Те пологие склоны, что ведут в ад 2

      Казалось, весь особняк затаился в ожидании, когда Бард проснётся. Финни и Мей-Рин на цыпочках ходили вокруг его больничной палаты и бормотали какие-то глупые оправдания, когда их неизбежно ловили. Танака сидел неподалёку и делал вид, что просто пьёт чай. Даже Плуто, казалось, что-то чувствовал, потому что то и дело заглядывал в окна и жалобно скулил.       Жизнь в поместье замерла — Себастьян по-прежнему выполнял свои обязанности, но в каждой комнате царила странная тишина. У самого Сиэля не было особого желания бродить по поместью в такой обстановке, поэтому он сосредоточился на переводе книги, которую подарил ему Себастьян.       Вооружившись пятью разными словарями, он вернулся к началу и стал анализировать каждое слово. Сначала он записал их отдельные переводы, затем посмотрел на них в контексте предложения и начал вносить правки, сверяя все возможные значения.       На то, чтобы разобраться хотя бы в первых десяти страницах, у него ушло больше двух дней, но результат того стоил. В тексте всё ещё оставались раздражающие пробелы: по крайней мере 20% текста оставалось загадкой, но остальные 80% подтверждали то, о чём Сиэль уже подозревал.       Книга была посвящена демонам. На первых страницах описывалось, как они появились, и стоило Сиэлю это понять, как он с новой силой погрузился в перевод, охваченный жгучим желанием узнать больше.       Сильнейшие демоны, как оказалось, когда-то были ангелами. Они носили титулы Королей Ада и обладали такой мощью, что могли существовать без заключения контрактов и без поедания душ. Чем они занимались вместо этого, оставалось неясно — Сиэль предположил, что если книга подлинная, то её автор либо опасался раскрывать эти сведения, либо сам не знал ответа.       Таких Королей было лишь восемь, и, судя по всему, они предпочитали скрывать своё существование не только от людей, но и от прочих обитателей Ада. Время от времени они решали создать новых демонов — и именно в этом месте начинались самые большие пробелы, из-за которых Сиэль не мог до конца понять процесс.       Похоже, остальные демоны не рождались сами по себе. Короли звали их по имени, и их будто извергала Тьма. Сиэль не имел ни малейшего представления, что это значило, и все его попытки перевести этот отрывок превращались в неразбериху.       Зато он понял, что демоны, призванные Королями, занимали вторую по значимости ступень. Книга называла их Герцогами, и их было двадцать три, что означало, что за многие тысячелетия — или сколько бы ни существовал Ад — Короли вызвали к жизни всего двадцать три демона.       После этих строк следовал странный знак. Он напоминал музыкальный реприз, и, возможно, означал, что процесс повторялся уже другими демонами. Герцоги могли призывать следующее поколение, а это поколение могло призывать тех, кто придёт после них, и так далее?       Сиэль уже собирался приступить к изучению текста на следующей странице, когда в дверь постучали.       — Милорд, — раздался голос Себастьяна. — Вы просили сообщить, когда Бард очнётся. Он только что проснулся.       Первым чувством Сиэля было глубокое, острое разочарование. Он печально смотрел на книгу, и его пальцы дрожали от неудовлетворённой жадности.       Ему хотелось продолжить перевод, собирать новые знания о демонах. Неужели Бард не мог проспать ещё несколько часов?       Неохотно Сиэль спрятал словари, потом свои записи. Он сомневался, что Себастьян станет любопытствовать, но всё же предпочёл свести риск к минимуму. Если эта книга окажется шуткой, ему не хотелось бы раскрывать, сколько времени и сил он потратил на её перевод.       Себастьян ждал у двери, не осмеливаясь войти без разрешения. Теперь, значит, он решил проявить уважение? Прекрасно.       Не обращая на него внимания, Сиэль направился вниз, к комнате, где лежал Бард. Себастьян тенью проследовал за ним.       У двери Сиэль замешкался.       Что он вообще собирался сказать? Он просто хотел убедиться, что Бард останется его слугой и не решит уйти после наказания Себастьяна. Стоит ли ему тогда изображать сочувствие и сожаление?       Но это было бы ложью. Может быть, Себастьян и перегнул палку, но Бард допустил ошибку, которую нужно было исправить. Насколько сожалеющим должен был выглядеть Сиэль, чтобы это было реалистично для Барда и приемлемо для самого Сиэля — и, соответственно, для Себастьяна?       — Вас пугает мысль поговорить со своим собственным слугой? — спросил Себастьян с насмешкой. Сиэль вспыхнул, разрываясь между смущением и гневом.       — Нет, — коротко бросил он, схватился за ручку двери и вошёл.       Бард лежал под двумя одеялами. Теперь он выглядел намного лучше и, увидев Сиэля, попытался вскочить с кровати — вероятно, чтобы поклониться.       — Лежи, — резко сказал Сиэль. Внезапно он понял, что не знает, куда деть руки, и спрятал их за спиной. Ему следовало бы лучше всё спланировать и взять с собой трость — по крайней мере, тогда ему было бы чем себя занять.       Он не знал, что сказать, и Бард, вероятно, тоже, поэтому на какое-то время они погрузились в гнетущую, неловкую тишину. Наконец Сиэль сел на единственный свободный стул и откашлялся.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Бард снова вздрогнул, и Сиэль наконец смог прочитать выражение его лица.       Вина.       Хорошо. С этим можно было работать.       — Простите, молодой господин, — искренне сказал Бард. Он вцепился руками в одеяло. — Вы так много мне дали, а я подверг вас опасности. Если бы я знал, что вы так сильно заболеете, я бы лучше отрубил себе руку. Клянусь.       — Знаю, — пробормотал Сиэль. Неловкость усилилась, и он поёрзал. — Но ты уже понёс наказание, так что, надеюсь, мы сможем оставить этот инцидент в прошлом.       Как только слова сорвались с языка, он с облегчением выдохнул.       Наконец. Он сказал всё, что хотел. Теперь он ничего Барду не должен.       — Сомневаюсь, что Себастьян согласится, — сухо заметил Бард, и, похоже, сам смутился. Сиэль фыркнул.       — Себастьян уже исполнил твоё наказание. Раз ты с этим согласен…       — О! — Бард выпрямился, удивлённо. — Это... Конечно. Себастьян был прав, наказывая меня. Он был бы прав, убив меня, и я думаю, что он собирался это сделать, пока вы не вмешались. Только вы можете заставить его изменить решение, знаете ли.       Почему-то эти слова ошеломили Сиэля.       — Что?       — Он слушает вас, как никого другого, — Бард смотрел на него с такой искренностью, что Сиэль даже смутился. — Вы имеете на него большое влияние. Вот почему я надеюсь, что вы напомните ему, сколько вам лет. Он прав, что наказал меня, но не прав, что заставил вас смотреть.       Опять за свое.       Раздражённый, Сиэль поднялся, с мрачным удовлетворением осознав, что теперь возвышается над Бардом.       — Себастьян знает, сколько мне лет, — холодно произнёс он. — Однако, кажется, ты забыл, кто я такой. Я не глупый ребёнок, не знающий, что такое жизнь. Я Сиэль Фантомхайв, Цепной Пес Её Величества, который служит ей уже много лет. Я поддерживаю связи с крайне опасными людьми и отправил на тот свет больше, чем ты можешь представить. Насилие меня не пугает. Если бы Себастьян попытался наказать тебя, не пригласив меня посмотреть, он бы следующим оказался на том льду — и я гарантирую, что, в отличие от тебя, он бы не увидел от меня пощады.       Бард на мгновение уставился на него, но затем на его лице отразилось неохотное согласие. Он опустил голову, словно напряжённо о чём-то размышляя, но наконец кивнул и снова поднял взгляд.       — Понимаю, — тихо сказал он. — Не буду врать, молодой господин, кое-что... Я просто не согласен с некоторыми вещами. Но это моё дело. Я больше никогда не буду нарушать ваши приказы и точно не подвергну вас опасности — это я могу пообещать.       — Хорошо, — позволил себе Сиэль сдержанную улыбку. — Тогда считаю вопрос исчерпанным. Поправляйся и возвращайся к своим обязанностям.       К его ужасу, Бард вдруг стал похож на человека, который вот-вот расплачется. Борясь с желанием броситься бежать, Сиэль неловко кивнул, махнул рукой, тут же отругал себя и поспешил выйти за дверь.       Себастьян стоял на том же месте, лицо его было непроницаемо. Внутри Сиэля неприятно сжалось.             — Ты закончил подслушивать? — резко бросил он. Лицо Себастьяна неприятно исказилось.       — Не знаю, — протянул тот. — А вы закончили выставлять себя на потеху? Милорд?       Только Себастьян мог произносить титулы с таким выражением, которое было полной противоположностью уважения. Сиэль сжал руки в кулаки и сверкнул глазами.       — Следи за своим тоном, — предупредил он. — То, как я обращаюсь с другими слугами, тебя не касается. Бард совершил ошибку и был за это наказан. Конец. Я ожидаю, что ты позаботишься о том, чтобы он вернулся к своим обязанностям и чтобы в течение недели всё в доме шло как надо. Понятно?       Себастьян кивнул, хотя Сиэль ясно видел, что на его лице застыла гримаса отвращения.       — Если тебе что-то не нравится, иди заключи другой контракт, — резко бросил он. — Может, в следующий раз тебе повезёт больше.       Себастьян вздрогнул, но прежде чем успел ответить, Сиэль уже вышел из зала, чувствуя, как бешено колотится сердце.       Был ли он слабым, раз помог Барду? И снова — когда пришёл его навестить? Он ведь просто хотел, чтобы всё вернулось в норму. Неужели это так много? Возможно, Себастьян был прав, но теперь было поздно что-либо менять. Сиэль сделал свой выбор и собирался жить с его последствиями.       Громко захлопнув дверь кабинета так, что это услышали во всём поместье, он подошёл к столу, достал спрятанные переводы и попытался сосредоточиться на них. Когда это не помогло, он переключился на бухгалтерские отчёты, которые ему предоставил Себастьян. Они уже были проверены, и он сомневался, что найдёт в них что-то странное, но работа с цифрами была такой скучной и требовала такой точности — как раз то, что ему было нужно сейчас.       Больше никаких демонов, не сегодня. Пора сделать перерыв.

***

      Следующие два утра его ожидали новые камни на подносе с завтраком. Один из них был почти полностью прозрачным, а другой — самого насыщенного чёрного цвета, который только мог видеть Сиэль.       Он бы с удовольствием уничтожил оба камня из принципа, но что-то в них было такое, что удерживало от поспешных действий. Камни были интересными — более интересными, чем все остальные драгоценные камни, которые принёс Себастьян, поэтому, немного поразмыслив, Сиэль решил оставить их себе.       На третье утро он завтракал в столовой. Бард стоял там вместе с остальными, и когда взгляд Сиэля задержался на нём, он подмигнул.       После язвительного взгляда Себастьяна Бард поспешил отвести глаза, но Сиэль всё увидел, и у него наконец-то отлегло от сердца.       Завтрак был просто превосходным, а значит, Себастьян приготовил его сам. Наверное, пройдёт какое-то время, прежде чем он снова позволит Барду готовить для Сиэля.       Что ж, Сиэль не возражал. Он был великодушен по отношению к Барду, но это великодушие имело границы.       — Себастьян, — сказал он, вонзая ложку в яичное суфле, — зайди ко мне в кабинет после завтрака. Хочу обсудить кое-что по отчётам.       Себастьян поклонился.       — Разумеется, — ответил он.       Пока Сиэль ел, он краем глаза наблюдал за Бардом, Мей-Рин и Финни. Они ёрзали и время от времени перешёптывались, но замолкали, стоило Себастьяну бросить на них суровый взгляд.       Атмосфера оставалась напряжённой, но куда лучше, чем ожидал Сиэль. Ещё пару дней, и, возможно, эта троица вернётся к своим обычным проделкам.       Довольный этой мыслью, он поднялся из-за стола и направился в свой кабинет. Себастьян присоединился к нему несколькими минутами позже.       — Что-то не так с отчётами? — с любопытством спросил он. — Или юный господин желает подробнее узнать о каком-то из своих предприятий?       Сиэль презрительно фыркнул.       — Я и так знаю достаточно, — ответил он. — У меня вопросы по Кавендишу. За последние пять месяцев он отчитывался о прибылях в семьсот, пятьсот, семьсот, шестьсот и снова пятьсот фунтов. Не находишь в этих цифрах ничего странного?       Себастьян склонил голову, в глазах блеснуло любопытство.       Хм. Либо он и правда упустил это, либо намеренно пропустил, чтобы проверить, заметит ли Сиэль сам. С таким демоном, как он, невозможно было сказать наверняка.       — Намекаете, что странность в том, что суммы округлены в меньшую сторону? Ох мой. Вы правда переживаете о потере нескольких фунтов?       Сиэль закатил глаза так сильно, что ему стало почти больно.       — Во-первых, это мои деньги. Если моя доля составляет семьсот два фунта, я хочу получить именно семьсот два, и не шиллингом меньше.       — Понимаю. Вы воплощение самой дотошной жадности, милорд. Однако уверяю, волноваться не о чем: даже если бы всё ваше богатство вдруг исчезло, я не оставил бы вас без средств. Иначе каким же я был бы дворецким?       — Дворецким из ада, питающимся чужими страданиями, — язвительно заметил Сиэль. На губах Себастьяна появилась ухмылка. — Как бы то ни было, мне не нужны твои деньги. У меня есть свои, и я хочу получать их полностью. Но дело не только в округлении. Проблема в прибыли. Он занимается контрабандой антиквариата, в том числе по стране. Не может быть, чтобы прибыль каждый месяц была почти одинаковой.       Себастьян слегка нахмурился, и Сиэль просиял от радости.       Он оказался прав. Себастьян действительно не заметил несоответствие.       — Разница в двести фунтов, — произнёс Себастьян медленно. — Для людей это довольно крупная сумма. Почему вы считаете это подозрительным?       — Потому что такой бизнес крайне непостоянен. Один месяц Кавендиш может раздобыть шедевр, за который охотились годами, и тогда прибыли будут огромными, а в следующий — ничего ценного. Он не может зарабатывать одинаково каждый месяц. Это невозможно. Значит, он меня обманывает.       Себастьян нахмурился ещё сильнее.       — Вы получаете с его операций солидный доход, — тихо произнёс он. — Если, как вы говорите, в некоторые месяцы прибыль может вообще отсутствовать, то Кавендиш пытается выслужиться перед вами, переплачивая вам, себе в убыток.       — Что делает это ещё подозрительнее, — закончил за него Сиэль. — Видимо, он надеется, что стабильно высокие выплаты помешают мне копнуть глубже и выяснить, чем он на самом деле занимается.Он не подсчитывает реальную сумму моего процента, а записывает одни и те же суммы, немного меняя их от месяца к месяцу. Есть ли у нас отчёты от Мориссона? Он должен следить за Кавендишем и сообщать, если что-то пойдёт не так.       Себастьян подошёл к стопке нетронутых бумаг на столе Сиэля, вытащил один лист и быстро пробежался взглядом.       — Никаких несоответствий, — объявил он. — Моррисон подтверждает цифры, предоставленные Кавендишем.       — Интересно, — Сиэль снова уставился на числа, и предвкушение горячо заструилось по жилам. — Кавендиш не должен даже знать о существовании Моррисона, а всё выглядит так, будто они вместе что-то скрывают. Собери мои вещи, Себастьян. Сегодня мы отправляемся в путешествие.       Если судить по их делам, то это обещало быть таким же унылым, как история с Морозной ярмаркой, но в последнее время Сиэль слишком много сидел взаперти, и потому ценил любую возможность выбраться наружу. Себастьян, должно быть, чувствовал то же самое: он поклонился ниже обычного, на его лице по-прежнему читался скептицизм, но вместе с ним и тот же интерес, что испытывал Сиэль.       — Сейчас же, милорд, — пообещал он.

***

      Пока Себастьян был занят сборами, Сиэль решил перевести ещё один кусок своей новой книги.       После Королей и Герцогов шли Принцы. Их было всего пятеро, и одного особенно называли Верховным Принцем. Затем упоминались пятнадцать Маркизов — и это всё, что успел понять Сиэль, прежде чем Себастьян постучал в дверь и сообщил, что они могут отправляться.       Раздосадованный, Сиэль спрятал свои записи с переводом. Затем спрятал и саму книгу.       Расследование потенциального мошенничества обычно было интересным занятием, но разбираться в подарке Себастьяна оказалось куда увлекательнее.       Жаль, что ему приходится расставлять приоритеты, а Себастьян настолько ненадёжен и непостоянен, что просить его о помощи с переводом совершенно невозможно. Даже показывать ему, что Сиэль работает над тем, что он подарил, — ужасная идея.       Но, с другой стороны…       — Молодой господин? — позвал Себастьян.       Придя к решению, Сиэль вытащил книгу и свои записи обратно и сунул их под мышку.       Он возьмёт их с собой в эту поездку. И к чёрту, что Себастьян об этом подумает.

***

      Дорога до Ливерпуля на поезде заняла у них семь часов. Сиэль всё это время занимался переводами: Себастьян, как слуга, ехал в купе третьего класса, так что у Сиэля было достаточно места и свободы.       Маркизы призвали восемь Графов, а Графы призвали всего двух Рыцарей. Были и другие, более низкие категории с большей численностью демонов, но Сиэль не мог разобраться в их титулах и потому придумал для них собственные названия. Седьмое поколение демонов он пометил как «Незначительные 7», восьмое — как «Незначительные 8» и так далее. Было ясно, что реальной властью обладали лишь первые группы, демоны с настоящими титулами; остальные же были их подчинёнными, которые боролись за крохи.       Сиэль не мог не задуматься, к какой группе принадлежит Себастьян. Он был почти уверен, что не призвал какого-нибудь незначительного демона — Себастьян и сам однажды так сказал. Он утверждал, что пользуется уважением большинства, и упоминал, что его статус достаточно высок, чтобы позволить себе дом, который раздражает всех остальных демонов своим идиотским устройством. Значит, не Рыцарь и, скорее всего, не Граф.       С учётом немалого количества Маркизов по сравнению с другими группами, вряд ли их особенно почитали. Оставались Короли, Герцоги или Принцы.       Сиэль сомневался, что Себастьян стоит на самой вершине демонической иерархии. Короли были настолько редкими и могущественными, что их, должно быть, чтят все, а не только «большинство». Значит, Герцог или Принц.       К сожалению, сузить выбор дальше было невозможно. Вздохнув, Сиэль отложил работу и уставился в окно, наблюдая, как мимо проносятся голые деревья.       Почему Себастьян вообще дал ему эту книгу? Если она настоящая — а она определённо выглядела и звучала как настоящая, — то в ней содержатся секреты, которые обычным людям знать не положено.       Хотя, если подумать, то это был идеальный подарок в качестве извинения. Сиэль обожал копить редкие знания, а Себастьян уже и так приговорил его к смерти от своей руки. Переведя эту книгу, он мог бы узнать какие-то секреты, но они умерли бы вместе с ним. Для демона это все равно был беспроигрышный сценарий, не так ли?       В дверь купе постучали. Лишь одно существо было достаточно дерзким, чтобы тревожить его здесь.       — Чего тебе? — спросил Сиэль.       Себастьян заглянул внутрь, держа маленький поднос с дымящейся чашкой.       — Я подумал, что вы не откажетесь от чая, — сказал он с приятной улыбкой. Может быть, кто-то, кто его не знал, и купился бы на эту фальшивую улыбку и сосредоточенный взгляд, но Сиэль видел его насквозь. Зверь есть зверь, как бы хорошо он ни притворялся человеком.       — Ладно, — пробормотал он, снова повернувшись к окну. — Я бы выпил чего-нибудь тёплого.       Себастьян вошёл, аккуратно поставил перед ним поднос и просто стал наблюдать. Технически он мог уйти в свой вагон, раз чай доставлен, но, похоже, не спешил, и Сиэль решил не прогонять его. В последнее время у Себастьяна появилась привычка присоединяться к нему во время поездок на поезде — возможно, ему не нравилось путешествовать в третьем классе. Если так, Сиэль мог его понять.       Они больше не разговаривали до самого прибытия. К тому времени уже стемнело, и Сиэль зевнул, следуя за Себастьяном в небольшой гостевой дом и ещё более крошечную комнату.       — Прошу прощения, что мне не удалось найти жильё, соответствующее вашим стандартам, — сказал Себастьян. — В это время года и в такой короткий срок все приличные варианты уже были заняты.       — Это не имеет значения, — проворчал Сиэль, дрожа, пока наблюдал, как Себастьян прикрывает окна тонкими занавесками. — Кавендиш все эти месяцы придерживался примерно одного и того же графика. Его следующий корабль с грузом должен отплыть через неделю. Он уже должен готовиться к отправлению, так что у нас будет шанс за ним понаблюдать. Если всё пойдёт хорошо, мы не задержимся здесь надолго.       — Понял, — Себастьян подошёл к нему, коснулся двумя пальцами его щеки и нахмурился. — Вам холодно. Я разожгу огонь и принесу вам что-нибудь выпить.       — Не надо, — Сиэль позволил прикосновению задержаться на мгновение, прежде чем отстраниться. Себастьян опустил руку с недовольным видом. — Контрабандисты вроде Кавендиша работают ночью. Сейчас самое время посмотреть, чем он занимается.       Себастьян улыбнулся ему широкой, ослепительной улыбкой, которая была настолько наигранной, что Сиэль едва не поморщился.       — Почему бы вам не отдохнуть этим вечером и не поручить наблюдение мне? — предложил Себастьян.       Должно быть, он считал Сиэля полным идиотом, если думал, что его фальшивое предложение хоть сколько-нибудь заманчиво.       — Как будто на тебя можно положиться, — огрызнулся Сиэль, растирая ладони и дыша на них. Это мало помогало, но ему и правда стало чуть теплее. — Ты даже проблемы в отчётах пропустил. Кто знает, что ещё ты упустишь, если я не буду проверять тебя?       Судя по довольному сиянию, которое излучал Себастьян, Сиэль дал правильный ответ.       По крайней мере в этот раз. Рано или поздно он может провалить один из таких тестов, и кто знает, что тогда сделает Себастьян.       Он ведь нарочно пошёл искать второй контракт. Если бы он искал что-то, что Сиэль не смог бы дать ему снова, к кому бы он обратился?

