сиэль. Глубокое удовлетворение пронзило его до кончиков пальцев, когда лицо Себастьяна исказилось от шока.       — Нет? — повторил он. Он казался таким ошеломлённым, почти оскорблённым, что Сиэль чуть не рассмеялся.       Он принял правильное решение. Ему не нужны были новые сделки с этим коварным, ненадёжным демоном – одного только контракта уже было достаточно.       — Нет, — снова сказал он. — Если я хочу узнать твоё имя, я завоюю на него право. Мне не нужно, чтобы ты шел мне на уступки. И я ничего не собираюсь упускать из виду. Твоё недавнее поведение показало, как мало я могу тебе доверять и как ненадёжны твои обещания. Я не забуду этот урок – я буду помнить о нём до конца жизни. Тебе ясно?       Какое-то время Себастьян продолжал смотреть на него с все тем же недоверчивым выражением лица. Затем его глаза сузились, и он резко встал, чуть не опрокинув кресло. Сиэля одарили долгим, неприятным взглядом, и его губы дрогнули в саркастической улыбке.       — Что, раньше тебя никто не отвергал? — протянул граф. Его слова были ядовитыми. — Может, ты переоценил важность своего имени. То, что я хочу его выиграть, не значит, что оно мне действительно нужно. Уж точно не настолько, чтобы отказаться ради него от своей игры.       Поза Себастьяна стала ещё более напряжённой. Жёсткие линии его тени дрогнули, выдавая его волнение, и Сиэль мог поклясться, что уловил проблеск уязвлённой гордости под этим смятением. От блаженного опьянения у него закружилась голова, и он слегка неуверенно ухмыльнулся, наслаждаясь каждой секундой.       — Тогда вам стоит отменить все встречи, которые вы запланировали на следующую неделю, — выплюнул Себастьян, и о боже, даже в его голосе слышалась обида. — Потому что победа в этой игре будет моей, а вы потеряете значительную часть своей крови в результате. Всё, что вы сможете сделать, – это лежать как беспомощная кукла в своей постели, днями находясь в моей милости. Советую подготовиться к этой неизбежности заранее.       Сиэль ухмыльнулся, не скрывая насмешки, показывая, что он думает об этой так называемой "неизбежности".       Как он и ожидал, Себастьяну это не понравилось ещё больше. Нахмурив брови, он драматично развернулся и исчез в воздухе, открыто нарушив приказ Сиэля не использовать свои силы, если это не жизненно необходимо.       Хотя, возможно, в этот момент это действительно было жизненно необходимо. Себастьяну пришлось уйти, иначе он, возможно, сломал бы Сиэлю шею – не от злости, а от унижения и сильного смущения.       Улыбка не сходила с губ Сиэля, и он вовсе не хотел её убирать. Хотя он и отклонил предложение Себастьяна, его настроение неуклонно улучшалось, и вместе с этим пришла новая волна решимости, смешанной с азартом.       Хватит ему колебаться. Он собирался разоблачить следующего игрока и для этого собирался использовать метод Себастьяна.       Ему просто нужно было выбрать свою жертву.  

***

        Всегда лучше начинать с самых слабых звеньев цепи, поэтому выбор пал на Финни и Мей-Рин. Сломить их сопротивление и манипулировать ими, чтобы они дали ему подсказку, было бы проще, чем сделать то же самое с Лау или Бардом. Возможно, это было бы не совсем честно, но Себастьян заключил какую-то тайную сделку с Ран-Мао, так кто сказал, что Сиэль не может последовать его примеру?       В итоге он выбрал Финни. Сиэль вышел из дома, щурясь от зимнего солнца и вздрагивая, когда ветер проникал под пальто. Дорога до оранжереи была короткой, но он всё равно успел замёрзнуть, пока добрался туда.       — Молодой господин! — воскликнул Финни. Он вскочил на ноги, искренне радуясь его приходу. — Чем я могу вам помочь?       — Я пришёл поговорить о твоей роли, — серьёзно сказал Сиэль. Радостная улыбка тут же слетела с губ Финни, уступив место обеспокоенному хмурому выражению.       — Да? — неуверенно спросил он. — У меня… у меня проблемы?       — Я не знаю. А должны быть?       Финни моргнул, смотря на него. Казалось, он ждал уточнений, но Сиэль молчал, лишь холодно и выжидательно глядя на него.       Финни не умел справляться со стрессовыми ситуациями вроде этой. Он также не выносил тишины. Стоило чуть усилить давление – и он сломается. И, возможно, Сиэль выудит из этого что-то полезное.       Как он и ожидал, Финни сдался первым.       — Простите меня! — воскликнул он. В его словах было столько искреннего раскаяния, что Сиэль почти почувствовала укол вины. — Я что-то сделал не так? Обещаю, я всё исправлю, только скажите…       — У тебя была очень специфическая роль. И всё же я не видел, чтобы ты прилагал хоть малейшие усилия. Сначала я думал, что тебе нужно больше времени, чтобы приспособиться, придумать стратегию, но прошло больше недели, а ты так ничего и не сделал. Почему?       В идеале Финни должен был испытывать чувство вины и защищаться. Сиэль не думал, что он выложит, какую роль получил, но он мог начать перечислять действия, которые совершал в эти дни, чтобы убедить Сиэля в том, что тот ошибается, показать, что он пытался играть, пусть и плохо. Соединить разрозненные кусочки информации и сделать вывод на их основе не заняло бы много времени, так что, если всё пойдёт хорошо, Сиэль получит ответ в течение пяти минут.       Но Финни, как ни странно, казалось, был полон решимости сорвать его план. Он в замешательстве моргнул, его лицо побледнело, а глаза медленно наполнились слезами.       Дрожь пробежала по телу Сиэля.       Только не это. Только не слёзы. Надо сделать решающий рывок, получить ответы и поскорее уйти отсюда.       — Ты что, решил намеренно нарушить мой приказ? — спросил он, повышая голос. — Почему ты не участвуешь в игре? Все делали то, что требовала от них роль, даже мои враги вроде Рэндалла. Ты единственный, кто не потрудился. И если ты не уважаешь меня и то, о чём я тебя прошу, зачем мне вообще такой слуга, как ты?       И вот они – слёзы. Финни разрыдался громко и без стеснения, как всегда, и Сиэль невольно отшатнулся, смущённый настолько, что отвёл взгляд.       Как можно так открыто выражать свои эмоции? Как можно так оголять свою уязвимость, особенно мужчине? Финни был загадкой, и находиться рядом с ним, когда он терял контроль, было физически невыносимо.       — Простите меня! — воскликнул он, вытирая мокрое лицо и издавая ещё один прерывистый всхлип. — Я старался, честное слово! Я провожу здесь большую часть дня, мне удалось сохранить ваши новые белые розы, но красные завяли. Себастьян сказал, что они вам всё равно не нравились, но я всё равно чувствовал себя ужасно, а потом…       – Розы? – переспросил Сиэль. Смятение на мгновение заглушило его неловкость. – Причём здесь розы?       — Я всё испортил! Снова! Финни закрыл глаза руками и отчаянно покачал головой. — Я знаю, как сильно вы мне доверяете, это так много значит для меня, но я потерпел неудачу! Но я обещаю, что теперь буду стараться изо всех сил!       — Как розы могут быть связаны с твоей ролью? — огрызнулся Сиэль, и раздражение на мгновение затмило остальные его чувства. — Ты и раньше бесчисленное количество раз их портил, это обычное дело.       Его слова, казалось, усугубили ситуацию.       — Я знаю! — взвыл Финни. Теперь он давился слезами, и Сиэль шаг за шагом отступал. — Я ваш садовник, вы мне доверяете, но я только всё порчу! Простите!       Ладно, значит, этот план провалился. Сиэль ни за что не смог бы провести здесь ещё хоть минуту. Ему нужно было слабое звено, а не сломанное.       — Перестань плакать, — скомандовал он, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. По крайней мере, это сработало – Финни сглотнул, глядя на него из-под пальцев. — Мне плевать на розы. Ты хороший садовник. Или плохой, но это не важно. Я всё равно не очень люблю цветы.       Финни опустил руки, но вместо облегчения на его лице начало появляться выражение возмущения.       Прекрасно. Похоже, тут Сиэлю тоже не удалось победить.       Не сказав больше ни слова, он вышел из оранжереи, с каждым шагом чувствуя нарастающее разочарование и раздражение. Один раз он оглянулся и увидел, как Бард склонился рядом с Финни, утешительно похлопывая его по спине.       Что Бард там делал? Проверял Плуто? Почему тогда он не сообщил о своём присутствии?       Как же раздражало, что после хода, который должен был привести к успеху, у него стало ещё больше вопросов, чем ответов!       Насупившись, Сиэль поднялся в свой кабинет, бросил пальто на спинку кресла и со вздохом уронил голову на стол.       Финни был худшим игроком в мире. Игрок, который, казалось, был слишком увлечён садоводством, чтобы помнить о чём-то ещё. Хотелось бы надеяться, попытка применить аналогичный подход к Мей-Рин принесет результаты получше. Если нет…       — Всё пошло не по вашему плану? — раздался в его ушах вкрадчивый голос. Сиэль вздрогнул и слегка отпрянул, увидев лицо Себастьяна всего в нескольких сантиметрах от своего. — Ах, молодой господин, пытаетесь обмануть и выиграть?       — Я не жульничал больше, чем ты, — возразил Сиэль. Он отвернулся с усмешкой, и лёгкое удивление, которое он испытал от неожиданного появления Себастьяна, прошло. — Ты, как всегда, подслушивал меня? Тогда это ты жульничаешь. Мы договорились, что ты не будешь использовать способности, которые можешь контролировать во время игры. Твой демонический слух входит в их число.       — Мне не нужен был мой демонический слух, чтобы заметить, что вы вышли на улицу. Вы так редко покидаете поместье, что любое изменение в вашем поведении мгновенно привлекает моё внимание.       — Потому что ты меня преследуешь, надеясь, что я выведу тебя на какую-нибудь подсказку. Как это жалко! Сначала ты пытался разгадать смысл чернил, которыми я кого-то поймал, а теперь это? Не можешь ничего сделать самостоятельно?       Себастьян нахмурился, глядя на него. Он начал было что-то говорить, но тут дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Бард с мрачным выражением лица. Он сжимал что-то в кулаке, и его лицо было таким мрачным, что Сиэль мгновенно напрягся.       — Что такое? — спросил он. Себастьян вскочил с края стола, на котором сидел. Сиэль искренне надеялся, что эта возмутительная привычка закончится с завершением игры, иначе она сведёт его с ума.       — Вы оба проиграли, — бесстрастно сказал Бард. В его глазах мерцало что-то непонятное — Сиэль никогда раньше не видела его таким. — убийца нанёс свой удар.       На мгновение он застыл. Он знал, что у Себастьяна было такое же потрясённое выражение лица – в кои-то веки они были единодушны. Потому что… что?       Первым к Себастьяну вернулась способность говорить.       — Что значит, убийца нанёс свой удар? — спросил он. Каждое новое слово звучало мрачнее и напряжённее предыдущего.       — Это был яд. Убийца подмешал его молодому господину сегодня.       Сиэль замер, его руки автоматически потянулись к груди, словно пытаясь найти следы яда. Его сердце начало бешено биться, удивление и разочарование опустились на его плечи с сокрушительным весом.       Он проиграл? Вот так просто?       Ну, Себастьян тоже не победил, но это приносило мало утешения. Смысл игры заключался в том, чтобы доказать его неправоту, показать, что он не так уж хорошо понимает людей. Что они не так просты. Но с этим развитием событий все планы Сиэля полетели к чертям.       — А чего вы ожидали? — почти грубо спросил Бард. — Эта игра длится уже целую вечность, а вы до сих пор не догадались, кто убийца. Если бы не сегодня, это случилось бы завтра. И стоило ли оно того? Стоило ли всё это чего-то?       — Ты слишком много болтаешь, — процедил Себастьян сквозь стиснутые зубы. Он сделал шаг к Сиэлю, быстро окинув его покрасневшими глазами. — Ты знаешь, какой яд использовали?       — Да, — не обращая внимания на Сиэля, словно его здесь и не было, Бард подошёл к Себастьяну и что-то вложил ему в руку. Сиэль вздрогнул, увидев пузырёк. — В отличие от вас, я не собирался мириться с наихудшим исходом, поэтому подготовился заранее.       Брови Себастьяна взлетели вверх.       — Ты наш союзник? — уточнил он, и Бард фыркнул, закатив глаза, словно это был нелепый вопрос.       — А ты как думаешь? — огрызнулся он. — Кто ещё будет настолько заинтересован, чтобы дать тебе противоядие и спасти его! Поторопись, я не знаю, сколько времени у нас осталось!       Напряжённость в его голосе, казалось, заставила Себастьяна запаниковать. Он резко повернулся к Сиэлю, откупоривая флакон, – его движения были дёргаными, неровными, и это только усилило напряжение Сиэля. Почти неосознанно он сделал шаг назад.       — Нет, — сказал он. Он сам не думал, что скажет это, пока не произнёс вслух – Себастьян тоже не ожидал такого, потому что остановился, и его лицо исказилось в комичном недоумении.       — Что значит "нет"?       — Что-то здесь не так, — пробормотал Сиэль. Его мысли метались, обрывки информации, которые он собрал во время игры, кружились в бешеном танце. Бард был их союзником? Но он избегал Сиэля и обращался с ним как с врагом. Он пресмыкался только перед Себастьяном, стоял рядом с ним, разговаривал с ним, отдал ему этот пузырёк…       — Не говорите глупостей! — Себастьян рявкнул на него. Он сделал еще один шаг в его сторону, сунув пузырек ему под нос. — Вы могли отравиться только через пищу. С момента вашего последнего приема пищи прошел час и тридцать восемь минут, а это значит, что яд, должно быть, уже распространился по вашему организму...       — Да, и я бы уже почувствовал его действие! — прорычал Сиэль. . Его беспокойство усиливалось на фоне интенсивной тревоги Себастьяна, сжимая горло в удушающей хватке. Или это всё-таки яд? Нет. Нет, что-то здесь определённо не так.       — Выпейте это! — прорычал Себастьян. Его глаза вспыхнули безумным светом, человеческая маска исчезла, уступая место чему-то более первобытному, демоническому и пугающему. Он снова начал двигаться вперёд, и Сиэль отступил, теперь чувствуя настоящую угрозу.       — Подожди, — настаивал он. — Это неправильно. Бард не может быть… он, наверное…       Убийца? Но человек с такой ролью должен был попытаться убить его своими руками. Кроме того, зачем убийце пресмыкаться перед Себастьяном? Игра Сиэля предполагала только два союза: один между ним и Себастьяном с их неизвестным союзником и один между убийцей и…       Что-то щёлкнуло. Мелькающие образы внезапно остановились, складываясь в определённую картину. Её края были неровными, некоторые части отсутствовали, но суть была ясна. Глаза Сиэля широко распахнулись от шока и негодования, и он испепелил Барда яростным взглядом, сжав кулаки.       — Ты!...       Он не успел закончить обвинение, потому что в этот момент Себастьян схватил его. Это был не тот привычный хват, к которому Сиэль привык — он был нечеловечески сильным, насильственным, игнорирующим любые представления о личных границах или базовой заботе.       Кости Сиэля затрещали от удара, когда его тело столкнулось с Себастьяном. Сильная рука дёрнула его за волосы, заставляя голову резко запрокинуться назад. Пальцы Себастьяна грубо разжали ему рот, и Сиэль, собрав всё своё недостаточное усилие, попытался вырваться, пнув его обеими ногами.       — Прекрати, идиот! — закричал он. Ему удалось отвернуться, уткнувшись лицом в грудь Себастьяна, чтобы затруднить ему доступ к себе. — Финни не в игре! Бард всё испортил! Он сделал тебя убийцей, он твой помощник!       На лице Себастьяна не было ни намёка на понимание. Несмотря на всё, через что они прошли, несмотря на множество ситуаций, которые они пережили вместе, Сиэль никогда не видел на нём столь отчуждённого, нечеловеческого выражения. В этот момент он начал сомневаться, что Себастьян вообще способен понимать человеческую речь – единственное, что связывало его с человечностью, была его форма, но даже она стремительно менялась, теряя привычные черты.       С пустым, ужасающим выражением Себастьян поднял его одной рукой, а затем ударил. Удар был странным – он пришёлся сбоку, в ухо, оглушая и притупляя ощущения. Боль не была острой, как тогда, когда Себастьян случайно выбил ему зуб, но она была – тупая, размытая, головокружительная. Тело Сиэля обмякло, голова закружилась, и некоторое время он слышал только звон. Он моргнул, ошеломлённый, его сознание угасло, но слабо, упрямо разгорелось вновь. Небольшая часть его зафиксировала, как Себастьян с лёгкостью снова запрокинул его голову назад и вылил содержимое флакона ему в рот. Жидкость была отвратительной на вкус и пахла ещё хуже.       Именно этот запах помог Сиэлю немного прояснить сознание. Смутно знакомый, он мгновенно вызвал у него тошноту. Казалось, что его изнутри заливает кислота, и когда Себастьян наконец опустил его на землю, он упал на колени, не в силах стоять самостоятельно.       — Идиот, — прохрипел он. Его конечности дрожали, головокружение от удара лениво переплеталось с внезапными приступами слабости. — Из всех моментов, чтобы проигнорировать меня... ты выбрал этот... насколько же ты глуп...       Тошнота скрутила его внутренности в тугой узел и теперь резко тянула его на себя. Сиэль согнулся пополам, когда поток чего-то горячего и горького хлынул ему в горло. Его стошнило на пол, на мгновение перед глазами потемнело, а тело так сильно затряслось, что он снова начал терять сознание. Казалось, это продолжалось целую вечность, и когда рвота наконец прекратилась, Сиэль ещё несколько бесконечных минут лежал на полу, пристально глядя на маленькое пятно на ковре.       Сосредоточиться. Ему нужно было сосредоточиться. Он всё ещё чувствовал себя ужасно, стук в голове только усиливался, глаза слезились быстрее, чем он успевал моргать, но это были знакомые ощущения. Неприятные, да, но знакомые. Не смертельные.       Бард подмешал что-то, на что у Сиэля была сильнейшая аллергия. Именно это содержалось во флаконе, а не яд. Его жизни, вероятно, ничего не угрожало.       Это потребовало невероятных усилий, но в какой-то момент Сиэлю удалось поднять голову и оглядеться. У него не было сил удивляться, когда он увидел Себастьяна, стоящего на коленях рядом с ним и держащего его за плечи. Он был так сосредоточен на себе, на том, чтобы оставаться в сознании, что перестал замечать всё остальное.       Теперь, когда он более или менее взял себя в руки, Сиэль попытался оценить ситуацию по-новому.       Себастьян выглядел бледным и потрясённым. На его лице было такое непривычно растерянное выражение, что сразу стало ясно: он ещё ничего не понял. Вероятно, он всё ещё был уверен, что Сиэля отравил кто-то другой, и надеялся, что его так называемое противоядие скоро подействует.       И вот это было самое умное существо ада? Демоном с многовековым опытом? Сиэль был умнее его, теперь это даже не обсуждалось – и, по крайней мере, он был способен слышать, что ему говорят!       — Ты, — выплюнул Сиэль, указывая дрожащим пальцем на Барда. — Ты испортил мою игру. Кто дал тебе право менять роли?       — Менять? — переспросил Себастьян. О, значит, теперь он слушает. Сиэль одарил его уничтожающим взглядом, его ярость пыталась пробиться сквозь слабость.       — Ты что, совсем тупой? — прорычал он. Его голос был слабым, но всё же произвёл эффект – глаза Себастьяна недоверчиво расширились. — Бард изменил правила, не сказав нам! Финни не был игроком, он даже не знал, что идёт игра. Исключив его, Бард получил одну свободную роль – роль убийцы, и отдал её тебе.       Сначала Себастьян продолжал смотреть на него так, словно Сиэль сошёл с ума, но затем что-то изменилось. Осознание начало пробиваться сквозь демоническую красноту в его глазах, мысли крутились в голове, пока, наконец, не пришли к тому же выводу, что и у Сиэля.       Наконец-то. Почему он не мог понять этого раньше? И почему только Сиэль должен был страдать от последствий его медлительности?       — Ты сделал меня его убийцей, — медленно произнёс Себастьян, словно пробуя эти слова на вкус и всё ещё не зная, как их принять. Его взгляд остановился на Барде, который наблюдал за ними с противоречивым, но упрямым выражением лица. — Таков был план с самого начала? Я должен был убить его с твоей помощью?       Полный смысл произошедшего, казалось, достиг Себастьяна только в этот момент. Он бросил взгляд на пустой пузырёк, затем на Сиэля, который не мог подняться, а потом снова на Барда. Кровожадная ярость, зажёгшаяся на его лице, могла бы принести глубокое удовлетворение, если бы Сиэль в этот момент не умирал от желания закричать от досады – на Себастьяна, на Барда, на самого себя за то, что не понял всего раньше. Хотя как он мог догадаться? Кто в здравом уме предположил бы, что Бард внезапно станет таким самоуверенным и независимым?       Себастьян слегка пошевелился, и Сиэль с тревогой понял, что он присел на корточки. Только это была не оборонительная поза – Сиэль знал, что она предшествует атаке. В большинстве случаев это было грациозное и завораживающее движение, на которое приятно смотреть, но сейчас это означало совсем другое.       Себастьян пришёл к несколько ошибочному выводу – снова. Он думал, что Бард заставил его дать Сиэлю настоящий яд, что Сиэль на самом деле был в опасности. Вероятно, это было худшее, самое изощрённое оскорбление, которому кто-либо мог его подвергнуть, – заставить его убить Сиэля собственными руками до того, как их контракт естественным образом закончится. Если бы его самого не втянули в это, Сиэль бы поаплодировал смелости Барда.       Но это также означало, что вот-вот разразится настоящий ад. Сиэль уже чувствовал, как неконтролируемые, удушающие потоки энергии собираются вокруг них, словно буря. Себастьян был зол – нет, он был в ярости. Казалось, что его гнев затмил даже его стремление защищать, потому что всё его внимание, всё его существо было сосредоточено на Барде.       Краем глаза Сиэль заметил, как из ниоткуда материализовалось несколько перьев. В комнате начала сгущаться тьма – ещё один опасный знак. В эту самую секунду Бард был злейшим врагом Себастьяна, и хотя он заслуживал того, чтобы ему преподали урок, Сиэль не хотел, чтобы он умер. По крайней мере, пока.       — Себастьян, — скомандовал он. На самом деле он не ожидал, что его слова пробьются сквозь завесу убийственной ярости, и оказался прав: Себастьян никак не отреагировал. Его черты странно вытянулись, с каждой секундой темнея, а огненно-красные зрачки выделялись и светились явно не по-человечески. Бард всё это видел – Себастьян, должно быть, решил, что не выпустит его из этой комнаты живым, поэтому не стал прятаться, и это потенциально могло привести к катастрофе другого рода.       Черт возьми.       Первые капли паники начали просачиваться в его уставший разум. Сиэлю нужно было что-то делать, и быстро – он не знал, чего ждёт Себастьян, но тот мог наброситься на Барда в любую секунду.       Физический контакт. Это сработало в ситуации с Рэндаллом, может, поможет и сейчас?       Его тело протестующе зашипело, когда он попытался пошевелиться. Казалось, что стоять на коленях, опираясь на локти, – это единственное положение, в котором он сейчас мог находиться. Его желудок свело судорогой, угрожая очередным приступом рвоты.       Не было времени придумать какой-то более достойный план, поэтому Сиэль развернулся и бросился на Себастьяна, повиснув у него на шее в поисках поддержки. Он почувствовал облегчение, когда руки Себастьяна автоматически обхватили его за талию и притянули ближе. Мгновение спустя он, похоже, опомнился, потому что перестал прожигать Барда взглядом и посмотрел на Сиэля.       — Спасибо, что заметил, — сказал Сиэль. Слезы всё ещё мешали ему видеть, и что-то неприятное начало забивать ему нос. Проклятый Бард. — А теперь возьми себя в руки. Он меня не отравил.       — Конечно, нет! — крикнул Бард. Сиэль не видел его лица, но заметил почти истерические нотки в его голосе. — Как ты вообще мог… это должно было стать уроком для вас обоих! Я бы никогда не причинил вреда молодому господину!       — Ты сделал это, — прорычал ему Себастьян. Его хватка на Сиэле тут же стала болезненной. — Ты заставил меня это сделать.       Последовала пауза, как будто Бард изо всех сил пытался подобрать нужные слова.       — Я не собирался участвовать в ваших безумных затеях, — пробормотал он наконец. Он всё ещё был потрясён. — И я не знал, что ему станет так плохо. Я просто сделал кое-что из орехов, которые были в списке аллергенов, и который ты заставил нас выучить.       Орехи. Вот что это был за ужасный запах.       — Я должен оторвать тебе конечности, — мягко сказал Себастьян. Он положил подбородок на макушку Сиэля, словно пытаясь прикрыть его со всех сторон. Его тело снова начало излучать странную всепоглощающее излучение, и Сиэль шикнул на него.       — В чём был смысл? — вместо этого спросил он. Несмотря на насморк, он почувствовал себя лучше, находясь в объятиях Себастьяна и ощущая его энергию. — Ты всё испортил. Ты сделал игру непобедимой – главной целью было найти убийцу, а ты просто всё испортил.       — Потому что вы двое совершенно потеряли рассудок! — заорал Бард. Сиэль поморщился от громкости. — Это не игра, когда вы играете со своей жизнью! И ради чего? Просто чтобы снова заполучить внимание Себастьяна! А Себастьян только поощряет это! Это ненормально! Неужели только я это вижу?       