Сладкий Ад

Их присутствия на фестивале почти никто и не заметил. Стафф уже на подсознательном уровне считали их «за своих», местные звезды упорно делали вид, что им кажется, а русские, если и узнавали, то быстренько брали автографы и удалялись к себе, потому что работы у всех непочатый край. Грандиозное, и это не преувеличение, открытие прогремело на весь мир. В каждой стране в новостях вышел ролик с открытием дверей и проведением моста между Москвой и Сеулом. Каждый участник гордился тем, что стал частью этого процесса и не переставали хвалить девушек, выражая тем самым максимум благодарности. В последний день на площадке появился ШиХек, что вальяжно разгуливал за кулисами, приглядываясь к персоналу и что-то комментируя своему личному менеджеру. Юнги заметил его в последний момент, когда его рука была уже в опасной близости от полупопия Хэл. Сделав вид, что та испачкалась и он просто помогал отряхнуться, пришлось на пятках разворачиваться и газовать в гримерку, где весь остальной состав BTS усиленно пытался успокоиться в руках своих половинок. Не готовы они еще сдавать оборону, хотя под штрафами гуляет уже весь коллектив. Этой пятиминутки уже даже как будто бы и хватило, чтобы сердечный ритм пришел в норму, а дыхание успокоилось. У них еще три часа до выхода, а на сцене уже вовсю пляшут и поют русские мэтры эстрады (это им Пума шепнула, по секрету), большая часть зрителей уже заняла свои места, зал почти битком. Полтора года без этих эмоций вылились во всеобщую внутреннюю панику и задумчивые взгляды. Они, безусловно, скучали по этим ощущения, тосковали по тем эмоциям, что дарила им их армия фанаток. Но с недавних пор более важно стало то чувство гордости, что возникало в глазах их половинок. На саундчеке с утра все семеро девушек уселись в первых рядах и, не скрывая своих эмоций, переживали. А потом, и это уже никогда не удастся объяснить с точки зрения здравого смысла, вышли к ним на сцену и станцевали несколько своих хореографий, пока они танцевали свои. Максимально тактично распределившись по сцене, получилось очень гармонично. Никто никому не мешал, однако после им показали запись и выглядело это со стороны как очень долго репетируемая партия. Оказалось, что двигались они намного ближе друг к другу, чем казалось на самом помосте. Все четырнадцать переглянулись и первым не выдержал Нам: — Девочки, а может наплюем на все на свете и все-таки выступите с нами? – Мин был совершенно не против. — Джуни, вы попадете на репрессии, как пить дать, — Лекса, так-то, тоже права. Но все эти эмоции не стоят тех денег, что им выкатят в качестве претензии. Переглянувшись, семеро моментально и негласно пришли к выводу, что им плевать на бабки, а вот та уверенность, что появлялась в груди, когда девочки рядом, нужна была даже больше, чем воздух. — Плевать на штрафы, вы нам нужнее, чем все остальное. Есть во что переодеться? И все невольно посмотрели друг на друга. Как и было принято раньше, все приехали в своем. Пара голубей снова вытащила из гардероба что-то парное, но теперь это как будто и не зашквар. Все же они явили себя миру, как полноценная ячейка общества. Безразмерные джинсы, майки и рубашки. Причем это явно два костюма, просто перемешанные. Они теперь примерно одинаковых габаритов. Чимин снова был в облегающем. Джинсы, гуччи футболка и тоже рубашка. Намджун вообще в шортах и майке. Хо нашел в своем гардеробе самый несуразный костюм из бридж и майки в сетку. Джин оставался стилягой в легком свитшоте и брюках. Мин же не нашел ничего умнее, чем снова облачиться во все черное. Он в таком же образе на остров выезжал. Вторая кожа. — Вот как знала. За мной, — и его предводительница чертей двинула за сцену. Девочки сразу последовали за ней, парни немного попереглядывались, но тоже решили не таскать судьбу за фаберже. И вот они огромным стадом вламываются в штаб мероприятия. Хэл уже проворно переворачивает все сундуки и коробки, что были небрежно свалены у стены. Лицо верховной озарила улыбка, когда она дошла до того, что с таким упоением искала. На свет божий извлеклось несколько пакетов с чем-то черным с яркими пятнами. — Лишь бы с размерами не продолбилась в глаза. Они подписаны, разбираем, — Юнги получил в руки пакет, с собственным псевдонимом. Выудив из полиэтилена содержимое, замер. В руках были джинсы, легкие, как перышко, с дырками на коленках (как он любит), в мелких цветных, кислотных пятнышках. По бокам так же были прорези, что соединялись булавками и цепочками. Футболка была также черной, но на груди из этих мелкий пятнышек вырисовывался его псевдоним «SUGA». У горла так же был небольшой разрез, соединенный несколькими булавками, что делал костюм максимально единым целым. Мин оторвал глаза от наряда и обомлел, все уже переодевались, вообще