***

      Кавендиша они нашли в другой гостинице, где он напивался в компании не кого иного, как Мориссона.       — Это катастрофа, — мрачно сказал Сиэль, обхватив себя руками. — Ты должен был проверить его как независимого аудитора, никак не связанного с Кавендишем. Как до этого дошло?       — Я выясню, — пообещал Себастьян.       Когда Сиэль вздрогнул уже в двадцатый раз, Себастьян приложил ладонь к его спине. По телу растеклось неестественное тепло, и Сиэль расслабился, инстинктивно подавшись к прикосновению.       — Хорошо, — пробормотал он. Себастьян мог быть ненадёжным ублюдком, но возможность согреться сейчас ощущалась ещё одним подарком. — Выясни, что их связывает и как давно они знакомы. Начиная с завтрашнего дня мы будем следить и за кораблём Кавендиша, и за тем, что они туда грузят. Он не может торговать одним антиквариатом, иначе не объяснить постоянно высокую прибыль, которую он мне отправляет.       Себастьян кивнул, не убирая руки со спины Сиэля.       — Давайте вернём вас в тепло, — тихо сказал он.       На этот раз его предложение звучало куда искреннее, чем когда он предлагал Сиэлю остаться в комнате на ночь, и Сиэль молча кивнул.       Они увидели всё, что им было нужно, и подтвердили его опасения. Завтра они начнут распутывать этот неожиданный клубок лжи. Этому человеку уже разрешили провозить контрабанду — неужели ему нужно было придумать еще одну преступную схему внутри преступной схемы? Честное слово…       В их жалкой комнатушке Сиэль без лишних раздумий забрался в постель и недовольно сморщил нос. Простыни оказались самыми дешёвыми и пахли чем-то грязным, а одеяло было настолько тонким, что вряд ли можно было согреться под ним.       Себастьян неодобрительно нахмурился, наблюдая все это.       — Я и правда не ожидал, что будет настолько плохо, — пробормотал он. — Вы не могли бы дать мне пять минут, милорд? Пожалуйста, постарайтесь не заснуть»       Сиэль едва успел кивнуть, как Себастьян исчез из комнаты.       Сон всё сильнее давил на его веки. Надо было чем-то заняться, иначе он отключится прямо в этой дыре, и разве это не будет унизительно?       Собрав остатки сил, Сиэль выбрался из убогой постели, достал книгу и свои переводы и, пошатываясь, подошёл к камину. Усевшись на затёртый диванчик, он пару раз моргнул, пытаясь сосредоточиться на страницах.       Демоны. Герцоги или Принцы… он не мог понять, к какой группе относится Себастьян, но, возможно, если узнать о них больше, получится сузить круг. Может, одна из этих групп любила выпендриваться и повторять одну и ту же дурацкую шутку тысячу раз. Тогда всё сразу стало бы ясно.       Ему понадобилось время, чтобы понять, что следующий раздел относится только к Королям. Это, без сомнения, было интересно, но его мысли были полностью сосредоточены на том, чтобы узнать больше о Себастьяне, а не о демонах в целом. Поэтому, поколебавшись, он бросил начатый ращдел, и стал искать следующую категорию демонов.       Должно быть, он всё-таки задремал, несмотря на все свои усилия, потому что, когда он снова открыл глаза, то уже лежал в постели на свежей, совершенно новой фиолетовой простыне. Его укрыло толстое шерстяное одеяло, и Сиэль ещё глубже зарылся в это тепло.       Правда, всего на мгновение. Более собранная часть его сознания заметила присутствие Себастьяна рядом, поэтому Сиэль поднял голову и тут же встретился взглядом с парой горящих алых глаз.       — Надеюсь, так вам больше по душе, — протянул Себастьян с насмешливым тоном.       Сиэль проворчал, отказываясь озвучивать благодарность за то, что ему и так полагалось, как бы хорошо он ни чувствовал себя сейчас.       — Пока вы спали, я также выяснил, что связывает Кавендиша и Моррисона. Они старые друзья детства. В публичных записях этой информации не было. Моррисона нам порекомендовал Лау, поэтому проверка вышла не такой тщательной, как должна была быть. Прошу прощения, милорд. Это моя оплошность.       — Всё в порядке, — пробормотал Сиэль.       Его глаза уже снова смыкались, остаточные мысли расплывались куда-то далеко.       — Останься со мной. Не уходи.       Он услышал тихий смешок, а затем тёплое дыхание коснулось его лица.       — Не волнуйтесь, милорд, — прошептал кто-то у него над ухом. — Я никуда не уйду.       Последняя бодрствующая частица сознания Сиэля нашла это обещание утешительным и тоже поддалась тьме.       Сиэль заснул.

***

      Себастьян всё утро излучал самодовольство. Сиэль не был уверен, чем оно вызвано, и ему было всё равно. Сейчас у него были другие приоритеты, вместо того чтобы потакать тщеславию своего глупого демона.       Вскоре картина прояснилась. Моррисон приехал в Ливерпуль со своей маленькой дочерью, предположительно чтобы дать ей встретиться с матерью, но это было лишь поверхностное объяснение на случай, если кому-то вздумается спросить, что он здесь делает. На деле же большую часть времени он проводил, помогая Кавендишу организовывать всё для предстоящей контрабандной операции.       К счастью, неподалёку росло огромное высокое дерево, откуда открывался вид на Альберт-док. Сиэль и Себастьян устроились на верхних ветвях. Деревья были без листвы, но ранними зимними ночами было слишком темно, чтобы люди внизу могли что-то разглядеть.       Стоять на пронизывающем холоде было того стоило: отсюда они могли в мельчайших подробностях рассмотреть корабль Кавендиша и все, что происходило вокруг него.       Антиквариат уже был упакован; теперь Кавендиш использовал ночное время и тот факт, что таможенный контроль закрывал на это глаза, чтобы провезти людей контрабандой. Все они были женщинами, в основном очень молодыми девушками; подавляющее большинство из них, похоже, были сильно одурманены.       — Может ли это быть как-то связано с делом, которое расследует Скотленд-Ярд? — задумался Сиэль. Осознать, что часть его прибыли от Кавендиша была связана с этой мерзостью, оказалось неприятно. Неужели теперь ему придётся проверять все свои связи? — С делом о пропавших девушках.       — Сомневаюсь, что Кавендиш использовал алмаз «Хоуп», чтобы заманивать этих женщин, — ответил Себастьян. Он присел на корточки прямо за спиной Сиэля и поддерживал, когда особенно сильные порывы ветра пытались сбросить его с ветки. — Преступления в Скотленд-Ярде происходили в окрестностях Лондона; Ливерпуль находится слишком далеко, чтобы между ними была связь.       Сиэль неохотно признал, что в этом есть смысл.       Это была их третья ночь наблюдения. Теперь они знали, что происходит. Им не хватало лишь некоторых фактов и деталей. Куда Кавендиш перевозил всех этих женщин? Кто покупатели? Какими маршрутами они пользовались?       Себастьян предлагал лично навестить Кавендиша и Моррисона, но Сиэль пока отверг эту идею. Пытки дали бы им лишь часть ответов. Он же хотел знать всё.       Ноги начали неметь. Сиэль осторожно передвигался по ветке, не обращая внимания на то, что руки Себастьяна лежат у него на бёдрах, помогая сохранять равновесие.       — Как продвигается ваш перевод? — тихо спросил Себастьян.       Его нос скользнул по задней стороне шеи Сиэля, и тот на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь щекочущим теплом, которое тут же разлилось по телу.       Похоже, любопытство Себастьяна все же взяло верх, раз он решился спросить напрямую. Сиэлю оставалось предположить, что книга настоящая. В этот момент Сиэль понял, что книга настоящая: если это была шутка, то Себастьян зашёл слишком далеко и сам мог выставить себя дураком.       — Идёт как должно, — с запозданием пробормотал он. — Какое тебе до этого дело?       — Вы пропустили некоторые разделы.       — А ты подглядываешь.       Он так и знал. Раздраженный Сиэль оттолкнул руки Себастьяна. Он уже хорошо удерживал равновесие, так что риска упасть не было.       — Я лишь подумал, что, возможно, вам нужны дополнительные уроки латыни, если целые разделы даются с таким трудом, — сказал Себастьян настолько невинно, что поверил бы только идиот.       Сиэль фыркнул и рискнул отпустить ветку, чтобы скрестить руки на груди.       — Они мне не даются с трудом, хотя кое-что из латыни в этой книге вообще невозможно перевести. Я просто расставляю приоритеты и читаю сначала то, что мне хочется.       — Вот как? — Себастьян снова наклонился ближе, и его близость внезапно ощущалась как электрический разряд тока, и Сиэль вздрогнул. По крайней мере, ему больше не было так холодно. — Могу я в таком случае узнать, что у вас в приоритете?       Ладно, хватит. Если Себастьян хотел откровенного разговора о своих подарках, он его получит.       Сиэль повернулся, осторожно перемещаясь по ветке, пока не оказался лицом к Себастьяну. Себастьян не отреагировал на смену позиции. Он продолжал внимательно наблюдать за Сиэлем, глаза его светились любопытством и каким-то странным, сосредоточенным предвкушением.       — Ты дал мне ключи к своей личности, — холодно заметил Сиэль. Себастьян даже не моргнул. — Я не настолько глуп, чтобы игнорировать эти ключи, когда они уже у меня в руках. Я не понимаю другого. Почему? Ты настолько безрассуден, что тебе важнее покрасоваться, чем сохранить своё имя в тайне? Такое чувство, что ты одержим идеей отдать его мне.       На губах Себастьяна появилась едва заметная улыбка. Она была слишком странной и неземной, чтобы приписывать ей какой-то человеческий смысл, и Сиэль даже не стал пытаться.       — Это так интригует, — тихо признал Себастьян, — отдать человеку то, что многие считают высшим источником силы, и посмотреть, что он с этим сделает.       Что ж, это вполне совпадало с тем, чего Сиэль ожидал. Он и сам не знал, кто из них двоих больше любит азарт, он или Себастьян.       — Значит, ты не считаешь это высшим источником силы? — скептически уточнил Сиэль. — Думаешь, если я узнаю твоё истинное имя и попытаюсь использовать его против тебя, ты найдёшь способ обойти это?       Странная улыбка Себастьяна превратилась в ухмылку.       — Посмотрим, — загадочно произнёс он.       Сиэль чувствовал раздвоенность. Сиэль разрывался на части: да, его это раздражало, как и всегда, но в безрассудном стремлении Себастьяна идти на безумный риск было что-то очень близкое ему самому.       Будь Сиэль на его месте, он тоже не поверил бы, что одно-единственное имя способно его контролировать.       — Возможно, мы увидим это раньше, чем ты думаешь, — поддел он, и кровь прилила к лицу, когда Себастьян сосредоточил на нём всё своё внимание, ставшее почти пронзительным. — Я сузил круг до двух рангов, к которым ты можешь относиться. Вот о них я и читаю в первую очередь.       — О? — в глазах Себастьяна вспыхнула какая-то неразличимая эмоция. Он наклонился ближе, и его пальцы слегка коснулись подбородка Сиэля. — И что это за ранги?       — Герцоги или Принцы. Ты один из них.       Себастьян не сказал ни слова, но Сиэль мгновенно увидел ответ у него на лице.       Он был прав. Он был прав!       Внутри него вскипело волнение, которое взорвалось тысячами искр, когда взгляд Себастьяна стал мягким и восхищённым. Он придвинулся ещё ближе, приподнял подбородок Сиэля и посмотрел на него так, что мир вокруг закружился и и отъехал куда-то на задний план.       Этот странный, похожий на сон момент нарушил громкий смех, донёсшийся с земли. Сиэль вздрогнул и чуть не свалился с ветки, поспешно взглянув вниз, чтобы посмотреть, что происходит. Испугаться он не успел — руки Себастьяна мгновенно обхватили его за талию, удерживая на месте.       — Моррисон пришёл, — заметил Сиэль, губы его скривились от отвращения. — Думаю, пора переходить к следующему этапу нашего плана.       — Я могу вытянуть информацию из них обоих меньше чем за час, — предложил Себастьян.       — Нет, — Сиэль бросил последний взгляд на Кавендиша и Моррисона, затем мрачно впился глазами в Себастьяна. — Сегодня у меня нет настроения. К тому же, если они такие хорошие друзья, пытки могут и не помочь. Они выдадут минимум, и ни одной детали сверх этого.       — Тогда что вы предлагаете?       — Всё просто. Мы разрушим их дружбу. Тогда Моррисон выложит всю правду, и мы узнаем всё об их делах с Кавендишем, об их сообщниках и зарубежных партнёрах. Злость развязывает язык лучше любых пыток.       Себастьян приподнял бровь, ухитрившись выглядеть одновременно заинтересованным и сомневающимся.       — Вы рассчитываете разрушить дружбу длиною в жизнь меньше чем за сутки? Теперь ухмыльнулся Сиэль.       — Легко, — сказал он, и в его голосе зазвучало самодовольство. — Просто делай, как я скажу.       Себастьян встал и преклонил колено прямо на ветке, до смешного театрально опустив голову к своим дурацким ботинкам.       — Да, милорд, — торжественно пообещал он.