Сиэль открыл рот, разрываясь между смущением и гневом. Он попытался повернуться лицом к Барду, но хватка Себастьяна была крепкой, и после небольшой борьбы он сдался.       Может, так было даже лучше, потому что он на самом деле не знал, что сказать. Смущение стерло все слова, которые приходили ему в голову, как защитные, так и наступательные. Он никак не ожидал, что его атакуют таким образом — и именно Бард, из всех людей. Что вообще Бард понимал? Он видел, как демон почти полностью раскрыл свою природу у него на глазах, и всё равно думал, что ничего страшного не происходит! Кто вообще нуждается в советах от такого невежественного человека?       Себастьян, по-видимому, тоже был слишком ошарашен, чтобы отреагировать. Почти минута прошла в тишине, затем Бард шумно выдохнул.       — Вы двое – проблема друг для друга, — сказал он. Он пытался говорить твёрдо, но Сиэль всё равно уловил дрожь в его голосе. — Себастьян, ты взрослый. Ты – самое близкое к семье, что есть у молодого господина. Ты должен понимать, что нельзя рисковать его жизнью просто так, ни за что. А вы, молодой господин! Все эти намёки, которые вы делали лорду Рэндаллу, постоянные колкости в адрес его дочери – это неправильно. Вам должно быть стыдно.       — Кем ты себя возомнил… — сердито начал было Сиэль, но Барду хватило наглости перебить его.       — Но тебе, Себастьян, должно быть ещё более стыдно, потому что ты сам довёл его до такого! То, что ты сказал и сделал с лордом Рэндаллом, было в десять раз хуже, и ты сделал это на глазах у юного господина, который стоял прямо там и всё это видел! Разве ты не знаешь, какими бывают дети?       Дети?       Ну всё, Себастьян получил от Сиэля разрешение делать с Бардом что угодно.       — И это лишь один пример! — Бард на секунду остановился, судорожно вздохнув. — Годами ты поощрял его безрассудство и учил его насилию. Кто-то должен был положить этому конец. Это единственный способ, который я придумал.       — И чего ты этим добился, по-твоему? — холодно спросил Себастьян. Холодность была лучше, чем его ослепляющий гнев – по крайней мере, теперь он лучше себя контролировал.       — Это ты мне скажи, — фыркнул Бард. — На мгновение ты подумал, что убил его. В следующий раз, когда ты согласишься подвергнуть молодого господина риску, я надеюсь, ты вспомнишь, каково это, и дважды подумаешь, прежде чем сделать это. Его жизнь – не игра, и он не заслуживает того, чтобы его использовали как пешку. Вы оба заслужили поражение за то, что делали с другими и друг с другом.       Если бы Сиэль не чувствовал себя таким измотанным, он бы расхохотался. Бедный, наивный, глупый Бард. Он понятия не имел, о чём говорит, сколько раз Сиэль был на волосок от смерти – чаще всего из-за Себастьяна. Себастьян уже его убийца. Это уже предначертано. Так что эта испорченная игра была просто испорченной игрой – и она точно ничему их не научила.       — Мне следует уволить тебя за подрыв моих приказов и сведение на нет недели усилий, — пробормотал он вместо этого. Ещё один спазм скрутил его желудок, но он был слабее, чем прежде. — Если всё уже разрушено, тогда скажи, какую роль получил Лау?       Себастьян дёрнулся, выдав свой интерес. Он выглядел спокойнее, но было в нём что-то такое, что говорило Сиэлю: расслабляться ещё рано.       Себастьян все еще был в ярости. Возможно, он и не убьет Барда, но и не собирался так просто это оставлять. Назревающая в нем буря превратилась из непосредственной угрозы в тлеющую, долгосрочную. Им придётся обсудить это наедине, потому что Сиэль не знал, какую месть Себастьян сочтёт подходящей и одобрит ли он её.       — Лау был вашим союзником, — произнёс Бард. В его голосе слышалось облегчение — он, должно быть, думал, что худшее уже позади. Но…       — Что? — возмущённо воскликнула Сиэль. Себастьян презрительно фыркнул, уткнувшись в свои волосы. — Чем он нам помог? Он только и делал, что говорил об интерьере!       — Он давал вам советы. Он подумал, что это полезно.       — Полезно для кого? Для дизайнеров?!       Бард не ответил, и Сиэль тихо зарычал Себастьяну в шею. Эта игра была полным провалом. Почему никто не мог просто сделать то, что им сказали?       — Мей-Рин была ложной подозреваемой, а всех остальных вы угадали.       Да. Они угадали по два человека, но у Сиэля было ощущение, что догадки Себастьяна принесли ему больше очков. С другой стороны, он понял план Барда раньше Себастьяна. Имело ли это значение?       Вероятно, нет. Игра была уничтожена еще до ее начала.       Себастьян, словно прочитав его мысли, внезапно наклонил голову.       — Зачем ждать так долго, чтобы завершить свой план? — удивился он. Его голос был обманчиво спокойным. — Ты мог бы закончить игру в первые несколько дней.       Бард неловко откашлялся. Сиэль очень хотелось повернуться и увидеть его лицо.       — Я не был уверен, что сделаю это, — пробормотал Бард. И снова в его голосе прозвучала вина. — Я всё время передумывал, но потом услышал, как молодой господин разговаривал с Финни, чтобы добиться от него ответа, и это стало последней каплей. Я должен был показать вам, что вы заходите уже слишком далеко, что некоторые вещи... некоторые вещи просто нельзя делать. Иногда нужно остановиться и подумать.       — Убирайся, — мрачно сказал Сиэль. Разочарование и раздражение нахлынули на него с новой силой, и если бы он чувствовал себя сильнее, то с радостью встал бы и ударил Барда по лицу. Он иногда бил Себастьяна – сейчас Бард заслуживал этого гораздо больше. — Скажи всем, что игра окончена и они могут покинуть мой особняк. Затем всё прибери. Себастьян, отнеси меня в спальню. Я хочу прилечь.       Себастьян пробормотал что-то в знак согласия и поднял его на руки. Когда они проходили мимо Барда, Сиэль мельком увидел его бледное, неуверенное лицо – вероятно, он уже сомневался в своём решении или, по крайней мере, сожалел о том, что дал ему эту ужасную ореховую смесь или что там.       Хорошо. Сиэль решил, что может немного подыграть. Пусть Бард думает, что он причинил больше вреда, чем на самом деле, – может быть, это преподаст ему урок. Тошнота напомнила о себе резкой болью, и Сиэль стиснул зубы, пытаясь глубоко дышать.       Или, возможно, ему вообще не придётся притворяться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так плохо.  