не разбирая, кто тут девочка, кто мальчик. Каждый просто смотрел в пол и делал вид, что он вообще один тут. Последовав примеру остальных, Юнги максимально быстро скинул свои шмотки и облачился в предложенный комплект. Сел, как влитой. И не весил ни грамма, будто голый стоит. А еще, натягивая футболку, он обратил внимание на лейбл. И снова ошарашенно замер: «БиТиСи фэшн» гласила нашлепка. Хэл как-то говорила, что пыталась запустить свою линию одежды. И они сейчас явят ее миру, став бесплатными моделями. Выходя из штаба, они невольно вместе замерли перед огромным зеркалом, что висело недалеко от выхода на сцену, подмечая, что общая стилистика хоть и присутствует, но больше заметно, где чья парочка. Просто по расположению тех самых пятнышек. Больше всего бросалось сходство их с Хэл костюмов. И если на его футболке надпись была сформирована цветными каплями, у Хэл все было наоборот, только на ее надписи их не было, зато были везде на остальной футболке. У Хо и Эн в пятнах были рукава и низ джинс, псевдонимы – вышиты пайетками, у Лексы с Намом только вороты футболок и пояс штанов, а имена выложены стразами. Остальные стояли чуть дальше и было слабо видно в сумерках закулисья, но они так же рассматривали себя и половинок своих, а потом Юнги обратил внимание на всю картину целиком. Идеальный образ для камбэка, тем более что их девочки будут с ними на сцене. Им бы в голову такое никогда не пришло. Поблагодарив свою бестию короткими, но не менее страстными, чем всегда, объятьями и поцелуем в макушку, они двинулись дальше, заниматься своими делами. Ни одна душа не задала вопроса, только молча провожали их восторженными взглядами. Это и так планировалось, как фурор. Теперь в успех мероприятия верилось безоговорочно. Так и провели полдня, снуя по закулисью и решая мелкие недочеты. Где кабель отошел, где костюм порвался. Все фиксилось со скоростью взлетающей ракеты. Девочки были готовы буквально ко всему. И когда одному русскому артисту стало плохо от волнения, никто даже не заметил, как появились врачи и быстро привели бедолагу в чувства. А потом появился ШиХек и чуть не спалил Юнги за отшлепыванием своей пассии, что удумала волочь огромный мешок с чьими-то костюмами с проходной. Умом Мин понимал, что она привыкла все сама, но настойчиво планировал изменить этот подход в их совместном будущем. Она даже сама им дом купила. До сих пор в голове не укладывается. Тогда-то их босс и привлек его внимание и пришлось тихой сапой ретироваться в гримерку, чтобы вовремя разогнать обнимающихся. Малышки слиняли очень технично, по одной и в рассыпную, чтобы не вызывать дополнительных вопросов, касательно их схожих аутфитов. Семерка BTS же замерла в ожидании, когда их продюсер найдет их комнату. Ждали недолго, пару минут буквально. Когда с легким стуком, но не дожидаясь ответа, он открыл дверь, то замер на пороге, разглядывая парней. — Мне кто-нибудь объяснит ваш внешний вид? – показалось, что снова о чем-то догадался. Может кто-то из персонала все же попался ему на глаза? Яркость их парных костюмов не оставляла никакой возможности пройти незамеченными. — По-моему круто выглядит, — Нам перешел в глухую оборону, решив закрепить свою лидерскую позицию, приняв удар на себя. — Круто, спорить глупо. Но почему не согласовали? Договаривались, что вы в своем придете, — кажется злобы в вопросе нет, только недоумение. С этим справимся, не в первой. — Мы и приехали, это местные организаторы презентовали. Выглядит дико стильно, а мы вот совсем на коллектив не были похожи вместе. Решили, что это судьба, — Мин с глупой полуулыбкой смотрел на ШиХека. — Пиздец вы у меня самостоятельные стали, я погляжу. Но против судьбы не попрешь. А вид и правда на миллион. Бог с вами, согласовано. Вы мне лучше вот что скажите, вы готовы? – он волнуется, как и они. Всем вокруг предельно ясно, что с тем уровнем известности и фанатской любви, что была до армии, им нечего бояться. Они могут даже вокально лажать и двигаться не в синхроне, этого никто не заметит. Все ждали этого дня. И компания в этой комнате – не исключение. — Готовы, — хором выпалили все семеро. Почти как в строю на плацу. Босс даже немного отшатнулся от такого неожиданного единения в ответе, удивленно вскинул брови и даже попытался рукой за собой нащупать опору. И было видно, как единогласный ответ его успокоил. Там выступления на сорок минут. Даже устать не успеют. У них раньше одно отделение столько длилось. А их по три бывало. Так что вывезут, к бабке не ходи. А присутствие рядом самой важной подтанцовки за всю их карьеру – еще больше уверило в том, что им все по плечу. Только встать и выйти. Их заждались, и они готовы порвать весь мир, доказывая, что еще о-го-го и пусть молодые исполнители ногти до локтей сгрызут, а