***

      Их привели с Моррисоном на допрос три часа спустя, устроив его в заброшенном подвале, который Себастьян привёл в порядок специально для этого случая.       После этого Сиэль без лишних колебаний отправился спать. Себастьяну предстояло допрашивать Моррисона всю ночь и раннее утро, вернее, изображать допрос. Ему было запрещено применять силу. Напротив, его задача заключалась в том, чтобы быть настолько вежливым и скучным, насколько он сумеет, и сосредоточиться на отношениях Моррисона с Кавендишем, не упоминая ничего о торговле людьми.       Когда Сиэль проснулся, Себастьян вернулся к нему, приготовил завтрак и помог собраться на день. После этого они поменялись ролями. Сиэль пошёл разговаривать с Моррисоном, а Себастьян удалился, чтобы выполнить другую часть плана.       Моррисон после бессонной ночи выглядел усталым, но в его глазах читалась решимость, подтверждавшая каждое подозрение Сиэля. Такой человек не предаст лучшего друга так легко. Его нужно было немного подтолкнуть.       — Граф Фантомхайв, — Моррисон уважительно склонил голову, и Сиэль улыбнулся ему.       — Доброе утро, — серьёзно сказал он. — Прошу прощения, что не присоединился к вам ночью. Мой слуга настоял, чтобы я лёг спать. Надеюсь, он ничем вас не оскорбил?       — Нет, нисколько, — почти незаметно, но поза Моррисона чуть расслабилась. Вот глупец. Четыре простых фразы, сказанных искренним тоном, и он уже поверил, что Сиэль ему не соперник. — Я понимаю, почему вы привели меня сюда, граф Фантомхайв, и уверяю вас, ваш слуга был совершенно учтив.       — Хорошо, — радостно произнёс Сиэль. Он сел на стул напротив Моррисона, при этом уронил трость и с видом смущения поспешно поднял её. — Итак… вы знаете, зачем вы здесь. Вы должны были наблюдать за деятельностью мистера Кавендиша, но потом мы выяснили, что вы знаете друг друга и, более того, дружите. Как так вышло?       Моррисон принял выражение сожаления, настолько же фальшивое, как и редкие проявления уважения со стороны Себастьяна.       — Как я объяснял вашему слуге, когда вы поручили мне эту работу, я не понял, что речь идёт о том Джоне Кавендише, которого я знаю, — пробормотал он. Голос звучал устало. — К тому времени, как я сложил два и два, было уже поздно, и я почувствовал себя загнанным обстоятельствами. Я не знал, как поступить. Сейчас я признаю, что должен был прийти к вам, но вы тоже должны понять. Он мой друг. Всегда им был.       Сиэль сделал вид, будто его тронула эта история. Он закивал и заёрзал на стуле, словно не знал, куда себя деть.       — Это и правда звучит непросто, — согласился он.       — Так и есть, — Моррисон смотрел на него не моргая. — Уверен, вы почувствовали бы то же самое, окажись на его месте кто-то из ваших друзей, граф Фантомхайв. Верно? Вы бы тоже разрывались между долгом и дружбой?       — Да! — Сиэль кивнул так усердно, что едва не свалился со стула. — Я бы никогда не предал своих друзей!       Моррисон расслабился ещё сильнее, откинулся на спинку стула и снисходительно улыбнулся.       — Именно, — сказал он. — Но даже при этом могу вас заверить: я никогда не поступался своим долгом перед вами. Я действительно следил за Джоном, и он всегда делал ровно то, что вы ему поручали. Он ни разу не дал слабину, и его отчёты для вас всегда были честными.       — Рад это слышать, — Сиэль вздохнул, прижимая трость к груди и почти незаметно глянув на часы. Себастьян должен был вернуться через двенадцать минут. — И если бы всё зависело только от меня, я бы отпустил вас прямо сейчас, но есть проблема.       Глаза Моррисона сузились.       — Какая проблема?       Сиэль прикусил нижнюю губу, посмотрел на Моррисона и тут же опустил взгляд.       — Её Величество отдала мне приказ, — тихо пробормотал он. — Я должен арестовать либо вас, либо вашего друга. Поверьте, я не хочу этого делать, но что мне остаётся? Либо вы, либо он. Если вы говорите, что он ничего плохого не сделал, я вам верю, но тогда остаётесь только вы. Вы нарушили договорённость, так что в вашем случае у меня хотя бы есть повод…       После этого Моррисон долго молчал. Сиэль снова взглянул на часы. Семь минут.       — Мне правда жаль, — пробормотал он, мрачно уставившись себе под ноги. — Вас порекомендовал Лау, один из моих друзей, поэтому я изначально вам доверял. Но я не могу пойти против Её Величества, надеюсь, вы понимаете. Она ждёт, что я произведу один арест, так что, раз Джон Кавендиш ни в чём не виноват…       — Не виноват, — Моррисон расправил плечи, и выражение его лица снова стало спокойным. Ха. Значит, он решил поставить безопасность друга выше собственной. Сиэль ожидал этого, но не мог не удивиться.  — Если вам нужно кого-то арестовать, арестуйте меня. Джон ничего плохого не сделал, иначе я бы вам доложил.       — Хорошо, — тихо сказал Сиэль. Пять минут. — Когда вернётся Себастьян, мой слуга, он отведёт вас… туда, куда отправляют узников Короны. Если вы хотите взять что-нибудь из дома, я могу проследить, чтобы мы сначала заехали туда. Просто дайте мне знать.       Моррисон устало улыбнулся.       — Это очень любезно с вашей стороны, граф Фантомхайв, — сказал он. — Я искренне ценю эту возможность.       После этого повисла тишина. Сиэль не пытался её нарушить — чем дольше Мориссон будет размышлять о своей неминуемой гибели, тем лучше.       Себастьян пришёл ровно вовремя. Он вошёл в жалкий подвал с обеспокоенным видом, сразу направился к Сиэлю и наклонился к нему.       — Милорд, у меня тревожные новости, — прошептал он достаточно громко, чтобы Моррисон слышал каждое слово. — Дочь мистера Моррисона пропала. По всей видимости, это случилось среди ночи. Слуга сказал, что за ней пришёл мистер Кавендиш, и с тех пор о них нет никаких вестей. Я нашёл свидетеля…       — Что? — Моррисон вскочил, глаза его расширились. Почти незаметно Себастьян чуть сместился, прикрывая Сиэля от возможной вспышки. — Что случилось с моей дочерью? Где она?       Себастьян вопросительно посмотрел на Сиэля, и тот серьёзно кивнул.       — Скажи нам обоим, — произнёс он. — Он её отец, он имеет право знать.       — Как пожелаете, — Себастьян быстро поклонился. — Я нашёл свидетеля, который сказал, что видел девочку, похожую на Алису Моррисон, у входа в Альберт-док. Однако он не помнит, с кем она была, и он не уверен, что…       — Что? — снова еле слышно повторил Моррисон. Кровь отхлынула от его лица. Он стал почти бледнее Себастьяна, и Сиэль с любопытством на него посмотрел. — Док… док? Она была в доке? Джон отвёз её туда?       И Сиэль, и Себастьян одновременно сделали одинаково растерянные лица.       — С доком что-то не так? — осторожно спросил Сиэль.       Моррисон сжал челюсти и на мгновение замолчал, но затем по лицу его разлилась мрачная решимость.       — Граф Фантомхайв, вы предложили мне заехать домой и собрать вещи, — тихо произнёс он. — Можно вместо этого попросить у вас о другом одолжении?       — Я… полагаю, да? — краем глаза Сиэль заметил, что Себастьян всё ещё комично пялится на Моррисона, и как можно незаметнее наступил ему на ногу. Идиот. — О каком одолжении вы просите?       — Я знаю, где может быть моя дочь. Дайте мне проверить. И если мы найдём её там, я поделюсь с вами информацией, которую вы, без сомнения, сочтёте ценной. Даю вам слово.       — Что ж… хорошо, — Сиэлю стоило усилий не бросить Себастьяну самодовольную ухмылку. — Куда вы хотите поехать?       Моррисон сжал кулаки, глаза его лихорадочно блестели.       — К кораблю Джона, — сказал он с таким тёмным праведным пафосом, что Сиэль фыркнул прежде, чем успел себя остановить.Себастьян бросил на него резкий предупреждающий взгляд, и Сиэль поспешно прикрыл фыркание кашлем.       Как драматично. Сиэль ещё мог бы понять, если бы это исходило от человека вроде Абберлайна, честного и порядочного. Но Моррисон, который охотно переправляет девушек и детей туда, куда знают дорогу только он и Кавендиш? Лицемер.       Пока Моррисон не видел, Сиэль на мгновение коснулся руки Себастьяна и быстрыми движениями начертил на его ладони приказ, используя их тайный язык.       "Езжай медленно."       Себастьян с восторгом сжал руку Сиэля в ответ.       "Да, милорд."       Он справился отлично. Дорога до доков заняла у них почти два часа, хотя обычно хватило бы и получаса. К тому времени Моррисон от нервов позеленел и вспотел. Он всё время спрашивал, нельзя ли ехать быстрее, но Сиэль лишь смотрел на него с недоумением.       — По указу Её Величества все экипажи, которыми пользуются её официальные представители, должны двигаться со скоростью один километр в час, — торжественно объявил он.       Моррисон с явным раздражением нахмурился.       — Что значит, километр? — потребовал он. — Разве не в милях должно быть? Мы живём в Англии, ради всего святого. Вы вообще знаете, что такое километр?       Сиэль искренне растерялся и на секунду не знал, что сказать.       Себастьян научил его пользоваться километрами в качестве единицы измерения. Неужели этот демон что-то напутал? Разве в других странах не используют мили?       — Её Величество считает, что нам следует переходить на более современную систему мер, — заявил он с уверенностью, которой совершенно не чувствовал. — Так что один километр.       — Не может быть никакого закона, который требует ехать медленнее одной мили в час! — закричал Моррисон. Сиэль вздрогнул и жалко вцепился в трость.       — Но он есть, — возразил он, заставив голос дрожать. — Я знаю наизусть все законы Её Величества, включая те, что не предназначены для публики. Я выучил все, все 1617. Хотите, я вам их продекламирую?       Моррисон в ужасе отпрянул от него.       — Не надо, спасибо, — процедил он сквозь стиснутые зубы.       Сиэль пожал плечами.       Ему самому было довольно скучно. Себастьян и правда принял приказ близко к сердцу, но эта медлительность того стоила, если можно было наблюдать, как Моррисон сходит с ума от паники и тревоги за дочь. Он обязательно расскажет всё, что знает, и даже больше, как только она снова окажется в его руках, каким бы недолгим ни было их воссоединение.       Когда они наконец добрались, нужная им часть доков была почти пустой. Оставшиеся рабочие смотрели на них с испугом и не возражали даже тогда, когда Моррисон вихрем ворвался на корабль, а Сиэль и Себастьян шли следом.       — Почему ваша дочь должна быть на корабле мистера Кавендиша? — громко спросил Сиэль. — Думаете, он решил взять её с собой в новое путешествие? Обучить своему ремеслу, например?       Воспользовавшись тем, что Мориссон не смотрит на них, Себастьян закатил глаза. Сиэль усмехнулся.       Моррисон повёл их к нижнему ряду кают. Там он начал вскрывать одну дверь за другой. Сиэль даже не стал заглядывать внутрь. Он и так знал, что они увидят. Похищенных женщин держали в не самых чистых условиях. Всё это было слишком знакомо до тошноты, особенно запах       Он знал этот запах слишком хорошо. Грязь, пот, нечистоты. Безнадёжность и удушающий страх.       Чувствовал ли это Себастьян так же, как чувствовал Сиэль? Или для демона подобный запах был приятен, учитывая, что они питаются болью и чужими страданиями?       Наконец Мориссон замер на пороге одной из хижин, а затем с отчаянием вскрикнул и бросился внутрь. На этот раз Сиэль последовал за ним.       Его дочь полулежала поверх других юных девушек. Во рту у неё торчал отвратительный кляп из ткани. Руки и ноги были связаны крепкими верёвками, а лицо было мокрым от слёз и соплей.       Себастьян, вероятно, немного перестарался, но Сиэль не мог его упрекнуть, ведь это принесло желаемый результат. С девочкой всё будет в порядке. Пара часов страха в долгосрочной перспективе ничего не значила.       — Алиса! — выкрикнул Моррисон.       Его дрожащие руки пытались развязать узлы и не справлялись. Сиэль кивнул Себастьяну, и тот подошёл и освободил девочку так быстро, что они едва успели моргнуть.       — Алиса, — снова повторил Моррисон. Голос его звучал так странно и надломленно, что Сиэль едва его узнавал. — Прости. Прости меня. Мне не следовало привозить тебя в этот город.       — Что здесь происходит? — воскликнул Сиэль. — Это… мистер Кавендиш продаёт этих людей? И он решил продать и вашу дочь тоже, потому что подумал, что вас арестовали и вы не сможете ему помешать? Моррисон всё ещё качал головой, не веря происходящему.       — Алиса, — в третий раз прошептал он. — Солнышко, кто тебя сюда привёл?       Сначала девочка никак не отреагировала, но затем её нижняя губа задрожала, и она всхлипнула.       — Дядя Джон, — жалобно сказала она. — Это был дядя Джон.       После этих слов она расплакалась, и Моррисон обнял её, лихорадочно поглаживая по волосам.       — Всё хорошо, — шептал он. — Теперь всё будет хорошо.       Через мгновение он поднял голову и долго, мрачно смотрел на Сиэля.       — Помогите мне отвезти её домой, — сказал он. — А потом я расскажу вам всё, что знаю.       Наконец-то.