***

               На восстановление у него ушло два дня. Себастьян приносил ему лимонную воду с мёдом и различные травяные смеси, которые, как правило, помогали. Хотя запах этих смесей вскоре стал вызывать отвращение, они, по крайней мере, облегчали его состояние.       — Бард ещё жив? — спросил Сиэль, когда попытка заговорить перестала вызывать желание снова схватиться за таз. Губы Себастьяна сжались.       — Жив, — коротко ответил он. Он не смотрел на него, когда говорил, и Сиэль могла догадаться почему.       — Если ты планируешь отомстить, тебе нужно будет рассказать мне все подробности. Возможно, я захочу присоединиться.       На лице Себастьяна на мгновение отразилось удивление, но затем оно сменилось знакомой усмешкой. Он склонил голову в знак согласия.       Когда он был таким, было легко забыть, как они вообще оказались в этой ситуации. Себастьян уже давно не говорил о качестве его души, не смотрел на него с такой обидой, так что Сиэль, возможно, начал бы забывать о проблеме… если бы не второй контракт.       Об этом нельзя было забывать. Его разум должен был это запомнить, даже если его глупое сердце уже было готово забыть.       — Думаю, вы победили, — внезапно сказал Себастьян. Это было так неожиданно, что сначала Сиэль подумал, что ослышался. У него отвисла челюсть, и он в изумлении уставился на Себастьяна, не зная, стоит ли попросить его повторить.       К счастью, ему не пришлось этого делать, потому что Себастьян пожал плечами, как ни в чём не бывало.       — Вы поняли, кто убийца, раньше меня. Возможно, это вышло за рамки наших правил, и обстоятельства были нетипичными и непредвиденными, но вы установили личность. Вы угадали сразу две роли, а это значит, что вы победили.       Сиэль прищурился, глядя на Себастьяна и пытаясь понять, что стоит за этими словами. Себастьян не из тех, кто легко смиряется с поражением. Себастьян точно не из тех, кто добровольно поднимет тему поражения в ситуации, когда Сиэль даже не пытался заявить о своей победе.       — И что? — с подозрением спросил он, когда никаких идей не последовало. Ему не понравилось, как Себастьян на него смотрел — взгляд был странным, слишком пристальным для его, казалось бы, расслабленного вида.       — Итак, — повторил Себастьян, — я готов соблюсти условия нашего соглашения.       ...Хорошо. Итак, это было второе предложение раскрыть его настоящее имя.       В голове Сиэля гудело от замешательства и неуверенности. Он откинулся на подушки, устроившись так, чтобы лучше видеть Себастьяна.       Неужели в этом кроется подвох? Может быть, человек, узнавший имя демона, автоматически умирает или что-то в этом роде?       Нет, вряд ли. Себастьян всё ещё хотел, чтобы он был жив. Тогда что он задумал?       Мысль об этом была слишком заманчивой — кровь Сиэля разогрелась при самой идее, но нежелание оставалось сильнее. Даже если Себастьян действительно верил в его победу, для Сиэля это ничего не меняло, потому что он сам так не считал.       Ему не казалось, что он чего-то выиграл. А в конечном счёте это было единственным, что имело значение.       — Забудь об этом, — резко сказал он. — Эта игра была полным провалом, и я хочу забыть о ней.       Он не был уверен, какую реакцию вызовет его второй отказ, но Себастьян был явно удивлён. Он моргнул, нахмурился, и на его лице появилось странное противоречивое выражение.       — Я признал вашу победу, — упрямо настаивал он, прищурившись так, что Сиэль не понял, что он имеет в виду. — Ваш отказ не нужен и не имеет смысла.       — Что с тобой не так? Ты как будто пытаешься навязать мне своё имя. Зачем оно мне вообще?       Вероятно, это было не самое тактичное высказывание – Себастьян выпрямился, как будто Сиэль его оскорбил, и на его лице промелькнуло негодование.       Интересно. Ещё одна больная точка, на которую он мог время от времени давить. Он не ожидал, что его отказ принесёт такую неожиданную пользу.       — Получить его за победу в игре – это весело, — продолжил Сиэль после паузы, — и приятно знать то, чего не знают другие, но я не понимаю, чем это может быть полезно для меня. Ты и так делаешь всё, что я тебе говорю, и когда наш контракт закончится, я заплачу обещанную сумму. Я не собираюсь убегать, думаю, мы это уже выяснили, так что твоё имя в моём распоряжении ничего не изменит.       Себастьян продолжал смотреть на него так, будто ничего не понимал. Это было почти забавно, поэтому Сиэль не удержался и добавил:       — И оно, вероятно, всё равно глупое. Что-то претенциозное и ужасно длинное, что мне будет сложно даже произнести.       Уголки губ Себастьяна дрогнули в улыбке. Он опустил взгляд, словно зная, что Сиэль пытается его прочесть, а затем неопределённо пожал плечами.       Почти минута прошла в тишине. Сиэль потерял интерес к молчаливым размышлениям Себастьяна, поэтому взял стакан воды и сделал глоток.       — Ты понимаешь, почему Бард это сделал? — спросил он. — Не могу сказать, что его объяснения звучали разумно. Эта игра мало чем отличалась от всего, чем мы занимались годами.       — Я не уверен, — Себастьян сложил руки за спиной. — Бард – человек, а люди склонны к иррациональным эмоциональным рассуждениям. Возможно, что-то в этой ситуации стало для него последней каплей.       — Да, я тоже этого не понимаю, а ведь я тоже человек.       Себастьян долго смотрел на него, слишком отстранённо, чтобы Сиэль мог его понять.       — Иногда, — сказал он наконец.       