BTS еще не скоро отправятся на пенсию. Им еще есть, что показать миру и АРМИ. Само выступление Мин помнит слабо, все время старался не сбиться с ритма, что настойчивым метрономом стучал в ушных мониторах. Голос даже ни разу не дал петуха, хотя иногда казалось, что он на грани. А безмолвная женская поддержка, что бессовестно херачила в спины, заряжала таким драйвом, что видно было даже через экраны прямой трансляции. Они много песен репетировали, постоянно меняя сорокаминутный трек-лист, а в последний момент оставили только те семь, что когда-то подарили девочкам мировую танцевальную славу, увеличив количество трепа между песнями. Это их способ сказать «спасибо» за то, что привезли для них замороженные сердца из холодной России и с особым трепетом и теплотой – вложили в их руки. Позволили обогреть и полюбить. И вот, звучат последние аккорды последней мелодии. Зал замирает, не слышно ни звука и только биение собственного сердца говорит о том, что это не сон. Вывезли. Да так, что казалось, стадион под землю уйдет, как фанатки его топтали. Вперед было страшно смотреть. Почему-то стало так стыдно. И нет, выступили они на славу, и танцы, и вокал — все на высоте. Просто мало. Тело явно было готово выдать больше. И он решился. Оглянувшись назад, нашел глазами свою русалку, что немного тяжеловато дышала, но румянец на щеках выдавал ее с потрохами. Счастлива, сучка. Ничего, это мы сейчас исправим, вознесем выше на Олимп, под небеса, к облакам. Мин робко протянул трясущуюся руку, на что Хэл немного сдвинула брови к переносице, но подошла и протянула свою, вкладывая ладошку в его лапу. Он молча развернулся и прошел через всю толпу к краю сцены. Туда, где они обычно ловили оператора и устраивали флирт с фанатками через огромные экраны. С Мишей он договорился очень давно, еще чуть ли ни в первое прибытие. Скинул минус на электронную почту парня и сейчас, стоя на краю сцены, держа за руку свою бестию, просто кивнул куда-то в сторону будки. Замерли все. На сцене никто даже не шелохнулся. В зале была кромешная тишина и ни одной бомбочки, потому что из всего освещения на рампе горел один единственный луч, в котором сейчас утопали два тела, в одинаковых костюмах, чьи легкие работали в унисон, равномерно вздувая обе грудные клетки. Так слаженно, будто всю жизнь тренировались. Когда из колонок послышались первые звуки, он непроизвольно сжал пальцы бестии, и очень удивился, когда ему ответили таким же жестом. Пришел в себя и поднес микрофон к лицу: — Многим из вас хотелось бы услышать помимо старых хитов что-то новое. И я принес это для вас. Следующий трек я посвящаю своему сердцу, что отныне принадлежит другому человеку, что как нельзя кстати стоит сейчас рядом со мной, — а ладошка повелительницы загробной жизни впервые дрогнула и стала мокрой, — Намджун, это для тебя. Дружный хохот со сцены и его самого немного подуспокоил. Он повернулся к Хэл и тут же был пленен черными озерами и улыбкой. Юмор оценила, явно. Это снова расправило крылья за спиной. И снова уверило его, что сделать длинное вступление к новому треку было лучшей идеей. А дальше он просто зачитал тот текст, что набросал очень быстро, когда они впервые промолчали сутки, не сказав друг другу ни слова, общаясь только взглядами и прикосновениями. Там, на острове, не было нужды уже что-то рассказывать. Только впитывать друг друга на молекулярном уровне и тонуть в глазах напротив. Он тогда спрятал его, не положил вместе с остальными, чтобы не нашла ненароком. Безумно лиричный текст, где Юнги самому себе признавался, что всю свою жизнь шел к этому моменту. Что нашел, наконец, стимул открывать глаза по утрам, делать первые глотки кофе и пояснил себе сам, для чего перевел столько кислорода. Чтобы стоя прямо здесь и сейчас, на весь мир сказать: «я живу тобой». Она уже откровенно ревела, слезы неконтролируемым потоком струились по щекам. Хотелось утереть их руками и утопить свою сладкую в объятьях. Но оставалась еще пара строчек, что было так необходимо произнести, чтобы все услышали: — И пусть планету разнесет серией атомных взрывов. Пусть весь мир встанет против меня войной. Сердце бьется, слушаясь только твоих призывов. И моя красная нить стала, наконец, двойной. Когда свет погас, он просто молча увлек Хэл за кулисы, не дав и рта раскрыть. А ведь предстояло еще грандиозное закрытие, где все участники будут стоять на сцене и слушать слова благодарности от двух, между прочим, президентов стран. Им по барабану. Им сейчас нужны только они в руках друг друга. Упоенно целоваться под сценой, руками впитывая бархат кожи и каждую мурашку. Он сделал это. Признался ей на весь мир. Практически отомстил за ту балладу, где она обещала любить его еще тысячу лет с этой же самой сцены. Как будто в прошлой жизни было.