***

      Ещё два часа спустя, когда девочка уже была в безопасности у матери, они вернулись в доки. Уже темнело, и Мориссон целую вечность смотрел на серые воды, прежде чем заговорить.       Имена. Маршруты. Реальная прибыль на разных остановках. Порты, которые принимали их и закрывали глаза на груз, который они выгружали. Люди, помогавшие похищать женщин, по которым никто не станет скучать, и те, кто помогал их сбывать. Моррисон даже знал имена некоторых клиентов, на что Сиэль и вовсе не смел рассчитывать.       Их дело было раскрыто. Оставалось только навести порядок.       — Приведи Кавендиша, — ровно приказал Сиэль.       Моррисон так резко повернул голову в их сторону, что удивительно, как он не свернул себе шею. Себастьян улыбнулся. Улыбка была медленной и жуткой, от чего у Сиэля по спине побежали мурашки.       Театрально поклонившись, он исчез внутри корабля. Все женщины уже были освобождены, так что в плену оставался только один человек.       Когда Себастьян вывел его наружу и Кавендиш увидел Моррисона, он попытался что-то выкрикнуть сквозь кусок коврика, засунутый ему в рот. Получив утвердительный кивок Сиэля, Себастьян выдернул кляп. Верёвки он тоже разрезал, и Кавендиш тут же рухнул к ногам Моррисона, глядя на него так, словно умолял о чём-то.       — Это был не я! — захрипел он. — Слышишь, не я! Я бы и волоса на голове Алисы не тронул!       Мориссон потерял дар речи. Его растерянный взгляд метался между Кавендишем, Сиэлем и Себастьяном, пока наконец не остановился на Сиэле и не наполнился пониманием и обидой.       — Вы, — прошипел он, сжимая кулаки. — Вы меня обманули!       Сиэль и Себастьян фыркнули одновременно.       — Только дурак решит, что Цепной пёс Её Величества — доверчивый идиот, который купится на первую жалкую байку, — протянул Сиэль. Эти моменты всегда доставляли ему удовольствие: видеть, как те, кто его недооценил, понимают, что их ошибка будет стоить им жизни. — И только дурак вообще решит обманывать меня. Вы с вашим дружком Кавендишем сделали и то и другое.       Лицо Моррисона исказилось от отвращения. Он сделал угрожающий шаг к Сиэлю, и Себастьян в тот же миг оказался перед ним, преграждая дорогу.       — Начни с Кавендиша, — приказал Сиэль, на мгновение коснувшись прикрытого глаза. — Пусть Моррисон увидит смерть друга, прежде чем присоединится к нему. И побыстрее. Я и так потратил сегодня достаточно времени.       Себастьян прижал руку к груди.       — Да, милорд.       Кавендиш, похоже, не понимал, что сейчас произойдёт. Он всё ещё отчаянно смотрел на Моррисона и пытался подползти ближе, но не мог. Наверное, ноги у него онемели после стольких часов, проведённых в плену. Себастьян подошёл к нему с отстранённой улыбкой и легонько похлопал его по плечу.       — Вы так ждали этого плавания, мистер Кавендиш, — тихо произнёс он. — Будет справедливо, если мы исполним ваше последнее желание в знак благодарности за год службы.       — Полтора, — уточнил Сиэль.       — Полтора, — согласился Себастьян.       И после этого он пнул Кавендиша с пирса. Испуганный крик быстро поглотила вода.       Моррисон закричал и рванулся помогать, но Себастьян удержал его так, как держал бы одну из своих паршивых кошек: без усилий, с нежностью, которая была либо фальшивой, либо нелепой.       Сначала Сиэль наблюдал за происходящим в недоумении. Пирс был совсем рядом. Кавендиш мог просто забраться обратно. Что это за смертный приговор такой?       Но через десять секунд он понял, что упускает что-то важное. Кавендиш даже не пытался выбраться на пирс. Он сразу пошёл ко дну, захлёбываясь и беспорядочно вскидывая руки в неловкой попытке удержаться на поверхности.       — Ты что-то с ним сделал, или он просто идиот? — спросил Сиэль. Моррисон орал так громко, что у Сиэля начинала болеть голова. Хорошо, что Себастьян и так его слышал.       — Это тот же препарат, которым он угощал своих несчастных гостей, — учтиво ответил Себастьян. — В больших дозах он вызывает частичный паралич.       В его голосе прозвучало что-то странное, и Сиэль резко перевёл на него взгляд, внезапно насторожившись.       Себастьян пристально смотрел на него, и в его взгляде читалось выжидательное, оценивающее злорадство.       По спине Сиэля пробежал холодок. Сиэль снова посмотрел на Кавендиша, пытаясь понять, в чём проблема.       Себастьян смотрел на него так только тогда, когда считал, что Сиэль допустил оплошность и вот-вот совершит следующую. Первую он был готов пропустить. А вот если Сиэль ошибётся во второй раз? Кто знает, что тогда сделает Себастьян. Сиэль редко позволял себе промахи подряд, да ещё и за такой короткий промежуток.       Тревога усилилась. Мрачная, клубящаяся тревога сжала его сердце, и Сиэль попытался сосредоточиться на настоящем.       Думай. Нужно думать быстро. Когда он в последний раз ошибался по мнению Себастьяна?       Ответ пришёл мгновенно.       Бард. Сиэль спас его от утопления, а потом…       Утопление. Вот оно.       Паника отступила. Сиэль покачал головой, и губы сами собой изогнулись в снисходительной улыбке.       Глупый демон. Он решил, что Сиэль не выдержал первого утопления, и устроил второе, чтобы проверить его? Ну да, конечно. Как будто Сиэля вообще могло волновать какое-то ничтожество вроде Кавендиша.       Оценивающий взгляд Себастьяна всё ещё был прикован к нему, и Сиэль зевнул, нарочно не моргая, глядя на предсмертные конвульсии Кавендиша.       — Я сказал тебе сделать это быстро, — пожаловался он. — А это не быстро.       Ответный смешок Себастьяна окончательно успокоил Сиэля, выскоблив остатки беспокойства.       — Прошу прощения. Если хотите, я могу ускорить процесс.       — Не надо, — Сиэль отмахнулся, наблюдая, как Кавендиш втягивает в себя воздух, не сводя безумного, отчаянного взгляда с Мориссона. — Всё и так почти закончилось.       Сразу после этих слов одновременно произошло три вещи. Кавендиш наконец исчез под тёмной толщей воды, Моррисон взвыл от ярости и кинулся на Сиэля, а Себастьян позволил этому случиться.       Это было настолько неожиданно, что Сиэль не сразу осознал происходящее. Мориссон добрался до него за считаные секунды. Его кулаки мелькали в воздухе, лицо было искажено чёрной яростью, а Себастьян просто стоял рядом, расслабленный и рассеянный, словно его выключили.       В панике Сиэль попытался отступить, но ещё до того, как его ноги сдвинулись с места, он понял, что у него ничего не выйдет. Времени не было — атака застала его врасплох.       Кулак Моррисона был уже в доле секунды от удара, когда Себастьян возник словно из ниоткуда, перехватил руку и вывернул её с такой силой, что Сиэль услышал хруст костей.       Он не стал смотреть, что происходит дальше, даже когда Мориссон закричал от боли и шока. Вместо этого Сиэль уставился на Себастьяна.       В другой ситуации он мог бы подумать, что Себастьян затеял какую-то безумную игру. Было бы в его духе позволить Мориссону нанести пару ударов, чтобы преподать Сиэлю урок, который был понятен только демону.       Но то, что он успел увидеть, исключило такую версию. То же самое случилось, когда они пытались провести эксперимент с печатью. На краткий миг Себастьян исчез из своей человеческой оболочки. Почему и как, Сиэль не знал и спрашивать не хотел.       В конце концов, ничего не случилось. Себастьян защитил его, несмотря на первоначальный сбой. Значит, что бы там ни происходило, это неважно, и они могут продолжить начатое.       Себастьян в порядке. Он должен быть в порядке.       — Подождите! — умолял Моррисон, прижимая изуродованную руку к груди. Он то и дело бросал взгляд то на них, то на воду, словно надеялся, что Кавендиш вдруг вынырнет. — Подождите… вы не можете меня убить. У меня… у меня есть дочь. У меня есть информация. Я могу быть полезен. Я готов свидетельствовать Её Величеству о…       — Я не собираюсь тревожить Её Величество такими пустяками, — коротко сказал Сиэль. — Я просто заменю вас обоих, тебя и Кавендиша, кем-то более надёжным. Информации, которую вы нам дали, уже достаточно. Она избавит нас от головной боли и необходимости расследовать всё самим. Теперь, когда я знаю, как работала ваша маленькая схема, я смогу разобрать её по кусочкам за считанные дни. Вы мне больше не нужны. Себастьян?       Моррисон снова открыл рот, но острый коготь Себастьяна метнулся прямо в него, пронзил нижнюю челюсть, язык и ушёл глубже, в голову. Захрипев, Мориссон отпрянул, сделал пару бессмысленных шагов и рухнул, невидящим взглядом уставившись на воду.       — Ну вот и всё, — пробормотал Сиэль. Было темно и холодно, и он почти не сомневался, что начинается метель. — Пни его в воду, и пойдём в эту жалкую гостиницу. Я хочу уехать сразу на рассвете.       Себастьян с любопытством наклонил голову.       — Вы не хотите избавиться от тел более надёжно? — спросил он. — Здесь довольно мелко. Оба могут всплыть.       — В этом и смысл, — сказал Сиэль, принимая руку Себастьяна и забираясь в ожидавший экипаж. — Тем, кто их не знает, их смерть ничего не скажет. Тем, кто знает, это будет предупреждением. Я не хочу без нужды проверять каждого следующего делового партнёра и наёмного работника. У меня есть дела поважнее.       — Например, какие? — спросил Себастьян. Потом он обезоруживающе улыбнулся, видимо надеясь смягчить свои слова. Сиэль фыркнул.       — Меньше болтовни, больше езды, — угрюмо буркнул он.       Когда они вернулись, в комнате стоял пронизывающий холод. Понадобилось время, чтобы от огня, который разжёг Себастьян, стало теплее, а потом Сиэлю пришлось решать, рискнуть ли ужином из гостиницы или лучше подождать, пока они не вернутся домой.       Себастьян решил эту проблему за него. Он исчез почти на час, а когда вернулся, принёс тёплую тарелку густого, дымящегося супа. Он так вкусно пах, и Сиэль так обрадовался, что даже не обратил внимания на то, что подали его не по правилам.       — Черепаховый суп из самой лучшей зелёной черепахи, — с гордостью объявил Себастьян. — С добавлениям вина Мадера, семью видами трав и мягкими специями.       — Черепаховый суп? — повторил Сиэль. По правде говоря, он едва слушал. Ему было всё равно, что входит в его блюда, лишь бы они ему нравились.       Себастьян начал что-то объяснять — или, без сомнения, хвастаться, — и Сиэль перестал его слушать. Суп был насыщенным, а главное, восхитительно горячим. Когда он доел, тепло словно поселилось в желудке надолго, и Сиэль подошёл ближе к камину, надеясь добиться того же эффекта снаружи.       — Вам не кажется любопытным, что мистер Моррисон был готов поверить в худшее о своём друге, тогда как мистеру Кавендишу, похоже, было всё равно, что его секреты так основательно раскрыли? — задумчиво спросил Себастьян. Он задержался у двери, в той части комнаты, которая была затемнена. Сиэль со своего места видел лишь тонкий отблеск красных глаз.       — Мне не кажется интересным ничего из того, что связано с этими двумя идиотами, — ответил он. — Они состряпали идиотскую схему и даже не сумели долго её скрывать. А их дружба… оставляю эту пустую чепуху тебе. Тебе, похоже, нравится разбираться в человеческих драмах.       — Вы считаете дружбу поверхностной? — Сиэль почти слышал, как губы Себастьяна изгибаются в ухмылке. — Ох, мой. Какой же у меня разочарованный жизнью молодой господин. А месть, полагаю, полна смысла?       Чтобы демон вообще задавал такой вопрос…       — Конечно, — нахмурился Сиэль. — С дружбой ты полагаешься на другого человека. С местью ты отвечаешь только перед собой, ни перед кем больше.       Он надеялся, что на этом разговор закончится, но Себастьян, похоже, был в раздражающе разговорчивом настроении.       — Разве вы не полагаетесь на меня, чтобы осуществить вашу месть? — протянул он, притворившись, что задумался, и его голос стал мягче. — Значит ли это, что нас связывает дружба?       Сиэль поперхнулся, едва не подавившись воздухом от одной мысли о таком нелепом выводе.       — Тебе скучно? — недоверчиво спросил он. — Мне занять тебя чем-нибудь? Перестань нести чушь.       До него донёсся драматичный вздох.       — По крайней мере дружба приносит пользу в долгосрочной перспективе, — произнёс Себастьян, прислоняясь к двери. Его глаза с каждой минутой будто становились краснее. Странно. — А насколько недолгой будет ваша месть?       Сиэль понимал, что вопрос, скорее всего, был провокацией, но всё равно невольно задумался.       В первый год их совместной жизни он засыпал с мыслями о жестокой мести, которые плясали у него перед глазами. Однако в последнее время он не особо об этом задумывался.       — Представьте, — вкрадчиво прошептал Себастьян. — Представьте, что ваша месть свершилась. Тела ваших врагов лежат у ваших ног. Никто из тех, кто причинил вам вред, больше не дышит. Что вы сделаете дальше?       Сиэль попытался сосредоточиться на этих картинах, отстраниться от настоящего как можно сильнее и почувствовать то, что однажды почувствует будущий он.       Чтобы месть свершилась? Просто… закончилась?       Сердце сорвалось в бешеный ритм. От тревоги или от возбуждения, он не мог понять. Потом его пронзило глубокое, неистовое удовлетворение, и он вздрогнул, ресницы дрогнули, глаза сами собой закрылись.       Он надеялся, что это закончится не так быстро. Что они с Себастьяном не торопясь будут мстить, нанося удар за ударом, унижая за унижением. Что кем бы ни были эти пока ещё неизвестные ублюдки, они утонут в собственных экскрементах, крови и страхе — может быть, Сиэль будет держать их в одном из подвалов своего поместья месяцами, годами, позволяя им чахнуть, а потом выхаживать их и снова ломать. И когда наконец всё будет сделано и они умрут…       Сиэль улыбнулся, тело постепенно расслабилось. Не открывая глаз, он шагнул к столу вслепую, запрыгнул на него, болтая ногами, и просто наслаждался всё более яркими образами, которые подбрасывало воображение.       — Почему вы закрыли глаза? — вдруг спросил Себастьян.       По какой-то причине он звучал недовольно, и Сиэль нахмурился, поворачиваясь в его сторону.       — Потому что хочу снова прожить свою месть, — произнёс он. — Снова, и снова, и снова. Тебе-то какое дело?       На этот раз Себастьян не ответил, и Сиэль снова погрузился в видения и в ощущения, которые они вызывали. Восторг становился сильнее с каждой новой воображаемой сценой.       Наконец он глубоко вдохнул, опустил голову и посмотрел на Себастьяна.       Себастьян внимательно наблюдал за ним и стоял ближе, чем прежде. Он казался заворожённым, и брови Сиэля сошлись.       — Что? — спросил он. — Я показал свою часть. Теперь твоя очередь.       Потому что у его мести мог быть только один исход. Если Сиэль мечтал о том, как желание исполнится, то Себастьян неизбежно должен был мечтать о том же.       Его слова словно вывели Себастьяна из странного оцепенения. Он выпрямился, и, хотя его облик не изменился, что-то в его позе стало хищным.       — Вы уверены, что больше ничего не хотите сделать? — промурлыкал он. В голосе звучала скрытая угроза, и Сиэль в ответ прищурился. — Попросить, скажем, последний десерт? Или сыграть в прятки?       В нём вспыхнула оскорблённая ярость, требующая выхода, но после недолгой борьбы Сиэль сумел взять её под контроль.       Себастьян пытался вывести его из себя. Он и дня не мог прожить, не найдя способа его унизить. Ничего. Сиэль тоже умел играть.       — Обойдёмся без отвлекающих манёвров, — мягко улыбнулся он. — Подойди и забери мою душу.       Себастьян судорожно вдохнул. Глаза его расширились, а зрачки практически растворились во внезапной вспышке красного света.       На миг их маленькую комнату накрыла полная темнота. Горела только одна, самая стойкая свеча, и её тусклого света хватило, чтобы Сиэль увидел, как пальцы Себастьяна дёрнулись и сжались в кулаки, будто он прикладывал огромное усилие, чтобы оставаться неподвижным.       — Вы же понимаете, что своими словами даёте мне право убить вас, не исполняя мою часть контракта? — спросил он сквозь стиснутые зубы. Глаза всё ещё яростно пылали. Улыбка Сиэля стала шире, хотя сердце на мгновение пропустило удар.       — Да, — подтвердил он. В этом и была суть. — Но я думаю, что после всех лет, которые ты растил мою душу, ты захочешь получить полноценную трапезу, а не недоваренную гадость. Я ошибаюсь?       Глаза Себастьяна оставались нечеловечески тёмными. Он даже облизнул губы, и взгляд его скользнул по Сиэлю со странной, тревожной жадностью.       — Нет, — наконец ответил он. Голос был настолько хриплым, что едва различим.       В груди разлилось приятное удовлетворение, и Сиэль позволил себе на мгновение насладиться им. Напряжение, которого он прежде даже не замечал, ушло, уступив место обретенной уверенности.       — Хорошо, — вслух сказал он, пытаясь подражать мурлыканью Себастьяна. — Тогда как ты собираешься забрать мою душу?       Едва он произнёс это, пульс бешено заколотился. Старые слова Себастьяна, сказанные когда-то, нахлынули на него, отдаваясь эхом в голове.       «Через поцелуй».       Он не знал, чего ожидать, но в тот миг, когда Себастьян хищно шагнул к нему, тревожный жар накрыл Сиэля целиком. Сердце забилось где-то в глотке, и затем подпрыгнуло, когда он увидел, каким взглядом смотрит на него Себастьян.       Острый. Голодный. По какой-то странной причине от него у Сиэля затрепетало в животе, и он закусил губу, наблюдая за приближением Себастьяна.       — У меня нет четкого представления о том, как именно я заберу вашу душу, — сказал Себастьян. Он остановился в сантиметре, его колени едва коснулись коленей Сиэля. — Сценарии и возможности постоянно меняются. Я представлял, как делаю это, тысячу раз, и каждый раз всё было по-другому.       Сиэль не понимал, почему всё это его волнует. Он поднял подбородок выше, стараясь дышать ровно, через нос, и не выдать себя даже вздохом.       Себастьян был так близко. Внезапно стало так легко представить, что это и правда их последние минуты, что контракт вот-вот завершится, и всё, чего Сиэль хотел с неожиданной, жадной яростью — это стать ещё ближе. Запечатлеть в памяти, как Себастьян смотрит на него вот так, принадлежит ему, думает о нём.       — Как бы ты сделал это сейчас? — тихо спросил он.       Пальцы Себастьяна, без перчаток, коснулись его шеи и медленно скользнули вниз в ласкающем движении.       — Я перерезал бы вам горло, — прошептал он почти гипнотически. Сиэль вздрогнул. — Не настолько глубоко, чтобы убить, но так, чтобы пошла кровь. Тогда всё ощущалось бы сильнее. Ваши эмоции, ваша сущность… ваша душа.       Ноготь Себастьяна впился в кожу Сиэля, уже на грани того, чтобы прорвать её, и, вопреки всякой логике, Сиэль выгнулся навстречу прикосновению.       — Сделай это, — почти бездумно сказал он.       Себастьян замешкался, но всего на секунду. В следующий миг Сиэль почувствовал укол, тонкий порез. Было почти не больно, и эта едва заметная боль того стоила, когда он увидел, как Себастьян вздрогнул в ответ и его зрачки расширились.       — А теперь? — прошептал Сиэль. Он не узнавал собственного голоса.       — Я попробовал бы, — Себастьян склонился над ним, почти уткнувшись ему в горло. — Сначала вашу кровь — она стала бы превосходной закуской. А затем и вашу душу.       Как человеческая кровь повлияет на Себастьяна? Это просто пища, временный источник силы для демонов, или в ней есть свойства, способные вызвать такую же сильную реакцию, какую Сиэль ощутил, попробовав кровь Себастьяна?       Вдруг ему до боли захотелось проверить. Уловив, с какой жадностью Себастьян смотрит на рану, Сиэль сильнее запрокинул голову, приглашая прикоснуться к нему.       — Сделай это, — повторил он. — Раз уж мы разыгрываем окончание контракта…       На этот раз Себастьян колебался дольше. Сиэль чувствовал исходящий от него странный обжигающий жар, почти ощущал, как внутри него бушует внутренняя борьба, превращающая его человеческие кости в нечто гораздо более реальное и демоническое.       Тело Себастьяна стало излучать призрачный зеленоватый свет, и в следующую секунду язык, явно не принадлежавший человеку, скользнул по ране Сиэля, слизывая кровь.       Сиэль не знал, кто из них вздрогнул сильнее. По спине побежали мурашки, электризуя каждую пору и каждую клетку тела, но Себастьян вздрогнул так, будто его ударили. Зелёный свет стал ярче, немного размывая его очертания, и он закрыл глаза в неописуемом блаженстве, снова высунув язык, чтобы облизать губы, словно пытаясь уловить остаточный вкус.       От этого у Сиэля закружилась голова. Он с трудом сглотнул, почти испугавшись того, насколько странным и неконтролируемым было его состояние.       — Какой самый худший сценарий того, что ты заберёшь мою душу, ты мог себе представить? — выпалил Сиэль.       Себастьян выглядел рассеянным — он смотрел на кровоточащую шею Сиэля диким, горящим взглядом, и голод в нём был настолько явным, что Сиэль мог поклясться, что тоже чувствует голод в собственном животе.       — Помочь вам завершить вашу месть и отдать вас другому культу, — сказал Себастьян. Голос звучал совершенно спокойно. Так спокойно, что Сиэлю понадобилась секунда, чтобы осознать смысл этих мерзких слов. — Смотреть, как ваша душа меняется под воздействием той же травмы, которая привела вас к контракту со мной, и знать, что на этот раз помощи не будет. А потом вырвать эту душу из вашего тела, пока она ещё трепещет от боли и горечи.       Наваждение рассеялось. Сиэль уставился на Себастьяна широко раскрытыми глазами, испытывая гораздо больший ужас, чем он мог себе представить. Его охватила тошнота, и то электричество исчезло, как будто его и не было.       Этот… этот… этот демон…       Вот именно. Гнилой, грязный демон. Какого чёрта Сиэль вообще делает тут рядом с ним, разыгрывает собственное будущее убийство? Он что, сошёл с ума?       С отвращением Сиэль оттолкнул Себастьяна ногой и спрыгнул со стола, яростно отступив на несколько широких шагов. Похоже, его вспышка гнева наконец отрезвила Себастьяна, потому что пустое выражение исчезло с его лица. Он на мгновение замер. Сиэль увидел в его взгляде что-то похожее на сожаление, прежде чем оно остыло и стало холодным и безразличным.       А чего он, собственно, ожидал?       — Очаровательно, — выплюнул Сиэль. Его тело неконтролируемо дрожало, и он попытался сделать несколько осторожных, но глубоких вдохов, надеясь, что это поможет ему хоть немного успокоиться.       — Я отказался от этой идеи некоторое время назад, — сказал Себастьян. Он звучал отстранённо, словно ему и объяснять ничего не хотелось. — Это больше не тот сценарий, который я допускаю.       Сиэль издал короткий, недоверчивый смешок.       — Как будто я поверю хоть одному слову, которое произносит твоя гнилая пасть, — прошипел он.       Какая-то отстранённая часть его сознания удивлялась тому, как сильно его задело это новое предательство. Он искренне думал, что ничто из того, что делает Себастьян, больше не сможет его сломить, но снова ошибся.       Суп, который он только что съел, внезапно показался ему чужеродным, тяжёлым предметом. Желудок скрутила тошнота, и Сиэль покачал головой, а затем из него вырвалась правда, прежде чем он успел себя остановить.       — Я скорее убью себя, чем позволю тебе получить удовольствие от такого, — ровно сказал он.       В ответ на его слова по телу Себастьяна словно пробежала рябь. Тени удлинились; оставшаяся свеча слабо мигнула и погасла. Комната погрузилась в полную и окончательную темноту.       — Ваша жизнь принадлежит мне, — ледяным тоном произнёс Себастьян. Перья его истинной формы не осыпались, но зашелестели. Сиэль не обратил на это внимания. — Я не позволю никому оборвать её, в том числе и вам.       — Думаешь? — Сиэль оскалился. — Тогда отдай меня культу, и посмотрим, кто из нас будет быстрее.       — Я же сказал, что не собираюсь…       — …Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься заставить меня дышать, если я просто откажусь делать это сам.       В поле зрения появились первые очертания перьев, которые медленно и лениво кружились. Себастьян так и не вернул себе человеческий облик с момента их инсценировки, поэтому сейчас он выглядел как недоделанная светящаяся мерзость.       — Люди не могут перестать дышать по своей воле, — сказал он. Даже голос звучал странно, слишком низко, чтобы его можно было узнать. — Самые упрямые из них теряют сознание, и тогда тело снова начинает работать как обычно.       Сиэль фыркнул, вложив в этот звук всё своё презрение и ярость.       — Хочешь поспорить? — спросил он.       Себастьян замешкался. Его неуверенность была такой же красноречивой, как и его молчание, поэтому Сиэль воспринял это как капитуляцию.       Не говоря ни слова, он отвернулся, подошёл к кровати и забрался на неё, не раздеваясь. Ему не хотелось, чтобы Себастьян прикасался к нему прямо сейчас, даже для того, чтобы просто переодеться.       В комнате воцарилась мрачная, гнетущая тишина. Сиэль лежал лицом к занавескам и не видел, что делает Себастьян. Боль внутри него усиливалась, подпитывая чёрную, горькую, безнадёжную ярость.       Какое-то время он просто сосредоточился на дыхании. Это успокаивало — в каком-то жалком смысле. Пока он концентрировался на вдохах и выдохах, в голову не приходили никакие мысли, никакие чувства не могли снова завладеть им.       Когда тошнота отступила, дышать стало ещё легче, и именно тогда Сиэль начал замечать, что что-то не так.       В комнате царила... странная атмосфера. Напряжение, как будто это был живой организм, готовый взорваться. Что-то злое и могущественное таилось внутри, снаружи, повсюду — и не нужно было быть гением, чтобы понять, что этим чем-то мог быть только Себастьян.       Обычно он уже давно бы вернул свой человеческий облик и ушел делать то, чем занимался по ночам. Но он всё ещё оставался здесь и, вероятно, всё ещё в демонической форме. Что ещё могло излучать такую тревожную, жестокую, неестественную энергию?       Сиэль открыл глаза, но мог бы и не открывать, потому что не увидел вообще ничего. Это была не обычная темнота.       Это… уже случалось раньше? Он не был уверен. Но он чувствовал присутствие Себастьяна каждой клеточкой своего тела. Оно казалось огромным, всеобъемлющим и таким угрожающим, что у Сиэля волосы встали дыбом. Его сердце едва не выпрыгнуло из груди от панического галопа, и всё спокойствие, которое ему удалось обрести благодаря медленному и размеренному дыханию, рассыпалось в прах.       "Беги", — подсказывал разум. — "Беги, сейчас же, спрячься, спрячься, спрячься."       Это было заманчиво. Всё его существо вопило от иррационального, первобытного ужаса, но каким-то образом Сиэль заставил себя лежать неподвижно.       Бежать было бессмысленно. Если Себастьян решит его убить, он его убьёт. Спрятаться от него Сиэль не сможет, метка на глазу это гарантировала. И потом, он никогда не доставит этому омерзительному, предательскому созданию удовольствия гоняться за ним. Хочет закончить? Пусть заканчивает. Сиэль лишь надеялся, что Себастьян подавится его душой, и это было вполне возможно, учитывая, что их контракт так и не был исполнен.       Упрямая решимость слегка оттеснила панику. Несмотря на странную, тяжёлую черноту, в которую превратился воздух, Сиэль сумел снова дышать.       Вдох. Выдох. Это оказалось не так трудно, как он сперва думал. Или, может быть, он просто привык к этому?       Но затем что-то снова изменилось. Вибрирующая спираль нестабильной энергии, казалось, нацелилась на него. На грудь словно навалилась тяжесть, пригвоздив его к кровати, и Сиэлю пришлось приложить сознательное усилие, чтобы не отпрянуть в страхе.       — Назови моё имя, — прошептал голос. Он едва ли напоминал глубокие, мягкие интонации Себастьяна, но Сиэль всё равно узнал его почти инстинктивно.       Это был он. Демон, в котором не осталось ничего человеческого, но демон, принадлежавший ему. Эта, вероятно, бесполезная мысль почему-то успокаивала.       Наверное, он молчал слишком долго. Тяжесть на груди стала сильнее, сдавила лёгкие и безжалостно вытолкнула из них весь воздух.       — Назови моё имя, — потребовал Себастьян снова.       От этого жёсткого, почти гипнотического приказа тело Сиэля затрясло, и в него хлынула новая волна тупого ужаса. Мурашки выступили по всей коже, не оставив ни единого участка. Сердце колотилось бешено, словно сопротивлялось смерти.       Сиэль не понимал, что происходит. Должно быть, их провальная «репетиция» так задела Себастьяна, что он утратил связь со своей человеческой сущностью. Та его часть, с которой он был знаком, была недоступна, поэтому Сиэль колебался. Он не знал, что будет хуже: подчиниться ему или спровоцировать его ещё больше.       Мысль послать Себастьяна, или то, чем он сейчас был, в ад, была мучительно сладкой. Слова уже катились на кончик языка, сочась горьким ядом. Но тело всё ещё тонуло в панике, и его отчаянные судороги тянули за собой разум, умоляя передумать.       Если он умрёт сейчас… мысль не приводила его в ужас, но приятной тоже не была. Он хотел завершить свою месть, а для этого нужно было жить. Значит, нельзя рисковать и провоцировать Себастьяна в таком взвинченном состоянии.       Давление, и так невыносимое, усилилось. У Сиэля оставался ровно один последний вдох, чтобы ответить, и, поддавшись порыву, он выбрал что-то среднее между двумя вариантами.       — Я назову твоё имя, если ты это заслужишь, — прохрипел он.       Всё замерло. Медленно давление начало смещаться. Оно не отпустило его полностью, но расползлось в сторону, наконец позволив ему дышать.       К горлу прижалось что-то горячее и странное, и Сиэль, не задумываясь, подался навстречу этому ощущению. Паника исчезла, сменившись вспышкой блаженства, настолько сильного, что на секунду он забыл обо всём — об ужасных словах, о внезапной атаке, обо всём.       Когда он пришёл в себя, неестественная тьма исчезла. В комнате было темно, но он уже различал очертания предметов. Сердце уже успокоилось, и ничто больше не мешало ему дышать.       Давление исчезло.       Себастьян тоже.

***

      Неудивительно, что в ту ночь ему снова приснились кошмары. Они были поразительно детализированными и снова и снова воспроизводили самые страшные сцены, а где-то на заднем плане маячила смутная фигура Себастьяна. Проснувшись, Сиэль почувствовал себя так, словно вообще не спал. Его сердце продолжало биться неровно, пропуская удары, как будто оно всё ещё было в ужасе.       Когда Себастьян вошёл, чтобы подготовить его к отъезду, Сиэль едва взглянул на него. Даже от одного его присутствия у Сиэля сдавило горло — он не мог представить, что почувствует, если встретится с Себастьяном взглядом.       Похоже, Себастьян легко принял эту дистанцию, потому что не попытался завести обычный утренний разговор. Его прикосновения были безличными; к облегчению Сиэля, они были едва ощутимы.       Они покинули проклятую комнату в молчании, и это же молчание сопровождало их до самого вокзала.       — Я поеду третьим классом, — сказал Себастьян, когда они садились в поезд. — Если вам что-то понадобится…       — Не понадобится, — холодно оборвал его Сиэль.       Не удостоив Себастьяна ни единым взглядом, он захлопнул перед ним дверь, опустился на сиденье и бездумно уставился в окно.       Книга и заметки по переводу были у него с собой, но сейчас сама попытка узнать что-то о Себастьяне казалась отвратительной. Зачем вообще нужно его истинное имя? Сиэль ведь не мог продать его тому, кто заплатит больше, хотя это было бы ровно тем, чего Себастьян заслуживал.       Вместо этого он попытался заснуть, но от каждого резкого движения поезда он вскакивал. К тому времени, как они добрались до Лондона, Сиэль чувствовал себя так, будто вот-вот потеряет сознание.       — Я хочу чаю, — сухо сказал он. — Остановись в ближайшем кафе.       Себастьян не удостоил его ответом, и по какой-то причине это вызвало у Сиэля новый прилив гнева.       Во что играл Себастьян? Он так нелепо извинялся, даря подарки, а теперь, после того как он сказал все это, после того как он потерял контроль и чуть не убил его ночью, он мог предложить только молчание?       Это у Сиэля были все основания злиться. С какого права Себастьян позволял себе обижаться в ответ?       Ему меньше всего нужна была новая злость, но вместе с тем она дала ему заряд бодрости. Сиэль дождался, когда экипаж остановится, и вышел, не дожидаясь, пока Себастьян откроет дверь и подаст руку.       Он почти не обратил внимания на то, в какое заведение они вошли, но его сразу привлекли сильные запахи. Это кафе выглядело… странно. Странная мебель, которая, казалось, была сделана из множества соломинок, сваленных вместе; яркие принты и лампы, которые были здесь неуместны.       — Что это за место? — спросил Сиэль. Ему казалось, он здесь никогда не бывал.       — Кофейня Гарольда Уэста, — ровно ответил Себастьян. — Она специализируется на индийской культуре.       Сиэль моргнул.       — Индийской? — неуверенно повторил он. — Какой чай здесь можно выпить?       Губы Себастьяна на мгновение дрогнули, словно слова Сиэля его позабавили.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал он ровным, холодно-вежливым тоном. — Я подберу напиток вам по вкусу.       Помедлив лишь секунду, Сиэль подошёл к первому свободному столику, сел на странный стул и с любопытством ткнул в него пальцем. Он всё ещё не понимал, из чего тот сделан. Из какого-то индийского дерева?       Себастьян сказал, что эта кофейня принадлежит Гарольду Уэсту?       Точно. Уэст был торговцем, который сколотил состояние на делах с Индией. Сиэль с ним встречался. Этот человек каким-то образом умудрялся одновременно заискивать и быть самодовольным. Сиэлю совсем не хотелось рекламировать его заведение своим визитом, но теперь было уже поздно. Если кто-то из его круга заметит его здесь, об этом всё равно будут говорить.       Себастьян вернулся через мгновение и поставил перед ним дымящуюся чашку чая. Он ничего не объяснил, и хотя Сиэлю хотелось спросить, это требовало больше усилий, чем он был готов потратить на грязного демона.       Этот самый грязный демон придвинулся ближе, когда Сиэль сделал глоток. Чай был хорош. Достаточно сладкий, с пряностью, которую Сиэль узнал как кардамон, потому он немного расслабился и продолжил пить.       На этот раз тишина между ними звучала странно. Она исходила не от Сиэля, а значит, Себастьян был на грани того, чтобы заговорить.       От одной мысли об этом у Сиэля болезненно сжалось что-то внутри. Он уставился в чашку, разглядывая поверхность чая, разбавленного молоком, и надеялся, что излучает достаточно холодной ауры, чтобы заморозить еще зарождающиеся попытки Себастьяна завести разговор.       Похоже, недостаточно, потому что меньше чем через минуту Себастьян прочистил горло.       — Насчёт вчерашнего, — начал он. — Мой срыв в…       — Нет, — оборвал его Сиэль. Себастьян замолчал.       — Я лишь хотел…       — Нет, — повторил Сиэль. На этот раз ему пришлось поднять голову и бросить на Себастьяна долгий предупреждающий взгляд. — Не произноси ничего, если в этом нет необходимости.       Челюсть Себастьяна напряглась. Он равнодушно пожал плечами, снова превратился в молчаливую статую, а Сиэль вернулся к чаю.       Даже такой короткий «разговор» умудрился сделать напиток безвкусным. С недовольной гримасой Сиэль отодвинул чашку и поднялся.       — Пойдём, — коротко сказал он. — Я хочу домой.