Каким-то образом это одно слово подействовало на Сиэля сильнее, чем даже неоднократные предложения Себастьяна раскрыть его настоящее имя. По его телу пробежала дрожь, а в сердце расцвело почти отчаянное чувство триумфа, на пару мгновений лишившее его дара речи.       Иногда. Он был человеком «иногда». Это, безусловно, было лучше по сравнению с «простодушным».       Но почему Себастьян вдруг говорит это сейчас? Ничего же не изменилось. Сиэль не смог показать себя с какой-либо эффектной стороны. Себастьян, вероятно, сам оконфузился в конце игры, но его глупость вряд ли повышала ценность Сиэля. Или всё же повышала? Кто знает, как работает мозг демона.       Судя по недавним изменениям в поведении Себастьяна, он пытался вернуть расположение Сиэля. Это было единственное, что было ясно, но это мало что ему говорило. Мотивы Себастьяна, его искренность – вот что действительно имело значение, но Сиэль не мог распутать этот клубок противоречий.       Он всё ещё был уставшим. И он не был заинтересован в возобновлении какого-либо долгосрочного мира с предателем.       — Полагаю, ты считаешь, что я должен принять это как комплимент, — холодно сказал он. Себастьян уставился на него так, словно он говорил самые важные в мире слова. — Если так, то ты переоцениваешь влияние своего мнения на меня. Мне всё равно, каким ты меня видишь, мне важно только то, что ты лицемер. Называл меня простодушным? Серьёзно? Если я такой, то что это говорит о тебе? Потому что я, простодушный человек, заставил тебя сбежать в Ад и выставить себя идиотом, просто солгав тебе. Я обманом заставил тебя проигнорировать печать и поверить, что я умираю, хотя это было не так. Эта игра, какой бы неудачной она ни была, показала, что ты так и не усвоил урок. Ты потерял рассудок, когда решил, что меня отравили, – снова. И ты снова проигнорировал печать, хотя я уверен, что она должна была подсказать тебе правду. Всё это произошло за последние пару месяцев, и я стоял за каждым из этих событий. Неплохой результат для простодушного человека, не так ли?       Как минимум, это должно было разозлить Себастьяна – мало что он ненавидел так сильно, как напоминания о своих унижениях, но по какой-то причине на этот раз эффект оказался противоположным. Себастьян молча выслушал все его слова, молча склонив голову в задумчивости. Его лицо выглядело серьёзным и сосредоточенным, как обычно, когда они спорили во время уроков или в процессе расследований. Казалось, Себастьян хотел его выслушать, хотя Сиэль почти оскорблял его. Как будто он что-то искал в этих словах.       Сиэлю больше нечего было сказать, особенно учитывая дискомфорт, который он испытывал из-за нетипичного поведения Себастьяна. Он просто ждал, и наконец Себастьян кивнул, словно пришёл к какому-то невероятно важному выводу.       — Вы ы правы, — торжественно сказал он. Сиэль нахмурился с подозрением. — Я говорил то, что имел в виду. Вы можете отказаться от награды, но победа все равно за вами.       Теперь он явно переигрывал.       — Что ты затеваешь? — проворчал Сиэль, скрестив руки на груди и чувствуя себя странно и неприемлемо уязвимым.       Себастьян нечасто хвалил его. То, что он настаивал на этом сейчас, после всего, еще и так решительно… Это пробило броню Сиэля с неожиданного угла. Он готовил себя к холодности и презрению Себастьяна, но не к таким эмоциональным манипуляциям.       К своему изумлению, Сиэль понял, что Себастьян явно не закончил. Тот подошёл к кровати и опустился на одно колено, почтительно склонив голову.       — Вы сказали мне понять, кто я такой, если я не дворецкий, — сказал он. — Я не уверен в ответе. Я искал его почти столько, сколько живу, так, как вы никогда не сможете понять. Но здесь и сейчас? Я ваш. И пока это так, мне не нужно искать ничего другого.       Все мысли и тревоги покинули разум Сиэля. Он застыл, ошеломлённо глядя на Себастьяна, едва приоткрыв рот, чтобы резко вдохнуть. Всё остановилось – казалось, мир накренился. Его эмоции, такие измученные и хаотичные, начали быстро перестраиваться, превращаясь во что-то новое и пугающее.       Себастьян смотрел на него, всё ещё стоя на коленях, и что-то внутри Сиэля рванулось с такой силой, что его сердце будто готово было выпрыгнуть из груди. Кровь начала стучать в висках, что-то странное жужжало в ушах, а напряжение в комнате становилось всё более ощутимым.       Он не знал, к чему это приведёт и что произойдёт, но Себастьян внезапно отвернулся. Его взгляд устремился к окну, как будто он услышал что-то необычное снаружи.       Что бы там ни было, дворецкий не двигался. Он медленно оглянулся на Сиэля, и на его лице отразилась непостижимая решимость.       — Если вы отказываетесь узнать моё имя, когда я предлагаю его добровольно, я могу сделать для вас кое-что другое, — спокойно сказал он. — Я думаю, моя кровь сможет ускорить ваше выздоровление. Вы хотите повторить наш прошлый опыт?       Его кровь?       Сиэль никогда раньше не чувствовал себя настолько растерянным. Себастьян шокировал его, затем снова шокировал, а потом ещё раз, не давая ему времени прийти в себя и понять, что происходит. Слишком много ударов за слишком короткое время – или, может быть, не ударов, а чего-то противоположного им.       Сиэль с радостью отдал бы один из оставшихся ему годов жизни, чтобы узнать, что, чёрт возьми, происходило в голове Себастьяна, что внезапно подтолкнуло его к такому преданному и почтительному поведению.       Если это было искренне, если это не игра... а Себастьян предлагал ему свою кровь, так что вряд ли это игра... значит, он действительно победил. Только не так, как ожидал, и даже не в той игре, которую сам задумал. Всё случилось вне её, и Сиэль не имел понятия, как именно он этого добился.       