***

      Его отвратительное настроение немного улучшилось, когда их встретили Бард, Финни и Мэй-Рин. Все трое выглядели как обычно — такими же идиотами, — и хотя Бард скрытно бросал настороженные взгляды на Себастьяна, в целом атмосфера была достаточно веселой, чтобы Сиэль почувствовал себя спокойнее.       По крайней мере эта проблема была решена. Ему бы не хотелось ощущать, будто его особняк превратился в поле боя.       — Мои письма в кабинете? — спросил он.       — Да-да, — торопливо отозвалась Мэй-Рин. — Танака позаботился о том, чтобы всё было на вашем столе, как вы и просили».       Сиэль кивнул ей и поднялся по лестнице. Сейчас больше всего на свете ему хотелось надолго залечь в горячую ванну, но для этого ему пришлось бы встретиться с Себастьяном, а к этому он не был готов.       Он мог бы попросить помочь Барда, но обстановка и так была достаточно напряжённой. Может, стоит позвать Танаку?       Но сперва письма. Нужно проверить, что он пропустил и не связывалась ли с ним Королева, пока он был недоступен.       На столе лежала стопка из пятнадцати писем. Ни на одном из них не было королевской печати, поэтому Сиэль немного расслабился и начал лениво перебирать письма.       Не успел он открыть первую, как кто-то постучал в дверь.       Себастьян, кто же ещё.       — Что? — огрызнулся Сиэль. Его тело, которое только немного расслабилось, снова напряглось в оборонительной позе.       Себастьян вошёл с подносом. Несмотря на ледяной взгляд Сиэля, он невозмутимо подошёл к столу и поставил на него тарелку с кашей розового оттенка.       — Вы пропустили завтрак, — произнёс он спокойным голосом. — Если вы собираетесь сразу же вернуться к работе, вам стоит…       Внезапно Себастьян замолчал. Сиэль нахмурился, но, подняв глаза, увидел несколько капель крови, стекающих по подбородку Себастьяна.       Сиэля охватило неприятное чувство, заставившее забыть обо всех прошлых эмоциях.       — Что с тобой? — подозрительно спросил Сиэль.       — Ничего, милорд, — Себастьян слегка поклонился, но в этот момент на пол закапало еще больше крови, запачкав его.       Кровотечение из носа. У Себастьяна шла кровь из носа.       Сиэль уставился на него. Потом перевёл взгляд на ковёр.       — Я даже не знаю, что меня должно волновать больше: что ты истекаешь кровью или что ты портишь вещь стоимостью в триста фунтов, — задумчиво произнёс он.       Интонации у него вышли безупречными — такими холодными и отстранёнными, какими он хотел их сделать. Однако сердце не собиралось так же легко подчиняться разуму. Оно бешено колотилось, заставляя лёгкие судорожно сжиматься в самый неподходящий момент.       Что-то было очень, очень не так. Он ещё мог бы как-то объяснить недавнюю неловкость Себастьяна, может быть, даже его странные «зависания». Но кровь из носа без причины? Это не было нормой. Они прожили вместе достаточно долго, чтобы Сиэль понимал, что демоническое тело должно и не должно делать.       Себастьян моргнул, как будто ему было трудно сфокусироваться на нем. Еще больше холода разлилось в груди Сиэля, обволакивая его сердце и сжимая его в ледяном кулаке. Вспышка паники теперь была более яркой; его дыхание сбилось.       — Себастьян! — рявкнул он. На этот раз голос прозвучал резче, и это сработало — внимание Себастьяна автоматически переключилось на него, его глаза приобрели обычную напряженность.       — Прошу прощения, — сказал он. Почему-то звучал он совершенно невозмутимо. — Я сейчас всё уберу.       — К чёрту этот идиотский ковёр!       Хватит. Хватит уже.       Сиэль поднялся, пересёк разделявшее их расстояние и ткнул Себастьяна пальцем в нос.       — Почему у тебя идёт кровь? И почему ты в последнее время ведёшь себя как сумасшедший?       Себастьян имел наглость закатить глаза.       — Это пустяки, юный господин, — произнёс он. Уверенность, которую он излучал, была заразительной, и всё, чего хотелось Сиэлю, — это поддаться ей, позволить ей заполнить все тревожные пустоты в голове. — Имеются временные осложнения, с которыми я разберусь, когда придёт время.       Это звучало не слишком убедительно, но… но ведь Себастьян наверняка знал, что делает? Может, у демонов был какой-то особый сезон — может, Себастьян линял или что-нибудь в этом роде, и потому его человеческое тело временно ослабло.       Сиэль был бы более чем рад оставить этот момент позади. Однако…       — Ты едва не убил меня вчера, — сказал он, опасно прищурившись. — Это ты тоже называешь «временными осложнениями»?       Губы Себастьяна дёрнулись в полуулыбке.       — Но ведь не убил же, верно? — спросил он. Почему-то, на этот раз его голос звучал ещё более успокаивающе, и Сиэль вздрогнул, почти ощущая, как его окутывает этим тоном. — Я остановился. Я бы никогда не позволили умереть вам раньше времени.       Ещё больше спокойствия просочилось в кровь Сиэля. Помедлив, он кивнул и отвернулся, надеясь, что облегчение не слишком заметно.       — Ладно, — сухо сказал он. — Иначе что мне делать со слугой, который даже не может…       Он не успел закончить фразу, потому что Себастьян внезапно согнулся пополам. Из его горла вырвался хриплый кашель, а затем он рухнул на колени, словно ноги отказали.       Сиэль застыл на месте, скованный ужасом. В следующий миг он уже бросился к Себастьяну и рухнул на колени рядом, отчаянно и беспомощно вцепившись ему в плечи.       Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть. Себастьян не мог снова потерять контроль. Что Сиэлю делать? Мог ли он вообще что-то сделать?       Он не думал, что сказал что-то вслух, но Себастьян поднял голову, как будто услышал, как его зовут. Сиэль не знал, какое у него сейчас было выражение лица. Каким бы оно ни было, Себастьяну этого хватило, чтобы усмехнуться. Не насмешливо, почти ласково.       — Я смогу защитить вас, — торжественно сказал он, всё ещё хрипло, но уже без кашля. — Это временное неудобство никак не повлияет на наш контракт. Вы будетев безопасности.       Сиэль хотел ответить, но понял, что не может произнести ни слова. У него стучали зубы, а грудь вздымалась от страха.       Он бы предпочел, чтобы Себастьян снова стал безразличным и язвительным по отношению к нему, лишь бы не это. Что угодно, только не это. Он знал, как вести себя с демоном, каким бы мерзким тот ни был, но с больным демоном? Он понятия не имел, что делать, и даже не хотел об этом думать.       Себастьян должен был быть всемогущим. Он не мог просто взять и заболеть. Это было немыслимо. Смешно.       Ужасано.       — Что мне делать? — спросил Сиэль. Ему ненавистно было слышать, как его голос почти дрожит.       Себастьян прислонился к его плечу, ненадолго прикрыл глаза и уткнулся носом в шею Сиэля. Это зрелище было настолько новым и необычным, что Сиэль застыл, не в силах до конца осознать происходящее.       Себастьян никогда раньше не искал у него утешения. Это было почти противоестественно. Не неприятно, но крайне тревожно. Сиэль не знал, как на это реагировать, поэтому в итоге ничего не сделал, просто сидел неподвижно, позволяя Себастьяну прижиматься к нему.       Он не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент Себастьян всё же пошевелился. Кровотечение из носа прекратилось, и, когда он посмотрел на Сиэля, взгляд был куда более ясным и осмысленным.       — Прошу прощения, — сказал он, склонив голову в знак — фальшивого? настоящего? — раскаяния. — В последнее время моё поведение было недостойным дворецкого семьи Фантомхайв.       — Прекрати эту чушь, — огрызнулся Сиэль. Увидев, что Себастьян чувствует себя достаточно хорошо, чтобы снова быть раздражающим, его сердце наконец немного успокоилось, хотя по телу всё ещё пробегала редкая дрожь. — Что с тобой происходит? Ты настолько стар, что уже умираешь? Не мог подождать, пока мы завершим контракт?       — Стар? — оскорблённое выражение на лице Себастьяна в любой другой ситуации было бы смешным. Но сейчас Сиэль лишь предупреждающе посмотрел на него, и Себастьян вздохнул.       — Я не умираю, — заверил он его, и в его голосе прозвучало гораздо больше мягкости, чем когда-либо слышал от него Сиэль. — Это всего лишь небольшой проклятие, с которым я могу справиться за считанные минуты. Однако для этого мне нужно нанести визит демону, который его наложил, а я пока не готов оставить вас без своей защиты. Я не могу быть уверен, что это не попытка отвлечь меня.       Сиэль моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Проклятие из Ада?       От Гремори, скорее всего. В отместку за то, что Себастьян поделился с ним её именем? Но тогда…       — Если разобраться с этим можно всего за пару минут, почему ты просто не сделаешь этого? — подозрительно спросил Сиэль. — Сомневаюсь, что со мной что-то случится в ту же секунду, как ты уйдёшь. Или ты не способен оставаться незамеченным, и стоит другому демону почувствовать твоё отсутствие, как они решат, что ты ушёл?       Глаза Себастьяна сузились.       — Я более чем способен оставаться незамеченным, — холодно ответил он. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Какой от тебя толк в таком состоянии?             Себастьян замялся. На его лице промелькнуло несколько сложных эмоций, ни одну из которых Сиэль не сумел распознать.       Зато он отлично распознал типичную попытку потянуть время.       Себастьян что-то от него скрывал. Что-то такое, что заставляло его оставаться здесь, рядом с Сиэлем, даже когда его человеческое тело разваливалось на части.       С одной стороны, это было не его дело. С другой… а чьё ещё это может быть дело?       — Если ты не собираешься быть откровенным после всего этого безобразия, иди проверь, как там Барду — приказал он.       Себастьян вздрогнул от неожиданности.       — Прошу прощения?       — Ты меня слышал. Я хочу, чтобы мои слуги ладили между собой, чтобы поместье нормально функционировало. Бард полностью прощён. Он с достоинством принял своё наказание, и я не желаю, чтобы ты продолжал заставлять его чувствовать себя здесь настороженно. Мне всё равно, что именно ты сделаешь, но уладь это. Либо скажи мне, почему ты на самом деле так упрямо остаёшься здесь вместо того, чтобы разобраться со своим проклятием.       Себастьяна, похоже, чрезвычайно раздражали эти условия. Он прищурился, явно недовольный, и волны нежелания и возмущения, которые он излучал, обрели почти физическую форму и, казалось, вот-вот сомкнутся на шее Сиэля.       Наконец Себастьян коротко кивнул и вышел из комнаты, хлопнув дверью не так сильно, чтобы Сиэль мог крикнуть ему вслед, но достаточно громко, чтобы выразить свое недовольство.       Теперь, когда он остался один, Сиэль позволил себе сделать глубокий успокаивающий вдох.       Возможно, Себастьян не сказал ему всей правды, но и не солгал. Проблема была в этом дурацком проклятии. Он не умирал и не находился в реальной опасности.       Их контракт продолжит действовать так, как и должен. Это хорошо.       То, что Себастьян будет в порядке и без контракта… тоже было хорошо. Наверное.       В конце концов, ненавидеть кого-то жалкого и балансирующего на грани распада было бы совершенно не весело.

***

      На следующее утро все, включая Себастьяна, бросали на него странные, пристальные взгляды. Сначала Сиэль подумал, что у слуг какие-то проблемы и они хотят либо скрыть их от него, либо привлечь его внимание, но чем больше времени проходило, тем менее вероятным это казалось.       Наконец, после мучительного завтрака, во время которого все пятеро слуг не сводили с него глаз, Сиэль встал и направился в свой кабинет. Себастьян последовал за ним. Сегодня он выглядел совершенно нормально, и Сиэлю было трудно разобраться в собственных чувствах. Обида и злость никуда не делись, но их острота притупилась, и Сиэль не был уверен, что готов принять это и вернуться к тому, как всё было раньше.       То, что было утрачено однажды, уже не вернуть. Он знал это лучше кого бы то ни было и планировал и дальше полагаться на это горькое знание, а не на свои глупые, непоследовательные эмоции.       — Как вы относитесь к приёму гостей, милорд? — поинтересовался Себастьян. Сиэль резко обернулся и бросил на него испепеляющий взгляд.       — А как ты относишься к тому, чтобы как обычный человек высадить тысячу кустов клубники посреди всего этого снега? — спросил он. — Вот примерно так же я отношусь к гостям.       Озадаченное выражение на лице Себастьяна быстро сменилось на весёлое. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в следующий миг входная дверь распахнулась. Сиэль едва успел моргнуть, как Элизабет налетела на него, выкрикивая его имя так, будто они не виделись целую вечность.       — Вот! — воскликнула она, сунув ему в руки маленькую красную коробочку и улыбнувшись своей широкой счастливой улыбкой. — Открывай скрее!       Появилась без предупреждения и завалила его подарками, о которых он не просил. Это было так типично для Элизабет, что Сиэль даже не смог разозлиться, как обычно. В груди у него шевельнулась старая, полураздражающая нежность.       В замешательстве, призывая себя быть терпеливым, он начал разворачивать коробку, но успел лишь ослабить ленточку, когда Элизабет ахнула и схватила его за руку, подтащив её ближе к своим глазам.       — Но я же его сломала! — выдохнула она, уставившись на его кольцо. Глаза её расширились от потрясения, которого Сиэль не понимал. — Как…       Она всё ещё чувствовала себя виноватой? Может, в этом и был смысл подарка?       — О, Себастьян починил его, — ответил Сиэль.       Он надеялся, что это успокоит Элизабет и ускорит её уход, но, к его удивлению, она выглядела ещё более расстроенной.       — Что? Но оно было расколото! А я не вижу ни одной трещины…       — Именно, — отозвался Себастьян. Одно самодовольное слово, и Сиэль уже знал, что последует дальше. — …дворецкий семьи Фантомхайвов, который не способен даже на такое…       — …не был бы моим дворецким, — холодно перебил его Сиэль.       Повисла пауза.       — Совершенно верно, милорд, — согласился Себастьян.       Элизабет отступила на шаг, глаза её блеснули растерянной обидой.       — Понятно, — тихо пробормотала она, словно себе самой. — Себастьян починил…       Она, похоже, не собиралась ничего добавлять, и Сиэль подавил вздох раздражения.       — Что у вас в этой шкатулке, леди Элизабет? — спросил Себастьян. Обычно Сиэль отчитал бы его за то, что он суёт нос не в своё дело, но на этот раз он был рад, что ему не придётся поддерживать этот крайне нежелательный разговор.       — Ой, э-э, это секрет! — воскликнула Элизабет. Не успел Сиэль моргнуть, как она выхватила коробку у него из рук и прижала к груди.       Честное слово, девочек посто невозможно понять.       — Ты же только что сказала, что это мой подарок.       — Это был отвлекающий маневр!       Сиэль уставился на неё, потеряв дар речи.       — Отвлекающий маневр? — медленно переспросил он.       — Ни одна приличная леди не станет завоёвывать своего джентльмена материальными вещицами, — заявила Элизабет. Абсолютная убеждённость в её голосе делала ситуацию ещё более непонятной. — Паула… звони в колокольчик.       Горничная Элизабет поспешила выполнить приказ, и после нескольких торопливых слов прощания они обе исчезли. Сиэль покачал головой, всё больше недоумевая.       — Зачем Лиззи вообще приходила? — задумчиво произнёс он вслух. Он сомневался, что Себастьян знает ответ, но следующие слова заставили его замереть.       — Завтра ваш день рождения. Полагаю, причина в этом.       Его…       Его день рождения.       Сердце Сиэля сжалось, унося с собой остатки положительных эмоций. На секунду он потерял дар речи.       Верно. Это было завтра. Как он мог забыть? Этот день… он и подумать не мог, что значение этого дня так быстро сотрётся из его памяти. В прошлом году он не спал из-за этого всю ночь; идиотская попытка Себастьяна отпраздновать это событие только усугубила его и без того мрачное настроение. А теперь, если бы ему не напомнили об этом…       — Ну что, юный господин? — спросил Себастьян. Его голос звучал на тон мягче обычного, более неуверенно. Более осторожно. — Почему бы не устроить праздник в честь этого?       Невероятно. Неужели прошлый год его ничему не научил?       Сиэль уже собирался огрызнуться, когда Себастьян продолжил: «В конце концов, похоже, есть и другие люди, которые тоже хотят вас поздравить.»       Словно в подтверждение его слов, снизу послышался какой-то шорох. Когда Сиэль посмотрел туда, он увидел Барда, Финни, Танаку и Мэй-Рин, прячущихся за одной из колонн и совершенно бесстыдно подслушивающих их разговор.       В груди у него все сжалось, и возникло странное чувство.       Равновесие в их доме всё ещё было хрупким. Оправятся ли эти идиоты окончательно, если им позволить отпраздновать его день рождения? И зачем им вообще это нужно? Сиэль не испытывал никакого интереса ни к их дням рождения, ни к чьим-либо ещё. Разве что ко дню рождения Себастьяна, потому что то, как появляются на свет демоны, звучало невероятно любопытно, если верить книге.       — Юный господин? — позвал Себастьян.       Голос всё ещё был мягким, почти встревоженным. Возможно, именно поэтому Сиэлю не удалось вызвать в себе всю ту ярость, которая должна была охватить его при столь вопиющем пренебрежении его желаниями.       — Вздор какой-то, — проворчал он. — Принеси чай в мою комнату.       Слуги попытались сделать вид, будто их здесь нет, но могли бы и не стараться. Сиэль всё равно не собирался на них смотреть.       Себастьян принес чай и кусочек свежеиспеченного пирога. Он выглядел так аппетитно, что Сиэль не смог устоять и решил попробовать, несмотря на свое мрачное настроение. Однако едва он успел откусить кусочек, как Себастьян негромко произнёс:       — Празднование дня рождения предполагает десерт, которого вы никогда прежде не пробовали.       Что? Сиэль от неожиданности чуть не подавился пирогом.       — Это… это что, подкуп? — выдавил он, не веря своим ушам.       Себастьян пожал плечами, но лукавое выражение лица сказало Сиэлю всё, что нужно было знать.       Невероятно.       — Какой тебе интерес праздновать мой день рождения? — потребовал он. — Я ещё могу понять остальных. Слугам скучно, они никого не убивали уже целую вечность и, вероятно, ищут хоть какого-то развлечения, каким бы унылым оно ни было. Лиззи всегда обожала любые праздники. Но ты? Зачем тебе, чтобы я отпраздновал его?       Этот вопрос, которого следовало ожидать, похоже, застал Себастьяна врасплох. Они уставились друг на друга: Сиэль — с ожиданием ответа, Себастьян — явно не зная, что сказать.       В ожидании ответа Себастьяна все внутри Сиэля замерло. Казалось, даже сердце остановилось, но секунды продолжали тикать, а в ответ была лишь тишина.       — Я не знаю, — наконец сказал Себастьян. Сиэль уже открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его, не позволив словам сорваться.       Он не думал, что Себастьян ему лжёт. Похоже, тот и правда не понимал, почему ему так хочется, чтобы Сиэль согласился на этот идиотский праздник.       Это было неожиданно. Сиэль считал, что Себастьян наслаждается осознанием того, какой извращённой шуткой является любой его день рождения, вечным напоминанием о том, что было утрачено навсегда. Но «я не знаю»? Любопытно. Особенно для демона.       — Я подумаю, — холодно сказал Сиэль, уделяя пирогу куда больше внимания, чем тот заслуживал. — А теперь уходи. У меня есть дела.       Он не поднял голову, чтобы увидеть поклон Себастьяна, но услышал, как тот споткнулся у двери. Тревога сжала сердце Сиэля.       Глупое проклятие. Глупые демоны. Сколько ещё Себастьян будет игнорировать проблему, прежде чем Сиэлю придётся вмешаться и отдать прямой приказ разобраться с ней?       Ответ пришёл раньше, чем он успел толком обдумать собственные вопросы.       До завтра. Завтра был его день рождения, и если Себастьян хотел, чтобы он его отметил, значит, взамен придётся сделать что-то для него.       Это казалось неплохим обменом. Сиэль будет благосклонен к слугам, в том числе к Себастьяну, а Себастьян избавится от проклятия и вернётся к нему с восстановленными силами и способностью нормально ходить.       Тень тревоги, всё это время когтями раздиравшая его изнутри, наконец отступила. Успокоенный собственным планом, Сиэль ткнул вилкой в кусок пирога.       Дополнительный десерт в честь дня рождения тоже был бы приятным бонусом. Возможно, даже стоящим тех усилий, которые потребуются, чтобы высидеть праздничный ужин. Так он бы загладил свою вину за то, что пропустил день рождения Элизабет, и ему не пришлось бы искать способы задобрить ее и ее брата.       Чем больше он размышлял о своём решении, тем больше оно ему нравилось.

***

      Не успел Сиэль опомниться, как наступил вечер. Он хотел потянуться и пойти в спальню, но тут вошел Себастьян и сообщил сразу две новости.       Элизабет так и не добралась домой после сегодняшнего визита, а Её Величество именно сейчас решила поручить ему новое дело. То самое, с которым они вскользь столкнулись на Морозной ярмарке — «Алмаз Хоуп» и пропавшие девушки.       Скотланд-Ярд, должно быть, совершенно бесполезен. Как можно было не сдвинуться с места до сих пор?       — Что теперь, милорд? — поинтересовался Себастьян. Сиэль заколебался, но всего на мгновение.       Элизабет, скорее всего, просто устроила истерику по какому-нибудь поводу. Вероятность того, что с ней действительно что-то случилось, была невелика. А вот если Её Величество сочла нужным связаться с ним ночью, значит, дело и правда было срочным.       — Мы развеем тревоги Её Величества, — медленно сказал он. — Это наш главный приоритет, независимо от обстоятельств.       Себастьян не сразу ответил — он просто смотрел на него, и Сиэль ощетинился, автоматически выставив защиту.       — Что? — огрызнулся он.       — Вы ставите Королеву выше своей невесты? — уточнил Себастьян.       Тон был мягким, и Сиэль не был уверен, звучит ли в нём упрёк. Но он всё равно его уловил.       — Долг превыше эмоций, — отрезал он, сжимая кулаки. — Я рассчитываю, что Элизабет способна это понять.       Себастьян продолжал смотреть на него, не моргая. В его взгляде читалась странная смесь насмешки и восхищения, и Сиэль, честно говоря, не знал, как на это реагировать.       — Любопытно, — наконец сказал Себастьян.       Глаза Сиэля сузились.       — Я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, — ответил он, игнорируя тревогу, поднимающуюся где-то под рёбрами. — Подготовь экипаж. Мы немедленно начнём расследование исчезновения девушек.       Себастьян бросил на него ещё один странный взгляд, перед тем как поклониться.       Это раздражающее поведение не прекратилось и после отъезда. По мере того как они удалялись от особняка, тревога всё сильнее сжимала внутренности Сиэля тугим узлом.       Для Элизабет было слишком поздно и холодно, чтобы гулять на улице. Даже такая капризная особа, как она, не стала бы так долго закатывать истерику. Она уже должна была вернуться.       А если с ней все же что-то случилось? Неужели жизни похищенных девушек важнее жизни Элизабет только потому, что Её Величество приказала ему позаботиться о них?       Если бы он мог разделиться надвое…       О. Но ведь он мог, верно?       — Себастьян, выходи из экипажа, — приказал Сиэль.       Как он и ожидал, в ответ повисло растерянное молчание.       — Милорд?       — Допроси тех, кто знал жертв, и составь список подозреваемых. Имена, адреса. Затем обыщи места преступлений. Думаю, трёх часов будет достаточно. Пока ты этим занимаешься, я улажу кое-какие… мелочи.       Снова долгая пауза.       — Понимаю, — наконец сказал Себастьян.       В этих двух словах было столько осуждения, что кровь Сиэля закипела от злости.       — Тогда за дело, — буркнул он. И лишь когда Себастьян с драматическим жестом вышел из кареты, он наконец позволил себе немного расслабиться. Тревога улетучилась, сменившись торжественным удовлетворением и тихим, отстраненным облегчением.       Сделать оба дела одновременно было правильным решением. Отправляя Себастьяна начинать расследование, он выполнял свой долг перед Её Величеством; отправляясь в Ислингтон на поиски Элизабет, он исполнял свой долг как её жених. Никто — ни Себастьян, ни Её Величество, ни даже он сам — не сможет упрекнуть его в бездействии.       Экипаж внезапно с визгом затормозил. Сиэль едва не повалился вперёд, адреналин ударил ему в голову. Ошеломленный и настороженный, он потянулся за пистолетом, что делал крайне редко, но дверь открылась раньше, чем он успел до нее дотронуться.       Снаружи стоял Себастьян, улыбаясь своей нелепо-невинной улыбкой.       — Возьмите его с собой, — сказал он, запихивая в салон взволнованного Плуто. — От него может быть какая-то польза       Сиэль разинул рот от удивления.       — Это еще какая?!       — Если потребуется, бросьте его во врага и бегите.       Он что, издевается? Нарушил приказ, вернулся в особняк, забрал этого бесполезного пса и вновь догнал карету, чтобы сунуть его ему?       — Кто вообще велел тебе всё это сделать? — потребовал Сиэль, разрываясь между раздражением и подозрением. — И если ты считаешь, что мне может грозить опасность — хотя я в этом сомневаюсь, — почему не отправил одного из слуг? Что мне делать с этим бешеным псом?       Себастьян усмехнулся.       — Я уверен, вы разберётесь, — протянул он. — А теперь прошу меня извинить, у меня есть приказ, который необходимо выполнить.       — Ты…       Договорить он не успел. Себастьян захлопнул дверь, сделал что-то с лошадьми, заставив их тронуться, и исчез. Сиэль покачал головой и поморщился, когда Плуто жалобно заскулил.       — Да-да, он вернётся, — проворчал Сиэль, отдергивая руку, когда глупый пёс попытался её обнюхать. — А теперь тихо. Мне нужно подумать.       Исчезновение Элизабет. Внезапное послание от Королевы. Странное поведение Себастьяна и его настойчивость в том, чтобы Сиэль взял Плуто с собой. Может ли быть между этим связь, которую он просто не замечал из-за своей слепоты или наивности?

***

      Он решил, что получил ответ, когда на его пути мелькнула вспышка ярко-красного цвета, заставившая его замереть на месте.       Грелль.       Но тогда вооружать его Плуто против Грелля выглядело крайне странным решением. Может быть, он упустил что-то еще.       — После инцидента с мадам Рэд меня понизили, — пожаловалось это омерзительное существо, с тоскливым видом разглядывая свои ногти, и Сиэль резко втянул воздух. — Теперь я всего лишь жалкий помощник.       Грелль продолжал говорить, но Сиэль перестал его слушать. Внутри происходило что-то странное, настолько резкий диссонанс, что он не знал, как с ним справиться.       Его чувства закрутились в хаотичном вихре, отшатываясь от одной лишь мысли о мадам Рэд и о запахе крови, намертво с ней связанном. Шрам на его руке отозвался фантомной болью.       А вот разум оставался пугающе холодным. Ему было плевать на мадам Рэд и её глупый конец — его волновала только возможность, которую принесло внезапное появление Грелля.       Сиэль не был уверен, что сейчас отражалось на его лице, пока он стоял, сжимая поводок Плуто, разрываясь между двумя противоположными желаниями, но Грелль, похоже, это заметил: он оживился, в его глазах вспыхнул заинтересованный огонек.       — Ох, дорогуша, — протянул он, и голос его стал ниже. — Ты что, собираешься отомстить за свою любимую тетушку?       Сиэль ощетинился.       — Заткнись, — выплюнул он. На мгновение гнев вытеснил все остальные эмоции, и он с готовностью поддался ему.       Грелль скривился, ничуть не впечатлённый его реакцией.       — Что ж, я не вижу здесь Себастьяна, — заметил он. — А что может сделать такой мелкий сопляк, как ты?       Конечно. Ведь без Себастьяна он был никем. Кем себя возомнил этот жалкий жнец?       — Заткнись! — снова рыкнул Сиэль.       Плуто, словно откликаясь на нарастающую ярость хозяина, угрожающе зарычал, и Грелль едва не подпрыгнул от восторга.       — О! — воскликнул он. — Так это он сегодня твой рыцарь? Но почему все красивые мужчины достаются этому мальчишке?       Сиэль не успел даже презрительно сплюнуть.В этот момент Плуто сорвался с места и помчался вперёд. И поскольку он промчался мимо Грелля, не обратив на него никакого внимания, этому могло быть только одно объяснение.       Он почуял Элизабет. Она должна быть где-то поблизости.       Забыв обо всём, что касалось Грелля, Сиэль поспешил за собакой, надеясь, что там, куда она его приведёт, будет Лиззи. Может, она упала, ушибла ногу и теперь ждёт где-то за углом. Версия маловероятная, но куда лучше, чем…       Закончить мысль он не успел. Плуто остановился возле небольшой лавки с нелепым названием «Крыло ангела». На витрине были выставлены разные дешёвые безделушки, но одна из них заставила Сиэля замереть, а затем отшатнуться в неверии.       Кукла. Большая, странная кукла в розовом платье и с золотыми волосами — мастерски выполненная копия Элизабет.       Это… это…       — Список «Подлежащих смерти», под номером четыреста девяносто три, — объявил Грелль, и Сиэль вздрогнул. Когда это существо успело подойти так близко? — Дворецкий и кукловод дома Мандалая, Дроссель Кейнц.       Сиэль не успел спросить, о чём, чёрт возьми, говорит Грелль, как из лавки донёсся грохот, а затем и тявканье Плуто. Сердце ухнуло вниз, и Сиэль рванул внутрь.       Плуто уже стащил странную куклу с её места, так что Сиэль вырвал её у пса и принялся внимательно изучать.       Кровь в жилах застыла.       Лента, которая была на Лиззи сегодня утром, теперь была повязана на запястье куклы. Конечно, Сиэль совершенно не разбирался в девичьих лентах, но это не могло быть совпадением. Либо эта кукла каким-то образом и была Элизабет, либо кто-то сделал её ее копию намеренно.       Оба варианта казались безумными. Оба не имели никакого смысла.       Дроссель Кейнц. Кукловод, как сказал Грелль, и тот, кто должен умереть? Или уже мёртв?       Стиснув зубы, Сиэль выпрямился и прошёл вглубь лавки. Узкий проход вывел его на улицу, открывая вид на большое, неосвещённое поместье.       — Боже мой, — прокомментировал Грелль, останавливаясь рядом. — Какое восхитительное владение!       Жалкое, отвратительное создание. Но всё же это создание — единственное, кто сейчас находился поблизости. Здесь происходило что-то странное, и Себастьян был неправ: Плуто ему не поможет. А вот Грелль…       Он убил мадам Рэд, но сейчас был единственным шансом узнать, что случилось с Лиззи, и помочь выбраться отсюда живым.       Сиэль мог бы просто позвать Себастьяна, но…       Нет. Себастьян был занят расследованием, что поручила им Её Величество. Лиззи была проблемой Сиэля; она оставалась единственной невинной частью жизни и его самого, и он не хотел её терять. Рядом был доступный инструмент. Почему бы им не воспользоваться?       Приняв решение, Сиэль выпрямился.       — Грелль, — холодно сказал он. — Защищай меня.       Удивление, охватившее Грелля, словно лишило его дара речи. Он издал какой-то невнятный звук, и Сиэль презрительно фыркнул.       — Я выполню любую твою просьбу, — добавил он.       — Не оскорбляй меня! — фыркнул Грелль. — Я не из тех дешёвых девиц, которых можно так легко подкупить.       Может быть. Но, судя по их прошлой встрече, было кое-что, чего Грелль хотел, — и внезапно мысль дать ему это обрела привлекательность, которой Сиэль никак не ожидал.       — Если ты мне поможешь, — сказал он, — я дам тебе право делать с Себастьяном всё, что захочешь. Один день.       Раньше он бы и не подумал об этом, даже если бы ему понадобилась помощь, которую мог оказать только Грелль.  Но после того, что произошло? После того, что сказал ему Себастьян?       Он всерьёз думал отдать Сиэля в очередную секту, чтобы над ним снова надругались? Прекрасно. Посмотрим, что он почувствует, когда их роли поменяются. Себастьян содрогался от отвращения, когда этот извращенец отпускал в его адрес даже пару странных, унизительных комментариев; теперь ему придется провести день в роли его игрушки.       Странная смесь тошноты и восторга жгла Сиэля изнутри.       — Я могу даже поцеловать его? — восторженно вскрикнул Грелль.       Тошнота усилилась.       — Делай что хочешь, — скованно ответил Сиэль.       — С языком?       На этот раз ему пришлось сглотнуть, прежде чем ответить.       — Делай с ним все, что хочешь.       Даже произнести это вслух было отвратительно. Сиэль не понимал, почему. Разве он этого не заслужил? Когда эта мысль впервые пришла ему в голову, она казалась отличной, но теперь, когда он озвучил её и Грелль с готовностью согласился…       Желудок взбунтовался и сжался. Под кожей запульсировало странное ощущение, но он постарался не обращать на него внимания.       Себастьян это заслужил. Он наверняка творил и похуже. Кто знает — возможно, это вообще не станет для него наказанием. Может, ему даже понравится.       От этой мысли стало ещё хуже.       Лиззи. Вот на ком ему следует сосредоточиться. Лиззи была его главной целью, и теперь, когда у него был жнец, он мог начать действовать, чтобы спасти ее.       Поместье встретило их тёмным холлом и огромной куклой, стоявшей прямо в центре. Сиэль остановился, настороженно глядя на неё.       Она была куда больше той куклы, что напоминала Лиззи; эта вполне могла быть настоящей девушкой. Рост совпадал. И на пальце…       Алмаз Хоуп. Кольцо, которое Сиэль хотел вернуть на Морозной ярмарке.       "Это кольцо — ключевое доказательство в деле опохищений юных девушек", — эхом прозвучал в его голове голос Абберлайна. — "Каждая новая владелица кольца пропадает без вести."       Нет. Неужели исчезновение Элизабет и дело, которое Её Величество велела ему расследовать, были делом рук одного и того же преступника? Каковы вообще шансы на такое совпадение? И как Элизабет умудрилась связаться с…       Кольцо Сиэля. Она решила, что разбила его, значит, должна была найти идеальную замену. Но где? На Морозной ярмарке? И что она там делала?       Кукла зашевелилась, её глаза были стеклянными и безжизненными. Грелль, надо отдать ему должное, быстро избавился от неё, но даже он замер в нерешительности, когда из тени вышел рыжеволосый мужчина, за которым следовала небольшая армия других кукол.       — Эта кукла оказалась неудачной, — рассеянно произнёс мужчина, глядя на то, во что Грелль её изрубил. — И тогда я подумал… мне нужно сделать их гораздо, гораздо сильнее.       У Сиэля разболелась голова. Слишком много бессмыслицы — происходящее стало походить на какой-то кошмар, а не на реальность. Были ли эти куклы когда-то людьми или это всего лишь копии? Кто этот человек, кукловод, — он уж точно не похож на человека. И каким образом Лиззи оказалась втянута в этот безвкусный спектакль? Как?       — Грелль, — рявкнул Сиэль. — Это приказ: ты и Плуто будете играть с этими куклами. Беспрестанно.       — А? — Грелль повернулся к нему, и его лицо вытянулось от удивления. Сжимая кольцо, снятое с поверженной куклы, Сиэль бросился к лестнице. Если все куклы здесь, значит, и Элизабет должна быть здесь. Живая или мёртвая, он найдёт её.       — Ты что, бросишь меня здесь?! — завыл Грелль, ухитрившись прозвучать так, будто и впрямь был в отчаянии. — Ты бесчеловечен!       — И это жнец обо мне так говорит?       Он успел подняться на следующий этаж, прежде чем понял, что он не один.       Кукловод следовал по пятам. Разумеется. Теперь кольцо было у Сиэля, и это чудовище, должно быть, решило, что он и есть следующая жертва. Будущая кукла.       Как бы не так.       — Ты очень красив, — произнесло существо тем же мёртвым, лишённым эмоций голосом, от которого у Сиэля по спине побежали мурашки. — Я должен сделать из тебя достойную куклу.       — Где Элизабет?       Он не ждал ответа и не получил его. Кукловод наклонил голову, сам напоминая куклу.       — Итак, — ровно сказал он. — Из чего же мне тебя сделать? Глина размоется. Но железо слишком грубое. Поэтому я подумал... Сделаю тебя из серебра и золота. Серебра и золота. Серебра и золота.       Слова превратились в песню, и Сиэль попятился. Его пульс бешено колотился, волосы медленно вставали дыбом. Что-то здесь было очень, очень не так — и в то же время до боли знакомо.       Почему-то он вспомнил Хаундсворт и песню, которую пели местные жители.  Затем, совершенно неожиданно, он вспомнил о культе. О своём похищении.       Паника обрушилась на него со всей силы. Желание найти Элизабет померкло, уступив место острому, почти невыносимому импульсу бежать.       И Сиэль побежал.       Он взбежал по лестнице, не думая о том, куда бежит, — ему хотелось лишь поскорее избавиться от этой песни. Странной, сводящей с ума песни; до боли знакомой, но откуда? Никто никогда не пытался сделать его куклой; никто никогда не пел эту бессмыслицу про золото и серебро.       Наконец ноги привели его к какой-то двери, и он ввалился внутрь, тяжело дыша, почти задыхаясь.       Комната была тёмной, но лунный свет заливал её мягким сиянием. Свет был неярким, но Сиэль разглядел на полу большой фиолетовый символ.       Мир накренился. В голове зазвучали его собственные далекие крики, оглушая его.       Его…       Его сейчас вырвет.       Знак. Метка. Та самая, выжженная на его коже.       Его день рождения. Уже наступил его день рождения? Уже наступила полночь?       Это полночь сейчас или три года назад? Это всё ещё реальность?       Сиэль попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Не вышло, не вышло, не...       — Поразительно, — произнёс знакомый голос, — но в ваш день рождения действительно никогда не случается ничего хорошего, не так ли? Он почти дословно повторял мысли Сиэля, и на секунду Сиэль подумал, что у него галлюцинации.       Но нет. Занавески шевельнулись под порывом ветра, открывая Себастьяна, устроившегося на подоконнике.       — Вы потеряли особняк, — задумчиво протянул он, — потеряли родителей. И на этот раз потеряете леди Элизабет?       Слова были отвратительными, но голос, который их произносил, возвращал опору. Сознание Сиэля прояснилось, и он смог сделать глубокий вдох.       — Себастьян? — прошептал он. Затем смысл того, что он только что услышал, стал более отчетливым, и его охватила ярость. Сиэль сжал руки в кулаки.       — Забери обратно, — выплюнул он.       — Что именно?       — Свою насмешку. —  Как будто у него и без того забот не хватало; как будто он не чувствовал, что вот-вот сойдет с ума.       Куклы. Элизабет. Ритуальный знак на полу. Как всё это связано? И какое отношение это имеет к нему?       — Молодой господин, — промурлыкал Себастьян. Его голос по-прежнему был мягким и приятным, но вдруг Сиэль уловил в нем едва сдерживаемое напряжение.       Насыщенное. Опасное.       Он понял это не сразу, но Себастьян был в ярости. Возможно, даже больше — он держал голову опущенной, словно не хотел, чтобы Сиэль видел его глаза и прочитал в них правду.       — Вы сказали, что займётесь некими пустяками, — произнёс Себастьян. Наконец он поднял глаза, и его взгляд был таким же холодным и пронзительным, как и ожидал Сиэль. — Эти «пустяки» заключались в том, чтобы вновь подвергать себя опасности? Очередная тщетная попытка переписать прошлое?       О чём он вообще говорил? О том… что Сиэль увидел себя в Элизабет, которая пропала почти в годовщину его собственного похищения, и поэтому решил спасти её? Что за демоническая логика?       — Разве не вы на Морозной ярмарке говорили, что ваши тело и кольцо уже были разбиты вдребезги и возрождены? — голос Себастьяна стал ещё ниже. — И что вы давно переросли страх, что они разобьются снова?       Он и правда ничего не понимал.       — Всё так, — холодно ответил Сиэль. — Не вздумай повторять мне мои же слова.       Улыбка Себастьяна стала откровенно ядовитой. Он явно собирался сказать что-то ещё, но в этот момент жуткая песня проникла прямо в комнату вместе с распахнувшейся дверью, впуская целую армию бездушных, человекоподобных существ.       Сиэль отступил, вновь настораживаясь.       — Грелль уже повержен? — пробормотал он себе под нос. Что это вообще за жнец такой, если не смог справиться с какими-то глупыми куклами?       Себастьян подошел ближе. Он выглядел спокойным, но Сиэль чувствовал, что под его обманчиво невозмутимой внешностью бурлит раздражение.       Что бы здесь ни происходило, Себастьяну это тоже не нравилось. Тем больше причин оставаться начеку.       — Понятно, — заключил Себастьян, окидывая кукол взглядом. — Ими управляют через песню. В таком случае…       Сиэль не знал, чего ожидал, но уж точно не того, что Себастьян начнёт петь. И не просто петь, а повторять те самые странные слова из песни кукловода.       — Железо и сталь склонятся и падут, склонятся и падут, склонятся и падут, — каждое слово, сорвавшееся с губ Себастьяна, было окутано тем же странным принуждением, которое Сиэль слышал у кукловода и у людей в Хаундсворте. — Железо и сталь склонятся и падут, моя прекрасная леди.       Куклы замерли. Их головы продолжали шевелиться, но они больше не наступали и не атаковали, даже когда Себастьян оказался у них за спинами и начал сворачивать им шеи одну за другой.       Чем дольше он пел, тем сильнее, казалось, наполнялась тем странным ощущением комната. Шеи последних нескольких кукол сломались сами собой, и после этого Себастьян вернулся на прежнее место и опустился перед Сиэлем на колено, с непроницаемым выражением лица.       — Давайте уйдём отсюда, молодой господин, — наконец сказал он.       Уйдём? Он что, с ума сошёл?       Сиэль уже собирался сказать это вслух, но вмешался знакомый, скрежещущий голос кукловода:       — Вы не можете этого сделать. Сиэль Фантомхайв теперь принадлежит моему хозяину.       Себастьян ощетинился. Сиэль — тоже.       — Принадлежит? — прорычал он. — Да как ты сме...       — Доказательство — кольцо на вашем пальце. Я знаю, что алмаз «Хоуп» — это подарок, который мой хозяин посылает тем, кого нужно превратить в кукол.       — Твоему хозяину? — повторил Себастьян.       Его лицо исказилось злобной, враждебной надменностью, и Сиэль почти физически ощутил, как от формы Себастьяна отделяются тёмные жилы, вздрагивают и хлещут в сторону кукловода. Он мог их не видеть, но был уверен, что не ошибается: воздух стал резким, наэлектризованным, каким он всегда бывал, когда Себастьян позволял себе ослабить контроль.       — Сиэль Фантомхайв станет куклой. Куклой из серебра и золота.       Еще одна вспышка ощутимой темной энергии от Себастьяна. Он усмехнулся — верный признак нарастающей ярости, — а затем запел.       — Серебро и золото отнимут, отнимут, отнимут…       Что это была за демоническая песня?  Почему она действует на этих странных созданий?       Впрочем, кукловод, похоже, не поддавался её влиянию. Он лишь уставился на Себастьяна с изумлением, и прежде чем Сиэль успел что-то сказать, Себастьян схватил хозяина и выпрыгнул в окно.       Они… убегали? От одного дефектного недочеловека? Грелль, конечно, был жалким идиотом, но неужели и Себастьян опасался, что не справится с такой угрозой?       Может быть, дело было в его проклятии. Иначе и быть не могло. Разве у этого болвана не было по меньшей мере двух часов, чтобы спуститься в Ад и разобраться с этим? А теперь, из-за его упрямства, они оставляют загадку того знака и Элизабет позади. Убегают, как добыча. Как трусы.       Гнев тлел, медленно закипая и превращаясь в ярость. Эта ярость была древней, почти вечной: ярость из-за второго контракта Себастьяна; ярость из-за его безразличия в тот миг, когда он перестал ощущать душу Сиэля; ярость из-за его слов в Ливерпуле — и теперь ещё из-за его нежелания выздоравливать и нормально выполнять свою чертову работу.       Когда Себастьян поставил его на небольшой мост, подальше от поместья кукловода, Сиэлю даже не пришлось раздумывать. Он ударил Себастьяна со всей силы, на которую был способен, с хищным удовлетворением наслаждаясь звуком, с которым перстень столкнулся с костью.       Ошеломлённое лицо Себастьяна было как десерт после вкусной трапезы. Прошло немало времени с тех пор, как Сиэль в последний раз его бил — возможно, Себастьян решил, что такие наказания остались в прошлом.       Могли бы остаться. Если бы Себастьян перестал быть таким ублюдком.       — А Лиззи? — зарычал Сиэль. — Она всё ещё там! Я, кажется, приказал тебе разобраться с похищениями. Спасение Лиззи, которая стала одной из жертв, — наш приоритет...       Чем дольше Себастьян слушал, тем холоднее становилось выражение его лица. Он выглядел оскорбленным — как будто имел право на такие чувства после всего, что натворил.       — Если приказ противоречит контракту, я не могу ему подчиниться, — наконец сказал он. Сиэль напрягся. — Вашим первым приоритетом всегда являются приказы Королевы. Моим первым приоритетом является ваша жизнь.       Сиэль понимал, что должен как-то отреагировать, найти способ обернуть ситуацию в свою пользу и связать спасение Лиззи с собственной жизнью и безопасностью. Однако слова Себастьяна вызвали у него странное чувство удовольствия, и на какой-то момент оно оказалось сильнее желания найти Элизабет и вспомнить о своих обязанностях.       Ему нравилось, что Себастьян так говорит. Ему нравилось, что его считают приоритетом. Он хотел слышать это снова и снова.       Возможно, Себастьян почувствовал, что что-то изменилось, потому что его голос стал мягче, почти игривым.       — Я посвятил себя служению и защите вас, молодой господин, — произнёс он. — Я ведь не могу позволить кому-то другому увести вас у из-под носа меня после стольких лет, верно?       Сиэль наклонил голову в раздумьях. После короткой паузы он вынул кольцо, снятое с одной из кукол, и надел его на палец. Как он и надеялся, оно подошло ему идеально — даже лучше, чем то, что он носил раньше.       — Похоже, алмаз «Хоуп» помечает следующую цель похитителя, — протянул он, помахав рукой с кольцом перед лицом Себастьяна. — А у меня теперь их два. Полагаю, это я под двойным прицелом. Защищать меня будет непросто.       Себастьян, похоже, испытывал такое же странное воодушевление, потому что его губы растянулись в снисходительной улыбке. Он расслабился и прижал руку к груди.       — Это не имеет значения, — пробормотал он, понизив голос до такой степени, что у Сиэль бешено заколотилось сердце. — Я бы никогда не стал уклоняться от...       Вой Плутона отвлек их обоих от этого странного и совершенно неуместного момента. Звук доносился со стороны башни — Сиэль сначала не обратила на него внимания, потому что башня находилась не в непосредственной близости от особняка кукловода.       — Я проверил каждый угол особняка, но следов леди Элизабет не обнаружил, — заметил Себастьян. — Осталось только эта запечатанная башня.       Значит, он всё-таки искал Элизабет. Это уже что-то. Если бы Себастьян сознательно оставил её умирать…       Сиэль любил их игры. Большинство из них и доставляли ему истинное удовольствие. Но Элизабет была вне игры, и он надеялся, что даже демон понимает это.       — Пойдём, — мрачно сказал он.