Но на этот раз он не собирался отказываться. Этот приз он примет.       — Хорошо, — осторожно сказал он. — Я бы не отказался восстановиться быстрее.       Себастьян улыбнулся ему. Эта улыбка была мрачной, немного пугающей – в ней было что-то, чего Сиэль не понимал. Но в последние дни он понимал очень мало.       Не говоря ни слова, Себастьян придвинулся к нему, забравшись на край кровати и обняв его за спину. Затем он притянул его к себе, прижав к груди, даже не спросив разрешения.       Одна рука Себастьяна скользнула к животу Сиэля сзади, прижалась к нему и осталась там, словно цепь, удерживающая его на месте. Другой рукой он снял перчатку зубами; раздался какой-то тихий звук, и Себастьян прижал запястье к губам Сиэля.       Это была странная тройная хватка: одна рука Себастьяна обвивала живот Сиэля, другая прижималась ко рту, давая ему доступ к крови, а Себастьян сам наклонился вперёд, положив подбородок ему на плечо, чтобы наблюдать за ним. Всего несколько минут назад от такого собственнического жеста Сиэль бы ощетинился, готовый отвергнуть любое извинение Себастьяна, но теперь у него закружилась голова. Или это была кровь?       Как и в прошлый раз, у него сразу же закружилась голова. Странный насыщенный вкус очень быстро насытил его, но его тело почти взвыло от жадного желания заполучить больше.       Кровь была горячей. Она почти обжигала его язык. Тогда он не выдумал это – она была живой. Это было похоже на то, как если бы он пил что-то вечное, выходящее далеко за рамки дозволенного.       Сиэль потерял счёт времени. Когда он пришёл в себя, Себастьян отпустил его, осторожно возвращая в исходное положение на подушках и так уверенно укладывая его тело, словно Сиэль был куклой, а Себастьян – его хозяином.       К счастью, Сиэль чувствовал себя слишком оторванным от реальности, чтобы беспокоиться об этом. Он моргал, как сова, и с благоговением оглядывал комнату.       Всё было по-другому. Всё выглядело таким ясным, таким невероятно живым. Он мог разглядеть пылинки, танцующие в самых дальних углах, живущие своей спокойной жизнью. Он различал оттенки синего в тех предметах, которые всегда считал чёрными. А Себастьян…       Как только Сиэль посмотрел на него, он больше не мог отвести взгляд.       Себастьян был… другим. Человеком, но едва ли.Его черты были до нелепости совершенными, настолько безупречными, что это выглядело совершенно неестественно. И они мерцали, исчезая, чтобы показать нечто гораздо более мрачное, нечто ужасающее. Или нет. Потому что Сиэль не боялся.       Себастьян был прекрасен. Даже в таком виде. Горящие угли, которые были его глазами, резкие черты его лица и тела, ненормально широкий рот, слегка приоткрытый и обнажающий бесконечные ряды клыков.       На мгновение Сиэль пожалел, что не умеет рисовать. Этот момент заслуживал того, чтобы его запечатлеть… если не на портрете, то на камеру. Но какая камера могла бы увидеть то, что видел он? Тальбота? Она исчезла. Сгинула где-то. Наверное.       — Теперь отдыхайте, — мягко сказал Себастьян. Он убрал прядь волос с лица Сиэля, и Сиэль уставился на то, как энергия, цепляющаяся за кости Себастьяна, беспокойно шевелится, пытаясь лизнуть его. Она успокоилась только после того, как Себастьян отстранился.       Он достал что-то из кармана и положил на прикроватную тумбочку. Сиэлю сначала не хотелось смотреть — он был слишком зачарован Себастьяном, чтобы видеть что-то ещё, но странное движение привлекло его внимание.       Это была овечка. Та самая чёрная овечка, которую Себастьян подарил ему, а потом забрал. Только… в ней было что-то странное. Она была живой, или, по крайней мере, какая-то её часть. Сиэль видел, как вспышки энергии сплетались и мелькали в чёрной массе, грозясь распасться на что-то бесформенное, но каждый раз возвращаясь, чтобы удержать форму овечки.       Он был так заворожён этим зрелищем, что не хотел отвлекаться, даже когда услышал внезапный вдох Себастьяна. Тем не менее, Себастьян, вероятно, был интереснее, чем овечка, поэтому Сиэль с неохотой повернулся к нему.       Трудно было сказать, что произошло. Себастьян смотрел на него – в этом не было ничего нового, но его глаза горели жаром, которого не было несколько мгновений назад. На его опасных губах застыла блаженная улыбка, и даже энергия, из которой он состоял, казалось, вспыхнула нетипичной яркостью.       — Что, — попытался спросить Сиэль. Он не знал, насколько хорошо у него это получилось, но Себастьян каким-то образом понял. Он всегда понимал.       — Я вижу вашу душу, — тихо сказал он. — Гремори сняла заклинание.       О. Это было здорово. Больше никаких взглядов отвращения на…       Стоп. Гремори?       Что-то в этом было странным. Жаль, что разум Сиэля был слишком туманным, чтобы обдумать это.       Гремори. Кто это? Знакомый Себастьяна из ада? Другой демон? Должно быть, так.       Но разве Себастьян должен был назвать ему настоящее имя этого демона?       Он не выглядел расстроенным. Напротив, он продолжал нежно смотреть на Сиэля, и его энергия переливалась таким множеством оттенков, что Сиэль мог описать этот взгляд только как "очарованный".       Гремори.       Ошибка это была или нет, но имя у него было. Не то имя, которое он хотел, но, возможно, более важное. Потому что он не собирался использовать имя Себастьяна против него... но он был более чем готов использовать имя Гремори.       Он просто должен был выяснить, как это сделать.