***

      Элизабет и впрямь оказалась в башне. Ослабевшая, опутанная множеством нитей, но живая и в здравом уме. Она продолжала настаивать на том, что устроит ему день рождения, даже тогда, когда сознание уже начинало ускользать.       Сиэль не был уверен, что чувствует по этому поводу: его это тронуло, возмутило или все сразу. Кто вообще думает о такой глупой, пустяковой вещи, находясь на грани жизни и смерти? Возможно, ему стоит найти для Элизабет подходящего врача. С ее приоритетами и восприятием опасности явно что-то не так.       В конце концов ему не пришлось долго размышлять над этим. Оставив Элизабет на полу, он, слишком заинтригованный, чтобы сопротивляться, последовал за умирающим кукольником, Себастьяном и Греллем в соседнюю комнату.       Очень быстро облегчение сменилось настороженностью, а затем переросло в острое беспокойство, когда они вошли внутрь и увидели Плуто в его собачьем облике, лежащего возле кресла и размахивающего огромным хвостом.       В кресле кто-то сидел, спиной к двери. Кто это был? Сиэль никогда не видел, чтобы Плутон был так ласков с кем-то, кроме Себастьяна. Он, конечно, не испытывал особой привязанности к глупому псу, но что, чёрт возьми, с ним происходит?       — Плуто! — возмущённо рявкнул он. К его полнейшему изумлению, Плуто, словно желая подлить масла в огонь, наклонился и лизнул руку того, кто сидел на стуле.       Невероятно!       — Почему он так себя ведёт? — пробормотал Сиэль, даже не пытаясь скрыть потрясение.       Себастьян не ответил. Зато ответил незнакомец в кресле, пусть и не на тот вопрос, который задал Сиэль.       — Прошу прощения. Мой дворецкий оказался столь некомпетентен, что я не смог оказать вам должного гостеприимства.       — Значит, это вы за всем стоите, — холодно сказал Сиэль. По крайней мере, допрос подозреваемого был куда более знакомой территорией, чем попытки понять поведение тупого пса. — Зачем вы превращаете девушек в кукол?       — Цветы, эпохи и люди прекрасны лишь на краткий миг, — ответил голос потрошителя. Он звучал странно — то ли с предыханием, то ли на грани истерики. И казался знакомым, хотя Сиэль не мог понять почему. — Изготовление кукол — благородное занятие, позволяющее сохранить в этом мире самых красивых и совершенных людей.       И всё? Этот безумец всего лишь хотел превращать людей в идеальные безмолвные копии, которые никогда не состарятся? Какой абсурд.       Но тот знак на полу… и то, что кукловод снова и снова твердил, будто Сиэль станет следующей жертвой…       — У тебя отвратительный вкус! — фыркнул Грелль. — Что вообще совершенного в незрелых малень...       У них не было на это времени.       — Почему ты охотишься за мной? — спросил Сиэль, игнорируя шипение Грелля, возмущённого тем, что его перебили. Похититель молчал. — Я не чья-то кукла и не стану частью твоей коллекции!       Сняв второе кольцо, Сиэль швырнул его в спинку кресла, наблюдая, как оно с глухим звоном ударяется о дерево.       Комнату наполнил гнев. Чужой, пронзительный гнев — он был совсем не похож на ярость Себастьяна, и всё же ощущался столь же нечеловеческим.       — Знай своё место, мальчишка, — прорычал голос.  Сиэль едва не зарычал в ответ от возмущения, пораженный наглостью этого человека. — Голова моего дворецкого была набита соломой. Полагаю, он так и не понял, почему я выбрал тебя. Сиэль Фантомхайв, тебе было суждено умереть с самого рождения. Тело, в котором ты живешь, нечисто.       Эти слова ударили его с такой силой, что он едва не согнулся от их напора. Перед глазами замелькали образы, и на мгновение Сиэль перестал дышать. Он... он...       Знакомая рука коснулась его спины, удерживая.       Себастьян.       Себастьян был здесь.       Но хорошо ли это? После всего, что он сказал…       Неважно. Сейчас это не имело значения. Со всем остальным он разберётся потом, а сейчас...       — Откуда… ты об этом знаешь? — выдавил Сиэль. Сердце колотилось как сумасшедшее, напуганное не меньше разума.       К его облегчению — или разочарованию — ответа не последовало.       — Я не могу позволить такому, как ты, существовать в этом мире, — продолжил похититель, и его голос стал еще более мрачным. — Ты его оскверняешь. Нечистый. Ненужный. Бесплодный. Вот почему я намерен стереть тебя с лица земли.       Это… Это... Как он посмел?       Ярость обрушилась на Сиэля с такой силой, что у него внутри все сжалось. Он слышал много угроз, но ни одна из них не была такой. Это было унизительно. Сводило с ума. Ему хотелось…       Ему хотелось убить того, кто сидел в кресле. И не руками Себастьяна, а своими собственными.       — Искоренить нечистое, — бормотал похититель, его слова становились всё более неровными. — Искоренить ненужное. Искоренить бесплодное.       — Заткнись! — закричал Сиэль. Себастьян по-прежнему стоял за его спиной, ничего не делая, и тогда Сиэль сам рванулся вперёд, переполненный дикой, неукротимой жаждой насилия.       Может быть, если бы он увидел лицо похитителя… может быть, он бы его узнал. Может быть, тогда всё встало бы на свои места.       Однако в тот же миг, когда он увидел, кто сидел в кресле, он резко втянул воздух.       Всего лишь кукла. Очередная. И еще одна, поменьше, кукла на веревочках, сидящая у него на коленях.       Себастьян материализовался у него за спиной — поздно. Слишком поздно: а если бы здесь был настоящий похититель? А если бы он был вооружён? Либо Себастьян попросту наслаждался происходящим, либо проклятие продолжало действовать, замедляя его реакции.       Маленькая кукла подняла голову и уставилась прямо на Сиэля, а затем её рот расплылся в широкой, жуткой ухмылке. В одно мгновение она вскочила и метнулась прочь из комнаты, и нити, время от времени, поблёскивали при лунном свете.       — Себастьян! — крикнул Сиэль. — Поймай эту тварь!       К его возмущению, Себастьян даже не попытался сдвинуться с места.       — Тот, кто держит нити, находится в другом месте, милорд, — пробормотал он. — Погоня нам ничем не поможет. По всей комнате натянуты невидимые нити. Должен сказать, это не очень приятно.       Лишившись дара речи, Сиэль уставился на него, все еще не веря своим ушам. Себастьян что, держал его за полного идиота? Какие ещё нити могут быть препятствием для демона? Он что, не в состоянии выбраться из башни и догнать какую-то куклу? Просто нелепо!       — Прекрасно, — прорычал Сиэль. Гнев сделал это слово оглушительно громким. — Делай как хочешь. Я вернусь в его поместье. Хочу ещё раз взглянуть на тот знак — там должны быть какие-то зацепки.       Себастьян посмотрел на него равнодушно.       — Боюсь, это уже невозможно, милорд, — сказал он. — Я чувствую запах дыма. Кто-то поджёг поместье.       Что?       Сиэль медленно перевёл взгляд на Грелля, который почему-то смотрел на Себастьяна с недоумением. Затем он вздрогнул, словно его ударила невидимая сила, и его губы растянулись в глупой ухмылке.       — Да-да, я тоже чувствую! — подтвердил он, размахивая руками. — Поместье определённо горит. И поделом, если хочешь знать. Уж больно уродливые куклы!       Что-то было не так. Поместье было их первой серьёзной зацепкой. За все эти годы Сиэль ни разу не видел знака, подобного тому, что был выжжен у него. Этот похититель, кем бы он ни был, имел с ним прямую связь — вероятно, и с убийством его семьи тоже. Как Себастьян мог быть настолько безразличен, когда это был шанс наконец довести их контракт до конца? Почему он лгал?       А если поместье и правда горело… у Сиэля были серьезные подозрения насчет того, кто его поджег.       — Милорд, — Себастьян шагнул к нему, его глаза всё ещё были прикрыты. — Леди Элизабет может запаниковать, если очнётся и нас не окажется рядом. Предлагаю сосредоточиться на ней и отвезти её домой.       Какое лицемерие. Разве он не был готов оставить Лиззи умирать меньше часа назад?       Горечь тяжелым камнем упала на дно его желудка. Опустив голову, Сиэль дождался, пока Грелль и Себастьян расчистят путь, и, как только они это сделали, вышел из комнаты, ощущая, как голова раскалывается от множества противоречивых мыслей.       Горящее поместье. Отказ ловить куклу. Подозрительное молчание и полное отсутствие интереса к похитителю, который явно представлял прямую угрозу для Сиэля. И тогда, когда умерла мадам Рэд, когда Грелль торговался за свою жизнь и клялся, что знает, кто убил Фантомхайвов… Стоило ему это произнести — Себастьян тут же попытался его убить.       Что всё это значило? В лучшем случае Себастьян сознательно игнорировал возможность завершить их контракт так, как они договаривались. В худшем — он был каким-то образом замешан в произошедшем, и Сиэль отказывался даже думать об этом.       Он был слишком измотан для всего этого. Даже во время ходьбы его одолевала усталость.       Ему нужно было время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. И обдумать всё с самого начала.

***

      Грелль сбежал, как только они отошли от башни, по-видимому, испугавшись перспективы столкнуться с Себастьяном без своей настоящей Косы смерти. Обрушившееся на Сиэля облегчение было почти нелепым, особенно с учетом его последних подозрений.       Во-первых, он не хотел, чтобы Себастьян и Грелль ссорились, ведь Элизабет могла очнуться в любой момент. Но ещё больше его тревожила необходимость выполнить свою часть сделки.       Из Грелля получился никудышный защитник, но он старался, а это означало, что Сиэль должен был предоставить ему доступ к Себастьяну на один день. То, что тогда казалось безупречной идеей, теперь вызывало у него отвращение.       Это было мерзко. То, чего хотел Грелль, то, чем ему угрожал Себастьян, то, чего, казалось, хотели очень многие. Мысль о том, чтобы отдать Себастьяна Греллю и позволить ему хотя бы в малой степени ощутить подобное унижение, придавала сил, но теперь, когда это действительно могло стать реальностью, каждая клетка Сиэля воспротивилась.       Возможно, в конечном счёте он и правда не дотягивал до настоящего демона, когда речь заходила о жестокости. Он был готов подвергнуть Себастьяна самым разным наказаниям, но этому?       Нет. Просто… нет. Если бы Грелль вернулся с требованиями, Сиэль нашел бы способ выкрутиться. Себастьян принадлежал ему и будет принадлежать до тех пор, пока действует их контракт.       Если только не окажется, что он уже был нарушен ещё до того, как вообще был заключён.       Но об этом можно подумать позже.       — Не сегодня, — сказал он Себастьяну, который продолжал смотреть на него выжидающе, ожидая приказа пуститься в погоню за Греллем. И как этот идиот вообще собирался ловить жнеца, если не смог поймать какую-то мелкую, глупую куклу?       Унизительные слова уже вертелись на языке, но в конце концов Сиэль проглотил их. Вместо этого он коснулся лица Элизабет, с облегчением отметив, что она не открыла глаза.       — Я не хочу, чтобы Элизабет ощущала запах крови еще сильнее — сказал он вслух.       Пауза. А затем атмосфера снова изменилась, стала напряжённой, и вокруг них возникло смутное ощущение опасности.       — Какая забота, — протянул Себастьян. Его голос внезапно стал едким. — Сначала вы выбираете леди Элизабет вместо приказа Королевы; затем настаиваете на том, чтобы остаться и найти ее, даже зная, что подвергаете опасности себя. Вы полагаете, что не сможете жить, если она погибнет. Вы, кажется, по уши влюблены, милорд. Может, мне начать готовить вас к свадьбе?       Удивление Сиэля быстро сменилось вспышкой ярости. Он отпрянул от Элизабет и уставился на Себастьяна, размышляя, не ударить ли его снова.       Этот личный выпад возник совершенно из ниоткуда. Себастьян что, лишился рассудка? Сколько ещё промахов он собирался допустить сегодня?       — Я хотел спасти Лиззи не потому, что «не смогу жить без нее», — прошипел Сиэль. Все внутри него жаждало крови Себастьяна. — Я хотел спасти её, потому что это мой долг и моя ответственность. Я спасал достаточно незнакомцев по приказу Её Величества; а Лиззи — кто-то, кого я знаю лично. Ты предлагаешь мне оставить её на произвол судьбы? Только ради того, чтобы не выглядеть слабым в твоих глазах? Ты забываешься, демон!       Губы Себастьяна изогнулись, словно он уловил что-то отвратительное. Если бы он не держал Элизабет, Сиэль непременно ударил бы его снова, и на этот раз не остановился бы, даже если бы разбил ему губу.       — Полагаю, согласие отпраздновать ваш день рождения лишь потому, что она попросила, тоже входит в круг ваших обязанностей? — поинтересовался Себастьян. Он говорил мягко, но каждое его слово было пропитано злобой и желанием причинить боль.       Сиэль совершенно не понимал, что с ним происходит.       — Я не собираюсь праздновать свой день рождения, — сказал он. — Я сказал ей это, чтобы она почувствовала себя лучше, ведь мы только что спасли её, и она была на грани потери сознания. Скорее всего, она вообще не вспомнит этот разговор, а в любом случае мы должны отвезти её к родителям и оставить там восстанавливаться.       Словно по волшебству, напряженные морщины на лице Себастьяна разгладились. Он улыбнулся — теперь лицо выглядело гораздо теплее, хотя в этом легком изгибе губ так и сквозила расчетливость.       — Могу ли я попросить вас передумать?       Что?       — Что? — глупо переспросил Сиэль. Этот резкий поворот диалога был настолько внезапным, что у него закружилась голова.       — Похоже, вся прислуга надеется на праздник, и теперь, когда вы дали обещание леди Элизабет, вам следует его сдержать.       Этот демон, должно быть, сошел с ума. Разве он не был готов свернуть Сиэлю шею за саму мысль о праздновании дня рождения ещё совсем недавно?       — Тогда заключим сделку, — сказал Сиэль. Глаза Себастьяна вспыхнули интересом. — Я соглашусь позволить всем устроить мне сегодня праздничный ужин, если ты согласишься отправиться в Ад — буквально — и избавиться от своего проклятия. Оно делает тебя невыносимо глупым. Я не могу позволить себе иметь такого медлительного и некомпетентного дворецкого, который не в состоянии поймать крошечную куклу и перерезать какие-то жалкие нитки.       Себастьян нахмурился, но затем на его губах снова заиграла улыбка.       — Договорились, — согласился он. В нём светилось самодовольное удовлетворение. — Сначала празднование, а затем я разберусь с проклятием.       Покачав головой в полном недоумении, Сиэль отвернулся от него.       Празднование его дня рождения.       Он решил, что на свете есть и вещи похуже.

***

      К полудню Элизабет оправилась достаточно, чтобы донимать его с удвоенной энергией. Слуги в своём рвении едва не разнесли и кухню, и зал, готовясь к празднованию, и даже Себастьян выглядел абсурдно довольным всей этой суетой.       Сиэль оказался втянут в процесс вырезания и создания высоких шляп из цветной бумаги. У него это ужасно получалось, и Себастьян постоянно насмехался над ним, хотя и помогал.       — Кто бы мог подумать, что владелец корпорации «Фантом» не в состоянии сделать ни одной бумажной шляпы, — протянул он.       — Заткнись, — буркнул Сиэль. Какая нелепая идея — носить подобные шляпы, да ещё зимой. Особенно в его день рождения. — Я работаю головой. Пусть идиоты работают руками.       У Себастьяна хватило наглости посмеяться над ним.       К вечеру их столовая сияла праздничным убранством. Элизабет без умолку щебетала сразу со всеми и ни с кем конкретно, и в её поведении не было ни следа того, через что она прошла. Бард был до смешного воодушевлён: он выглядел таким откровенно счастливым, что Сиэль решил — на этом главу с пытками можно окончательно закрыть.       Себастьян, похоже, тоже наслаждался происходящим в своей загадочной и отстраненной манере. Он был повсюду: на кухне, готовя праздничный ужин; в комнате, помогая Сиэлю выполнять нелепые задания, которыми его нагрузила Лиззи; среди слуг и даже рядом с самой Лиззи, комментируя платья, которые спешно доставили из дома Мидфордов.       К тому времени, когда они наконец сели ужинать, Сиэль уже изнемогал от усталости. Он сидел во главе стола, подперев подбородок рукой, и мрачно наблюдал за чересчур жизнерадостной компанией.       — С днём рождения, Сиэль! — восторженно воскликнула Элизабет.       — Поздравляем, молодой господин! — подхватили слуги.       Все улыбались. Все были счастливы.       Не то чтобы Сиэль все это ненавидел. Просто у него не было на это времени.       Счастье и беззаботные праздники вроде этого были роскошью, которую могли себе позволить лишь беспечные люди. А у него было слишком много проблем, требующих внимания: личность похитителя, знак на полу в том поместье, странное поведение Себастьяна, его угрозы, его проклятие… Сидеть здесь и выслушивать пожелания долгих лет жизни, от которых он уже отказался, — это был фарс. Пустая трата его времени и времени всех окружающих.       — Тогда я подам пудинг, — объявил Себастьян, взял нож и разрезал аппетитный на вид торт.       — Зачем так утруждаться, — проворчал Сиэль. — Можно было нарезать его на кухне.       Его испорченное настроение немного улучшилось, когда он уловил запах шоколадного крема. Кусочек, который Себастьян положил ему на тарелку, выглядел аппетитно — в конце концов, он обещал ему уникальный десерт, так что Сиэль ничего больше не сказал, ему уже не терпелось попробовать торт.       Однако вместо того, чтобы ощутить взрыв насыщенного шоколадного вкуса, он вдруг наткнулся на что-то твёрдое и маленькое, едва не сломав себе зуб.       Нахмурившись, Сиэль выплюнул что-то. Его глаза расширились, когда он увидел то самое старый кольцо с бриллиантом «Хоуп», от которого он избавился в башне.       — Это… — он запнулся, совершенно не зная, что сказать.       Себастьян тихо усмехнулся.       — Приближается Рождество, — заметил он. — Я приготовил традиционный рождественский пудинг. Если в вашем куске оказалось кольцо, вам гарантировано счастье.       А.       …Ну что ж, по крайней мере это всё объясняло. Себастьян действительно его ненавидел.       Лиззи радостно вскрикнула, подскочила к нему и сжала его руки в своих. Она что-то говорила, но Сиэль почти не слушал.       Кольцо, приносящее несчастье, спрятанное в его куске пирога. Обещание счастья, которого он никогда не дождется.       У Себастьяна и правда было отвратительное чувство юмора.       — Он сказал, что ты сможешь обрести счастье, Сиэль, — прошептала Лиззи, и ее глаза заблестели от слез.       — Я не… — попытался возразить Сиэль, но его протест утонул в какофонии радостных криков и смеха. Все они...       Они все были такими глупыми. Они попались на дешевую уловку демона, не понимая, что он насмехался над ними. Насмехался над Сиэлем и над тем, что осталось от его жизни.       — Как нелепо, — пробормотал он. Он чувствовал на себе взгляд Себастьяна, но принципиально не поднимал глаз.       Хватит. Просто хватит. Пусть Себастьян насмехается сколько угодно. Он всё равно предатель. Сиэлю все же следовало отдать его Греллю. Может, не на целый день, но хотя бы на несколько часов. Ему претила сама мысль о том, что он будет терпеть унижение за унижением, не имея возможности ответить.       Этот дурацкий праздник тянулся бесконечно. Когда он наконец закончился, Сиэль отправился в свой кабинет, велев Себастьяну принести чай, который он даже не собирался пить. Но это дало ему десять минут передышки, чтобы перевести дух и подумать.       Мысль казалась абсурдной, но он не находил иного объяснения поведению Себастьяна. Себастьян намеренно избегал завершения их контракта. Он игнорировал улики, и игнорировал возможных виновников.       Почему? Вот вопрос, на который Сиэлю нужно было найти ответ. Что могло побудить голодного демона отложить момент расплаты? Зачем ему было прятать улики — потому что Сиэль действительно сомневался, что поместье загорелось само по себе?       Ему нужно было провести собственное расследование. И сделать это тайно от Себастьяна.       Напевая, Сиэль смотрел на второе кольцо, вертя его в пальцах. В этот момент дверь открылась, и вошел Себастьян с подносом и довольным выражением лица.       Сердце Сиэля сжалось, и он возненавидел себя за это. За этот отвратительный порыв дать Себастьяну еще один шанс объясниться, все исправить. Насколько ещё глупее он мог стать?       — Я выбросил это кольцо, — произнёс он спокойно. — И всё же оно снова здесь.       Себастьян пожал плечами, наливая ему дымящуюся чашку чая. «Эрл Грей». Жаль, что Сиэль его не выпьет.       — Если не учитывать сегодняшние события, это всё же подарок, ради которого леди Элизабет приложила немало усилий, — заметил Себастьян. Затем он замолчал, и на его лице появилось сосредоточенное выражение. — Кроме того... будь то проклятое кольцо или нет, я всегда буду тебя защищать.       Как же.       Горькая злость всколыхнулась внутри, и Сиэль презрительно фыркнул. Это был единственный звук, которого заслуживала столь очевидная ложь.       Но что если…       Нет. Он не попадется на эту удочку. Что он мог сделать, так это приступить к осуществлению своего плана.       — Что мы знаем об этом поместье? — спросил он, стараясь звучать беззаботно.       — Оно пустует уже довольно давно, — мягко ответил Себастьян, ставя чашку перед ним. — Его владелец, граф Мандалай, находится в санатории для длительного лечения.       — Вот как, — Сиэль изобразил разочарование. — Значит, он не имеет к этому никакого отношения.       — Похоже, что так.       — Но этот знак… — Сиэль замолчал, нахмурившись с тщательно выверенным выражением тревоги.       Себастьян никак не отреагировал. Его голос звучал спокойно, когда он спросил: «Что случилось, милорд?»       Как будто он не догадывался. Если Сиэль это заметил, Себастьян не мог не увидеть. Это была крупная зацепка, способная приблизить их к завершению контракта, и всё же он делал вид, что ничего не понимает.       — Ничего, — коротко ответил Сиэль. Он получил всё подтверждение, которое ему было нужно: Себастьян лгал и что-то от него скрывал. — Я иду спать. Я устал.       Себастьян моргнул, затем слегка поклонился.       — Да, милорд. Принести вам чай в...       — Нет, — перебил его Сиэль резче, чем собирался. — Я больше не хочу.       У Себастьяна хватило наглости выглядеть расстроенным. Лёгкая складка появилась у него между бровей, когда он перевёл взгляд с Сиэля на оставленную чашку.       — Он вам не по вкусу? — спросил он, и хмурое выражение стало ещё заметнее, когда Сиэль презрительно усмехнулся.       — Не твоё дело. Ты ничего не забыл? Как же твоя часть сделки?       Себастьян на мгновение застыл. Затем его лицо приняло раздраженное выражение — словно Сиэль требовал от него чего-то несправедливого, а не того, что должно было пойти ему на пользу.       — Немедленно займись своим проклятием, — холодно приказал Сиэль. — Я не собираюсь ждать ни минуты. Мне нужен полноценный дворецкий, а не тот, кто спотыкается на ровном месте или замирает, когда на его хозяина нападают.       Себастьян обиженно фыркнул.       — Даже несмотря на проклятие, я не позволил никому тронуть ни единого волоска на вашей голове, — возразил он.       — Пока что. К тому же сделка есть сделка. Уходи. Сейчас же. Я не собираюсь повторять.       Ещё один раздражённый вздох. Наконец Себастьян сдался.       — Я уйду, — сказал он. — Но при одном условии. Пока меня не будет, вы должны оставаться в моей комнате.       Сиэль уже собирался возразить просто из принципа, но, осознав смысл требования, проглотил слова. Это было слишком странно, чтобы с этим спорить.       Комната Себастьяна? Он был там всего один раз, когда решал, где поселить нового фальшивого дворецкого. С тех пор многое изменилось, и теперь, когда он об этом вспомнил, его охватило любопытство.       Он что-то там изменил? Принёс свои вещи? Какие вообще вещи может иметь демон?       — Ладно, — ответил Сиэль с запозданием. Судя по тому, как расширились глаза Себастьяна, он явно не ожидал такого лёгкого согласия. — Я возьму кое-что из своей комнаты, а потом спущусь вниз.       — Я подожду.       Закатив глаза, Сиэль вышел из кабинета.       В своей комнате он забрал книгу и словари. Взгляд Себастьяна задержался на них, на мгновение вспыхнув чем-то, что Сиэль не смог распознать, прежде чем снова стать привычно красными.       Он ничего не сказал, и Сиэль тоже промолчал. Себастьян сопровождал его до самой двери своей комнаты, а затем та захлопнулась. Сиэль был уверен, что она не откроется, что бы он ни предпринял. Жаль, что фигурки овцы с ним не было, но что поделаешь.       Решив не терять ни секунды, Сиэль принялся за осмотр. Комната оказалась такой же пустой и безличной, как и в прошлый раз. Голые стены, кроме одной ничем не примечательной картины — Сиэль бы не удивился, узнай, что она висит здесь уже несколько столетий. Кровать, на которой, казалось, никто никогда не спал. Полка с одеждой.       Первая по-настоящему интересная находка ждала его в одном из ящиков стола. Там лежала россыпь драгоценных камней и минералов, а рядом что-то маленькое и белое. Зуб?       Охваченный болезненным любопытством, Сиэль поднял его и рассмотрел повнимательнее.       Он был прав, это был зуб. Кому он принадлежал и зачем Себастьян хранил его здесь? Был ли он важен? Может быть, он принадлежал одному из его прежних хозяев?       При этой мысли внутри вспыхнуло нечто темное. Прищурившись, Сиэль подержал зуб в ладони, а затем убрал его в карман.       Если он был важен, Себастьян заметит пропажу. А если нет — ему вообще не место здесь, в поместье, не имеющем отношения к прежним контрактам этого демона.       Успокоившись, когда неприятный предмет исчез из поля зрения, Сиэль снова сосредоточился на камнях.       Любопытно. Не из этой ли коллекции были те драгоценности, которые Себастьян ему приносил? Откуда он их брал? Они не выглядели так, будто их касалась человеческая рука, значит, он не мог просто купить их.       Может… может быть, это как-то поможет сузить список демонических имён до одного конкретного? Был ли среди них безумец, одержимый коллекционированием камней? И если да, почему Сиэль никогда не знал об этом раньше?       Дикое любопытство и возбуждение оказались сильнее желания продолжить осмотр комнаты Себастьяна. Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, Сиэль швырнул книгу на стол, положил рядом словари и открыл страницу, на которой остановился ранее.       Он знал, как по-латыни пишется слово «камни». После всех уроков Себастьян бы пришёл в ужас, если бы он этого не знал — возможно, настолько, что снова решил бы избить его своей указкой.       Теперь оставалось лишь искать это слово в описаниях Герцогов и Князей. Он мог ошибаться, конечно, но попытка того стоила — куда проще искать одно слово, чем переводить целые блоки текста, когда ему нужно было лишь имя.       Бесполезная страница.       Ещё одна.       Чем дольше он искал, тем быстрее бился пульс — от волнения, предвкушения или тревоги, он не знал. Наконец взгляд зацепился за знакомое слово, и адреналин ударил так резко, что он едва не воскликнул.       Руки слегка дрожали, когда он схватил словари и начал переводить весь отрывок, отчаянно надеясь, что Себастьян не вернётся и не сорвёт его затею.       Пока не обращая внимания на имя, он сосредоточился на описании.       Герцог Ада. Имеет склонность к драгоценным камням, змеям и белым лошадям. Мастер создания астральных проекций и позволяет своим контрактникам путешествовать подобным образом.       Дальше шли другие предложения и пояснения, но Сиэль остановился, задумчиво постукивая пальцем по имени.       Это совсем не походило на Себастьяна. Камни — да, но всё остальное? Змеи? Белые лошади? Астральные проекции?       Какому вообще демону могли нравиться белые лошади. Если бы это был Себастьян, слово «кошки» должно было бы стоять перед именем, после имени и под именем.       Если уж на то пошло, возможно, стоило искать «кошек», а не «камни».       Разочарование было болезненным, но Сиэль не собирался сдаваться после первой неудачи. Он продолжил поиск, перелистывая страницы, пока не наткнулся на другое знакомое слово в ином разделе.       Князья.       Горло внезапно пересохло, и он тут же одёрнул себя за то, что позволил себе снова надеяться. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Сиэль сжал словарь и сосредоточился на расшифровке строк.       Князь Ада. Питает страсть к звёздам, драгоценным камням и растениям. Часто ассоциируется с вороном. Был одним из трёх демонов, когда-либо удостоенных короны за неизвестные заслуги, и единственным демоном, отказавшимся её носить, превратив в украшение двери своего жилища. Тяготеет к красоте во всех её проявлениях. Непредсказуем.       Больше ничего написано не было. Более того, описание выглядело удивительно коротким — даже у демонов более низкого ранга текста было больше, чем у этого предполагаемого князя.       Но это не имело значения. Реакция его разума и тела, то, как взгляд снова и снова возвращался к уже прочитанным строкам, почти навязчиво прослеживая их снова и снова…       Это был Себастьян. В этом Сиэль не сомневался.       Демон, получающий удовольствие от того, что шокирует окружающих? Демон, чей ранг был не самым высоким, но который каким-то образом получил корону — лишь для того, чтобы публично её осквернить, превратив в предмет интерьера, исключительно ради возмущения и хаоса?       Непредсказуемый. По мнению Сиэля, слово «капризный» подошло бы куда больше. Или «инфантильный». «Раздражающий».       Насчёт любви Себастьяна к звёздам и растениям он был не так уж уверен, но и это не выглядело притянутым за уши. Поначалу Себастьян действительно рассказывал о своих любимых созвездиях — он замолчал только после того, как Сиэль приказал ему заткнуться. Астрономией он никогда не интересовался и считал ее пустой тратой времени.       А ещё Себастьян явно получал удовольствие от садоводства: украшал поместье цветами, подбирал всё новые и новые сочетания трав, лишь бы угодить Сиэлю.       Что до ворона… здесь у него не было ничего конкретного, но теперь, когда он попытался связать этот образ с Себастьяном, птица показалась смутно знакомой. В памяти что-то шевельнулось, отбрасывая его на годы назад, к тем минутам, что они провели в разговоре до заключения контракта.       Возможно, описание подходило не полностью. Но подходило самое важное.       Это действительно был Себастьян.       Его имя, как и имена других демонов, не было записано на чистой латыни. Оно было зашифровано, но Сиэль уже столько времени потратил на перевод, что примерно представлял, что означают некоторые символы.       К счастью, букв было всего шесть. Гласные «о» и «а» оставались неизменными; первый и последний символы совпадали, а значит, ему нужно было расшифровать лишь три буквы. Первую он узнал сразу. Это была «S», без сомнений: множество знакомых слов в книге кодировались тем же самым символом.       Истинное имя Себастьяна начиналось с той же буквы, что и имя, которое дал ему Сиэль.       Это было бессмысленно, он понимал это, но его тело было с ним не согласно. Внутри расцвело удовлетворение, по венам разлилось непонятное, почти сладкое чувство. Закатив глаза от собственной неконтролируемой глупости, Сиэль снова вернулся к буквам и прошлым переводам.       Тот, кто придумал этот шифр, явно не утруждал себя сложностью. Его было слишком легко разобрать, просто выискивая закономерности. Либо демоны были идиотами, либо не верили, что книга когда-нибудь попадёт в человеческие руки.       Где Себастьян? Разве он не говорил, что избавиться от проклятия — дело нескольких минут?       Отбросив эту мысль, Сиэль вновь сосредоточился на тексте.       «S». За ней — «t». Затем гласная «о», потом более сложный символ, который он пока не мог расшифровать; затем «a» и «s» в конце.       Один символ. Всего один.       Чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось нетерпение. Всё его тело звенело от первобытной, почти животной потребности узнать ответ, и когда он наконец наткнулся на знакомое слово — «Liber» — вспышка триумфа на мгновение ослепила его.       «L». Вот она, недостающая буква.       Столас. Его имя.       И Себастьян сам практически вручил его ему.